Жанр: Любовные романы
Колдовство
...ф
помолчал, чтобы смысл его слов дошел до нее, потом
продолжил:
- Но я обычно плотно завтракаю. Уверен, что еще проголодаюсь. Позже.
О Боже!
- Чем ублаготворить вас вечером?
Мэг чуть не подавилась.
- В смысле развлечений.
Она уставилась на него.
- Семейных развлечений, - добавил он с лукавым блеском в глазах. Негодяй.
- Обычно мы читаем, милорд, если света достаточно. Или занимаемся
рукоделием, - пытаясь скрыть смущение, бормотала
Мэг. - Иногда играем в игры. Как правило, мы рано отправляемся в постель...
Нет-нет, последнее замечание было делать неразумно.
- Как восхитительно! - В глазах графа определенно сверкали искорки
порочного удовольствия. Он отпил еще глоток вина.
Мэг невольно сосредоточила взгляд на его губах. Они были прекрасной формы: ни
тонкие, ни слишком пухлые. Идеальные. И
Мэг вспомнила их вкус на своих губах.
- Но сегодня, быть может, придумаем что-нибудь более смелое? Более
рискованное? В честь моего дня рождения.
Мэг застыла, словно кролик, приготовившийся умереть в пасти лисы.
- Сегодня ведь еще и новогодний сочельник, так что театры предлагают особый
выбор зрелищ.
Мэг оторвалась от его чарующего взгляда и тоже отпила немного вина.
- По правде говоря, милорд, мы бы с удовольствием побывали в Эстли, если
там еще дают представления наездники.
Родители водили нас на них в свое время, но близнецы были тогда слишком малы.
Дети вечно подслушивают.
- Эстли? - закричал Ричард, к сожалению, с полным ртом.
- Это правда? - вслед за ним воскликнула Рейчел. Граф рассмеялся:
- Так тому и быть. Значит, Эстли. Оуэн!
Секретарь обернулся к витающему в облаках Обезьяну, и тот поспешно вышел.
Должно быть, у Мэг был озадаченный вид, потому что граф пояснил:
- Я поручаю все организационные заботы Оуэну. У него получается гораздо
лучше, чем у меня. Кроме того, его нужно чемто
занимать. Для праздных рук работу находит дьявол. - Мистер Чанселлор хмыкнул.
- Мартыш купит нам хорошие билеты -
лакеи смыслят в таких вещах. Кстати, вы можете всегда обращаться к Оуэну, когда
вам что-либо понадобится.
- Мне нужно обсудить кое-какие дела. С вами, милорд,. - Мэг было
чрезвычайно неприятно так скоро начинать разговор о
деньгах, но долги висели на ней, словно насквозь вымокший черный плащ, готовый в
любой момент удушить.
- Тогда обратимся к делам, если с едой покончено. Еще мороженого или желе?
- Нет, благодарю вас. Я и так слишком много съела.
- Думаю, всем вам надо немного поправиться. Кто-нибудь хочет еще чегонибудь?
Лора и Джереми отказались, а в глазах близнецов Мэг читала мучительное
искушение, хотя животы у них были уже набиты
до отказа.
- Все, довольно, - решительно сказала она им. - Позже, если проголодаетесь,
сможете съесть что-нибудь еще.
Она понимала: понадобится время, чтобы дети поверили, что хорошую еду им
будут давать регулярно. Так же, как ей нужно
время, чтобы поверить, что все они более или менее встали на ноги.
Но ведь это правда, несмотря на временами странное поведение графа и
неумолимо надвигающийся час брачной постели.
Похоже, теперь у них есть все.
Они встали из-за стола, и по предложению графа мистер Чанселлор повел детей
осматривать предназначенные для них
комнаты. Граф крикнул им вслед:
- Непременно скажите, если вам что-то захочется там изменить!
После этого он сопроводил Мэг в другую комнату, пес последовал за ними.
У Мэг отлегло от сердца, когда она увидела кабинет с огромным письменным
столом и книжными стеллажами. Безопасная
комната. И уютная. Пес тут же улегся возле пылающего камина.
Мэг отметила, что здесь в каждой комнате имеется большой камин. Впрочем,
сейчас ее бросало в жар отчасти от смущения
и неловкости, а не только от тепла горящих углей. Впервые она осталась наедине с
мужем и собиралась говорить с ним о
деньгах.
Саксонхерст указал ей на диван, расположенный поближе к камину. Мэг с
тоской посмотрела на два стула, стоящих на
расстоянии друг от друга, но присела все же на краешек дивана.
- Так вот где вы занимаетесь делами, милорд?
- Все делает Оуэн - у него есть свои апартаменты, а я просто праздно
слоняюсь здесь, делая вид, что работаю. - Он
подтвердил слова делом, вальяжно раскинувшись на другом конце дивана. У графа
Саксонхерста была неприятная привычка
занимать собой все видимое пространство. - Итак, какие дела вы хотели обсудить?
- Тогда, может быть, мистеру Чанселлору лучше присутствовать при нашей
беседе? - Ей было страшно любопытно узнать,
как он устроил свою жизнь, но еще больше хотелось, чтобы компаньон графа был
здесь. Саксонхерст положил руку на спинку
дивана так, что кисть ее оказалась в опасной близости от плеча Мэг.
- Я дам ему потом соответствующие поручения, но ваши личные дела нам с вами
лучше обсудить наедине.
В этом он был прав. Мэг так привыкла бороться в одиночку, что ей было
трудно рассказывать о своих проблемах даже
одному человеку, пусть и мужу. Особенно неприятно было то, что придется просить
денег.
- Итак, - подбодрил ее граф, - что вас заботит?
- У меня есть долги, - произнесла она без всякого выражения, тупо
уставившись на сложенные на коленях руки. - Я знаю,
что об этом мы не уславливались, и понимаю, что вы не обязаны платить их...
- Вот здесь вы ошибаетесь, моя дорогая. Муж принимает на себя долги жены.
- О, - Мэг нахмурилась, - тогда не было ли это легкомыслием с вашей стороны
не поинтересоваться, есть ли они у меня?
- Минерва, я был бы удивлен - даже более того, - если бы у вас не было
долговых обязательств, способных нанести урон
моему состоянию. Но мне необходимо было жениться, и я был готов за это платить.
Итак, каковы ваши долги? - Поскольку
Мэг продолжала хмуриться, пытаясь поделикатнее сформулировать свое
предостережение не быть слишком беспечным, граф
прибавил:
- Не надо. Люди посильнее вас пытались изменить меня. Каковы ваши долги,
Минерва?
- Местные ремесленники и торговцы были добры ко мне и предоставили кредит.
Я заплатила, что могла, но еще много
осталась должна. Мне бы хотелось, чтобы они получили свои деньги, так как это
люди, которые своим трудом... - О, как все это
было мучительно! - Если вы собирались давать мне какие-нибудь карманные деньги,
милорд...
Почувствовав его крепкое пожатие на своем плече, она замолчала и, отчаянно
смутившись, уставилась перед собой
невидящим взглядом.
- Минерва, нет никакой необходимости говорить со мной так, словно вы
исповедуетесь в грехах. Разумеется, есть счета,
которые вы были не в состоянии оплатить. И разумеется, я их оплачу. И конечно
же, я не собираюсь вычитать эти суммы из
ваших карманных денег. Двух сотен хватит?
- Две сотни покроют все счета!
- Это все, что вы должны?
Заметив, как он удивлен, Мэг покраснела, словно ей было стыдно признаться,
что сумма ее долгов так ничтожна. Но ведь кое
для кого она составляла годовой доход, а ее семью могла привести к полному
краху.
- Считайте, что этих долгов уже нет, - сказал граф. - Когда я говорил о
двух сотнях, я имел в виду ваши ежеквартальные
карманные деньги.
- Двести фунтов!
- Гиней.
- Это чересчур много.
- Увидите, что вовсе нет. - Она только сейчас заметила, что его рука все
еще лежит на ее плече, однако больше не сжимает
его. Ощущение казалось почти обжигающим. - Я буду оплачивать счета ваших портних
и тому подобное, но найдется очень
много мелочей, которые вам захочется купить самой. К тому же от вас как от леди
Саксонхерст будут ожидать участия в
благотворительности и тому подобное. Вам также придется составлять
великосветским дамам партию в карточных играх. Я бы
хотел, чтобы эти расходы вы оплачивали из своего кармана.
- Я не играю в азартные игры.
На его губах мелькнула улыбка.
- Думаю, однако, что сегодня вы именно этим занимались.
- Вы понимаете, что я имею в виду.
- Да. Но ваша жизнь теперь изменилась, было бы глупо это отрицать. Отныне
вы будете жить по-другому. Моя бабушка
была права, намекнув, что это потребует от вас усилий, но я не сомневаюсь, что
вы справитесь.
Мэг почувствовала себя так, будто ей выдали награду.
- Благодарю вас.
- Если игра не слишком увлечет вас - а я позабочусь, чтобы этого не
случилось, - больших денег не понадобится. У меня
здесь есть адвокат, который уладит все детали, а также выделит деньги наГлава 7
Они уселись в две кареты, причем на сей раз граф не возражал, чтобы
близнецы ехали с ними, а поскольку те болтали без
умолку, это освобождало Мэг от необходимости поддерживать беседу - к ее
облегчению.
Когда они подъезжали к их старому дому, она с улыбкой прислушалась к
пояснениям детей.
- Это Нед, - рассказывал Ричард, - старьевщик.
- Он кажется грубым, - вставила Рейчел, - но на самом деле он хороший. А
это миссис Пикетт со своей собакой.
- Пес кусается, сэр. Будьте с ним осторожны. Галантерейная лавка. Ничего
интересного.
- А вот и нет! Там есть такие симпатичные ленты. И пряжки и пуговицы. Ну,
всякое такое. А это книжный магазин. А вот
шляпный.
- Фи, шляпный!
- Лорд Саксонхерст носит шляпы, так что молчи!
Пока близнецы выясняли, чьи шляпы смешнее - мужские или женские, граф
рассматривал новую шляпку Мэг.
- В следующий раз определенно нужно будет купить шляпку с цветами.
Мэг инстинктивно потянулась к своему прелестному бархатному капору.
- Вообще-то я предпочитаю более простой стиль.
- А на меня иногда производят впечатление легкомысленные шляпки, украшенные
цветами.
Мэг вынуждена была себе признаться, что ее тоже иной раз тянет к такого
рода вещам.
- О, смотрите, - закричал Ричард, - вот наш дом, сэр! Тот, что с голубой
дверью, прямо за гостиницей "Лошадиная голова".
Мэг впервые задумалась о том, что придется покинуть родной дом, и сердце у
нее сжалось. Выходя на улицу сегодня утром,
она почему-то считала, что вернется сюда, сбросив с плеч груз проблем. А вот
теперь они должны забрать свои пожитки, чтобы
в дом могла въехать какая-то другая семья.
Две красивые кареты произвели фурор на улице: прохожие, останавливаясь,
глазели на них, соседи с любопытством
выглядывали из окон. Поскольку близнецы прилипли мордашками к окошкам кареты,
большинство наблюдателей вскоре
поняли, кто приехал, и стали махать руками и улыбаться, несомненно, удивленные
происходящим.
Мэг, которая не любила выносить свои дела на всеобщее обозрение,
чувствовала себя очень неловко и благодарила небеса за
то, что никто, казалось, не догадывался, что произошло.
Похоже, граф умел читать мысли. Когда карета остановилась, он тихо сказал:
- Думаю, нет необходимости всем все рассказывать.
- Конечно, - с благодарностью согласилась Мэг. Близнецы радостно
обменивались приветствиями с друзьями и с
нетерпением ждали, когда опустят ступеньки.
- Что вы сказали своим родным? Мэг покраснела, потому что приходилось
сознаваться во лжи.
- Что мы познакомились у Рэмилли - это семья, в которой я служила
гувернанткой.
- И безумно полюбили друг друга?
- Разумеется, нет. Это было бы абсурдно.
Его брови поползли вверх:
- Вы считаете любовь абсурдом?
- Нет. Но между мной и вами... - его взгляд заставил ее запнуться, - я имею
в виду любовь с первого взгляда. Это
невозможно.
- Вы живете в очень рациональном мире.
- Ну, словом, - поспешно закончила Мэг, - вы узнали о положении, в котором
мы оказались. Поскольку вам была нужна
жена, вы предложили это соглашение.
- Как восхитительно хладнокровно и практично! Что ж, так и будем говорить.
Предлагаю для любопытных глаз напустить на
себя чуть-чуть аристократического высокомерия. - Он выбрался из кареты и,
повернувшись, подал ей руку.
- Увы, сэр, этого я начисто лишена.
- Так тренируйтесь, моя дорогая графиня. Тренируйтесь!
Мэг лишь улыбнулась, роясь в сумке в поисках ключа. Но дверь открылась
сама, и на пороге предстал сэр Артур.
У Мэг перехватило дыхание. Она и забыла, что сегодня истекал назначенный им
недельный срок. Мэг была не в силах
пошевелиться, и ситуация обещала стать весьма неловкой, если бы не подбежали
близнецы, которым не терпелось поделиться
новостями.
Выслушав их, сэр Артур скользнул острым взглядом по Мэг и Лоре:
- Это правда?
Мэг изобразила оживленную улыбку:
- Разве это не замечательно, сэр Артур? И как вам, должно быть, радостно,
что о нас больше не нужно беспокоиться.
Видя ярость, бушевавшую в его глазах, она не посмела бы подойти к двери и
встретиться с ним взглядом, если бы граф не
подтолкнул ее. На миг ей показалось, что сэр Артур не позволит ей войти, но он
ретировался в переднюю, побледнев, но
выдавив из себя улыбку.
- Если вы нашли поддержку для своей семьи, все ваши друзья, разумеется,
этому рады, - сказал он, сверкнув глазами в
сторону Лоры, и Мэг отчетливо увидела в них алчную похоть.
Впрочем, сэр Артур тут же взял себя в руки.
- Вы привезли мужа, чтобы показать ему свое родовое гнездо?
- Графиня приехала, - перебил его граф, - чтобы собрать семейные вещи. - К
удивлению Мэг, на свет снова появился лорнет.
- Я должен поблагодарить вас за доброту, проявленную к моей жене, сэр. И
разумеется, вы можете передать счет на любую
сумму моему секретарю.
Преподав ей таким образом урок "аристократического высокомерия", он повел
Мэг мимо сэра Артура:
- Покажите мне дом, дорогая. Мне очень интересно увидеть место, где вы
играли ребенком.
Мэг испытала злорадное удовольствие от того, что граф обращался с сэром
Артуром как с дворецким. Высокомерие
определенно иногда бывает весьма полезным.
Она повела графа по своему скромному дому, прислушиваясь к тому, как братья
и сестры проводят такую же экскурсию,
только в обратном направлении, для исключительно любезного мистера Чанселлора.
Как приятно иметь кого-то, кто...
Мэг обернулась к графу:
- А могу я нанять секретаря?
- Нанимайте кого хотите. Но полагаю, что вам больше подойдет женщинасекретарь.
Своего рода компаньонка. - Они стояли
в коридоре, и Мэг, открыв комод, выбирала хорошее постельное белье, отбрасывая
изношенное. - Моя дорогая, - сказал граф,
забирая у нее из рук пожелтевшую наволочку и бросая ее обратно в комод, - нам не
нужны лишние простыни. Оставьте их
здесь, если, конечно, они не дороги вам как память.
Мэг вспомнила долгие часы, проведенные за штопкой, и с облегчением закрыла
комод.
- Пусть она будет хорошенькая, непорочная и воздушная.
Мэг непонимающе замигала:
- Кто?
- Ваша секретарша.
- Зачем?
- Таков жалкий вкус Оуэна.
- Жалкий?
- Моя дорогая, хорошенькая - это прекрасно, но непорочная - смертельно
скучно.
Мэг рассердилась:
- Я непорочна.
- Не думаю.
- Милорд!
Он улыбался, не обращая внимания на ее гнев:
- Я не имею в виду порочное прошлое, Минерва. Но если бы вы были равнодушны
к основополагающим инстинктам, вы бы
не воспринимали меня так нервно, разве я не прав?
Он окинул ее взглядом всю - с головы до ног. Взгляд не был оскорбительным,
да и выражение лица казалось слишком
добрым и благодарным, чтобы таить оскорбление. Но этот взгляд определенно
нервировал ее. Он обещал... нечто. Нечто, о чем
она догадывалась, еще не зная наверняка. Нечто, от чего щеки ее покрывались
пунцовым румянцем и замирало дыхание.
- Вот видите? - тихо сказал он. Мэг резко отвернулась.
- Не сомневаюсь, что вы производите такое же впечатление на всех женщин.
- Я стараюсь, Минерва. Стараюсь.
Мэг снова повернулась к нему и вздернула подбородок:
- А если я скажу, что ожидаю от вас супружеской верности?
Это несколько обескуражило его, не без удовольствия отметила Мэг.
- Тогда я скажу в ответ, что вы должны полностью удовлетворять мои желания.
- А может быть, вы должны несколько умерить свою похоть?
Он удивленно поднял брови:
- А что вы знаете о похоти?
- Да от вас же так и несет ею! - Мэг отвернулась снова, прижав ладони к
пылающим щекам. - Как вы можете заставлять
меня говорить подобные вещи? Нам не следует так разговаривать!
Он провел рукой по ее затылку - совсем легко, но она застыла от этого
прикосновения.
- Разумеется, не здесь, - проворковал он, поглаживая ее затылок пальцем. -
Однако позднее такой разговор будет уместен и
чрезвычайно приятен.
Рука двинулась дальше, к плечу, а губы заскользили по затылку.
- У вас очаровательно беззащитный затылок. Очень соблазнительный, изящный
затылок...
Потом он неожиданно отступил назад и прислушался к гомону внизу.
- Кажется, слуги уже в доме. - Взяв за руку, он увлек за собой Мэг по
коридору. - Идемте! Лучше всего пройти по комнатам
вместе с ними. Вы ведь не хотите, чтобы они прихватили что-нибудь, что вам не
принадлежит. Или что-то забыли.
Мэг шла за ним, чувствуя, что здесь, в этом доме, навсегда остаются ее
здравый смысл и самообладание.
Вскоре слуги уже тащили к выходу все, на что она им указывала. Отдавая себе
отчет в том, что сэр Артур внимательно
проверяет каждый выносимый предмет, она старалась быть скромной, тем более что
относительно некоторых старинных вещей
не знала наверняка, были они куплены родителями или принадлежали этому дому,
поэтому не стала рисковать, чтобы не
вызвать его неудовольствие. К тому же, как сказал граф, не было никакого смысла
тащить отсюда старую кухонную посуду и
протертую мебель.
Все шло спокойно, пока дело не дошло до спальни и Мэг не вспомнила о Шилема-гиг.
Она едва различала мешочек, в
котором та покоилась - он сливался по цвету с кроватным балдахином, - но точно
знала, что он там, как если бы от него
исходило сияние.
Как же ей сказать, чтобы его сняли с крючка и вынесли? Поднимется шквал
вопросов - что это и почему спрятано там, в
уголке под балдахином? И как она сможет объяснить мужу, зачем хочет взять с
собой старую каменную статуэтку обнаженной
женщины в непристойной позе? Как объяснить ему, что она всегда будет держать ее
при себе, но никому не позволит до нее
дотронуться?
Мэг представила себе, что придется рассказать графу, как она
воспользовалась этим языческим идолом, чтобы поймать его в
свои сети, заставить вступить в странный брак, и испытала чувство отвращения -
от того, что сделала это, и от невозможности в
этом сознаться.
Она принудила его к чудовищно неравному союзу. Он проявляет великодушие, но
ей нечего предложить ему взамен. Нет,
он никогда не должен узнать правду!
Едва сдерживая дрожь, Мэг в панике пыталась сообразить, как бы удалить
графа из комнаты. Если бы она осталась здесь
одна, она вскарабкалась бы на стул и сняла мешочек, а потом как-нибудь вынесла
его из дома. Спрятала бы, возможно, в
шляпной коробке или засунула в подушку и настояла на том, что понесет ее сама.
Нет, она велела бы Лоре нести ее: сама она
боялась находиться так близко от статуэтки.
Но граф не отходил от Мэг ни на шаг, а сэр Артур проверял все так, словно
боялся, что они что-нибудь украдут.
Мэг внезапно пришло в голову, что ей действительно придется украсть Шилу.
Ну, не то чтобы украсть, но прошмыгнуть
обратно в спальню и вынести ее тайно. Боже, в это трудно поверить!
В немом отчаянии она смотрела на родительскую кровать, когда услышала тихий
голос графа:
- Печальные воспоминания?
И в тот же миг они в самом деле обрушились на нее.
Мэг никогда не считала этот дом чем-то особо дорогим для себя, но теперь,
когда приходилось его покидать, ее охватила
тоска.
Ну конечно же, то была тоска по родителям. Все эти месяцы она так отчаянно
боролась с нуждой, что у нее просто не было
времени тосковать, но теперь наступил момент прощания. Конец той жизни ее семьи,
которую она знала.
Ее отец умер на этой кровати. Мать нашли рядом с ним. В смерти отца не было
ничего таинственного: он уже давно страдал
необъяснимыми болями, кровотечениями и воспалением, с которым никто ничего не
мог поделать. По словам доктора, чудом
было как раз то, что он так долго протянул.
Но смерть матери не на шутку озадачила врача. Если не считать усталости от
того, что ей пришлось долго ухаживать за
больным отцом, она была совершенно здорова. Несколько смущенный собственным
диагнозом, доктор Харди заявил, что она
умерла от горя и отчаяния. Однако Мэг вполне могла в это поверить: ее родители
были глубоко привязаны друг к другу.
Как бы они негодовали, узнав, что их старшая дочь вышла замуж по расчету!
Но ведь они сами не оставили ей другого
выбора. Полностью поглощенные друг другом, они не подумали о том, чтобы должным
образом обеспечить будущее детей.
- Минерва?
Мэг почувствовала, что граф взял ее за руку и повернул к себе.
- О, дорогая моя, - сказал он и обнял ее.
Она ничего не ответила, потому что не могла говорить о своей боли с
незнакомцем, пусть он и был теперь ее мужем. И она
никогда не заплакала бы перед чужим человеком. Но его теплое объятие было ей
приятно.
- Минерва, лучше поплачьте, не держите боль в себе.
- Нет-нет, все в порядке, - сказала Мэг и с решительным выражением лица
освободилась от его объятий.
Он ответил ей довольно холодным взглядом, но спорить не стал.
- Как хотите. Нам надо идти. Я уже всех отослал, но сэр Артур ждет, чтобы
вы отдали ему ключи.
Мэг глубоко вздохнула:
- Простите меня...
Граф приложил палец к ее губам:
- Ничего не говорите. Если мы не можем время от времени утешить друг друга,
зачем тогда существуют браки? - Он обвел
глазами комнату. - Хотите взять с собой эту кровать? Я заметил, как трудно вам с
ней расстаться. - И, сделав нетерпеливый
жест, добавил:
- Да пропади все пропадом! Я куплю для вас весь этот дом, если вы...
- Нет. - Мэг с удивлением поняла, что смеется. Она была глубоко тронута. -
Нет, но большое вам спасибо, Саксонхерст.
И только спускаясь по лестнице, она сообразила, что, вероятно, только что
отказалась от идеального решения. Если бы он
купил эту кровать... Впрочем, нет. Когда ее будут разбирать, Шила непременно
обнаружится.
Быть может, следовало позволить ему купить весь дом, как бы смешно это ни
было? Ах, если бы... если бы только она
вспомнила об этом заранее, перед тем, как отправляться в церковь, она могла бы
придумать массу подходящих вариантов.
Какая же она дурочка!
Сэр Артур ожидал с видом мученика. Мэг так и подмывало сказать ему чтонибудь
колкое, но она сдержалась. Почему-то
она не сомневалась, что стоит ей хоть вскользь намекнуть на план сэра Артура,
как граф впадет в один из своих знаменитых
приступов ярости.
Поэтому Мэг просто передала хозяину связку ключей:
- Еще раз благодарю вас, сэр Артур. Мы выжили в эти месяцы только благодаря
вам. - Что было чистой правдой, поэтому ей
не составило труда улыбнуться ему.
- Ваш отец хотел бы, чтобы я позаботился о вас, леди Саксонхерст. Мне жаль
лишь, что я не смог сделать большего.
Уловив двойной смысл его фразы, Мэг потеряла всякое желание быть с ним
любезной и порадовалась тому, что запасной
ключ от двери черного хода приятно оттягивает ее ридикюль. Холодно попрощавшись,
она решительно проследовала к выходу.
Однако здесь ее окружила толпа знакомых и соседей, желавших попрощаться и
заодно удовлетворить свое любопытство. На
какой-то миг Мэг испугалась, что кредиторы станут осаждать ее. Если бы это
случилось на глазах у графа, она предпочла бы
провалиться сквозь землю. Но ее окружали лишь улыбающиеся лица.
Вскоре стало понятно: мистер Чанселлор уже сообщил, что все долги
Джиллингемов будут выплачены. Ясно стало и то, что
кто-то, вероятно Лора, успел распространить романтическую историю о
возлюбленных, разлученных обстоятельствами, но
вновь обретших друг друга. Наиболее чувствительные женщины вытирали глаза
передниками.
И разумеется, всем льстило, что раз в жизни выдался случай близко
пообщаться с графом. С какой восхитительной
непринужденностью он умел обращаться с людьми, подобострастно и с восхищением
глазевшими на него! Он был любезен со
всеми, и лорнет благополучно покоился в кармане. Мэг догадалась, что ему все это
не в новинку. Но как, Господи помилуй, ей
к этому привыкнуть?
Наконец Мэг со вздохом облегчения уселась на мягкое сиденье кареты.
- Теперь нашим соседям разговоров хватит на год, - сказала она.
- Мы живем, чтобы развлекать людей. Иначе зачем нужна была бы аристократия?
- Аристократия? - Мэг только сейчас поняла, что отныне и сама принадлежит к
этому сословию. - Как странно...
- Привыкнете, к этому все привыкают. Вам лучше?
В его взгляде была лишь доброта.
- Да, несомненно. Просто раньше у меня не было времени погоревать. Тем
более что мамина смерть оказалась совершенно
неожиданной. - После таких слов граф, разумеется, захотел подробнее узнать о
смерти ее матери, что, в свою очередь, породило
множество вопросов о жизни ее родителей. Интересно, что он извлечет из ее
рассказа?
Однако единственным, что сказал граф, выслушав ее, было:
- И как это два столь романтичных существа могли произвести на свет такую
благоразумную Минерву Джиллингем?
- Должен же хоть кто-то быть благоразумным, - ответила Мэг и тут же
спохватилась: не следовало бы этого говорить. Она
всегда чувствовала, что обязана быть опорой семье посреди океана почти шальной
беспечности, с которой родители относились
к повседневной жизни, но ей было неприятно их осуждать.
Впервые Мэг задумалась о том, прибегала ли мать к помощи Шилы, чтобы
облегчить их жизнь. Родительская
беззаботность, конечно, была огорчительна, но, поскольку несчастья висели над
семьей постоянно, родители, в сущности, не
воспринимали их всерьез, и худшее всегда обходило их стороной. Однако если
камень неизменно требует платы, интересно, в
чем она состояла? В ужасной болезни отца? Мэг впервые пришло это в голову. В
одновременной кончине родителей?
- Ну, не будьте так печальны, - прервал ее размышления граф. - А то мне
придется подумать, что я очень плохой муж. Нет,
вас определенно нужно соблазнить на что-нибудь легкомысленное.
Мэг отогнала печальные мысли.
- А вот с этим, милорд, у вас ничего не выйдет, - откликнулась она. - Я
была уныло благоразумна со дня своего рождения.
Все всегда вовремя и как положено.
Он сделал неопределенный жест, как бы отмахиваясь от ее слов.
- Мы должны купить вам бесчисленное количество вещей, и я настаиваю, чтобы
некоторые из них были легкомысленными.
Фривольные шляпки, которые предназначены лишь для того, чтобы сводить с ума
мужчин. Шелковые чулки, настолько
тонкие, что их м
...Закладка в соц.сетях
