Жанр: Любовные романы
Цветок запада
...е за
пределами монастыря. Но мне удалось убедить
добрых братьев, что ради твоей безопасности тебе лучше оставаться в стенах
обители. Тебе было сделано исключение, потому
что братия ценит благотворительность Каррисфорда. Но они поставили нам два
условия. Первое, что я останусь с тобой, чтобы
препятствовать безумным приступам похоти, присущим всем дочерям Евы. И второе,
что мы ни в коем случае не совершим
соитие, находясь на этой святой земле. Мне кажется, что нам не стоит
беспокоиться по поводу любого из этих условий, правда?
Имоджин присела, у нее уже не оставалось сил, чтобы стоять.
- Нет, нам не о чем беспокоиться. Фицроджер подал ей деревянную миску и
кубок.
- Здесь есть хлеб, сыр и мясо.
- Как хорошо! Имоджин принялась за еду.
- Как король? Он сильно злится?
- Он понял, что ты не собиралась удирать, и теперь он считает тебя
благородной и христолюбивой женщиной. Сейчас его
больше ничего не волнует, потому что нет никаких сомнений в реальности нашего
брака, тем более он не сомневается в моей
преданности. Его волнуют военные проблемы. Прибыл ответ от Ворбрика. Он выказал
полное неповиновение.
- Король выступит против него?
- Он уже приказал осадить замок Ворбрика. Как только мы займем его, то
сразу же двинемся на Беллема.
- И ты тоже поедешь?
- Конечно. Мне казалось, что тебя это обрадует.
- Как насчет Ланкастера? Я не хочу оставаться с ним.
- Не волнуйся. Когда я поеду, то граф и его люди отправятся вместе со мной.
- Наверно, он теперь нам не опасен, ведь он, кажется, поверил моей клятве.
- Я в этом не уверен. Он лишь затаил злобу, но окончательно не сдался. Мне
кажется, что он слишком много времени
проводит в обществе отца Фульфгана и почему-то стал более спокойным.
Имоджин понимала, что желает знать Тайрон, и она ответила мужу:
- Я не говорила отцу Фульфгану, что я все еще девственница.
- Надеюсь, что это так. Но он мог догадаться.
- Не знаю...
- Тебе не нужно напоминать, - холодно сказал Тайрон, - что ты обещала
избавиться от священника.
Девушка смутилась и отвела взгляд.
- Да, я так и сделаю, когда мы вернемся домой.
Фицроджер посмотрел на нее и сказал:
- Ты помнишь, что я говорил тебе? Наверно, нам так и придется сделать.
- Я понимаю тебя и согласна на все. Если нет другого выхода, возьми меня
силой. Я не хотела бы стать женой Ланкастера.
Наверно, в Англии есть кто-то, за кого бы я не задумываясь вышла бы замуж, но я
такого еще не встречала, а тебя вот
встретила.
Тайрон изумленно поднял брови, и девушка поняла, что выразилась довольно
грубовато, но это прозвучало не более
бестактно, чем все то, что наговорил ей муж. Фицроджер выдержал паузу и
произнес:
- Мне все равно, что ты думаешь обо мне, лишь бы ты не нашла такого
человека позже и не стала бы петь другие песни.
- Милорд, я сохраню верность брачному обету. Когда я обманула Ланкастера,
это была первая и последняя лживая клятва в
моей жизни.
- Я могу отвечать только за свои слова, но приложу все усилия, чтобы не
разочаровать тебя.
- Я знаю, - тихо сказала Имоджин. - Поэтому я тебе и верю.
- Вот как? Тогда тебе лучше лечь спать. Уборная за дверью, а больше никаких
других удобств здесь нет.
Имоджин сходила в уборную, потом вернулась и посмотрела на узкую кровать.
- Здесь нам вдвоем не уместиться.
- Я буду спать на полу. Я привык к такому... И потом, так будет спокойнее,
нас не соблазнят плотские утехи, правда?
В его словах прозвучала явная ирония, и Имоджин поняла, что у ее мужа
плохое настроение.
Может быть, его мучает похоть? - подумала она.
Имоджин оценивающе посмотрела на жесткую постель. Ей так хотелось покончить
с неопределенностью. И еще она
подумала, что, может, вдали от Каррисфорда и от ужасных воспоминаний все будет
лучше, но она ни в чем до конца не была
уверена.
Имоджин сбросила тунику и драгоценности и легла на кровать, не снимая
другой одежды. Девушка видела, как Тайрон
положил рядом с собой меч, а в углу комнаты заметила его кольчугу, шлем и щит.
Он решил не расставаться с доспехами.
- Ты считаешь, что и здесь подстерегают опасности? - спросила его жена.
- Сейчас везде опасно. Поэтому я и служу Генриху. Англии нужна твердая
рука, чтобы народ мог спокойно спать у себя
дома.
- И ты считаешь, что он действительно справится с этим?
- Да. Генрих очень сильный человек.
- Иногда ты говоришь так, как будто он тебе не очень-то и нравится.
Фицроджер внимательно посмотрел на жену.
- Иногда я не нравлюсь сам себе. Генрих, как и я, делает то, что должен
делать. И если у нас есть возможность добиться
чего-то, мы особо не задумываемся о средствах.
- Как будет хорошо, когда в стране установится мир.
- Скоро так и будет.
- А как же Ворбрик и ему подобные?
- Мы их раздавим, и очень скоро.
- И тогда в этой части страны воцарится порядок?
- Да, непременно.
- И я просто средство для достижения этой цели?
Фицроджер заколебался.
- Да, скорее всего, так.
- И если бы я была вонючей страшилой, ты все равно женился бы на мне?
- Да!
- И спал бы со мной?
- Мне пришлось бы...
Имоджин понимала, что Тайрон был прав, но она все же расстроилась. Потом
она продолжила допрос.
- Ты считаешь, что здесь мне находиться относительно безопасно? Фицроджер
вздохнул.
- Я бы предпочел, чтобы ты сейчас была в замке, но учти, что со мной здесь
находятся двадцать преданных воинов. Чтобы
взять монастырь, Ворбрику понадобится целая армия. А если здесь действительно
появится его войско, я вспорю брюхо всем
моим разведчикам.
- Зачем же я нужна Ворбрику? Он же не может знать...
- Частично из вредности. Такие люди не терпят того, чтобы кто-то был лучше
их. Такова вся их семейка! Но больше твоего
роскошного тела они с Беллемом хотят заполучить сокровища Каррисфорда, чтобы
иметь средства для борьбы с Генрихом.
Если он захватит тебя, то попытается в обмен получить твои богатства.
- Как плохо быть мешком с деньгами, - сказала Имоджин. - А ты бы заплатил
ему выкуп за близкого тебе человека?
- Я бы никого и никогда не оставил в руках этих подонков!
Никого! Он не сказал - тебя! - подумала Имоджин и откашлялась.
- Я бы не стала сопротивляться.
- Даже если бы тебя решил изнасиловать Ворбрик? - удивленно спросил Тай.
Имоджин почувствовала, что покраснела.
- Конечно бы, я до конца сопротивлялась этому похотливому борову.
- Наверное, как и мне? - спокойно спросил Тайрон.
- Мне бы хотелось попытаться... - смущенно произнесла Имоджин.
- Я же обещал монахам, что мы не станем делать этого. А я ведь никогда не
нарушаю слова, если на это нет серьезных
причин. Спи.
Имоджин хотелось разрыдаться.
- Я понимаю, что до смерти надоела тебе, но я хочу...
- Почему тебе вдруг так приспичило? Я ведь не собираюсь отказываться от
тебя.
- Конечно нет, - ядовито заметила девушка, лежа на своей узкой кровати. - Я
же Сокровище Каррисфорда.
- Верно, - согласился Тайрон.
- Но ведь клятва, - пробормотала она. - Я же не могу принять причастие,
потому что на исповеди мне придется рассказывать
правду. Я не могу... Я надеялась, что настоятель мне что-то посоветует, но его
здесь нет...
Фицроджер взял ее ладони в свои и сплел их пальцы, потом отпустил ее и
обескураженно развел руки в стороны. Имоджин
почувствовала себя полностью беззащитной. Она была взволнована, но это было не
от страха, и она пыталась понять причину
такого своего состояния.
Фицроджер осторожно склонился к ней на грудь, а Имоджин руками обхватила
его голову. Тайрон навалился на нее, но
между ними была грубая простыня и одеяло. Он не отводил от Имоджин пристального
взгляда. Она же заставила себя
успокоиться и смотреть прямо ему в глаза.
- Может, нам немного поиграть? Тогда ты сможешь преодолеть страх, - спросил
Тайрон.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я дал обещание, что здесь между нами ничего не произойдет, и не нарушу
слова. Но существует множество приятных утех,
предшествующих союзу плоти.
Имоджин вздрогнула от сладкого предвкушения. Она подумала, что Тайрон будет
только ее целовать. Ее больше не одолевал
страх, и она не опасалась, что он попытается овладеть ею.
Его губы коснулись ее рта нежно и дразняще. Он не пытался поцеловать ее
более страстно, пока девушка сама не обхватила
его голову и не привлекла ее к своим устам. Затем они слились в страстном
поцелуе. Он продолжался долгое время, а потом
Тайрон внезапно отпрянул от Имоджин.
- Помни, что мы не станем здесь доводить до конца наши брачные отношения, -
тихо сказал ей муж.
- Я... Я думаю, что я бы смогла сделать это.
- Нет, мы не станем этого делать, и не забывай...
Тайрон проскользнул под одеяло, улегся рядом с женой и снова поцеловал ее.
Он стал нежно поглаживать ей спину, потом
его рука поднялась выше и стала гладить ямочку у нее на шее. Имоджин старательно
копировала все его ласки и в первый раз
ощутила, какие же мягкие у него волосы. Ну просто шелк! Ей было так приятно
перебирать их руками.
Его губы пропутешествовали ниже по шее, и девушка инстинктивно
распрямилась, чтобы ему было удобнее ее ласкать.
Губы двинулись дальше к груди, вдоль линии выреза на ее платье. Искорка страха
было вспыхнула у нее в груди, но девушка
решительно погасила ее.
Все равно здесь ничего не может произойти. Ведь он дал слово.
Тайрон ощутил ее волнение, погладил Имоджин и сказал:
- Не забывай, если даже ты станешь молить и уговаривать меня, я не стану
тебя здесь лишать невинности.
Имоджин захихикала, а Тайрон легонько подул ей в лицо и улыбнулся. Теперь
его рука, поглаживавшая ее бок, поднялась
выше и принялась ласкать грудь. Имоджин вздрогнула. Она постаралась соотнести
ощущения с разумом и решила, что это
было не от страха. Расхрабрившись, она искусственно попыталась возродить у себя
в душе эти черные ужасные страхи, но это
ей не удалось сделать. Тайрон же тем временем растянул вырез на ее платье и
легко потрогал губами сосок.
- О, почему же мне так приятно? - шепнула ему Имоджин.
- Это из-за того, что ты больше не боишься греха...
- Не говори мне такое сейчас... Но ей все равно не хотелось, чтобы Тайрон
прекратил ласки, ни в коем случае.
- Имоджин, сейчас пришло время поговорить о предупреждении отца Фульфгана.
Ты мне должна рассказать обо всем. Что
он говорил тебе о самом большом грехе?
- Я не хочу...
- Скажи мне, Имоджин.
Тайрон легко прикоснулся языком к ее губам.
- Что ты делаешь? - вздохнула девушка. - Это же зло и большой грех.
Особенно если ты меня целуешь, а твой язык
находится у меня во рту.
Как только она заговорила, слова полились у нее словно ручей, который не
может остановить никакая плотина.
- Нельзя касаться руками почти ничего. Особенно.., ты сам знаешь чего.
Нельзя проникать в меня этим самым... Но это
иногда разрешается, потому что мы должны производить на свет Божий побольше
христиан.
Тайрон вздохнул и сказал:
- Этот человек сумасшедший, ты это понимаешь?
Имоджин поразмыслила и согласилась.
- Мне тоже так кажется, - наконец неохотно призналась она. Ей ее фраза
показалась еретической. - Вчера, когда мы с ним
разговаривали, он, казалось, пытался заставить меня описать ему все, что мы
делали. Он казался... Может, это звучит глупо, но
мне показалось, что он.., он возбуждается. Ты понимаешь, что я хочу тебе
сказать?
- Да, я подозревал, что он именно такой. Жена моя, хочешь ли ты, чтобы я
целовал тебя, касаясь своим языком твоего;
ласкал тебя так, чтобы тебе было приятно?
Проповеди о целомудренной жизни было нелегко забыть, но Имоджин
согласилась.
- Помни, - еще раз повторил Тайрон. - Мы не собираемся удовлетворять свою
похоть, но я могу доставить тебе
удовольствие, если только ты позволишь мне это сделать для тебя. Ты ничего не
обязана терпеть. И это никакое не наказание.
Если тебе станет неприятно или ты снова испугаешься, скажи мне, ладно?
- Да, - согласилась Имоджин, хотя она и не собиралась его останавливать.
- А что ты будешь делать, если ты не собираешься?..
- Вот это...
Тайрон все свои усилия направил на ее правую грудь, но его пальцы
продолжали ласкать и левую.
От удовольствия у Имоджин даже закружилась голова.
- А что мне делать?
- Ничего. Ты только скажи мне, если тебе станет больно или неприятно.
Тайрон нежно коснулся губами соска, и девушка поразилась, что все ее тело
от этой ласки выгнулось и напряглось.
- Хорошо, - шепнул Тай, чтобы ее успокоить. - Мне бы хотелось, чтобы ты
вытянулась и начала двигаться. Только помни,
что я не собираюсь проникать в тебя, даже пальцами.
- Пальцами? - поразилась Имоджин.
- Ты что не помнишь - ведь это дьявольские утехи?
У Имоджин были прикрыты глаза, но она почувствовала, что муж смотрит на
нее, и открыла их. Он специально напоминал
ей о проблемах их брачной ночи и наблюдал за ее реакцией.
- Мне кажется, что сейчас все в порядке, - сказала девушка. Она была готова
умолять его, чтобы он продолжал ласкать ее.
Тайрон снова приник к ее губам, и она радостно раскрыла их навстречу
поцелую. Его грудь коснулась ее напрягшихся
сосков, и она начала двигаться, чтобы еще сильнее возбудиться. Потом Имоджин
снова вздрогнула.
Тайрон рассмеялся ей прямо в лицо.
- Ты моя сладкая шалунья! Когда-нибудь ты сведешь меня в могилу! Имоджин
испугалась.
- Прости меня!
- Не бойся, я сам желаю этого. Мне хочется, чтобы ты была вне себя от
удовольствия, а мне будет приятно видеть это.
- Но мы не нарушим наше слово?
- Я обещал тебе, что мы не доведем ласки до соития.
Имоджин, еще до конца не осознавая, что делает, произвольно развела ноги.
Когда же колено Тайрона проскользнуло между
ними и прижалось к месту, где у нее было средоточие и боли, и сладострастия, она
обхватила его своими ногами, потом
смущенно посмотрела на Тайрона.
- Имоджин, пойми, что мы не занимаемся ничем дурным. Все, что ты делаешь,
не глупо и не греховно. Ты мне просто
показываешь, что ты чувствуешь.
В ответ на его слова Имоджин сильнее свела бедра и притянула к себе голову
Тайрона для поцелуя. Ей показалось, что она
услышала стон. Его руки изучали ее тело. Имоджин вздрогнула, когда ладонь мужа
коснулась внутренней части ее бедра и
двинулась дальше к попке. Потом рука переместилась и стала ласкать самые
сокровенные места.
Имоджин напряглась еще сильнее, продолжая сжимать бедра больше в качестве
защиты, чем от страсти. Теперь Тайрон не
двигался и ждал ее ответной реакции. Имоджин ощущала, как в такт с сердцем
пульсирует ее плоть. Ее просто разрывало от
жажды прикосновений, но в то же время она понимала, что это слишком
чувствительное место, чтобы к нему можно было
допустить руку мужа.
- Я не знаю, стоит ли продолжать... - сказала она ему.
- Я буду тебя только нежно гладить. Когда ты попросишь, я остановлюсь. Она
засомневалась, но сдалась.
- Странно, что здесь, в стенах монастыря, кто-то может кого-то гладить... -
произнес Тайрон.
Его рука стала нежно ласкать ее промежность, потом он начал двигаться по
кругу, заигрывая с самым чувствительным
местечком.
- Пожалуй, не так уж это странно, - не согласилась с ним Имоджин и
перестала сопротивляться.
Когда его губы возвратились к ее груди, она судорожно вздохнула.
- Ангелы небесные, помогите мне, - шепнула девушка. - Все это так странно.
Через некоторое время она добавила:
- Не останавливайся.
- Не буду, - ответил Тайрон.
Имоджин распласталась на кровати и крепко вцепилась в матрац руками, как
будто от этого зависела ее жизнь.
Муж стал ласкать ее еще настойчивее, и Имоджин приподнялась. Она откуда-то
издалека слышала, как он шепчет ей какието
ласковые слова, и стала извиваться и двигаться в такт с его прикосновениями.
Потом Имоджин ощутила, как он осторожно
зубами сжимает ее сосок.
- Ты меня кусаешь!
Он тут же перестал это делать.
- Ну... Я не против, - простонала она. Тайрон засмеялся, и она опять
почувствовала покусывание.
- Я никогда бы не поверила, что со мной будет такое, - пробормотала
девушка, а потом сказала:
- Я не знаю, что мне делать.
Сердце билось так сильно, что она ничего не слышала, кроме пульсации крови
в ушах. Наконец до нее донесся его голос.
Казалось, Тайрон находился на большом расстоянии. Голос был удивительно нежным:
- Давай, давай, Рыжик. Пусть это случится. Именно так и должно быть.
- Что? Скажи мне, что нужно делать?
Она принялась кричать, и Тайрон сильнее прижал к ее рту губы. Имоджин
безумно осыпала мужа поцелуями, не зная,
сможет ли она пережить это острое ощущение. Она молила его, догадываясь, что
только кульминация экстаза снимет с нее
напряжение. И вот все это произошло...
Хорошо, что он не отнимал своего рта от ее губ, потому что она пыталась
кричать, когда ее тело всколыхнули ритмичные
конвульсии. Он, продолжая ласкать, прижал ее к кровати. Тело Имоджин
сопротивлялось, и, как показалось Тайрону,
результатом этой борьбы стал новый взрыв оргазма.
Тайрон продолжал прикасаться к ней, но теперь он делал это легко и нежно.
- Святое небо, - тихо произнесла Имоджин и наконец посмотрела на мужа.
Он продолжал прижиматься к ее бедру, и Имоджин поняла, что он напряжен и
готов войти в ее лоно. Ей стало стыдно за
себя, а чувство вины приглушило ощущение безграничного удовлетворения.
- Но разве это справедливо, что ты мучаешь себя?
- Иногда стоит потерпеть. Я не чувствую себя обиженным.
- Разве я не могу сделать для тебя то же самое?
- Нет, ни в коем случае.
- Это невозможно?
- Нет - это неприлично.
- А мне так не кажется.
- Все нормально, мне было приятно сделать это для тебя.
- Тогда почему же ты запрещаешь мне делать то же самое?
- Нет, Имоджин, нельзя.
- Ты хочешь сказать, что мне это не доставит удовольствия?
- Просто нет и нет!
- Даже если я стану дуться?
- Ты думаешь, что на меня это подействует?
- А плакать? Ты будешь стоять на своем, даже если я заплачу?
- Если ты когда-нибудь попробуешь воздействовать на меня слезами, я
нахлопаю тебя по попке.
Несмотря на его слова, Имоджин стало ясно, что ее попке ничто не угрожает.
Лежа рядом с мужем, она ощущала только счастье и тепло. И это было не менее
приятное ощущение, как и только что
пережитый ею оргазм.
Имоджин удивилась, поняв, что отец Фульфган не предупредил ее о еще многих
неприличных вещах, которые женщина
может делать с мужчиной. Еще оставались губы... Нет, не это, подумала она.
Девушка опять ощутила его напряженную плоть, упиравшуюся ей в бедро, и
опять стала осторожно двигаться. Тайрон
схватил ее и остановил.
- Нет, Имоджин!
Несмотря на его предупреждение, она продолжала потихоньку делать свое дело.
Тогда Фицроджер больно хлопнул ее по
попке и соскочил с кровати. Имоджин не обиделась, а села и улыбнулась. Она
прекрасно знала, что у нее обнажена грудь, и
спросила мужа лукаво:
- Ты разве не станешь спать со мной на этой кровати?
- Я уже сказал, что буду спать на полу. Предполагается, что ради монахов я
должен , защитить себя от твоих неистовых
приступов похоти, но мне кажется, что это будет нелегко сделать.
Тайрон погасил свечу. Имоджин улыбалась, лежа на кровати. Она уже испытала
неотразимость своих женских чар и
сладость страсти. Теперь ее душу уже не отягощали страх и чувство вины, и это
ощущение было просто великолепным.
Наконец воцарилась тишина, и она осторожно ощущала свое тело. Вроде бы все
на месте. Наверно, так оно и должно быть.
Хотя Имоджин все еще оставалась девственницей, теперь она смотрела на мир иначе.
Ее тело пробудилось и жаждало ласки.
Теперь Имоджин считала, что в следующий раз у них не будет никаких проблем,
когда они захотят довести до конца брачные
отношения.
Пережитое прекрасное состояние экстаза не имело ничего общего со сценой
насилия, свидетельницей которой ей пришлось
быть.
- Почему ты не сделал этого раньше? - спросила она, обращаясь в темноту.
- Но ведь я пытался, если ты не забыла. Правда, тогда я недооценил влияние
на тебя отца Фульфгана.
- Меня воспитали так, что я принимала его за святого. Он был мне не
утешителем, а блюстителем совести. И все, что он
говорил, я считала правдой.
- Но твой отец прижил вне брака троих детей. Я уверен, что Фульфган не
одобрял его.
- Я тоже так думаю.
- Имоджин, мне кажется, что твой отец, как и многие другие любящие
родители, с неприязнью относился к вероятности
того, что его дочь может оказаться в постели с мужчиной. И отец Фульфган стал
частью задуманной им обороны твоей
нравственности, вместе с женихами, которых он выбирал для тебя. Он знал, что
немолодой претендент на твою руку станет
спокойно ждать своего часа.
- Ты тоже ждешь? - тихо спросила его Имоджин.
- Осталось уже совсем недолго. Теперь ты меня желаешь, не так ли?
- Да.
- Договорились, завтра ночью мы покончим с этим неопределенным состоянием.
Завтра я стану его настоящей женой, подумала Имоджин.
Глава 15
В первый раз в жизни утром Имоджин разбудил поцелуй. Фицроджер уже был в
кольчуге. Ее муж, такой страстный
любовник, теперь снова стал воином.
Пока Имоджин одевалась, она не спускала с него глаз. События минувшей ночи
казались сном. Но восторженные
воспоминания уже никогда не покинут ее. Теперь все изменилось. Правда, в памяти
сохранилась ужасная сцена насилия, ведь
она ничего не забыла, но эти воспоминания теперь словно бы лежали на самой
дальней полке вместе с воспоминаниями об
ужасах войны, смерти и болезней.
Хотя прошлой ночью Фицроджер был рядом с ней не впервые, но прикосновения
мужа, ее жажда ласки - все это было
совершенно иным. И воспоминания об этом оставались в ее памяти, словно вкус меда
на языке. Теперь она не считала их
отношения греховными. Если посмотреть на все свершившееся со стороны, то, может,
кто-то и осудит их, но когда ты веришь
партнеру и любишь его, все это кажется деянием ангела, а не дьявола.
Имоджин не испытывала угрызений совести, Она понимала, что Фицроджер щедро
подарил ей этот праздник чувств. Ее тело
все еще было возбуждено, так же как и разум, и она желала, просто жаждала
довести все до конца.
Теперь Имоджин понимала, почему молодожены обычно бывают такими странными и
желают как можно дольше
оставаться наедине. Она понимала свойственное им ощущение ненасытной
сексуальности, она теперь знала, почему они не в
состоянии заниматься обычными делами. А что переживает сейчас Фицроджер? -
подумала Имоджин.
Когда Имоджин надевала чулки, она осторожно посмотрела на Тайрона. Потом
вздохнула. Нет, он не может...
Муж нетерпеливо посмотрел на нее, но потом он на какое-то мгновение
откровенно и горячо уставился на ее ноги, и глаза у
него загорелись огнем.
Имоджин судорожно вздохнула и склонила голову, чтобы скрыть улыбку. Она
нарочно долго занималась чулками.
Фицроджер отступил в сторону, чтобы пропустить жену к двери, и словно бы
окаменел. Потом он схватил ее в объятия и
стал горячо и крепко целовать.
Имоджин словно пронзило острое желание - или между ними было что-то другое?
Оно передалось ей от мужа, но мучила
мысль: он желал ее как любую другую женщину? Насколько ей было известно, у него
уже давно не было с ними никаких
отношений.
Наконец Фицроджер прервал поцелуй и приподнял веки - радужки его глаз стали
совсем темными. Имоджин же ощущала,
как распухли губы. Она ждала, когда он заговорит, но муж положил ей руку на
плечи и повел на двор.
Почему нам нужно ждать ночи, чтобы все довести до конца? - напряженно
думала она. Имоджин надеялась, что, как только
они вернутся в Каррисфорд, можно тут же удалиться в покои. Тайрон был ей
необходим, но его неистовые поцелуи испугали
ее. Она понимала, что теперь держала на хрупкой цепочке настоящего дракона. Он
мог согреть своим дыханием и вознести
высоко в небеса на могучих крыльях, но в то же время в момент рассеянности и
проглотить.
Когда Имоджин и Фицроджер вышли из ворот монастыря, то увидели, что их
охраняли двадцать человек. Оценив его
заботу, посчитала ее излишней. Ей казалось, что им не грозит никакая опасность и
что они окажутся в замке в мгновение ока.
Но тут Имоджин услышала стон и обернулась.
Она увидела, как один из воинов побледнел, пытаясь вскочить на коня.
Наконец он добился своего и слегка покачнулся,
хватаясь за луку седла, чтобы не упасть. Фицроджер заметил еще одного больного.
- Ты болен? - спросил он его.
- Резь в животе, милорд, вот и все...
Он пытался взобраться в седло, потом скорчился, и его вырвало.
Через несколько секунд большинство сопровождавших их людей стали стонать, и
их просто выворачивало наизнанку. Не
страдали только пять человек, и Имоджин поняла, что это воины Фицроджера. Все
заболевшие были людьми Ланкастера. Это
означало только одно - им грозила опасность.
Фицроджер позвал одного из своих воинов.
- Гарет, что они ели, а вы - не стали? Тот неловко ему ответил:
- Это не от еды, а от вина, милорд. У людей Ланкастера были с собой меха с
вином.
- Так вы не пили?
- Нет, милорд.
Фицроджер обернулся к Имоджин.
- Теперь ты поняла, почему я наказывал своих людей за то, что они
пьянствовали на дежурстве?
- Но почему с тобой приехали люди Ланкастера?
Страх перерос в ужас. Имоджин виделся во всем злой умысел, единственной
целью которого было уничтожить ее. Она
посмотрела на дорогу. Ей казалось, что впереди им уготована западня.
- Я не мог забрать с собой всех своих воинов из Каррисфорда, - рассеянно
ответил Тайрон. - Но ведь мне был нужен
усиленный эскорт, поэтому я и взял с собой часть людей графа. Теперь я понимаю,
что это большая ошибка.
Имоджин направилась к воротам монастыря.
- Нам придется остаться здесь...
Муж остановил ее. Он оценивающе посмотрел на больных и на здоровых воинов,
на десятифутовые стены монастыря, а
потом на дорогу в сторону Каррисфорда.
Имоджин немного успокоилась. Что бы ни случилось, Фицроджер станет защищать
ее. Он доблестный воин и прекрасно
разбирается в сложившейся ситуации.
Наконец он спокойно сказал:
- Монастырь:
- плохая защита от людей, которые не боятся гнева Божьего. Кроме того, у
них есть определенный план. Если мы будем
быстро действовать, то сможем их опередить. Ты можешь скакать на лошади?
- Конечно, - с готовностью ответила Имоджин.
- Нет, я имею в виду сумасшедшую скачку и не по дороге.
- Да, я ведь люблю охотит
...Закладка в соц.сетях
