Жанр: Любовные романы
Колдовство
...ом платье Мэг застежка была спереди, поэтому она справилась сама.
- Ты можешь представить меня в бархате и горностаях? Нет, я буду из тех
графинь, которые ведут домашнее хозяйство и
воспитывают здоровых и счастливых детей. Пошли готовить завтрак.
Помешивая овсянку, Мэг представляла себе здоровых и счастливых детей и этим
видением, словно щитом, заслонялась от
ужасающей картины собственного участия в государственных церемониях.
Они ели кашу с солью и сильно разбавленным водой молоком. Она не
сомневалась, что в хозяйстве графа нет недостатка в
сливках и сахаре, и за них-то и платила своей свободой.
Позавтракав и вымыв посуду, Мэг проверила, все ли тепло и аккуратно одеты,
после чего повела семейство в церковь Святой
Маргариты.
Ей казалось, что она отлично держит себя в руках, но, завидев церковь, где
каждую неделю присутствовала на воскресной
службе, почувствовала, что ноги у нее словно примерзли к земле.
Венчание! Она близка к тому, чтобы не только тело, но и жизнь отдать в руки
незнакомца. У нее не останется права на
уединение, она не сможет ходить куда и когда ей захочется. Она вынуждена будет
передать ему власть над своей семьей...
- Что случилось? - спросила Лора.
- Не вижу кареты. Что, если там никого нет? - Входная дверь была
распахнута, но перед церковью не было ни души.
- Никого нет? Почему же он не приехал? Ведь он же сделал тебе предложение,
правда? - Голос Лоры дрогнул.
- Да, конечно. - Мэг заставила себя улыбнуться. - Я уверена, что граф ждет
внутри. В конце концов, я в первый и последний
раз выхожу замуж и должна испытать все сполна - включая нелепое волнение и
потоки слез!
- Глупости, - сказала Лора, рассмеявшись с облегчением. - Ты никогда в
жизни не плакала!
- Но я и замуж еще никогда не выходила, - ответила Мэг. Фраза прозвучала
суровее; чем ей хотелось, и, чтобы сгладить
впечатление, она улыбнулась братьям. - Джентльмены, приготовьтесь подхватить
меня, когда я стану падать в обморок!
Отважно улыбаясь, Мэг повела своих домочадцев по каменным ступенькам к
входу в церковный притвор, где привычно
пахло заплесневевшими молитвенниками и ладаном.
Теперь только одна дверь отделяла ее от нефа, таившего ее будущее. Помедлив
лишь секунду, Мэг открыла ее и вошла
внутрь.
На мгновение контраст дневного света и полумрака церкви ослепил ее. Но в
слабо пробивающемся сквозь витражные окна
зимнем свете она вскоре различила людей, стоявших у алтаря, - шестерых мужчин и
двух женщин. В этот момент церковные
часы стали отбивать одиннадцать, и все они обернулись.
Мэг застыла на пороге, и Лоре пришлось слегка подтолкнуть ее.
- Который из них он? - шепотом спросила она; в ее голосе не было ничего,
кроме волнения.
Мэг двинулась вперед, она медленно шла по проходу между рядами скамеек.
Который из них он? Когда глаза ее привыкли к
полумраку и нервы немного успокоились, она отмела Реверенда Билстона и
нескольких мужчин, явно бывших слугами.
Оставались два джентльмена: один с темными волосами, другой - блондин.
"Темно-желтый!" Как это Сьюзи могло прийти в голову так описать эти
элегантно уложенные тускло-золотистые кудри?
Мэг была еще слишком далеко, чтобы рассмотреть его глаза, но достаточно близко,
чтобы видеть, что он высок, хорош собой,
элегантен - словом, обладает всеми внешними достоинствами, подобающими молодому
графу.
О, это вовсе не подачка, из милости к ее бедственному положению брошенная
Шилой! И как ей это удалось?
Граф, обернувшись, не сводил глаз с Мэг: он оценивал ее быстрым, цепким
взглядом. Она всматривалась в его черты,
стараясь найти в них признаки шока или разочарования. Но единственное, что в них
было, - это интерес. Внезапно лицо его
озарилось очаровательной улыбкой.
Совершенно очевидно, что он был рабом волшебства! Мэг остановилась, словно
перед ней вдруг выросла стена. Нет, она не
имеет права. В какой бы нужде она ни пребывала, она не имела права морочить
такого человека. Ничего хорошего из этого не
выйдет.
- Простите меня. - Мэг повернулась и, растолкав озадаченных сестер и
братьев, бросилась к выходу.
Кто-то уже успел закрыть дверь, Мэг в панике шарила по ней ослабевшими
пальцами в поисках щеколды. Внезапно в поле
ее зрения возникла рука, решительно прижимавшая темное дерево, чтобы не дать ей
открыть дверь.
- Мисс Джиллингем, пожалуйста, не убегайте.
Должно быть, он торопился, чтобы остановить ее, но его звучный голос звучал
ровно, с красивыми модуляциями и даже с
успокаивающей интонацией. Но это не помогло. Сьюзи говорила, что граф легко мог
бы найти себе невесту, и это была чистая
правда. Значит, все дело в волшебстве, в злонамеренном колдовстве!
- Прошу вас, милорд...
Рука его оставалась неподвижной. Она была очень красива - с длинными
изящными пальцами и отполированными ногтями.
Истинно графская рука.
Граф склонился над ней всем своим мощным корпусом и накрыл ее своей тенью.
Даже не глядя, Мэг поняла, что он почти
на фут выше ее.
Выхода не было: Мэг повернулась спиной к дубовой двери и, подняв голову,
взглянула ему в лицо, благодаря Бога, что в
церкви темно. Она не могла сказать ему правду - о Шиле говорить вообще
возбраняется.
- Это смешно, милорд!.. Я думала, что смогу. Но теперь вижу...
- Вам просто нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. - Он чуть
отодвинулся назад и снова улыбнулся той самой,
видимо, привычной для него очаровательной улыбкой. - Пойдемте присядем на
скамью, мисс Джиллингем, и все обсудим.
Он взял ее за руку, затянутую в перчатку, и повел к ближнему ряду скамей.
Мэг не могла придумать никакой отговорки.
Опустившись на скамью, она увидела Джереми, Лору и Ричарда с Рейчел, которые
глядели на нее широко раскрытыми глазами.
Ее словно ударили: она вспомнила, зачем она здесь.
Близняшки выглядели испуганными, Лора - растерянной. А вот Джереми уже
принимал боевую стойку. Мэг выдавила из
себя улыбку, чтобы подбодрить их, но сознавала, что та вышла весьма
неубедительной.
- Мисс Джиллингем, - сказал граф, усаживаясь рядом на отполированную
скамью. - Уверяю вас, что я совсем не так
страшен.
Его глаза действительно были желтыми, по крайней мере зрачки имели
необычный бледно-ореховый цвет и были окружены
темно-коричневым ободком. Но что гораздо важнее - глаза были властными. Мэг не
знала, что именно придает глазам
властный вид, но эти глаза, безусловно, были властными. Окруженные светлокоричневыми
ресницами, они словно бы
искрили, излучая мощную энергию.
Мэг отвернулась, вперив взор в мемориальную дощечку на стене, установленную
в память о семействе Мерриэм, один из
представителей которой в прошлом веке был лордом-мэром.
- Вы не пугаете меня, милорд, вовсе нет. И именно поэтому я не понимаю,
зачем вы хотите на мне жениться.
- Сьюзи ведь объяснила вам мою ситуацию.
Мэг заставила себя взглянуть на него. Увы, он был так же хорош, как прежде.
- Но эта причина кажется ничтожной для того, чтобы вы связывали себя со
мной на всю жизнь.
- Вы находите ничтожным данное мной слово чести?
Мэг почувствовала, что краснеет.
- Нет, милорд, что вы! Но разве ваша бабушка не в состоянии понять, что вы
просто не смогли сдержать обещание?
- Нет. Абсолютно не в состоянии. Ну пошли, мисс Джиллингем. Я должен побить
противника его же оружием. Что вас во
мне не устраивает?
Его легкомысленная самоуверенность повергала ее в отчаяние. Как сказать
ему, что она не хочет выходить за него замуж,
потому что он - жертва колдовских чар? Или что ее напугало, сколь неравноценной
оказалась сделка? Что ей хотелось бы, чтобы
он оказался нелепым и неуравновешенным?
- Вы очень высокий, - пробормотала она.
- Не очень, - возразил он. - А когда мы сидим, разница в росте и вовсе не
бросается в глаза. Я постараюсь сидеть, как можно
больше. - И добавил с вызовом:
- Я полагал, что мы заключили соглашение, мисс Джиллингем. Вы дали
обещание.
- Но я оговорила, что соглашение вступит в силу, если мы сочтем, что
подходим друг другу, милорд.
- Я нахожу, что вы мне подходите.
- Как это может быть? Вы меня не знаете.
- Мне нравится уже то, что вы мучаетесь сомнениями.
- Что?
- Если бы вы решительно вошли сюда и бестрепетно произнесли клятву перед
алтарем, мисс Джиллингем, я бы огорчился. В
конце концов, я и сам немного волнуюсь. Но двум разумным людям будет вовсе не
трудно притереться друг к другу, особенно
если их отношения будут покоиться на материальном благополучии. И разумеется, я
стану заботиться о ваших братьях и
сестрах. - Это была козырная карта, и он выложил ее. без всякой помпы, но
обдуманно - в этом она не сомневалась. - Вы мне их
представите?
Отказаться было невозможно, и Мэг жестом подозвала домочадцев. Близнецы
подошли с опаской, но, поболтав с графом
несколько минут, уже смотрели на него с восхищением. Лора была по-прежнему
озадачена, но вскоре граф заставил ее
покраснеть. Мэг с дурным предчувствием наблюдала за его легкими победами и
радовалась тому, что Джереми оставался
невозмутимым.
- Милорд, - сказал он, - Мэг не обязана выходить за вас замуж, если она
того не желает. Мы можем обойтись и без вас.
- Не сомневаюсь, что можете. Вы, судя по всему, способные и трудолюбивые
люди. Но если мы выполним это соглашение,
всем нам станет легче и я буду вечно вам благодарен.
Он завел разговор об их интересах и школьных занятиях и так умело втянул в
беседу, что вскоре даже Джереми смягчился,
особенно когда граф упомянул как бы невзначай о своей учебе в Кембридже.
Мэг следовало бы радоваться, что тревоги ее семейства рассеиваются, и она
была этому рада, если бы не одно
обстоятельство: граф Саксонхерст вел себя уверенно, как человек, который с
самого рождения привык к тому, что ему никто не
смеет перечить. Он был чарующе обаятелен и прекрасно сознавал это.
Казалось, не было никаких причин сомневаться - и все же она по-прежнему
сомневалась. Она чувствовала себя так, словно
это она была околдована заклятием. Конечно, так и есть! Мэг едва не вскрикнула
вслух. Поделом ей. Он околдован Шилой, а ей
грозит оказаться околдованной им.
Наблюдая за графом, Мэг почти зримо ощущала вокруг него сияющий ореол
обаяния... Она тряхнула головой, чтобы
отогнать видение: просто это играют проникающие сквозь цветные стекла солнечные
лучи. Но нет, не только! Невозможно
было отрицать воздействие, которое он на нее оказывал, так же как и то, что оно
волновало ее до глубины души.
Этот человек был слишком большим подарком для такой мышки, как Мэг
Джиллингем. Но у нее не было выбора.
Глава 5
Наконец он повернулся к ней и, решив, что она достаточно пришла в себя,
встал, после чего, поддерживая под локоть,
заставил встать и ее. Он счел, что больше она сопротивляться не будет, и
оказался прав. Однако со стороны Мэг дело было
вовсе не в доброй воле, а в необходимости - семья отчаянно нуждалась в ее
помощи.
Спустя несколько секунд они стояли перед викарием.
Худой, седоволосый преподобный Билстон смотрел на Мэг с участием. Он знал
ее почти с детства и всего три месяца назад
отпевал ее родителей.
- Ты вполне пришла в себя, Мэг? Никакой спешки нет, знаешь ли. Брачное
свидетельство будет действительно и завтра, и
через неделю. Если ты не совсем уверена...
Мэг снова взглянула на графа и поняла, что больше он не собирается
оказывать на нее давление. Он бросил кости и теперь
просто ждал, как они лягут.
"Лора, Лора, Лора!" Мысленно трижды произнеся имя сестры как заклинание,
Мэг обрела твердость и улыбнулась викарию:
- Это была просто минутная слабость, ваше преподобие. Теперь я совершенно
готова.
После непродолжительной паузы преподобный Билстон начал церемонию. Для Мэг
время вопросов закончилось, теперь она
лишь давала подобающие ответы, полностью доверившись течению событий, которое
выбрала сама. В конце концов, ничего в
сущности не изменилось - разве что граф оказался отнюдь не объектом сочувствия,
и было бы странно сожалеть о...
Она очнулась от прикосновения графа.
Теперь они были мужем и женой!
- Ну-ну, - успокоительно произнес он, видя, что ее снова охватывает паника.
- Худшее позади. Благодарю вас, леди
Саксонхерст. - И он поцеловал ей руку рядом с кольцом, которое только что надел
ей на палец.
Мэг была ему горячо благодарна за то, что он не поцеловал ее в губы. Но
Господи помоги, если она не готова даже к
поцелую, что же с ней будет, когда наступит ночь?
Он вглядывался в нее несколько мгновений, потом сказал:
- Уверен, что все ваши страхи и сомнения вполне естественны, но
постарайтесь не дать воображению увлечь себя, моя
дорогая. А теперь давайте поставим свои подписи в церковной книге и покончим с
этим.
Как только формальности были соблюдены, граф повернулся к ее родне.
- Добро пожаловать! Знаете, у меня нет братьев и сестер, поэтому я в
восторге от того, что сразу обрел многочисленное
семейство.
- Подождите, пока вы с ними получше познакомитесь, милорд, - заметила Мэг.
Легкая ирония в ее голосе заставила его бросить на нее быстрый взгляд, в
котором читались одновременно и удивление, и
одобрение. Этот взгляд странно обжег ее, словно язычок пламени, согревающий, но
опасный. Мэг поспешно отвернулась и
стала принимать добрые пожелания присутствующих.
Джереми, настороженный, стоял неподвижно, а вот сияющая Лора подбежала и
обняла Мэг:
- Мне кажется, что все это замечательно!
Граф запечатлел поцелуй на ее щеке, после чего поручил заботам секретаря:
- Оуэн, позаботься особо о моей новой сестренке.
Оуэн Чанселлор, с его темными волосами и квадратным лицом, был таким
приятным джентльменом. Мэг хотелось бы
самой оказаться на его попечении, а не на попечении своего красавца мужа.
И тут она заметила, что близнецы, задрав головы, с любопытством
разглядывают графа. О Господи!
- А у вас есть мантия? - спрашивала Рейчел.
- Графская мантия? Да. И венец. И у вашей сестры будут.
- А у меня? - спросил Ричард.
- Только если ты сам их заслужишь. Мне не пришлось этого делать.
- А вы видели короля? - спросила Рейчел.
- Довольно давно. Он не слишком хорошо себя чувствует, чтобы принимать
посетителей.
- Но вы, должно быть, встречались с принцем, - вставил Ричард. - Он что,
действительно такой толстый?
- Очень. Ну, теперь в путь. Обед заждался.
- А что на обед? - хором выпалили близнецы с простодушной горячностью
десятилетних детей, которых долго держали на
голодной диете.
- Подождите - увидите. - Граф продел руку Мэг себе под локоть и повел ее к
выходу. Близнецы мгновенно стали по краям:
Ричард - со стороны графа, Рейчел - со стороны Мэг, - словно пастушьи собаки,
оберегающие стадо, чтобы ни одна овца от него
не отбилась.
Мэг почувствовала, что на глаза у нее наворачиваются слезы. Как, должно
быть, страшно было этим детям после того, как
они потеряли родителей! Разумеется, теперь все должно измениться к лучшему.
Близнецов, как всегда, было трудно успокоить.
- А ветчина будет, сэр?
- А гусь? А пирог?
- Сладкие пирожки с изюмом?
- Орехи? Апельсины?
- У вас в этом году не было рождественского ужина, не так ли? -
снисходительно спросил граф. - Будет все, что пожелаете, в
пределах наших возможностей. Однако чудес мы творить не умеем, так что с гусем
придется повременить.
- А мороженое? - в один голос воскликнули близнецы. Граф, остановившись,
повернулся к слугам:
- Позаботьтесь, чтобы мороженое было.
- В этом нет никакой необходимости, - запротестовала Мэг. - Сейчас зима!
- Но нет необходимости и отказывать детям в какое бы ни было время года.
Ведь это наш свадебный обед и мой день
рождения, а я тоже люблю мороженое.
- Вы их избалуете.
Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз:
- Уверен, вы мне не позволите это сделать.
Так-то оно так, но Мэг догадывалась, что не позволить графу Саксонхерсту
сделать что бы то ни было не легче, чем не
позволить Темзе течь к морю.
Появились три элегантных экипажа, запряженных превосходными лошадьми, у
которых из ноздрей вырывался пар. Все
лошади были покрыты тяжелыми попонами с графскими гербами той же голубой с
золотом расцветки, что и ливреи у лакеев,
выстроившихся вдоль ступеней. На дверце каждой из карет также красовался
позолоченный герб.
Он действительно граф! Не то чтобы Мэг сомневалась в этом до настоящего
момента, но и не верила до конца.
В мгновение ока он усадил Мэг в одну из карет и сам уселся рядом на пышное
мягкое сиденье, обтянутое голубым шелком.
Однако поскольку Рейчел и Ричард за ними не последовали, Мэг тут же
встрепенулась и выглянула в окошко.
Граф потянул ее обратно.
- Оуэн о них позаботится. За кого вы нас принимаете? За работорговцев?
- Нет, разумеется.
- Тогда успокойтесь и наслаждайтесь своим свадебным торжеством. Надеюсь, и
у вас, и у меня оно будет единственным.
Это заставило Мэг призадуматься. До сих пор она думала лишь о настоящем
моменте, о том, что Лора теперь в безопасности
и что у них у всех будут скромные средства к существованию. Но брак - это ведь
навсегда. О Боже!
Мэг посмотрела ему в глаза:
- Я постараюсь, милорд.
- Вот и отлично. - Но как только карета двинулась, он притянул ее к себе с
вполне очевидными намерениями. Мэг
инстинктивно выставила вперед руки. Граф удивленно поднял брови:
- Вы возражаете против поцелуя?
- Кто-нибудь может увидеть.
- Мы в закрытой карете на пустынной улице, но если желаете, я задерну
шторки.
Он имел полное право поцеловать ее, но... Она пыталась придумать подходящее
оправдание.
- Все произошло так быстро, милорд. Мы можем быть мужем и женой, но вы для
меня все еще незнакомец.
- Мы и есть муж и жена, разумеется. - Он отодвинулся в угол и вытянул ноги.
- Однако следует ли мне понимать это так, что
нынешней ночью вы не будете готовы к более интимному вниманию с моей стороны?
Мэг отвернулась, покраснев как маков цвет.
- Я исполню свой долг, милорд.
- К черту долг! Мы супруги, пока смерть не разлучит нас, поэтому, полагаю,
осуществление брачных отношений можно
отложить на день-другой.
Не услышав в его тоне ни раздражения, ни недовольства, Мэг обернулась. По
ее представлениям, мужчины должны быть
жадны в своих сексуальных притязаниях. Впрочем, к ней, конечно, он не испытывал
подобных чувств. Да и с чего бы? Тем
более что и она не чувствовала к нему ничего подобного.
Впрочем, приходилось признать, что кое-что она все же чувствовала. И что бы
это ни было, уютным ощущение назвать было
трудно.
- Вы выглядите такой взволнованной, - сказал граф со своим обезоруживающим
блеском в глазах. - Должен предупредить
вас, что девичье смятение действует на мужчин весьма возбуждающе. Широко
открытые глаза, румянец на щеках...
Его снисходительный тон вынудил Мэг проявить характер.
- Понимаю: мужчины страдают охотничьим синдромом.
Его брови поползли вверх.
- Охотничьим?
- Румянец и широко открытые глаза для них - то же, что для охотника запах
добычи.
Граф рассмеялся:
- Необычное сравнение, но, похоже, верное. Мужчины могут быть хищниками.
И он, видимо, намеренно обнажил в улыбке крепкие белые зубы. Мэг отчаянно
захотелось поколебать его самоуверенность.
- Хищники, однако, не слишком разборчивы, не так ли, милорд? Им подходит
любая добыча.
- Вовсе нет. Охотясь за кроликом, ястреб не польстится на ежа.
- Значит, я кролик?
- Я начинаю в этом сильно сомневаться.
Мэг вопреки здравому смыслу ощутила теплое чувство.
- И правильно. Я могу быть очень колючей.
- Это я вижу. - Его небрежная поза и полуприкрытые веки почему-то вызывали
тревожное волнение у нее в груди. -
Предупреждаю вас, моя дорогая графиня, что опасность возбуждает меня и я люблю
хорошую охоту.
- Тогда помилуй Бог бедного маленького ежика.
Помолчав минуту, он сказал:
- Я пытаюсь представить себе охотника за ежами...
От нелепости подобной картины Мэг, не удержавшись, расхохоталась вместе с
ним. И в этот момент почувствовала некий
душевный покой, полностью вытеснивший тревогу. Она может разговаривать с этим
мужчиной, у них одинаковое чувство
юмора. Это уже много значит.
Отчасти чувство покоя проистекает от физического комфорта, догадалась она.
- В карете очень тепло, - заметила Мэг. Он наклонился и, отогнув край
ковра, покрывавшего пол, показал ей черепичные
пластины.
- Их нагревают и кладут под ковер перед тем, как садиться в карету.
Мэг не знала, что и сказать по поводу такого излишества, но вскоре ей
пришлось расстегнуть накидку и скинуть ее с плеч.
Граф улыбнулся:
- Охотник за ежами должен быть терпелив, но в этом нет ничего дурного.
- Не будет никакой охоты, и вы прекрасно это знаете.
- А как же иглы? Охотник стремится к тому, чтобы животное развернулось и
утратило бдительность. Вероятно, искусство
охотника в том и состоит, чтобы добиться этого. - Мягкой, как птичье перышко,
ладонью он погладил ее по щеке. - Заставить
добычу саму приблизить свой конец...
Мэг невольно отшатнулась.
- Это вовсе не охота.
- Но вы превратили это в охоту. - Он коснулся пальцем ее уха, провел по его
чувствительному краю; тихое шуршание,
послышавшееся при этом, показалось Мэг таким оглушительным, что она задрожала.
Она сидела вжавшись в угол сиденья -
дальше отодвинуться было некуда. - Я вожделею тебя, жена моя.
- Но вы же не можете...
- Но ты меня отвергаешь. Поэтому я вынужден охотиться, что означает: я
должен тебя соблазнить.
- Соблазнить? - Мэг удалось отодвинуться еще на дюйм. Он зажал пальцами
мочку ее уха и потянул.
- Соблазнение, освященное браком, не предосудительно.
Она ничего не могла поделать, кроме как отклоняться то в одну, то в другую
сторону, чтобы избежать его прикосновений,
лишавших ее воли.
- Вы же согласились подождать!
Его рука опустилась, он снова расслабился, но стал ничуть не менее опасным.
- Разумеется. Слово Торренса. До тех пор, пока колючий клубок не
развернется сам и не обнажит свою мягкую
беззащитность. Охотно. Страстно...
- Страстно? - вырвалось у Мэг вместе с выдохом. Одних лишь его глаз, этих
необычных глаз, его мощного тела, длинных
ног, протянувшихся через всю карету, широких плеч, занимавших все видимое
пространство, - одного этого, без всяких
прикосновений, было достаточно, чтобы она поняла, что он изготовился к
смертельному прыжку.
Был лишь один способ прекратить все это, и Мэг пришлось, отвернувшись,
сказать:
- Думаю, будет лучше, если мы осуществим наши супружеские отношения сегодня
же ночью, милорд.
Повисла напряженная пауза.
- Вы находите такой выбор более безопасным? - Ей не нужно было смотреть на
него, чтобы знать, что в глазах его пляшут
веселые искорки. - Если я сегодня приду к вам в спальню, - произнес он очень
тихо, но так, что отчетливо было слышно каждое
слово, - все будет не так просто. Я соблазню вас, леди Саксонхерст. Соблазню во
всех смыслах этого слова.
Мэг снова задрожала. Она-то как раз думала, что все будет очень просто. Они
лягут в постель, оба в ночных рубашках. Он
сделает все, что положено, затем повернется на бок и заснет, оценив тихую
покорность, с которой она исполнит свой
неприятный долг.
Поцелуи будут легкими и вполне приличными, и никаких прикосновений к ушам и
шее, никакого чувства опасности, ничего
такого, от чего становится трудно дышать и кружится голова.
Он коснулся ее плеча - при этом все тело Мэг словно пронзило ударом молнии
- и повернул к себе ее лицо.
- Если нам так скоро предстоит вступить в интимную близость, следует
начинать уже сейчас. Подобающие супружеские
отношения требуют времени. Много времени. Леди Саксонхерст, приготовьтесь к
поцелую.
Она ожидала, что он крепко, даже грубо схватит ее, но он лишь взял ее за
подбородок и приблизился. Его губы, лишь слегка
касаясь, скользнули по ее губам. Однако особая аура, ощущение более реальное,
чем он мог бы, как казалось, вызвать,
мгновенно накрыла ее, словно пеленой тумана, дыхание стало прерывистым.
Как ему удалось сделать это всего лишь с помощью легкого поцелуя?
Мэг могла бы отстраниться и запротестовать, но ей не позволила гордость.
Это ведь была ее идея положить конец его
мучительному преследованию, сдавшись безотлагательно и хладнокровно.
Однако кровь, бурлившая в ее жилах, была отнюдь не холодна.
Он дразнил ее, легко водя губами по ее губам, отчего они горели почти
невыносимо. Мэг неосознанно разомкнула их и
ощутила его язык.
Она вздрогнула, но не отстранилась - это означало бы признать за ним
победу, - открыла глаза (когда же она их закрыла?) и
не отрываясь уставилась на него.
Она видела его улыбку, ощущала ее в себе, слышала в его голосе.
- Вы восхитительны, леди Саксонхерст. Вы принесете мне много радости.
- В процессе охоты?
- И поимки. Вы ведь вовсе не робкий ежик, не так ли?
- Претендую на роль по меньшей мере хитрой лисички.
- Лисы, моя дорогая. Матерой лисы. - Он водил пальцем у корней ее волос на
затылке, по краю уха, шее, а рот его был попрежнему
так близок от ее губ, что их дыхание сливалось воедино.
Мэг не отступала:
- Лисичка или лиса - не важно: никому не нравится, когда за ним гонятся.
- Охота такого рода может и понравиться. Наслаждение, которое вас ожидает,
трудно себе даже вообразить, уж поверьте.
Его рука скользнула по ее спине, и он вдруг поцеловал ее крепко, чуть не
исторгнув крик из ее груди. Мэг и впрямь
почувствовала себя как загнанная в нору лисица, притаившаяся в надежде, что
гончие псы не учуют ее запаха, но знающая, что
они уже взяли след.
Безошибочно взяли. Мэг дышала прерывисто, все ее тело было охвачено
странной лихорадкой.
Потрясенная, она обнаружила, что это состояние было очень похоже на то,
которое вызывала Шила-ма-гиг, - накатывающие
один за другим, лишающие рассудка приливы головокружения.
Ничего удивительного, что мать всегда отказывалась говорить об этом!
Неужели супружеская близость может быть такой - ошеломляющей, неукротимой,
до ужаса похожей на смерть?
Невзирая на все его чары, охота лорда Саксонхерста не увенчается успехом.
Он не заставит ее желать самого сокровенного
внимания с его стороны и наслаждаться им. Она не позволит ему доставить ей
удовольствие, которое "трудно себе даже
вообразить".
Потому что он весь так и лоснится от самодовольства, и это невыносимо.
Откинувшись назад, граф изучал ее,
...Закладка в соц.сетях
