Жанр: Любовные романы
Колдовство
...ожно надеть только один раз. Кружевные носовые платки, в которые
никому не придет в голову сморкаться.
Мэг надеялась лишь на то, что его порхающие, словно бабочки, мысли вскоре
перескочат на что-нибудь другое.
- А в каких экстравагантных безрассудствах вы, милорд, находите
удовольствие?
- Женщины существуют для того, чтобы у мужчин был повод тратить деньги.
Впрочем... - и он, распахнув зеленый камзол,
показал ей жилет, сказочно расшитый блестящими змейками, - себе мы тоже время от
времени кое-что позволяем.
Не задумываясь, Мэг протянула руку и потрогала змейку - вышивка была такой
восхитительной! - но тут же отдернула ее,
словно обжегшись.
- Однако порой, - добавил он тихо, - безрассудства стоят каждого
заплаченного за них пенни.
Мэг отвернулась. До сих пор ей более или менее удавалось избегать мыслей о
нем - то есть о его теле, - но в этот момент она
в каком-то лихорадочном возбуждении вдруг осознала, что под элегантными одеждами
и легкими, обворожительными
манерами таится жесткое, мощное и небезопасное мужское тело.
И это жесткое мужское тело она согласилась принять сегодня ночью! Но помимо
всего прочего, сегодня или завтра рано
утром ей предстояло проникнуть в свой старый дом и украсть Шилу.
О Господи!
- Милорд... - начала она, оборачиваясь к нему и даже пытаясь изобразить
улыбку.
- Саксонхерст. Мной будет гораздо легче управлять, если вы станете называть
меня Саксонхерстом.
Мэг глубоко вздохнула:
- Саксонхерст. Вероятно, у вас создалось обо мне определенное впечатление.
Раньше. Когда мы возвращались из церкви...
- Да?
Черт бы его побрал, ведь он же прекрасно понимает, что она пытается
сказать, но у него и в мыслях нет помочь ей! Где-то в
глубине души Мэг даже почувствовала облегчение, поскольку это свидетельствовало
о некотором его интересе к ее физической
привлекательности. Если бы это было не так, он под любым предлогом уклонился бы
от предстоящей встречи, разве нет?
Но тут она вспомнила, что "некоторый его интерес" в настоящий момент больше
усложняет ей жизнь, чем доставляет
удовольствие: сегодня ночью она должна быть свободна от его присутствия.
Мэг облизнула губы.
- У вас могло создаться впечатление, милорд... Саксонхерст, что мне не
терпится... что я... - Она умоляюще взглянула на
него, взывая о помощи. Вместо этого он изобразил озадаченность, хотя шаловливые
огоньки сверкали в глубине его глаз. -
Ваши змейки, сэр, очень подошли бы для вашего фамильного герба!
- Мои змейки? - Он опустил глаза и, как бы с удивлением посмотрев на свой
жилет, стал водить пальцами по роскошной
вышивке. Точнее, он обводил каждую изогнувшуюся змейку, спускаясь все ниже и
ниже. Мэг следила за его рукой словно
завороженная, пока он не остановился там, где край жилета соприкасался с туго
обтягивающими короткими панталонами. Ах
уж эти туго обтягивающие панталоны...
И вдруг он обхватил ее за талию, повернул, приподнял и верхом усадил себе
на колени.
- Поскольку ты подняла меня на неприличную высоту, женушка, лучше тебе на
время прикрыть меня.
Мэг попыталась пошевелиться, высвободиться, но он крепко держал ее, Она
хотела закричать, однако это было бы крайне
неуместно. Хотела было сказать, что их могут увидеть, но он сам, перегнувшись
через нее, опустил шторки; при этом ей
пришлось, чтобы сохранить равновесие, обхватить его за плечи. Карета погрузилась
в полумрак.
- Милорд!
- Разумеется, - сказал он, - такая позиция едва ли благоприятствует тому,
чтобы я успокоился, тем более что вы без конца
ерзаете и подпрыгиваете, но она слишком приятна, чтобы менять ее.
Мэг застыла, слишком явно ощущая его "приподнятые формы".
- Вы отказываетесь от борьбы? - Он внезапно ослабил хватку и лениво
откинулся на спинку сиденья, будто никакая
женщина и не сидела у него на руках.
Милорд Саксонхерст, как видно, обожал детские забавы. Что ж, Мэг обладала
немалым опытом в воспитании мальчиков.
Несмотря на то что щеки у нее горели, она сказала ровным голосом:
- Боюсь, если я стану сопротивляться, это не поможет вам, Саксонхерст.
- Мне?
- Да, опуститься.
- Опуститься! - ухмыльнулся он. - Какие низкие мысли!
Мэг не сдержала язвительной улыбки:
- Какой ужасный каламбур!
- Теперь вы в роли критика?
Мэг с удивлением поймала себя на мысли о том, что, сидя на нем верхом,
чувствует некоторую уверенность, даже власть.
Она поудобнее вытянула ноги, отметив не без интереса, как при этом дернулись его
бедра.
- Возвращаясь к прерванному разговору...
- Который, как вы помните, привел к моему восстанию, так что будьте
осторожны.
- Теперь я не считаю, что нам было бы благоразумно вступать в интимные
отношения так скоро.
- Почему бы нет? - Его рука опустилась на ее колено. - Пока все идет
недурно.
Она взглянула на него в замешательстве.
- Почему бы нет? - эхом повторила она вслед за ним.
- Минерва, вы много говорите о благоразумии и целесообразности. Тогда
приведите разумные причины. - Его рука
скользила вверх по ее бедру, по лифу ее скромного шерстяного платья, словно на
нем тоже были вышиты змейки. - Однако
должен сказать вам, моя дорогая женушка, что "восставшие" мужчины
руководствуются благоразумием и рассудительностью
не более чем поднявшееся тесто.
Его палец лениво чертил восьмерку у нее на груди.
Мэг напряглась и слегка отклонилась от него.
- Просто это слишком быстро!
- Но поскольку мы женаты, дело рано или поздно все равно кончится постелью,
какая разница когда?
- Это позволит мне - нам - немного привыкнуть к своему новому положению.
Он слегка повел бедром и усмехнулся:
- Немного - не слишком точное слово, дорогая. И неужели вы думаете, что для
успеха нужна привычка? В таком случае
перемена в моем положении была бы научным доказательством противного.
Он снова обхватил руками ее талию. Несмотря на несколько слоев плотной
ткани, корсет и сорочку, Мэг ощутила их силу.
Она невольно попыталась вырваться, но, вновь почувствовав, как это его
возбуждает, замерла.
- Отпустите меня, пожалуйста.
- Я сделал вам больно?
- Вы же знаете, что не в этом дело.
- Тогда в чем? - Он дразнил ее своей улыбкой, искушал, сулил наслаждение.
Несомненно, решительная женщина может справиться даже с таким мужчиной.
- Как я уже сказала, Саксонхерст, это слишком скоро для подобного рода
вещей.
- Но в принципе вы не возражаете? - Он сжал ее ладони и, глядя прямо в
глаза, поднес к своим теплым губам. - Вы
достойная графиня Саксонхерст.
Мэг со всхлипом втянула в себя воздух.
- Потому что не играю в ваши игры?
- Потому что играете в них превосходно. Видите, вас ведь не сердит то, что
я целую вам руки, правда?
Мэг попыталась выдернуть ладони.
- Сердит.
- Не правда, - Он целовал ее пальцы один за другим. - Это щекочет вам
нервы, но не сердит. Это не пугает вас, не заставляет
ждать нападения.
Мэг вынуждена была признать, что слово "нападение" здесь действительно
неуместно.
- Ну ладно. Пусть вы правы, но я не люблю, когда мне щекочут нервы. А поза,
которую вы заставили меня принять, меня
оскорбляет.
- Нет.
- Прекратите говорить "нет"!
Граф усмехнулся:
- А вы прекратите говорить глупости. Эта поза вас волнует и заставляет
думать о множестве возможностей, которые она
сулит. Она возбуждает вас, и это выглядит очень мило. Надо признать, вы
восхитительно краснеете. Но вас это вовсе не
оскорбляет. Вы слишком благоразумная супруга, чтобы оскорбляться подобными
вещами. Разве я не прав? - Граф прицокнул
языком:
- Вы очаровательны, когда дуетесь.
- Я никогда не дуюсь!
- Как скажете, моя дорогая. - Еще раз поцеловав ей руку, граф снял Мэг со
своих колен и усадил обратно на сиденье. -
Только имейте в виду, что я настаиваю на своем праве щекотать вам нервы, даже
если вы дуетесь из-за этого. - Он провел
пальцем по ее губам (надутым? да конечно же нет!), по ее пламенеющей щеке и
мочке уха.
Потом его рука скользнула в вырез платья, к груди... Мэг закрыла глаза и
задрожала, отчаянно пытаясь найти в себе силы,
чтобы поставить заслон на пути его соблазнительной охоты. Но в этот момент
карета остановилась, остановилась и его рука,
отчего Мэг внезапно почувствовала, будто ее обманули.
- Увы, - сказал граф, - вот мы и дома. - И, спокойно перегнувшись через
нее, поднял шторки.
Дверца открылась, и Мэг увидела неизменных слуг, застывших в ожидании.
Спрыгнув на землю, граф помог ей выйти.
- Позже мы продолжим наше интересное исследование, дорогая.
- Но я сказала...
- Позже. - Он притянул ее к себе за руку и повел в большой дом, который был
теперь и ее домом.
Их окружали слуги, масса слуг - и у всех любопытные уши, - поэтому Мэг
сочла за благо замолчать. Ей хотелось вырваться,
оттолкнуть его, убежать. Убежать от тех чувств, которые этот мужчина способен
был возбуждать в ней, казалось, одним лишь
чудесным прикосновением.
Но это выглядело бы глупо. Замужество - это брачное ложе, и если муж ее
искусен и полон желания, какие у нее основания
жаловаться? И тем не менее, когда он ушел, оставив Мэг в ее покоях, она
почувствовала себя так, словно только что спаслась от
голодного тигра.
Она с тоской вспомнила о том, как представляла себе своего будущего мужа.
Он был не только уродлив и эксцентричен, он
был робок и весьма неловок в амурных делах. Тому графу понадобилось бы несколько
недель, чтобы набраться мужества робко
поцеловать кончики ее пальцев!
Внезапно Мэг пронзила мысль, что в новой жизни ей будет трудно остаться
наедине с собой.
Сьюзи вместе с еще одной горничной распаковывали чемоданы и развешивали ее
скудный гардероб. Мэг не заметила на их
лицах никаких ухмылок, но была уверена, что они привыкли иметь дело с одеждой
совсем иного качества. А что они подумают
о ее белье? Никогда прежде ее секрет не становился достоянием чужого взгляда, и
Мэг этого вовсе не хотела, но это тоже было
платой за исполнение желания.
Мэг распрямила поникшие плечи. Отлично! Отныне это ее апартаменты. Как было
сказано, ими не пользовались с тех пор,
как умерла мать графа, и обстановка безнадежно устарела. Что ж, будет занятно
все здесь переменить, хотя Мэг имела весьма
смутное представление о нынешней моде.
Придется купить новую одежду, чтобы соответствовать своему теперешнему
положению, она вовсе не желает выставлять
себя на посмешище. Однако равным образом нельзя было сказать, что она в курсе
современных веяний в дамской моде.
Мэг признавала, что по большей части ее сопротивление новой жизни
проистекало из страха - страха перед неизвестным,
перед собственной неосведомленностью, перед возможностью выглядеть глупо.
Даже - а может быть, особенно - в брачной постели. В конце концов, что она,
собственно, знала о подобных вещах?
Несмотря на замечание графа о ее якобы сомнительной непорочности, он не мог
ожидать, что она об этом знает хоть чтонибудь.
Но Мэг не терпела трусов и не собиралась становиться одной из них. Если ей
выпало быть графиней, она станет
превосходной графиней - в постели и вне ее!
И в качестве первого маленького шага займется своим будуаром. Хоть
принадлежности ее туалета были просты и
немногочисленны, она расставила их по-своему на туалетном столике красного
дерева. Ее книги заняли место на довольно
старомодных полках, висевших над рамой-вешалкой. Мэг поставила уцелевшую от
продажи мамину шкатулку для рукоделия
рядом с обтянутым саржей креслом. Интересно, даст ли ей граф немного карманных
денег, чтобы она смогла выкупить коекакие
из уже проданных вещей?
Она не сомневалась, что стоит попросить, и он разыщет все эти вещички и
купит их для нее. От этой мысли лицо ее
озарилось улыбкой, но она тут же решительно покачала головой. Нет, она не станет
поощрять его склонность к
расточительности, однако он, кажется, очень щедрый человек.
Между тем мысль о Шиле неотступно преследовала Мэг. Она не сможет понастоящему
почувствовать себя здесь дома,
пока не принесет ее сюда. Но когда она будет здесь, куда ее спрятать? Здесь ведь
ничего не ускользает от глаз прислуги. Ящики
стола запирались, правда, на ключ, но статуэтка там не поместится.
А может быть, держать ее на виду, сказав, что это забавная семейная
реликвия, которая дорога ей как память? От такой
перспективы Мэг содрогнулась. Граф был именно тем человеком, который захотел бы
выставить такую вещицу на всеобщее
обозрение и показывать своим гостям! А Мэг понятия не имела, сколько людей
обладает властью, способной управлять чарами
идола, и выяснять это у нее не было ни малейшего желания.
Мэг поймала себя на том, что праздно стоит посреди комнаты, глазея в окно
на уснувший сад. Тревожиться о будущем
сейчас нет смысла, сначала нужно позаботиться о главном - забрать фигурку, и
поскорее, пока дом на Моллетт-стрит не заняли
новые жильцы.
Мэг заметила увитые плющом ворота в дальнем конце сада. Если бы она могла,
уйти прямо сейчас! Но ей никогда не
удастся незаметна выскользнуть отсюда, а на Моллетт-стрит каждый ее шаг будет
замечен соседями.
Нет, идти можно только глубокой ночью. Или ранним утром. Да, рано утром,
когда слуги еще только поднимаются и первые
торговцы въезжают в город, - тогда на улицах будет безопасно. Но до того, как
большинство людей отправятся по своим делам.
И тут Мэг сообразила, что абсолютно необходимо избавиться на это время от
мужа. У него, правда, есть своя спальня.
Однако ее родители спали вместе. Она и граф осуществят брачные отношения, он,
возможно, захочет остаться у нее на всю
ночь, и тогда ей не удастся улизнуть. О Боже, Боже! От него необходимо
избавиться.
Однако избавиться от лорда Саксонхерста, кажется, не легче, чем избавиться
от шторма. Он отметает все ее возражения и
делает все по-своему. И следует признаться, увлекает ее за собой, как шторм
увлекает утлое суденышко под всеми парусами.
Мэг поймала себя на том, что ходит из угла в угол, и резко остановилась.
Бессмысленно думать об этом сейчас. Проблему
предстоит решить тогда, когда она встанет, - Мэг подавила смешок. Она будет без
конца твердить, что еще не готова.
Граф не изнасилует ее. Странным образом Мэг была в этом уверена. Если она
окажется достаточно стойкой, если не
позволит, чтобы его поддразнивания и прикосновения увлекли ее, он на время
отступит. А ей нужна всего одна ночь - после
этого пусть играет в свои порочные игры.
Приняв решение, Мэг тряхнула головой. Сегодня ночью она самым вежливым
образом отвергнет мужа. Завтра встанет на
рассвете, отправится на Моллетт-стрит и принесет оттуда Шилу. Потом спрячет ее
здесь и будет наслаждаться преимуществами
своего нового положения в качестве леди Саксонхерст. Поскорее бы!
С виноватой улыбкой Мэг отправилась наверх посмотреть, что делают младшие.
Она подумала о том, что Джереми в его
семнадцать лет мог бы возражать против того, чтобы делить комнату с Ричардом, но
он не жаловался.
- Надеюсь, я скоро уеду в Кембридж, - сказал он.
Совершенно очевидно, что его никакие сожаления не тревожили.
Поскольку все были с головой заняты тем, что раскладывали и расставляли
свои пожитки, Мэг с облегчением проскользнула
в пустую детскую и вознесла благодарственную молитву. Шила, конечно, была
языческим идолом, но, поскольку ходили слухи,
что такие фигурки все еще стоят кое-где в нишах церковных стен, она позволяла
себе не считать свое общение с ней
нечестивым.
Она благодарила Бога за то, что ее братья и сестры счастливы и о них будут
заботиться. Она благодарила его за то, что Лоре
больше не будут угрожать притязания сэра Артура и других подобных мужчин. Она
благодарила его также за то, что ее муж
оказался таким, какой он есть: взбалмошным, но добрым и щедрым человеком.
Да, на нее снизошла благодать, и если бы это исходило не от Шилы, она была
бы совершенно счастлива.
Шила, однако, как заноза торчала в ее мыслях. Дело было не только в том,
что та оказалась вне пределов досягаемости и ее
следовало как можно скорее заполучить обратно. Мэг не следовало забывать о "жале
в ее хвосте". Языческая или благочестивая,
она никогда не приносит неомраченных даров.
Итак, что может случиться?..
- Ну хватит, - произнесла Мэг вслух. Вполне вероятно, что в прошлом все
беды происходили оттого, что желание было
неточно сформулировано. А она была предельно осторожна. Возможно, она
перехитрила идола и получила именно то, чего
хотела. А если признаться честно, то гораздо больше того, о чем она могла
мечтать.
Мэг окинула взглядом детскую, которой давно никто не пользовался и которая
много лет не слыхала детского плача. Она
потрогала деревянную колыбель с изящной резьбой, занавешенную кремовым шелковым
пологом. Быть может, когда-нибудь
в ней будет, лежать ее дитя? Ее и его. Это ведь тоже часть брака, часть, о
которой она так мечтала.
Вот еще одна причина, по которой она должна пустить его в свою постель. Как
только заполучит обратно Шилу.
Эстли произвел неизгладимое впечатление, тем более что там давали особое
новогоднее представление с волшебной игрой
света, водными аттракционами, эффектами с огнем и даже небольшими фейерверками.
Близнецы определенно считали, что попали в рай, и на протяжении всего ужина
в ресторане "Камилла" спорили о том, кто
из них смог бы устоять на спине несущейся галопом лошади, чтобы спасти человека,
которого нес в когтях гигантский орел.
- Когда мы поедем в Хейвер-Холл, - сказал граф, - у вас будет множество
лошадей и вы сможете попробовать. Но под
должным присмотром.
- Настоящих лошадей? - воскликнули дети хором, потому что на самом деле ни
один из них никогда в жизни не сидел в
седле.
- Для начала, пожалуй, пони. А вообще мои конюшни достаточно знамениты в
округе, и лошади заслуживают всяческой
похвалы. Однако я не терплю грубых рук, а также беспечных ездоков. И никаких
трюков без моего разрешения или разрешения
главного конюха.
Детей нисколько не смущал его приказной тон.
- Да, сэр, - выдохнули они. Казалось, им уже трудно пережить обрушившееся
на них блаженство.
У Мэг защипало в глазах, и страх тупо толкнулся в сердце. Слезы были
вызваны тем, как счастливо все складывалось. Страх
- тем, что цена, которую потребует Шила, может оказаться соразмерной щедрости
дара.
Мэг и не подозревала, насколько была права. Правда, она поймала графа в
силки и никогда не сможет избавиться от чувства
вины. Быть может, это само по себе уже является платой. Ведь это все равно что
украсть - украсть человека. И единственное,
что могло примирить ее с собой, - это сделать так, чтобы ее семейство причиняло
ему как можно меньше неприятностей, а
самой постараться стать ему хорошей женой, насколько это в ее силах. Включая
постель. Ей даже хотелось, чтобы все
случилось уже сегодня ночью, но прежде - и это вне всяких сомнений - нужно
доставить сюда Шилу. Одному Богу известно,
что может случиться, если та попадет в дурные руки!
По дороге домой Мэг молчала. Поскольку ехать было недалеко, они все
набились в одну карету - лишь мистер Чанселлор
отправился по своим делам, - так что ей не грозило снова оказаться в опасной
близости от графа. Она не вслушивалась в
болтовню близнецов. Признаться честно, Мэг устала. День выдался долгим,
напряженным, к тому же она почти не спала всю
предыдущую ночь. Но и в эту она не должна позволить себе заснуть, иначе
наверняка не встанет достаточно рано.
- Минерва?
Очнувшись, Мэг посмотрела на графа и поняла, что карета давно стоит и все
уже вышли из нее.
- Мы дома, - сказал граф. - Вы выглядите усталой.
Измученная своими мыслями, Мэг распрямилась и бодро ответила:
- Ничуть!
Граф поднял брови, однако улыбнулся и, помогая ей выйти из кареты,
воскликнул:
- Это прекрасно!
Мэг поняла, что совершила тактическую ошибку.
- Но это не означает...
- Чуть позже, моя дорогая, - перебил он, ведя ее сквозь строй слуг прямо
наверх. И отнюдь не в ее апартаменты. В свои?
- Но малыши... - заикнулась было Мэг.
- О них позаботятся и уложат в постель. Близнецы, кажется, спят уже на
ходу. - Он привел ее в комнату. Своего рода будуар.
Личные апартаменты джентльмена - с удобными креслами и множеством книг.
И с огромной, замысловатого плетения клеткой, в которой сидела серая с
голубым отливом птица.
Похоже, птица дремала, но при их появлении встрепенулась.
- Здр-равствуй, мой кр-расавчик! - произнесла она голосом, поразительно
похожим на голос графа. Затем добавила:
- Ф-фи-и! Женщ-щина! Ева. Делайла!
Мэг потрясенно уставилась на птицу, а граф как ни в чем не бывало подошел к
клетке, дал попугаю лакомство и
пробормотал какие-то успокаивающие, ласковые слова. Казалось, птица точно так же
бормочет что-то ему в ответ!
Затем граф снова повернулся к Мэг:
- Полагаю, лучше было сразу представить вас друг другу. Боюсь, предыдущий
хозяин натаскал Нокса выкрикивать
предостережения против женщин и брака.
- Я рада, что он в клетке.
- До сих пор он никогда не нападал на женщин.
Мэг испугалась, что ее замечание не понравилось попугаю. Значит, придется
иметь дело еще и с ревнивой птицейженоненавистницей?
- Он живет в этой комнате? - с надеждой спросила она.
- Большую часть дня, особенно если я дома, он гуляет на свободе. - И граф
действительно начал открывать клетку. - Но
обычно остается в моих апартаментах. Он вывезен из тропической страны и боится
холода, так что я стараюсь, чтобы в доме
всегда было тепло, но, пожалуйста, будьте осторожны.
- Разумеется. - Мэг даже представить не могла себя беспечно разгуливающей
по комнатам графа.
Попугай подскочил к дверце, потом прыгнул на плечо графа, не сводя глаз с
Мэг. Граф с попугаем на плече направился к
ней:
- Нокс, это Минерва. Поздоровайся.
- Ева Делайла, - произнес попугай и демонстративно повернулся спиной.
Мэг невольно рассмеялась:
- Птица меня отвергла!
- В самом деле. В той коробочке на столе должен лежать какой-нибудь фрукт.
Попробуйте подкупить птичку.
- Не думаю, что в этом есть необходимость...
- Есть, - возразил граф, - потому что Нокс привык быть все время со мной.
Чувствуя себя несколько уязвленной его предпочтениями, Мэг подошла к столу
и открыла коробочку. В ней лежала гроздь
выращенного в теплице винограда! Она взяла одну виноградину и, подойдя, встала
за единой мужа лицом к попугаю, но тот
мгновенно отвернулся.
Граф взял птицу в руки.
- Хор-рошая дама, - сказал он, протягивая попугая Мэг. - Хор-рошая дама.
Покажите ему ягоду.
Мэг протянула руку, и птица моментально выхватила виноградину.
- Я не сказал, чтобы вы дали ему ягоду. Покажите ему другую.
Игра начинала забавлять Мэг; она протянула попугаю другую виноградину,
держа ее вне пределов его досягаемости.
- Хор-рошая дама, - снова сказал граф, терпеливо поглаживая птицу. - Хоррошая
дама.
- Хор-рошая дама, - произнес наконец попугай, казалось, неохотно.
Не дожидаясь разрешения, Мэг дала ему виноградину. Попугай взял ее, но как
только граф его отпустил, вскочил ему на
плечо и снова отвернулся от Мэг.
- Он привыкнет, - со смехом пообещал граф, - особенно если вы будете
кормить его разными любимыми лакомствами.
- Не проще ли будет мне с ним пореже встречаться?
- Нет, если вы хотите встречаться со мной. Он будет тосковать, если ему
придется видеться со мной лишь время от времени.
- Граф с попугаем на плече прошел к двери, ведущей в еще одну комнату, и открыл
ее. - О, Сьюзи уже готова оказать вам все
услуги, - сказал он при виде присевшей в поклоне горничной. - Очень мило. - Он
коснулся пальцами щеки Мэг и добавил:
- Я скоро вернусь, дорогая.
Мэг осталась стоять, вперившись в закрывшуюся за ним дверь.
- Его кузина Дафна права. Он негодяй.
Сьюзи захихикала:
- Но обольстительный, черт побери, ведь правда, миледи?
Теперь Мэг уставилась на служанку: она и забыла, что не одна в комнате. Ее
потрясло его обещание скоро вернуться, но не
меньше - то, что за его внимание ей предлагалось соперничать прежде всего с
собакой и птицей. И следовало признать, ее
встревожило его искусство обращения с ними. Она боялась, что он намеревается
дрессировать ее и даже охотиться на нее с тем
же искусством. Мэг, конечно, ожидала, что брак принесет ей немало
неожиданностей, но ничего подобного ей и в голову не
приходило.
Сьюзи подошла, чтобы взять у Мэг пальто. Мэг отдала его, скинув с плеч, но
понятия не имела, как дальше вести себя с
собственной горничной. Особенно с такой горничной, как Сьюзи, которая слишком
много знала о ее делах.
- Пойдемте, миледи, - ласково сказала Сьюзи, увлекая Мэг в гардеробную. - Я
приготовила горячую воду и согрела вашу
ночную рубашку.
Мэг снова отметила, что все эти комнаты были восхитительно натоплены.
Главным образом, судя по всему, ради попугая.
Сьюзи проворно сняла с Мэг шляпу и жакет и начала расстегивать пуговицы на
ее платье спереди.
Мэг решила, что, раз уж она теперь графиня, следует быть эксцентричной
графиней. Она отступила назад.
- Я сама справлюсь, Сьюзи.
- Не сомневаюсь, но зачем вам обременять себя? - ответила горничная,
продолжая свою работу. Она стащила с нее платье и
начала расшнуровывать кружевной корсет, словно Мэг была ребенком.
Обуреваемая множеством иных забот, Мэг не имела сил сопротивляться. Похоже,
у служанки был немалый опыт в
приготовлении дам к постели графа. Позаботилась она, в частности, и о том, чтобы
в спальне не было попугаяженоненавистника.
Впрочем, Мэг сомневалась, чтобы кто-нибудь из легкомысленных подруг графа
носил такие скромные старенькие ночные
рубашки, как та, что в полной готовности дожидалась ее на раме-вешалке перед
камином. Чтобы спать в одинокой постели в
доме Рэмилли, Мэг не было нужды покупать новые, но теперь она отчетливо видела,
что плотная белая хлопчатобумажная
ткань вытерлась и пожелтела и что аккуратная штопка слишком бросается в глаза.
Когда Сьюзи захотела снять с нее нижнюю сорочку, Мэг решительно
воспротивилась. Она предпочла мыться в сорочке, а
потом хотела отослать горничную вылить грязную воду. Однако Сьюзи настояла на
том, чтобы вынуть шпильки и расчесать ей
волосы.
- Ну же, миледи, - сказала она. - Вам нужно просто расслабиться и получать
удовольствие. Половина женского населения
Лондона завидует вам сегодня ночью!
С этими словами Сьюзи выскользнула за дверь, оставив о
...Закладка в соц.сетях
