Жанр: Любовные романы
МОЯ СТРОПТИВАЯ ЛЕДИ
...да он повлек ее из
игорного зала.
- В записке не сказано. - Син задержался, чтобы приободрить ее поцелуем. -
Все будет хорошо. Помни, ты больше не одна.
Глава 21
Как оказалось, слово "оранжерея" в данном случае следовало брать в кавычки
- это была гостиная, обтянутая тканью с
рисунком в виде виноградных лоз. Раздвижные двери вели в зимний сад, откуда
можно было выйти на террасу и спуститься в
вечнозеленый лабиринт. В это время года двери были плотно сдвинуты, в камине
пылал огонь.
Войдя, Честити первым делом заметила Вернема. Он под бдительным надзором
Бренда сидел в кресле у камина. При виде ее
он вскочил. Син усадил Честити на диван и уселся сам.
- Мистер Вернем, - вполне дружелюбно обратился он к Генри, - надеюсь, вы ни
в чем не терпите недостатка?
- Благодарю вас, не терплю, в самом деле нет. - Вид у Вернема был довольно
осовелый, но он еще мог выражаться связно. -
Странно, однако, что вас заботит мое благополучие, - съязвил он. - Вижу, Родгар
приструнил своих родственничков!
- Приговоренному полагается обильное угощение. - Син улыбнулся и добавил
многозначительно:
- Напоследок.
Генри попытался возмущенно выпрямиться, но Бренд пригвоздил его к сиденью.
Дальнейшая попытка бунта была прервана
появлением графа Уолгрейва в сопровождении Линдли и двух рослых телохранителей.
Следом за этой мрачной четверкой
вошли Родгар и Форт. Вопреки присутствию Сина сердце Честити бешено забилось.
Небольшое помещение оказалось заполненным. Невзирая на это, граф образовал
вокруг себя свободное пространство,
словно имел неотъемлемое право держаться особняком. На сей раз при нем была
трость черного дерева, даже на первый взгляд
увесистая и прочная. Свое волнение он не показывал. Взгляд его скользнул по
Честити, как по пустому месту. Это безмолвное
оскорбление заставило ее стряхнуть страх. Она сняла маску, откинула капюшон
домино и с вызовом подняла голову.
- Ну, Родгар? - осведомился граф, не скрывая нетерпения. - Когда же я
наконец узнаю, о чем речь? Я удивлен - и, надо
сказать, неприятно удивлен - тем, что у вас хватило дерзости вмешаться в мои
семейные дела.
- Только потому, что наши генеалогические древа в скором времени
переплетутся ветвями, - ответствовал маркиз,
повернувшись от камина, у которого он непринужденно обогревал руки.
- Ха! - Уолгрейв надменно повел плечами. - Вы вольны считать эту бесстыжую
потаскуху моим отпрыском, но я давно уже
мысленно обрубил эту ветвь. Она мне не дочь!
Син сжал руку Честити, и она нашла в себе силы встретить неприязненный
взгляд отца, который тут же перевел его на
Вернема. Было очевидно, что Генри изнемогает от страха: утратив орудие шантажа,
он был теперь совершенно беззащитен.
Однако граф думал иначе - во взгляде его читалась некоторая настороженность.
Человек крайне подозрительный, он не спешил
записать Генри в беспомощные жертвы.
- Как желаете, милорд, - учтиво произнес Родгар. - Я лишь хотел оказать вам
услугу во имя будущего родства. - Он взял
понюшку табаку и самым изысканным образом чихнул. - Я даже готов настаивать на
этой услуге... мое великодушие порой
изумляет меня самого! Итак, насколько мне известно, мистер Вернем имеет то, что
вас горячо интересует.
- Ах вот как, он имеет! - Граф злобно усмехнулся. - В таком случае я хотел
бы сейчас же это получить.
- Сделайте одолжение, - сказал Родгар с широким жестом.
- Дьявольщина! Дьявольщина! - завопил Вернем, в очередной раз безуспешно
пытавшийся вскочить с кресла. - У меня
этого нет! Нет!
Уолгрейв, не слушая, внимательно изучал маркиза.
- Бойся Маллоренов, дары приносящих... - заметил он.
Честити понимала, отчего он так спокоен. Маллоренов было трое, и как раз
три его приспешника могли выступить против
них в случае необходимости: Линдли и два кряжистых наемника. Если вспомнить
настроения Форта, на его лояльность лучше
было не рассчитывать. Генри Вернем мог драться разве что за собственную шкуру,
ну а она, Честети, в этой битве титанов
могла только путаться под ногами.
- Мне нравится ваша осмотрительность, милорд, - объявил Родгар, взяв еще
одну понюшку и смахнув с рукава крупинку
табака. - Она говорит о врожденной мудрости. Надеюсь, мудрость не подведет вас и
теперь. Дело в том, что меня не прельщает
заполучить вместе с вашей дочерью пятно на свое имя.
- Пятно! - едко повторил Уолгрейв. - Как деликатно подано! Вы опрокинете на
свое имя целый ковш нечистот!
- Отец! - не выдержал Форт, а Син вскочил на ноги.
- Я так и думал, что ты переметнешься на их сторону, - обратился граф к
сыну. - И этот болван - мой наследник! Кого ты
вздумал защищать? Если не Вернем, то Маллорен вволю побаловался с твоей
беспутной сестрицей!
Все заговорили разом и на повышенных тонах.
- Спокойно, спокойно! - Родгар поднял руку, утихомиривая разгоревшиеся
страсти, и повернулся к Генри. - Дорогой сэр, так
вы в конечном счете ни в чем не повинны? Вы не обесчестили леди Честити, я
правильно понимаю?
Вернем выглядел так, словно от страха мог в любую минуту лишиться рассудка.
Взгляд его метался между каменным лицом
Уолгрейва и рукой Сина на рукоятке шпаги.
- Я ничего не сделал, я ничего не сделал! Я к ней едва прикоснулся!
- Ах, я теперь ясно вижу, как все было... - Родгар доброжелательно
улыбнулся ему. - Вы хотели пошутить, но шутка зашла
слишком далеко, и репутация леди Честити пострадала. Как человек благородный, вы
попросили ее руки.
- Да! Да! - обрадовался Генри. - Если леди Честити была невинна, когда я
ложился к ней в постель, то таковой и осталась,
когда я ее покинул!
- Что значит "если"? - прорычал Син, выхватил шпагу и ткнул ею почти в
самые его глаза.
- Она была, была невинна! - залепетал Генри. - Это тот проклятый доктор, а
не я! Уолгрейв заплатил ему, но это было уже
потом, потом!
В комнате наступила мертвая тишина. Все взоры обратились к графу. Тот
холодно пожал плечами:
- Надеюсь, вы не поверите болтовне насмерть перепуганного труса? А вы,
Родгар, стремясь обелить эту закоренелую
грешницу, только ставите себя в глупое положение. - Он обратил к Вернему взгляд,
исполненный безмерного презрения. -
Отдай документ, и я не убью тебя.
- У меня нет документа, клянусь!
- Что ж, придется разрывать тебя на части до тех пор, пока он не
обнаружится.
Дверь открылась без стука. Все снова повернулись разом, словно притянутые
за невидимые нити. Рука Сина со шпагой
медленно опустилась.
Вновь прибывший оказался сутулым человеком в очках, с седыми висками. Он
был роскошно одет, и Честити потребовалось
некоторое время, чтобы узнать его. Но, узнав, она задохнулась от потрясения. Это
был тот самый доктор.
- Доктор Мирабелл! - приветствовал его Родгар. - Милости прошу!
Гость обвел собравшихся взглядом, полным насмешки. Это был бы приятный
человек, не будь линия его рта такой
откровенно циничной. Прежде это не выражалось так явно.
- Вы ничего не хотите нам сообщить? - поощрил его маркиз.
- В течение двадцати лет я имел практику в Шефтсбе-ри. Находящийся здесь
граф Уолгрейв однажды явился ко мне с
поручением, что его дочь, леди Честити, хочет заручиться письменным
свидетельством своей невинности. Он предложил
щедро заплатить, если в процессе осмотра я сделаю одну манипуляцию. Как человек
небогатый, я счел его предложение
выгодным.
- И что же, леди Честити в самом деле была невинна?
- Могу в том присягнуть.
- Я бы не стал полагаться на его присягу, - небрежно заметил Уолгрейв. - Он
давно уже в бегах, один Бог знает почему. Если
ваш доктор все двадцать лет был нечист на руку...
- Минутку, милорд, - остановил его Родгар. - Мистер Вернем, раз уж вы ни в
чем не повинны, передайте графу документ - и
скатертью дорога!
- Говорю вам, у меня его нет! Документ все еще у Верити, она так и не
отдала его мне.
- Ах да, припоминаю... неожиданная помеха. - Маркиз посмотрел на угрюмого
Форта. - Лорд Торнхилл, будет только
справедливо, если именно вы отправитесь за своей сестрой. Пусть захватит письмо.
Честити отметила, что при слове "письмо" отец невольно передернулся, поняв,
что маркизу известно содержание документа.
Однако ему не изменили ни присутствие духа, ни едкость речей.
- Иди-иди! - сказал он сыну. - Будешь в этом доме лакеем. Это все, на что
ты годен.
Форт сердито поджал губы, но отправился выполнять поручение.
- Чтобы скоротать минуты ожидания, мистер Вернем, не объясните ли одну
мелочь, которая возбуждает мое любопытство?
Как можно пробраться в постель к юной леди настолько бесшумно, чтобы она не
подняла тревогу? При случае я бы охотно
воспользовался вашим опытом.
- Что? Бесшумно? - встрепенулся Вернем, совершенно ушедший в свои мысли. -
Этого не потребовалось, милорд. Леди
Честити спит как убитая, и, если бы даже в ее постель улеглась вся английская
армия, она и тогда не проснулась бы. Мне
пришлось щипать ее, чтобы разбудить, когда явился Уолгрейв с гостями.
- Да, но откуда вы знали, что она так крепко спит? - не унимался маркиз.
- Как откуда? От ее отца, разумеется, - ответил Генри со вздохом.
Граф покосился на него, но не сказал ни слова, а Честити с тоской подумала,
что Родгар ошибся, если сделал ставку на его
исповедь. Чтобы ее отец хоть о чем-то проговорился, нужно вывести его из себя.
Однажды ей это удалось. Может быть, снова
попробовать?
Девушка поднялась, отведя руку Сина.
- Потому что моему отцу совершенно все равно, что будет с родной дочерью!
Ведь так, чудовище? - Она подошла к графу и
встала перед ним, уперев руки в бока, как простолюдинка. - Признайся, ты думал,
что все пройдет как нельзя лучше, - и на тебе!
Я обвела тебя вокруг пальца!
Она заметила, как граф подобрался, как сжал губы в линию.
- Сам посуди, если бы я покорно, как овца, вышла за Генри Вернема, ты был
бы теперь свободен. Но я только посмеялась
над твоей затеей. Тогда ты решил действовать хитростью: дал этому ничтожеству
ключ от моей комнаты, выждал время и
явился во главе целого отряда свидетелей! Ты хоть понимаешь, что натворил? Ты
обесчестил меня так же гнусно, как если бы
надругался над моим телом!
Лицо графа исказилось, он поднял трость. В ожидании удара Честити отскочила
подальше, но он выхватил из эбонитового
цилиндра длинный, как у шпаги, клинок и бросил секретарю.
- Линдли, за дело!
- Ну наконец-то! - воскликнул Син с яростным удовлетворением. - Как же
давно мне хотелось добраться до этого негодяя!
Секретарь бросился на него со своей импровизированной шпагой, Син ловко
уклонился.
- Очень скоро ты будешь мертв. Стоят ли того милости этого человека?
- Хвастун! - процедил секретарь с неизменной улыбкой на губах. - Дерись со
мной, и посмотрим, чья возьмет!
Он еще не успел договорить, как острие шпаги Сина располосовало ему щеку.
Линдли попробовал зажать рану, но крови
было слишком много. Между тем острие уперлось ему во впадину между ключицами.
- Думаю, твоя улыбка в будущем сильно перекосится, приятель.
Син нажал острием. Линдли поспешно отступил. В несколько таких приемов он
был загнан в угол и остался там, с
перепуганным выражением лица и бегающими глазами.
- Итак, - начал Син, - что тебе известно о докторе Мирабелле и его роли в
судьбе леди Честити?
Секретарь заколебался. Граф поймал его вопросительный взгляд и равнодушно
отвернулся, словно не имел с этим
человеком ничего общего. Это решило дело.
- Я сам отвозил доктору плату за услугу, - угрюмо заговорил Линдли, - и
сидел за ширмой, пока дело делалось. Я должен
был подтвердить, что деньги уплачены не зря.
Честити до боли закусила губу.
- А как насчет Вернема? - продолжал Син.
- По приказу его сиятельства я устроил так, чтобы Вернем оказался в постели
леди Честити! Этот трус все не решался, мне
пришлось толкать его в спину. Зато когда он понял, что девчонка не проснется, то
дал волю рукам так, что залюбуешься!
У Честити брызнули слезы унижения. Син сделал движение, словно собирался
проткнуть Линдли горло, но остановил себя и
опустил шпагу.
- Я узнал все, что хотел, - с кажущимся спокойствием обратился он к брату.
- Родгар, прошу прощения за то, что вмешался в
ход дознания.
- Это было весьма полезное вмешательство. Ну, Уолгрейв? Что вы теперь
скажете? Зачем вам понадобились все эти
гнусности?
- Это домыслы людишек низкого происхождения, - ответил граф, вскинув
голову, - и вам, маркизу, не пристало слушать их
жалкий лепет.
Вошла Верити в сопровождении Натаниеля и Форта. Заметив отца, она
побледнела, а вид окровавленного Линдли заставил
ее ахнуть.
- Леди Верити, надеюсь, упомянутый документ при вас? - спросил Родгар.
- Вот он.
Верити достала из кармана пергамент и, протянув его, направилась к маркизу.
Уолгрейв бросился вперед, выхватил
документ, швырнул в огонь и встал перед камином с пистолетом в руках.
- Не двигаться, пристрелю!
Все молча следили за тем, как пергамент обугливается в пламени.
- Наконец-то! - крикнул граф с пронзительным смехом. - Свободен, свободен!
А вам, Родгар, спасибо за то, что помогли мне
своими махинациями. В награду можете забирать не только эту девку, но и всех
моих неблагодарных детей скопом! Когда
подумаю, какую веселую жизнь они вам устроят, хочется хохотать как безумному!
- Отчего же "как", Уолгрейв? - мягко спросил маркиз, задумчиво глядя на то,
что осталось от бесценной улики. - Итак,
выигрыш на вашей стороне. Будьте же великодушны хотя бы в момент своего
торжества и признайте, что во время скандала
ваша дочь была безупречной.
- Попробовала бы она не быть! Но я не вижу, что за радость вам от моего
признания, Родгар.
- От устного и правда никакой, а вот письменное может пригодиться. Вон там
вы найдете бумагу, перо и чернила.
Граф без колебаний направился к бюро. Облегчение было столь велико, что он,
по натуре расчетливый и осторожный,
совершенно не думал в эту минуту о последствиях своих дальнейших поступков.
- Почему бы и нет? В конце концов, это моя родная кровь, пусть вернется в
свой круг, и прочее, и прочее. Только пусть не
показывается мне на глаза, таково мое условие. Я напишу, что она не грешила с
Вернемом, что я поддержал его выдумку,
чтобы избежать скандала. Все остальное останется между нами - болтать об этом не
в ваших интересах.
Честити охватило мертвящее чувство поражения. Родгар сделал все, что мог,
но и письменное признание графа недорого
стоило. Он мог в любую минуту отказаться от своих слов, сказать, что его
принудили, и уже не было возможности настоять на
своем. Единственная улика сгорела.
- Как? - внезапно закричал Вернем и вскочил, увернувшись от руки Бренда. -
Вы собираетесь свалить всю вину на меня?
Получается, что я мерзавец и подлец, а вы - жертва обстоятельств? Да ведь это
ваш план - от первой до последней буквы! За это
я согласился передать вам документ! Если так, я не стану молчать, я всем
расскажу, что Уолгрейв Непогрешимый...
Граф повернулся от бюро и выстрелил ему в грудь. Оглушительный звук
многократно отразился от стен и заставил Честити
зажать уши руками. Обливаясь кровью, Вернем повалился назад в кресло. На лице
его застыло выражение безмерного
удивления, губы задвигались, но с них так и не сорвалось ни звука. Он был мертв.
Син прижал Честити к груди. Натаниель привлек к себе Верити.
- Боже мой, Боже мой! - прошептала Честити и судорожно высвободилась, чтобы
вперить взгляд в отца. - Убийца! - Она
огляделась, ища поддержки. - Неужели вы позволите ему уйти? Ведь на ваших глазах
убит человек!
Граф невозмутимо посыпал написанное песком, стряхнул и протянул ей лист.
- Вот, девочка моя, возьми и держи язык за зубами. Да, и не суй свой нос в
мужские дела.
Она взяла лист, только чтобы гневно отбросить.
- Держать язык за зубами? После того как моя жизнь была втоптана в грязь?!
- Не без твоей собственной помощи.
- Все началось с тебя! Но тебе все равно, правда? Тебе, моему родному отцу,
все равно, что со мной станет! И ты еще
мечтаешь служить стране, ты, не способный служить даже своим близким!
- Что за чушь! Я никогда и никому не служил и не стану. Это мне должны
служить.
Граф небрежно оттолкнул Честити с дороги и направился к двери.
Бесшабашность, порожденная отчаянием, заставила ее
схватить клинок, что отец носил в трости, и броситься следом. В последний момент
он ощутил опасность, обернулся и отразил
ее выпад дулом пистолета, но лезвие все же рассекло ему руку. С проклятием граф
хотел нанести Честити удар пистолетом в
висок, однако Син успел толкнуть ее на пол.
- "...лишь в славной династии Стюартов видим мы должную стойкость и
честность, а также неизменную чистоту помыслов -
качества, свойственные поистине великим государям".
Хотя Честити уже видела письмо, зачитанная вслух, эта выдержка впервые
натолкнула ее на мысль, что здесь были
зашифрованы имена близких писавшего - его детей. Лишь секундой позже она
задалась вопросом, как может Родгар так точно
помнить цитату. Она обернулась.
Маркиз стоял, как и прежде, у камина, но теперь в руках у него был слегка
пожеванный, окровавленный лист пергамента.
- О нет... - прошептал Уолгрейв одними губами.
У Линдли вырвался злорадный смешок.
- Прежде чем бросать бумагу в огонь, следует прочесть ее, - заметил Родгар.
С диким, безумным криком граф выстрелил в него, но пистолет был разряжен и
лишь сухо щелкнул. Безумец бросил его,
целя в голову, - и промахнулся.
- Убейте его! - крикнул он наемникам.
Все еще пригвожденная Сином к полу, Честити на миг встретила мутный взгляд
отца, в котором не светилось уже ни искры
разума. Сколько же это будет продолжаться? Почему никто не остановит этого
безумца?
Наемники и не думали выполнять приказ, слишком пораженные происходящим,
чтобы действовать. Они только тупо
переглянулись.
- Убейте его, или я прикажу вздернуть вас на виселицу! Я вас сотру в
порошок! Я сотру в порошок ваши семьи!
Здоровяки повернулись к Родгару, словно ища у него защиты.
- Милорд, - деловито начал маркиз, - прошу сохранять хладнокровие. Ничего
страшного не случилось, просто в будущем вам
придется танцевать не под дудку Вернемов, а под мою. Уверяю вас, это не в пример
лучше.
- Никогда!
Граф заметался по комнате, дико озираясь. Честити ждала, что он бросится к
двери, но он подскочил к своим наемникам,
сунул руку в карман одного из них и выхватил пистолет. Здоровяк и не подумал
воспротивиться, он только хлопал глазами, как
полный идиот. Однако когда Уолгрейв изготовился к выстрелу, на него уже смотрели
два дула разом - Бренда и Родгара.
- Ситуация становится занятной, - сказал маркиз с усмешкой. - Вы успеете
убить одного из нас, но и сами проститесь с
жизнью. Готовы ли вы предстать перед своим Создателем?
- Лучше это, чем уступить вам победу, Родгар! - Граф выкрикнул эти слова с
бешеной ненавистью в голосе и взгляде. - Вы
осточертели мне, как колючка в заднице!
- Ваши речи становятся вульгарными, - заметил маркиз.
- Отдайте документ! Вам ведь тоже не хочется умирать!
- Документа я вам не дам, - ровно ответил он, - но могу дать слово, что не
воспользуюсь им, если вы удалитесь в УолгрейвТауэрс,
будете сидеть там тихо, как мышь, и выбросите из головы как
государственные дела, так и дела ваших отпрысков.
- Что?! - завопил граф, вне себя от ярости. - А вы будете тешиться мыслью,
что прижали к ногтю самого влиятельного
человека в Англии, графа Уолгрейва Непогрешимого?! Этому не бывать! Вы
пожалеете, что осмелились даже мечтать об этом!
Он повел дулом из стороны в сторону, снова нацелил его на маркиза и начал
отступать к двери.
- Вам не удержать меня!
- Да мы не станем и пытаться, - заверил Родгар. - Свои условия я вам уже
объявил, просто держите их в памяти. Помните, я
не Вернем - обнародовав документ, я ничего не потеряю.
- Обнародовав... ну да, народ! - С этим странным возгласом Уолгрейв
выскочил в коридор.
- Он спятил! - грубо констатировал Син и встал, и Честити наконец
освободилась. - Еще пристрелит кого-нибудь!
Он выбежал следом. Честити не удалось подняться так же быстро, из-за юбок и
домино. Когда она вместе с остальными
оказалась в холле, граф что-то вещал перед толпой. Донеслось слово "измена", а
также имя маркиза.
При этом он размахивал пистолетом, к ужасу одних и удовольствию других.
Отовсюду подтягивались гости, скапливаясь по
большей части между статуями и в зеленых уголках.
Честити заметила, как Форт подбирается все ближе к отцу, должно быть,
надеясь положить конец нелепой сцене.
А потом все случилось очень быстро.
- Вот она! - взревел граф, вращая глазами и роняя с губ пену, словно в
припадке. - Вот она, причина всех моих несчастий,
мой главный недруг, мой злой гений!
- Отец, не делай этого! - раздался отчаянный крик Форта.
Граф прицелился. Форт выстрелил в него.
Рука Уолгрейва дернулась, пуля его ушла в сторону и лишь отколола кусочек
мрамора от колонны. Он повалился на пол и
остался лежать недвижим. Всю свою жизнь он держался надменно, но в этот раз поза
его была лишена всякого достоинства, и
Честити подумала: она будет вспоминать это, как нечто постыдное.
Когда она приблизилась, отец был мертв. Выстрел попал прямо в сердце. Гости
сбились в две большие группы, и между
ними можно было видеть леди Августу, в обмороке распростертую в одном из кресел
игорного зала. Карты ее разлетелись по
ковру.
Так вот в кого целил отец! Поистине безумец!
Честити нашла взглядом Форта. Тот стоял, свесив руки, мертвенно-бледный,
неотрывно глядя на дело рук своих. Ве-рити и
Натаниель пытались его увести. Мало-помалу тишина сменилась перешептываниями,
потом пересудами, все более громкими и
возбужденными. Кто-то обнял Честити за плечи и отвел в сторонку. Син. Она
заметила поблизости Родгара и Бренда -
разумеется, уже без пистолетов. Маркиз переходил от гостя к гостю, успокаивая,
заверяя, ободряя, но не пытаясь отвлечь от
обсуждения случившегося или развести по разным комнатам. Наоборот, он как будто
всячески поощрял обмен мнениями.
В игорном зале Элф сняла маску с принцессы Августы и теперь обмахивала ее
веером, приводя в чувство. Постепенно толпа
отхлынула от мертвого тела.
Проходя мимо Сина, Родгар посоветовал ему увести Честити подальше, так что
вскоре девушка оказалась за пределами
толпы. Она все еще была ошеломлена, странные образы теснились в сознании.
Заводная игрушка все двигается. Какие еще сюрпризы в запасе у того, кто ее
запустил?
Она бредит! Не мог же Родгар заранее знать, что сын застрелит отца, не мог
же он это организовать! Или мог?
Честити поискала глазами Форта, но того уже увели.
- Я должна разыскать брата. Представляю, каково ему сейчас!
- Не спеши. - Син остановил ее, ухватив за локоть. - Еще не время. Форт не
один, с ним Верити и Натаниель.
Он огляделся и присмотрел уголок, откуда можно было без помех наблюдать за
происходящим и слышать каждое слово.
Туда он и увел ее.
Леди Августа пришла в себя, и ее устроили поудобнее на одном из мягких
диванов. Родгар хлопотал вокруг нее,
расспрашивал о самочувствии и сокрушался о случившемся.
- Этот человек... Уолгрейв! - простонала она, поочередно прижимая к вискам
смоченный в уксусе платок (в ее английском
все-таки сохранился сильный немецкий акцент). - Он мне всегда казался неприятной
личностью, и я опасалась его дурного
влияния на дорогого Фредерика.
- Боюсь, он совершенно помешался, ваше величество, - вздохнул Родгар.
Королева-мать вдохнула ароматических солей. Судя по выражению лица, она
пыталась осмыслить ситуацию.
- Он что-то кричал о государственной измене... если не ошибаюсь, милорд,
это были обвинения в ваш адрес... будто бы вы
поддерживали якобитов в сорок пятом. Возможно ли это?
- Невозможно, ваше величество. - Маркиз пожал плечами. - Вряд ли их
заинтересовала бы поддержка школяра. Я, видите ли,
в том году заканчивал школу.
- В самом деле, это были речи сумасшедшего, - согласилась леди Августа. - К
тому же Маллорены всегда были лояльны к
царствующему дому.
Честити подметила взгляд, адресованный ею Бьюту, который тактично
ускользнул. Это нисколько не удивляло: косное
провинциальное дворянство было бы шокировано тем, что королева явилась на бал со
своим фаворитом, а не с фрейлиной, как
того требовал придворный этикет.
- Не просто лояльны, а горячо преданы, - почтительно поправил Родгар,
наливая вина, чтобы леди Августа могла подкрепить
свои силы. - У меня нет слов, чтобы описать, как безмерно я огорчен тем, что все
это случилось в моем доме, в вашем
присутствии, мадам. Но где же ваша фрейлина? - Он огляделся, весь воплощенная
забота. - Где леди Трелин? Разыщите ее!
Хотя Нерисса явилась на бал не с королевой-матерью, а со своим супругом,
она числилась среди фрейлин. Назвав ее имя,
Родгар подсказал леди Августе, как сохранить лицо. Это был также ловкий ход,
призванный ввести новую и очень важную
фигуру.
- Милорд, хозяин дома не в ответе за то, что учинит гость, если ему вдруг
вздумается сойти с ума, - сказала леди Августа
(она заметно расслабилась). - Однако хотелось бы знать, что довело Уолгрейва до
помешательства.
- Угрызения совести.
- Как так?
- Здесь, у меня в доме, граф неожиданно наткнулся на негодяя, в недавнем
прошлом обесчестившего его дочь. Поскольку
тот был сильно навеселе, он сболтнул, что несчастная леди Честити была опорочена
им понапрасну.
- Опорочена понапрасну? - Леди Августа изумленно захлопала глазами. - Вы
говорите о той самой Честити Уэр?
- По всему выходит, что бедняжку заклеймили безосновательно. - Маркиз
испустил сочувственный вздох. - Насколько я
понял, Генри Вернем подслушал разговор о том, что леди Честити на редкость
крепко спит, присвоил ключ от ее комнаты и
обманом пробрался к ней в постель. Этим он надеялся добиться ее руки и завладеть
богатым приданым.
- Негодяй! Подлец! Низкий обманщик! - загомонило простодушное местное
дворянство. - К позорному столбу его!
- Увы, это невозможно, - сказал Родгар. - Граф Уолгрейв застрелил обидчика.
По толпе пронесся одобрительный ропот, но леди Августа, женщина светская,
не была настолько доверчива.
- Какая странная история, милорд!
- Весьма странная, - согласился маркиз. - Граф настоял на письменном
признании своей ошибки.
Он передал королеве-
...Закладка в соц.сетях
