Жанр: Любовные романы
Любовь игрока
...ришлось взять себя в руки,
чтобы сосредоточиться. Он мог бы сослаться на
усталость, но ночная сова, Ротгар, нашел бы это странным. У брата была
необыкновенная способность работать по многу часов
в сутки.
Часы пробили три, когда маркиз закрыл последнюю бухгалтерскую книгу.
- А как твои личные дела? - спросил он.
- Что? - переспросил, вздрогнув, Брайт, которому стало казаться, будто брат
прочитал его мысли о Порции.
- Совсем недавно ты вынашивал план покупки Кенделфорд-Парк.
- Ах, это. Он меня больше не интересует.
- Я хорошо помню, что тогда ты был настроен решительно.
- Хватит терзать меня. Бей. Ты прекрасно знаешь, - что это поместье
предназначалось для Нериссы. Маркиз внимательно
наблюдал за братом.
- Значит, оно тебя больше не интересует?
- Нет, если дело касается Нериссы, - ответил Брайт, ясно представив себе
хозяйкой поместья Порцию.
Брайт привык считать поместье Кенделфорд домом, где будет жить Нерисса.
Старинное имение, окруженное садом с
вековыми деревьями, было в его мечтах самым подходящим местом для красавицы
Нериссы. Он представлял, как она будет
гулять в тени деревьев, окруженная со временем такими же красивыми детьми.
Сейчас, думая о поместье, он представлял там только Порцию. Он ясно видел,
как она бегает по лужайкам, и ее огненные
волосы развеваются по ветру, а за ней бежит смеющийся малыш с плутоватым лицом и
такими же, как у матери, волосами.
- Мне говорили о некоей миссис Финдлейсон, - сказал Ротгар, заставив брата
вздрогнуть от неожиданности. Уж кто-кто, а
Дженни Финдлейсон не была предметом его размышлений.
- Тебе не стоит слушать сплетни. Бей.
- Просто при мне упоминали о ней. Если это не она, то настанет день, когда
появится другая дама, для которой ты захочешь
купить поместье.
И хотя они никогда не говорили на подобные темы, Брайт знал, что из-за
душевной болезни покойной матери Ротгар не
может продолжить свой род и в этом смысле рассчитывает на брата.
- Вероятно, ты что-то уже разузнал, - холодно заметил Брайт, - но сейчас
все мои деньги вложены в проект Бриджуотера, и я
сомневаюсь, чтобы хозяева имения ждали, когда они у меня появятся.
- Мы можем купить его для нашей семьи, а затем оно перейдет к тебе. Это
место очень красивое и удобно расположенное.
- Возможно, - холодно ответил Брайт, которому не хотелось принимать
поместье из рук брата. За свои труды он получал от
семьи хорошее вознаграждение и не хотел для себя никакой благотворительности.
Брайт чувствовал, что разговор с братом, напоминавший допрос, может
продлиться до утра, и, устав, он волей или неволей
скажет брату больше, чем ему бы хотелось, поэтому он быстро встал и довольно
грубо сказав: "Не суй нос не в свои дела, Бей",
вышел из комнаты, оставив там Зенона.
Беовульф Маллорен, маркиз Ротгар, откинулся в кресле и задумался, почесывая
за ушами у двух собак, положивших головы
к нему на колени.
- Значит, это не Нерисса, - произнес он вслух. - Ничего удивительного после
всего случившегося. И, слава Богу, не
Финдлейсон. Значит, какая-то другая женщина. Что скажешь, Зенон?
Зенон закрыл глаза.
- Какое восхитительное благоразумие, - прошептал Ротгар. - Бесспорно,
женщина все-таки есть, но Брайт тщательно
скрывает от меня, кто она.
С недавних пор маркиз считал своим долгом вмешиваться в сердечные дела
братьев, чтобы оградить их от нежелательных
связей. Вот и сейчас одной из целей его приезда в столицу было желание поближе
познакомиться с богатой вдовой, которая, по
слухам, завлекала в свои сети его брата.
В прошлом году такая опасность существовала в лице Нериссы Сент-Клер,
которая за спиной Брайта обхаживала самого
Ротгара. До чего же мужчины становятся глупы, когда дело касается женщин.
Ротгар всегда действовал в отношении Брайта с большой долей
осмотрительности, стараясь разобраться в мотивах многих
его поступков. Между ними существовали дружеские отношения, правда, с небольшим
налетом вины, причиной которой
явилась мать Брайта.
Габриэль, маркиза Ротгар, была очаровательной благородной и добросердечной
женщиной. С ее появлением дом скорби и
печали наполнился смехом и радостью. Все от мала до велика обожали ее, и она
любила всех, но самым дорогим ее сердцу
человеком был ее старший сын Брайт.
Ротгар ценил добрый нрав своей мачехи, хотя, как он сейчас понимал, не
относился к ней с той теплотой, какую она
заслуживала. Возможно, виной тому была его молодость, но он сторонился мачехи,
испытывая по отношению к ней
противоречивые чувства.
Он был ребенком, и Габриэль любила его не меньше, чем своих детей, но в то
же время он был сыном сумасшедшей,
убившей новорожденного и принесшей много горя своему мужу, и она всегда помнила,
что кровь этой несчастной течет в
жилах Ротгара, и не допускала мысли, что она перейдет в другое поколение.
Поэтому Брайту с пеленок внушали мысль, что
именно он является продолжателем рода Маллоренов.
Такое положение вещей было вполне разумным, но Ротгар понял это позже, уже
став взрослым.
Однажды Габриэль пожелала своему пасынку смерти. В то время Ротгар, тогда
еще лорд Графтон, подхватил сильнейшую
лихорадку, и его, умирающего, привезли домой. Отец Ротгара, Габриэль и Брайт
сидели у его постели, и он знал, что умирает.
Именно тогда Габриэль и сказала:
- Может, это к лучшему.
Отец возразил ей, но не очень уверенно, и только Брайт горячо воспротивился
этому.
- Нет! - кричал он тогда. - Я не хочу, чтобы Бей умирал! Не смейте желать
ему смерти!
С этими словами Брайт бросился на постель умирающего брата, как бы пытаясь
своим телом закрыть его он гибели.
Габриэль выходила Ротгара. Возможно, она считала это своим долгом, но
Ротгар никогда не сомневался, что ею руководило
чувство вины перед ним. Так это было или иначе, но мачеха вырвала его из лап
смерти. Она не только ухаживала за ним, но и
без конца повторяла, что он не имеет права умирать, чего тогда ему очень
хотелось.
Вскоре Ротгар начал поправляться, но Габриэль свалилась сама, заразившись
от него. Ничто не могло спасти ее от смерти,
хотя маркиз сделал все возможное. Вскоре он и сам заболел и умер.
Ротгар поднялся со своего смертного одра с чувством вины за смерть
родителей и чувством ответственности за семью.
Он никогда никому не обмолвился, что слышал их разговор, но, похоже, Брайт
взял на себя вину своей матери, а может, и
сам в глубине души думал, что лучше бы умер брат, чем его родители.
Желание Габриэль, чтобы титул маркиза перешел по наследству к детям Брайта,
стало для Ротгара законом. Он знал, что
Брайт будет хорошим семьянином, так как любит женщин и детей и хорошо с ними
ладит. Однако у Ротгара были подозрения,
что Брайт, выполняя желание матери, скорее будет руководствоваться разумом, чем
сердцем. К счастью, опасность пока
миновала: Финдлейсон, кажется, забыта, а похождения Нериссы перестали быть
тайной, и сейчас она уже замужем.
Проверяя бухгалтерские книги и счета, Ротгар намеренно пропустил несколько
ошибок, а Брайт, всегда такой внимательный
и прирожденный математик, даже не заметил их.
Ротгар затушил свечи и вышел из кабинета, твердо решив выяснить, кем так
увлекся его брат. Слово, данное Брайту, ничуть
не смущало его.
В сопровождении собак Ротгар вошел в зал, и Зенон, всегда такой спокойный и
твердо усвоивший запрет не шуметь по
ночам, вдруг громко залаял.
Ротгар оглядел зал, но не заметил ничего подозрительного.
Собака подбежала к входной двери и замерла. Ротгар открыл дверь и выглянул
на улицу. Было холодно, и моросил мелкий
дождь.
- Ты уверен, что он ушел? - спросил Ротгар собаку. Зенон вильнул хвостом и
скрылся в темноте. Ротгар задумчиво закрыл
входную дверь. Как бы он хотел, чтобы собака умела говорить и рассказала ему
все, что увидит.
Брайт шел на Дрезденскую улицу. Сначала он решил лечь спать, но мысли о
Порции не давали ему покоя. Зная, что все
равно не уснет, он прошел к себе в комнату, надел ботинки, плащ и вышел на
улицу.
В этот поздний ночной час улицы были тихи и безлюдны. Моросил холодный
дождь, разогнавший ночных бродяг по их
норам. Мимо проехала зловонная телега, везущая нечистоты для сбрасывания в реку.
Прошел ночной сторож с фонарём и колокольчиком в руках. Он подозрительно
посмотрел на Брайта: какая честная душа
выйдет на улицу в такой поздний час и в такую мерзкую погоду?
Брайт молча прошел мимо сторожа, сделав вид, что не замечает его
пристального взгляда. Он отлично понимал, что ведет
себя как последний глупец, но ничего не мог с собой поделать. Узнай Ротгар, куда
идет его брат, он наверняка умер бы от смеха
или просто отправил его в сумасшедший дом. Даже будучи влюбленным в Нериссу,
Брайт не вел себя так глупо.
Но его чувство к Нериссе не было похоже на это.
Сзади послышался легкий шум, и Зенон, мокрый и дрожащий от холода, занял
место у ноги хозяина.
- Проклятие! - прошептал Брайт. - Теперь все знают, что я ушел.
Зенон чихнул и опустил голову.
- Если тебя не пугает погода, то мог бы проявить любовь к своей подружке.
Хотя, правда, у нее сейчас нет течки, и она тебе
не нужна. Наверное, это очень удобно быть с подружкой только в определенные
периоды.
Собака молча бежала рядом.
- Вкус запретного плода может быть горьким, - продолжал размышлять Брайт. -
Пробуждая в Порции страсть, я слишком
увлекся. Я действовал как сумасшедший, будто под влиянием наркотика, и вот
результат. Это погубит меня, как ты думаешь?
Брайт рассмеялся и замолчал. Какой смысл взывать к разуму? Зачем
приказывать сердцу молчать? Неведомая сила
околдовала его, и он счастлив от того, что с ним случилось.
Брайт подошел к дому и посмотрел вверх. Одно из окон было освещено. Он
надеялся, что все в доме спят и в окнах не горит
свет. Тогда бы он мог спокойно уйти.
Но почему в ее комнате горит свет? Ведь уже глубокая ночь, и она должна
быть в постели.
Брайт толкнул дверь, и она легко поддалась. Его беспокойство усилилось. Он
вошел в темный холл, чувствуя, как
напряглись его нервы. Приказав Зенону оставаться у двери, он стал ощупью
продвигаться вперед. Он вспомнил о своем
недавнем визите в Мейденхед. Тогда у него не было ощущения опасности, но именно
тогда он нашел письмо Нериссы и
встретился с воинственной амазонкой.
Не встреть он тогда Порцию, его жизнь текла бы по привычному руслу. Но если
бы он ее не встретил, то сегодня она была
бы изнасилована Спинхолтом или де Берколлом перед лицом двадцати похотливых
свидетелей.
Стараясь не топать, Брайт стал подниматься по лестнице. Звука голосов
наверху не было слышно, хотя дом был старый и
ветхий. Скреблась мышь, и где-то внизу тикали часы.
Брайт подошел к двери, где, по его расчетам, горел свет, и на мгновение
остановился. Ему казалось, что с этой дверью
связана вся его дальнейшая жизнь: вот сейчас он откроет ее, и его жизнь
бесповоротно изменится.
Пожав плечами, Брайт взялся за ручку двери. Она была заперта изнутри.
Вытащив перочинный нож, он поддел крючок.
Беспокойство не покидало его. Как Порция может быть такой беспечной?
Стараясь не скрипеть, он медленно открыл дверь и сразу в мерцающем свете
свечи увидел Порцию. Она неподвижно сидела
на стуле. С замиранием сердца Брайт решил, что она мертва. Вглядевшись, он
обнаружил, что она крепко спит.
Где же ее проклятый братец?
Осторожно закрыв дверь, Брайт подошел поближе и посмотрел на Порцию.
Маленькая, легкая, с измученным лицом, она
была похожа на ту девочку, какую из нее пыталась сделать Мирабель, но его тело
никогда бы не реагировало на ребенка. Сейчас
она была одета в платье с нижней юбкой, что делало ее фигуру несколько
бесформенной, но он-то теперь хорошо знал ее тело.
Брайт посмотрел на тонкую кисть руки, расслабленно лежавшую на коленях. Эта
женщина, такая хрупкая и в то же время
сильная, вызывала в нем острое желание.
Брайт покачал головой, отгоняя греховные мысли Что он, неопытный юнец,
чтобы так желать женщину?
Но почему она одна? Вне всякого сомнения, Кутбертсон не причинил никакого
вреда ее брату, иначе она не спала бы так
безмятежно. Этот трус, должно быть, убежал, оставив сестру одну.
Брайт подрезал фитиль коптящей свечи, сел на стул и задумался. Он пытался
взывать к своему обычно холодному разуму,
но у него ничего не получалось. Единственным его желанием было - схватить Порцию
в охапку, пронести ее на руках по
залитым дождем улицам и спрятать в теплом уюте дома Маллоренов. Он понимал, что
поступил бы глупо, но желание было
выше его разума.
Брайт встряхнул головой, призывая на помощь остатки здравого смысла,
который, казалось, окончательно покинул его,
уступив место эмоциям и сантиментам. Если он хочет помочь Порции, то ему сейчас
надо трезво мыслить.
Он не может оставить ее здесь одну до возвращения брата. Это небезопасно.
Но где гарантия того, что Апкотт вообще
вернется? Возможно, будет лучше разыскать его? Сейчас у Порции есть деньги, но
она все еще нуждается в протекции. Ей
нужно солидное прикрытие на случай, если кто-нибудь догадается, где она была
вечером.
Брайт с облегчением почувствовал, что его голова снова заработала и
работала хорошо, решая сразу много задач - семья
Порции, брат, поместье. Форт, Нерисса, Мирабель, Кутбертсон...
Он нашел выход из создавшегося положения. Прежде всего нужно отнести его
дорогую амазонку в постель. Обойдя на
цыпочках жалкое жилище, он нашел ее спальню. Откинув одеяло, он пожалел, что у
него с собой нет грелки, ибо постель, как и
вся комната, была холодной. Но, может быть, позже, под одеялами, она согреется.
Вернувшись в гостиную, Брайт взял Порцию на руки, удивляясь легкости ее
тела. Где-то в душе он надеялся, что она
проснется и события будут развиваться по-другому, но Порция спала, доверчиво
положив голову ему на грудь. Он замер,
стараясь продлить удовольствие. Ему захотелось, чтобы расстояние до ее постели
было бесконечным и он мог бы нести и нести
ее. Брайт усмехнулся своему глупому поведению. Его живой ум выискивал всякие
причины, которые позволили бы ему лечь
рядом с ней, согреть ее своим телом, защитить...
Брайт снова встряхнул головой. Он чувствовал, как в нем вскипает страсть,
желание заняться с ней любовью, раствориться в
ней, и это было не простое вожделение, какое обычно мужчина испытывает к
женщине, а самое что ни на есть настоящее,
глубокое чувство. Он хотел познать ее, войти в нее, быть у нее первым и
единственным, сделать своей навсегда.
Похоже, он сходит с ума. Какой ему смысл жениться на бесприданнице.
Брайт улыбнулся - пусть будет то, что будет. Он осторожно положил ее в
кровать и снял с нее ботинки. Аккуратно поставив
их рядом с кроватью, он закутал ее одеялом, подоткнув его со всех сторон. Не, в
силах удержаться, он нагнулся и поцеловал ее в
лоб. Порция зашевелилась, и он замер, надеясь и в то же время страшась, что она
проснется.
Порция перевернулась на бок и скорчилась под одеялом. Ее волосы были крепко
связаны на затылке, и Брайту хотелось
распустить их, но он остановил себя, решив, что и без того сделал много
глупостей за одну ночь.
Перед ним снова проплыло видение: бегущая по лужайке Порция с
развевающимися на ветру рыжими волосами, а за ней
смеющийся малыш с плутоватым личиком и такими же, как у матери, волосами.
Он еще ни разу не видел, как она смеется. Он еще ни разу не видел ее
бегущей в потоке солнечного света.
Но видение было самым настоящим, совсем как в жизни. Сейчас для него все
дела, связанные с Бриджуотером, отошли на
второй план - их вытеснила Порция. Он не сможет в будущем помогать герцогу,
зарабатывая деньги карточной игрой,
поскольку Порция питала такое отвращение к картам, что "запилила" бы его до
смерти. С картами надо кончать, Порция не
потерпит их.
Если проект Бриджуотера провалится, то и для него как для акционера
наступит крах. Даже если этого не случится, он уже
столько вбухал денег в строительство канала, что его доход сейчас был более чем
скромным. На него можно как-то прожить, но
его ни за что не хватит на покупку имения Кенделфорд.
Однако видение бегущей Порции не исчезало. Пожав плечами, Брайт вернулся в
гостиную, задул свечу и вышел из
квартиры, тихо закрыв за собой дверь. Он не стал ставить на место крючок, не
стал запирать наружную дверь и только молил
Бога, чтобы его любимая спокойно проспала остаток ночи.
Вернувшись домой, Брайт не застал брата и был этому несказанно рад.
Несмотря на усталость, он разработал тщательный
план спасения своей амазонки. Мирабель будет молчать, не заговорит и Кутбертсон
после того, как он его хорошенько
урезонит.
Оставались две взаимосвязанные проблемы: негодяй-братец и поместье. Надо
будет выяснить, кто выиграл его у брата.
Возможно, им окажется джентльмен, с которым можно будет договориться о
перенесении срока выплаты долга, но скорее
всего это такая же темная личность, как и Кутбертсон. В любом случае Брайт решил
пощипать первых попавшихся ему
жирных голубей, чтобы расплатиться с долгами.
Однако прежде чем выкупать поместье, необходимо отбить у Апкотта охоту
проиграть его снова.
Составив план действий, Брайт подсчитал, сколько ему понадобится людей для
его исполнения. Собственность Маллоренов
включала лондонский особняк и аббатство, где работало много слуг: швейцары,
служанки, землекопы, конюхи. На семью
трудилось так много людей потому, что того требовали законы высшего света.
Как только солнце встало из-за горизонта, Брайт собрал свою многочисленную
прислугу и отправил в разные стороны,
приказав держать глаза и уши по ветру. Большая часть слуг осталась в Лондоне, а
двое из них поехали в Дорсет, чтобы
разузнать все о сэре Оливере Апкотте.
Затем он написал своему свояку, графу Уолгреиву, письмо следующего
содержания:
"Ссылаясь на наш недавний деловой разговор, хочу предупредить вас, что
предмет нашей сделки плохо застрахован. Буду
вам обязан, если вы найдете для него более надежное помещение, пока новый хозяин
не вступит в права".
Брайт хорошо знал, что рискует, доверяя Форту, так как от того могло быть
больше вреда, чем пользы, но, если Порция будет
находиться под защитой графа Уолгрейва, никакая сплетня ее не коснется. Форт
будет играть себе на руку, думая, что
затаскивает Брайта в петлю, заставляя жениться на женщине без приданого и связей
в высшем свете, но тем интереснее будет
понаблюдать за ним.
Брайт подумал, что хорошей защитой для Порции могла бы служить и семья
Трелинов, но сейчас ему этого не хотелось. Он
представил Порцию Нериссе с тем, чтобы навсегда вычеркнуть последнюю из своей
жизни; сейчас же обстоятельства
изменились, и ему вовсе не хотелось отдавать любимую женщину в руки людей,
которые желали ему зла.
"Ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна. Что лилии между тернами, то
возлюбленная моя между девицами"*.
* Строки из Книги Песня Песней Соломона, Ветхий Завет.
Брайт засмеялся и схватился за голову: он и впрямь сошел с ума, если уже
начал цитировать Библию.
Глава 12
Порция проснулась в своей постели полностью одетой, не понимая, как она в
ней оказалась. Она выпуталась из укрывавших
ее одеял, чувствуя себя помятой и плохо выспавшейся. Краем сознания она
вспомнила, что ей снился какой-то странный сон.
И неудивительно: после такого испытания ее должны бы мучить кошмары. Все,
что осталось в памяти от этого сна, - это
какой-то мужчина, держащий ее в объятиях и целующий в лоб, наслаждение от его
поцелуя.
Возможно, ей приснился Форт? Порция улыбнулась - сон был приятным, но это
был всего лишь сон. Она никогда не сможет
стать женой графа Уолгрейва, особенно после того, что с ней случилось в борделе.
Проклятый Брайт Маллорен! Зачем ему
нужно было рассказывать Форту, кто она?!
Тяжело вздохнув, Порция направилась в комнату Оливера: возможно, у него
есть хорошие новости. В комнате его не было,
но на столе лежала записка:
"Дорогая Порция!
Ты так сладко спала, что я не захотел будить тебя. Все скоро решится самым
наилучшим образом. Форт отругал меня, как я
того заслуживаю, но согласился помочь. Он, однако, настоял, чтобы я купил патент
для вступления в армию".
Порция смотрела на письмо и не верила своим глазам. И это после того, как
они с матерью потратили столько лет, чтобы
разубедить Оливера... Зачем Форту понадобилось это делать?
"Откровенно говоря, - продолжала читать Порция, - Форт давно знал о моих
намерениях вступить в армию и считает, что,
возможно, это даже к лучшему. Скука не доведет меня до добра. Я думаю, что он
прав. Оверстед не нуждается во мне, так как
ты лучше меня позаботишься о нем. Возможно, мне больше повезет в армии, и после
войны я вернусь домой в звании
лейтенанта и увенчанный славой. Во всяком случае, я прямо Сейчас отправляюсь в.
Оверстед, чтобы повидаться с мамой и Пру
и поговорить с полковником пятого полка. К моменту моего возвращения Форт решит
дело с закладной. Мне показалось, что
ему хочется обсудить все дела с тобой, и я не стал возражать, так как очень
тороплюсь, да к тому же ты все знаешь лучше меня.
Он обещал позаботиться о твоем благополучии.
Любящий тебя, непутевый брат Оливер".
Значит, она должна остаться здесь! Порция с недоверием рассматривала
нацарапанное наспех письмо. Как Оливер смеет
думать, что она может остаться здесь?!
Внезапно Порция вспомнила, что она не рассказала брату, что случилось с нею
у Мирабель на самом деле. Как она могла
сказать ему об опасном пари и о том, через какое испытание провел ее Брайт?
Конечно же, Оливер решил, что Брайт выкупил
ее и отослал домой, а Форт определенно ничего не рассказал Оливеру.
Теперь она узнавала во всех действиях брата руку Форта. Он всегда мог
убедить Оливера в чем угодно и, зная, как она
относится к его вступлению в армию, постарался послать его туда прежде, чем
Порция вмешается.
Черт бы побрал этого Форта! Порция в волнении заходила по комнате. Форт не
имел права подвергать Оливера такой
опасности!
Порция остановилась и сокрушенно покачала головой. Она вспомнила события
последних месяцев. Сколько же
неприятностей у них было из-за Оливера! Как выйти из этого порочного круга?
Возможно, Форт прав. Оливер вел праздный
образ жизни и никогда не интересовался землей. И с самого раннего детства он
мечтал об армии.
Она тяжело вздохнула: пожалуй, и вправду такой выход из положения самый
лучший, хотя решение Оливера разобьет
сердце матери. Но только так можно спасти Оверстед.
Порция улыбнулась, и слезы высохли на глазах. Слава Богу, все худшее уже
позади, и Оверстед спасен. Через несколько
дней она сможет вернуться туда. Она будет много работать и очень скоро
рассчитается с долгами, а Оливер, вне всякого
сомнения, вернется из армии в чине лейтенанта.
Сражение выиграно! Порция чувствовала себя так, как будто с нее сняли
оковы, и она снова могла распрямиться и дышать
полной грудью.
Улыбаясь, она вытащила шпильки и, запустив в волосы пальцы, рассыпала их по
плечам. На ней все еще была вчерашняя
одежда, и Порция стала срывать ее, как напоминание о чем-то отвратительном.
Порция постаралась отогнать страшные воспоминания. С худшим покончено. Ей
незачем думать о Мирабель, не должна она
вспоминать и Брайта. До возвращения Оливера она тихо просидит в их квартирке и
постарается не думать о Брайте Маллорене.
Она больше никогда не увидит его снова.
Порция постаралась вспомнить, как она вчера оказалась в постели. Странно,
что она легла спать в одежде. Она всегда
снимала ее, какой бы усталой ни была.
Продолжая вспоминать. Порция припомнила, как ушел Оливер и как она сидела в
ожидании... Что же было потом? Нет,
больше она ничего не помнит. Должно быть, она была уже совсем сонной, когда
ложилась в постель. Как все-таки странно!
Вешая в шкаф платье, Порция обратила внимание на аккуратно стоящие у
кровати башмаки, хотя обычно она сбрасывала их
посредине комнаты. Что же такое с ней случилось? Она уснула, проснулась и ничего
не помнит.
Порции захотелось принять ванну, но такое желание было неосуществимо в
столь ранний час, поэтому она налила в таз
холодной воды и стала умываться. Вытирая лицо и руки, она обнаружила на
полотенце следы косметики и снова принялась
тщательно промывать каждый участок кожи. Если бы она только могла так же отмыть
свою память от воспоминаний! Очень
сомнительно, что она скоро забудет, какую страсть разжег в ней Брайт Маллорен.
Порция надевала чистое платье, когда в дверь постучали. Она замерла: а что,
если это Кутбертсон? Этого не может быть. С
ним покончено навсегда.
Порция открыла дверь, готовая ко всему, но на пороге стоял сын хозяйки,
маленький Симон. Мальчик принес уголь, чтобы
растопить камин, хлеб с маслом и немного пива на завтрак. Все, как обычно, изо
дня в день, как будто ничего не случилось. Но
Порция всем существом чувствовала, что какие-то изменения произошли.
От зажженного камина по комнате пошло тепло, и Порция села завтракать. Ее
мысли снова и снова возвращались к Брайту
Маллорену.
Опять раздался стук в дверь. На этот раз пришла сама хозяйка, миссис
Пинней, настроенная весьма воинственно.
- Мисс Сент-Клер, - начала Она, поджав тонкие губы, - где ваш брат? Если он
вам, конечно, брат.
- Брат по матери, - ответила Порция, растерявшись от такой неожиданной
атаки. - Он уехал на несколько дней. Но как вы об
этом узнали?
- Его видели ночью. Он вел себя как вор.
- Мы заплатили вам за квартиру вперед, миссис Пинней, - холодно ответила
Порция, - и мой брат волен уезжать и
приезжать, когда захочет.
Холодный тон Порции отрезвляюще подействовал на хозяйку: ее лицо стало
более приветливым, голос вежливым.
- Конечно, конечно, мисс. Дело в том, что он опять оставил дверь открытой.
Нас ведь могут зарезать в наших постелях!
- Мне очень жаль... - начала Порция, но хозяйка перебила ее:
- И потом эти джентльмены! закричала она, снова поджав губы. - Мой сосед
напротив рассказал мне, что вчера вечером вас
привезли домой два каких-то джентльмена, а ночью к вам заходил еще один
джентльмен. Что вы на это скажете?
- Что за глупость! - вновь решительно возразила Порция. - Меня сопровождали
домой слуги... одного из наших друзей. Мой
брат ушел ночью, чтобы с первой же почтовой каретой уехать по делам, и зде
...Закладка в соц.сетях
