Жанр: Любовные романы
Цветок запада
...точки настолько плохие!
Она с трудом удержалась от нервного хихиканья.
- На колени! - громогласно возгласил возмущенный священник. - Ты мятежная,
непослушная чертовка, дочь дьявола!
Имоджин хотела было повиноваться ему, но потом одумалась.
- Может, мы побеседуем в моих покоях, святой отец? - предложила она и, не
оглядываясь назад, пошла вперед.
Имоджин была поражена, когда Фульфган безропотно последовал за ней. Но как
только за ними закрылась дверь, он снова
взъярился.
- Дочь моя, ты совершила ужасный грех! Имоджин покаянно сложила ручки на
груди.
- Каким образом, святой отец? Она действительно не знала, какой из ее
многочисленных грехов был в глазах Фульфгана
самым отвратительным.
- Ты нанесла удар своему мужу, своему повелителю на глазах Божьих!
- Вам же он никогда не нравился.
- Но он останется твоим повелителем! Представителем Бога для тебя на земле.
Твоя священная обязанность повиноваться и
заботиться о нем!
- Но я заботилась о нем, - начала протестовать Имоджин. - Если бы я не
ударила его, то он был бы убит Ворбриком.
- Не следует бояться смерти, дитя, - возразил он ей. - Опасайся только
бесчестья.
- Я готова понести наказание за мой грех, но боюсь, что не смогу в нем
раскаяться.
- Ты дерзкое дитя, - шепнул ей преподобный. - Как же ты можешь пренебрегать
чувством долга по отношению к своему
лорду и к Богу? Я ему говорил, - заявил Фульфган. - Я много раз повторял ему,
что он должен публично выпороть тебя, и
очень больно, чтобы восстановить свою честь и спасти твою грешную душу!
- Никто не может сомневаться в чести моего мужа.
- Он станет для всех посмешищем, если не накажет тебя!
- Значит, об этом стало известно всем?
- А как же иначе?
- Неважно, как он поступит, никто не посмеет смеяться над Фицроджером, -
гордо задрала подбородок Имоджин.
- Ты погрязла в грехе.
- Я? - спросила его Имоджин. - А как насчет вас, когда вы встали на сторону
Ланкастера?
- Ланкастер? Я с самого начала был на его стороне?
- Вы поддерживали его, когда у меня уже был Богом мне данный муж!
Теперь взгляд Фульфгана забегал по сторонам.
- Он был более угоден Богу.
- Но по вашим же словам, я была обязана подчиняться только моему мужу.
Имоджин не следовало делать столь безапелляционного заявления. Фульфган
снова поспешил воспользоваться своим
преимуществом.
- И тем не менее ты так коварно напала на него! Что станет с нашим миром,
если женщины начнут бить своих повелителей?
Ведь никто не смеет поднимать руку на своего хозяина.
- Я уже сказала, что готова понести любое наказание.
Конечно, ей не хотелось, чтобы ее побили или выпороли, но Имоджин верила в
справедливость. И если таким образом она
сможет искупить свой грех - что ж, тут ничего не поделаешь!
- Святой отец, вы приехали сюда, чтобы сопровождать меня в Каррисфорд? - с
надеждой спросила она его.
Фульфган немного смутился.
- Я? Нет. Я несколько раз выразил мое мнение лорду Фицроджеру, и он сказал
мне, что эти мысли стоит высказать
грешнице, и приказал мне отправиться сюда.
У девушки нервно задергалась щека. Она представила себе эту сцену. В
появлении здесь отца Фульфгана она почувствовала
намек на юмор, и у нее появилась надежда.
- Чем сейчас занимается Фицроджер? - спросила она у священника.
- Чем обычно заняты люди его типа. Он управляет замком и тренируется вместе
со своими людьми. Наверно, - кисло
признался священник, - такой человек должен совершенствовать свое тело, как я
совершенствую свою душу.
- Он благородный рыцарь, - тихонько заметила Имоджин и продолжила беседу:
- Отец, вы можете остаться здесь, но мне кажется, что вам будет лучше
совершенствовать ваш дух в Гримстеде, в
монастыре.
К ее изумлению, Фульфган сразу же согласился с ней.
- Ты права, дочь моя, я не могу до тебя достучаться. Я волнуюсь за тебя, но
не могу жертвовать своей душой ради твоего
спасения. Я должен признаться, что, слушая Ланкастера, я поддался земным
соблазнам. Я построю келью затворника в стенах
монастыря и стану там доживать свои дни и каяться в грехах.
- Хорошо, - сказала Имоджин, пытаясь скрыть свое удивление и облегчение. -
Может, вы хотите отправиться туда прямо
сейчас? - с надеждой добавила она.
Он кивнул и содеял знак креста в воздухе.
- Господь направит тебя, дочь моя, хотя я боюсь, что ты сбилась с
праведного пути.
Имоджин проводила его в Гримстед и отправилась на поиски Рональда.
- Ренальд, когда в Каррисфорд отправится следующий гонец, он обязательно
должен там рассказать, что отец Фульфган
отбыл в Гримстед.
Она хитренько улыбнулась, а Ренальд, как бы сокрушаясь душой, покачал
головой.
- Какое нас ждет следующее чудо?
- Я бы хотела стать настоящей женой, но не знаю этого секрета...
Имоджин понимала, что Фицроджер уже не так сильно гневается на нее, но не
была уверена, что он когда-нибудь пошлет за
ней. Ожидаемый ею ребенок их уже не связывал, потому что у нее пришли месячные.
Ей так хотелось самой отправиться в Каррисфорд, потому что Имоджин была
уверена, что рядом с ним она смогла бы
добиться гораздо большего, чем здесь. Правда, ее не так уж бдительно охраняли,
он она желала убедить Фицроджера, что
готова повиноваться и уважает его.
На следующий день до них дошла весть, что король находится в Каррисфорде.
Замок Ворбрика был захвачен и стерт с лица
земли. Все его люди разбежались, за исключением тех, кто был повешен за
преступления.
- Что говорят о смерти лорда Ворбрика? - спросила Имоджин у гонца. Он сразу
же посерьезнел.
- Леди, говорят, что король недоволен этим. Я слышал, что ему не нравится,
когда на его земле происходит самосуд!
Имоджин удалилась к себе в покои. Ее взволновало заявление короля. Она
верила в то, что Фицроджер не будет слишком
строг с нею. Но как насчет короля? Фицроджер уже говорил ей, что Генриха больше
всего волновали проблемы его королевства
и что он будет предпринимать все необходимые меры, какими бы жестокими они ни
казались, чтобы установить такой
порядок, какой ему будет угоден.
Выходило так, что ей грозит неминуемое затворничество в монастыре, и,
подумав об этом, Имоджин даже прослезилась. Как
она сможет жить, если больше никогда не увидит Фицроджера?
На следующий день новостей было немного, кроме того, что король и Фицроджер
провели много времени, обсуждая какието
важные дела, и что ее муж фехтовал на мечах с сэром Вильямом. Схватка была
настолько жестокой, что все собрались
вокруг и боялись, что поединок может кончиться гибелью одного из них.
Имоджин могла даже не смотреть на серьезное лицо Рональда, чтобы понять,
что тучи у нее над головой продолжают
сгущаться.
Рано утром на следующий день в замок прибыли люди короля, чтобы проводить
Имоджин из Клива в ее собственный замок.
Отряд возглавлял пожилой рыцарь с каменным лицом - сэр Томас из Гиллертона. Он
ничего ей не сказал, но Имоджин
посчитала, что ее везут к королю, чтобы он произнес свой приговор.
Имоджин в ужасе посмотрела на Ренальда. Он сочувственно пожал ей руку и
сказал:
- Тай не допустит, чтобы с вами случилось что-то ужасное, Имоджин.
- Но я боюсь именно этого, - пожаловалась она. - Он не может поссориться с
королем из-за меня! Я не должна погубить его
карьеру!
- Я не верю, что Генрих пожелает навредить Таю, чтобы отомстить за
Ворбрика!
- Я могла бы удрать... Ренальд еще крепче сжал ее руку.
- Нет, Имоджин.
Ей показалось, что это были слова Фицроджера, и Имоджин пришлось
согласиться с ним. Пришло время отвечать за свои
поступки. Но слова "Генрих пожелает" не покидали ее, пока она готовилась к
путешествию.
Она должна что-то придумать, чтобы предотвратить новое несчастье, чтобы
помешать Фицроджеру из-за нее навредить
самому себе. Но наконец, наконец-то я увижу его, подумала Имоджин.
Глава 20
Несмотря ни на что, Имоджин не смогла удержаться и улыбнулась, когда
увидела каррисфордский замок. Он был прекрасен,
и над ним от легкого ветерка развевались флаги.
В сопровождении всадников она въехала во внутренний двор, надеясь увидеть
там своего мужа. Плохо или хорошо обстоят
дела, но он должен быть здесь, чтобы встретить ее. Несмотря на свою радость, она
не знала, что он может подумать, когда
увидит свою жену. Ее синяки уже почти прошли, и порез не был слишком страшным,
когда он немного подсох и с него сошла
корочка, но ее волосы оставались неуправляемой копной. И даже ее шарф ничего не
мог скрыть.
Царящая кругом атмосфера сразу изменила ход ее мыслей. Все вокруг - слуги
Каррисфорда и охранники - сверлили ее
суровыми взглядами, пока она проезжала мимо них. Имоджин не могла определить,
были они злы, испуганны или сострадали
ей. Так ей никто и не улыбнулся.
Потом один мужчина в сердцах плюнул себе под ноги. Имоджин испугалась: было
ясно, что он думал о случившемся. У нее
сильно забилось сердце, и она снова стала искать глазами Фицроджера. Она отдала
бы все на свете, только чтобы он был здесь и
сопровождал ее туда, где будет решаться ее судьба. Ей стало бы гораздо легче,
если бы он даже выпорол ее. Но его нигде не
было видно. Не было также ни одного его рыцаря или кого-то из рыцарей короля,
кроме сэра Томаса.
Именно он подошел к ней и помог спешиться с лошади. Он строго направил ее к
лестнице, ведущей в зал. Имоджин
посмотрела в ту сторону, зная, что там ее ожидает нечто ужасное, но выбора у нее
не было. Она гордо вскинула голову и
уверенно зашагала навстречу своей судьбе.
На верху лестницы был небольшой проход, ведущий к дверям главного зала.
Двери были закрыты и охранялись, но при ее
приближении охранники растворили их настежь, и Имоджин увидела, что за столом
сидит множество серьезных и хмурых
мужчин. Имоджин облизнула пересохшие губы и вошла.
Король сидел в центре зала у огромного стола, но она поискала глазами
Фицроджера. Он сидел напротив, у другого конца
стола.
Взгляд Имоджин буквально впитывал все окружавшие ее детали. Муж был в
черном. Траур, внезапно подумала она. И без
всяких украшений, кроме кольца на руке. Внешне на нем не осталось следов их
приключений. Он смотрел на жену без всякого
выражения, хотя ей показалось, что он слегка нахмурился.
- Леди Имоджин! - резкий голос короля привлек к себе ее внимание. -
Приблизьтесь к нам!
Имоджин глубоко вздохнула, пошла вперед и встала перед столом. Она присела
перед Генрихом в низком поклоне.
- Ха! Значит, вам известно, как следует себя вести, - заметил он. - Имоджин
из Каррисфорда, вам разрешили присутствовать
здесь на слушании дела только из-за вашего статуса сюзерена Каррисфорда. Но этот
статус может быть отменен.
Ей было это совершенно ясно. Если Имоджин окажется в монастыре, то она не
сможет управлять Каррисфордом.
- Вы находитесь здесь, - продолжал Генрих, - чтобы вам были представлены
два обвинения в нападении на моих вассалов.
Один из них - ваш повелитель и муж, которого вы взяли в плен, а другой - лорд
Ворбрик, которого вы просто убили. Что вы
можете нам сказать?
Имоджин начала паниковать. Ей никогда не представлялось, что ее действия
могут расцениваться как нападение на
королевских вассалов и как следствие - на самого короля.
У нее подогнулись колени, но Имоджин собралась с духом и взяла себя в руки.
- Я признаю оба обвинения, мой господин, но ни одно из этих действий не
было направлено против вас, ваше величество.
По комнате пронесся шум, когда она прямо призналась в совершении
противоправных действий. Имоджин только теперь
поняла, что ей следовало бы проявить слабость - начать рыдать и просить
помиловать ее. Ей следовало сослаться на безумие в
результате многих ее страданий...
Она быстро кинула взгляд на Фицроджера, но у него на лице была надета его
традиционная маска. Он начал нервно вертеть
кольцо на пальце.
- Женщина, ты можешь как-то попытаться объяснить свои поступки? -
возмущенно спросил у нее король. Она подумала:
может, он тоже предпочел бы слезы и раскаяние. Ну, если это так, то им следовало
бы предупредить ее заранее.
Имоджин постаралась внимательно проанализировать все факты. У нее не было
иного выбора, потому что ей приходилось
бороться за жизнь Фицроджера, равно как и за свою. Несмотря на то, что внешне
это никак не выражалось, в глубине души она
понимала, что ее муж никогда не допустит, чтобы ее жестоко наказали.
- Мой король, - наконец промолвила Имоджин, - будучи сюзереном Каррисфорда,
я имею право и обязанность искать
возможности отомстить лорду Ворбрику. Он напал на мой замок, убил моих
родственников и слуг, разорил мою собственность
и испоганил мои земли, а кроме того, пытался изнасиловать и убить меня. Будучи
слабой женщиной, я не смогла бы сама
справиться с ним, и поэтому я использовала моих воинов, как это разрешено
законом.
- Не ваших воинов, леди Имоджин! Вашего мужа!
Имоджин пыталась лучше сформулировать ответ, когда заговорил Фицроджер:
- С вашего позволения, государь, это не совсем так. Согласно брачному
контракту, засвидетельствованному в этом зале, моя
жена остается сюзереном Каррисфорда, а эти воины были наняты для охраны замка.
Опять в зале раздался шум, но теперь это не были крики возмущения. Имоджин
подумала: неужели Фицроджер на ее
стороне? Она не смела даже взглянуть на него.
- Итак, - продолжал Генрих, постучав пальцами, украшенными перстнями, по
столу. - Вопрос состоит в том, имела ли право
Имоджин из Каррисфорда, будучи хозяйкой этого замка, судить лорда Ворбрика, или
она должна была арестовать его и
предоставить суду.
Имоджин надеялась, что они оба станут обсуждать этот вопрос, не привлекая
ее, но не тут-то было. Генрих резко спросил:
- Ну, женщина?
- Милорд Фицроджер считал, что скорый суд был его правом, и то же самое
думала я.
В зале началось сердитое перешептывание и всеобщее возмущение. Имоджин
стала верить тому, что отец Фульфган был
прав: Фицроджеру придется ее публично высечь, чтобы прийти в себя после всего
случившегося. Судя по состоянию дел, она и
сама считала, что это было бы слишком легкое наказание.
- Но ваш муж мог бы предложить лорду Ворбрику честный поединок, - заметил
Генрих. - Вы же не оставили ни единого
шанса вашему врагу.
Имоджин гордо сказала:
- Государь, если бы мой муж не был ранен, его воинское искусство не дало бы
лорду Ворбрику никакого шанса.
Она слишком поздно поняла, что так уверенно отвечать королю не стоило.
Генрих мрачно посмотрел на нее.
- Вы что, не понимаете, женщина, что рука Божья направляет правосудие во
время сражения?! Самый слабый может
победить сильнейшего, если Господь Бог на его стороне.
Было похоже, что перед ней открылась дверь в яркий солнечный день, хотя
Имоджин побоялась пройти через нее. Но не
войти туда тоже не смогла - перед ней было столько соблазнов. Она глубоко
вздохнула.
- Тогда, государь, Бог был явно на моей стороне!
В зале снова раздался шум, но на этот раз не такой зловещий. Имоджин даже
показалось, что она услышала, как кто-то
рассмеялся. Но она могла и ошибаться из-за сильного волнения. Она прекрасно
понимала, что никто из лендлордов не станет
оспаривать право наказывать врагов без того, чтобы не ослабить свои собственные
позиции в данном вопросе. Поэтому сейчас
они были на ее стороне, а не на стороне короля.
Имоджин уловила, как что-то промелькнуло в глазах Генриха. Что это было -
злость или восхищение? От волнения у нее
стала кружиться голова. Может, она все-таки упадет в обморок перед ними? И без
всякого притворства...
Генрих продолжал раздраженно барабанить пальцами по столу.
- Имоджин из Каррисфорда, у тебя слишком острый язык, и чувствуется хорошая
школа. Теперь посмотрим, как ты
сможешь оправдать свое нападение на собственного супруга.
Это значит, что я смогла отвести от себя первое обвинение, неуверенно
подумала Имоджин.
- Ну-у-у! - приказал ей король. Женщина попыталась заговорить, но не смогла
найти нужных слов.
- Я подумала, что он будет убит, - просто ответила она королю.
В зале воцарилась тишина, более красноречивая, чем любые слова и выкрики.
Генрих тяжело откинулся на спинку кресла.
- Ты считала, что лорд Фицроджер не сможет победить лорда Ворбрика? Но ведь
ты только что утверждала совершенно
противоположное.
Имоджин быстро посмотрела на Тайрона, но ничего не смогла прочитать у него
на лице и склонила голову.
- Я подумала, что он недооценивает серьезности своих ран, государь.
Она понимала, что так не защищаются, и ждала приговора. Но король поразил
ее, обратившись к ее мужу.
- Милорд Фицроджер, права ли в данном случае ваша жена? Как вы считаете,
смог бы убить вас во время этого поединка
Ворбрик?
- Как всегда, государь, я полагался только на волю Божию, - ответил ему
Фицроджер.
Имоджин снова взглянула на Фицроджера. Он бросил в ответ холодный взгляд.
- Но если заглянуть в прошлое, - продолжал раздраженно настаивать король, -
Как вы считаете, ваши раны не позволили бы
вам победить в этом поединке?
- По-моему, нет, - просто ответил ему Фицроджер. - Я не мог пользоваться
правой ногой и обеими руками.
Имоджин так хотелось оглянуться в зал, чтобы понять, как на это
отреагировали все присутствующие. От них зависело все!
Но она понимала, что они никогда не примирятся с тем, что женщина посмела что-то
сама решать, даже если она пыталась
спасти жизнь своего мужа.
Наконец король обратился к присутствующим:
- Итак, по первому обвинению. Леди Имоджин заявила, что, будучи сюзереном
Каррисфорда, она имела право мстить лорду
Ворбрику за преступления, совершенные против нее самой и ее людей. Кто-нибудь
будет против этого?
У Имоджин в душе загорелась искорка надежды. Генрих так составил фразу, что
было маловероятно, чтобы кто-то стал
возражать. Наоборот, все лендлорды и рыцари станут поддерживать право лорда в
таких случаях действовать подобным
образом, даже если хозяйка замка была женщина.
Генрих не услышал возражений и сказал:
- Значит, так тому и быть. Но всем следует помнить, что мы стремимся, чтобы
правосудие было справедливым и
равнозначным по всей нашей стране, и если были бы какие-либо сомнения в
отношении вины Ворбрика, я бы сегодня
обязательно высказал свои сомнения.
Имоджин почувствовала, как к ней стала возвращаться надежда на лучший исход
дела. Но это было опасное чувство - оно
ослабило ее внимание. Правда, как ни оценивай ситуацию, главное обвинение было с
нее снято.
- Сейчас, - заявил Генрих, - мы должны рассмотреть второе обвинение. Леди
Имоджин не отрицает, что она ударила своего
мужа и моего вассала. Он потерял сознание и был связан. Она оправдывает свои
действия тем, что сделала это ради его же
блага. Таким образом, приходится подозревать, что она посчитала, что ее муж не в
состоянии управляться со своими делами
без ее помощи. Несмотря на это, лорд Фицроджер желает проявить милосердие и
наказать ее не в полной мере. Исходя из его
больших заслуг перед нами, мы желаем отмести любое оскорбление, которое могло
быть нам нанесено.
Имоджин почти перестала дышать.
- Но не выходит ли этот случай за сферу влияния его личной и нашей
снисходительности? Кто-нибудь желает высказаться
по данному вопросу?
В зале разразилась настоящая буря, и Имоджин испугалась.
Генрих призвал присутствующих к порядку, и мужчины стали выступать по
очереди. Они использовали разные слова, но
суть оставалась одной и той же: нельзя позволить женщинам верховенствовать над
мужчинами и распоряжаться их жизнью,
даже если у них было желание защитить мужа. Неужели мужчин можно, как младенцев,
держать подальше от острого лезвия
меча или от огня?!
А женщины, значит, младенцы, подумала Имоджин, но вы стараетесь удержать
нас, чтобы мы не делали наших собственных
ошибок. Но у нее хватило ума не высказать вслух подобную крамолу.
Когда все уже высказались, Генрих спросил:
- Никто из вас не желает сказать что-либо в поддержку Имоджин из
Каррисфорда?
Имоджин не смогла сдержаться и посмотрела на Фицроджера. Он не отвел от нее
взгляда и не стал ничего говорить против
нее, но и не выступил в ее защиту. Она понуро опустила голову.
- Имоджин из Каррисфорда, - произнес король. - Вы еще молоды, и в последнее
время на вашу долю выпали тяжелые
испытания. Сначала вас покинул любимый отец, потом разбойники Ворбрика напали на
вас и разгромили ваш замок.
Свидетели рассказали нам, что вы, чтобы сохранить родной очаг, действовали
решительно и смело. Перед совершением
преступления вы сами находились в опасности и были вынуждены действовать вопреки
женскому характеру. В конце концов
вам удалось спастись бегством. Учитывая веру в вас со стороны вашего мужа, нам
придется признать тот факт, что под
влиянием вынужденных поступков и действий, не присущих женской натуре, ваш разум
временно помутился. Мы
накладываем на вас наказание. Оно станет для вас единственным: вы преклоните
перед нами колени и покаятесь перед
распятием, что совершили не правильные деяния, и станете молить вашего мужа о
прощении.
Вперед вышел монах с мрачным лицом и передал Имоджин украшенный
драгоценными камнями крест с мощами.
Имоджин приняла его и обвела все вокруг диким взглядом. Она взглянула на
Фицроджера и заметила, как странные
искорки промелькнули в его непроницаемых холодных глазах. Он понимает, что она
не может произнести подобную клятву?
Несчастная упала на колени и крепко прижала распятие к груди.
- Я клянусь на животворящем кресте, - сказала она, - что искренне сожалею,
что стала причиной всех этих страданий. Я
молю о прощении моего мужа, моего короля и всех здесь присутствующих.
Имоджин было не так легко произнести все эти слова.
- Леди Имоджин, - заявил король. - Я уверен, что вы искренне сожалеете, что
вам пришлось присутствовать здесь в
подобном качестве, но вам следует более четко сформулировать свое покаяние.
Имоджин попыталась еще раз, но все завершилось с тем же результатом.
- Перед святым крестом я искренне раскаиваюсь, что совершила подобный
проступок в отношении моего супруга, и молю
его о прощении.
В зале началось волнение. Крики звучали все громче и громче, пока снова не
разразилась буря. Король покачал головой и
сказал:
- Вы не собираетесь произнести клятву, леди Имоджин, не так ли?
Она посмотрела на него сквозь пелену слез.
- Я уже один раз в жизни лживо поклялась на кресте, государь, и душа моя
потом сильно страдала из-за этого. Я не могу
сделать подобную вещь еще раз. Ваше величество, я люблю моего мужа и не могу
согласиться с тем, что было не правильным с
моей стороны попытаться сохранить ему жизнь, если даже я сейчас так страдаю изза
этого. Я искренне молю его и вас о
прощении. Я прошу всех присутствующих простить меня, потому что мои действия так
расстроили всех, и понимаю, что мой
отказ принести клятву делает мое положение еще более серьезным.
Было видно, что Генрих был раздражен. Его пальцы выбивали сердитую дробь на
крышке стола.
В наступившей тишине поднялся Фицроджер. Он, протянул руку.
- Кнут, - попросил он.
Имоджин вздрогнула, когда поняла, что за ним не было нужно идти куда-то
далеко. Она не сводила взгляда с мужа, пока тот
приближался к ней. Он все еще слегка прихрамывал.
- Сними свой плащ, - приказал он жене. У нее пересохло во рту. Девушка
расстегнула застежку, и плащ волнами опустился к
ее ногам.
Имоджин не сводила с него взгляда. Фицроджер казался таким же высоким и
смуглым, как тогда, когда она увидела его в
первый раз в Кливе. Тогда он сек провинившихся стражников.
- Ты признаешь, что я должен тебя высечь? - спросил ее Тайрон.
Она кивнула головой, потом ей удалось выдавить из себя несколько слов:
- Да, милорд.
- Прав ли я, что, когда ты собиралась ударить меня по голове камнем, ты
понимала, что тебя позже ждет за это наказание?
- Да, милорд.
- Тогда мне не стоит разочаровывать тебя, - сказал Фицроджер.
Просвистел кнут, и Имоджин резко перевела дыхание после огня, ожегшего ей
спину. Она смотрела вперед, все еще
прижимая к себе крест, и молила Богородицу, чтобы ей хватило сил выдержать
наказание.
Фицроджер отошел от нее и бросил кнут на стол.
Потом он повернулся лицом к залу и к ней. - Дальнейшее обсуждение степени
ее вины будет продолжено наедине между
мной и моей женой. Но если происшедшее здесь будет обсуждаться у вас дома, вы,
господа, сможете сообщить вашим женам,
что леди Имоджин была публично высечена за ее грехи.
Шум в зале все нарастал. Наконец поднялся один сердитый рыцарь.
- Я считаю, что это недостаточное наказание. Вы простили ей ее проступок!
Если Фицроджер не может выпороть свою жену
здесь перед нами, я могу сделать это вместо него!
- Любой человек, причинивший вред моей жене, станет отвечать передо мной за
совершенное!
Все замолчали, а поднявшийся мужчина опустился на свое место.
Фицроджер внимательно осмотрел зал.
- Присутствует ли здесь кто-нибудь, кто выскажется против принятого мною
решения? Я буду счастлив разрешить это
разногласие с помощью меча.
Промолчали все, и это было неудивительно. В его голосе Имоджин явно
почувствовала ярость и желание убивать. Она чуть
было не потеряла из-за этого сознание, потому что боялась, что вся его злоба
потом будет направлена против нее.
Фицроджер резко поднял Имоджин на ноги.
- Тогда будем считать, что в глазах всей Англии моя жена восстановила свою,
честь и впоследствии к ней будут
соответственно относиться.
Он поклонился королю.
- Согласно вашей воле, мой господин! Генрих нахмурился, но сказал:
- Так оно и будет, но я сам являюсь мужем, и мне кажется, что для всех
станет лучше, если отсюда не станут просачиваться
слухи о случившемся, чтобы не заразить подобной вольностью всех женщин Англии!
Имоджин тут же подумала, что немного подобной "заразы" могло бы принести
большую пользу всем, но она торопливо
опустила глаза долу и решила не открывать рта ни в коем случае. Видимо, она
сделала это не слишком быстро.
- Тай, уведи свою жену, - недовольно заявил король. - И научи ее вести себя
как положено. И захвати с собой кнут. Мне
кажется, что он тебе еще пригодится.
Фицроджер молча шел впереди, а Имоджин тихо и робко следовала за ним. Ее
нервировало, что он на ходу похлопывал себя
по ноге кнутом. И еще она волновалась, глядя, как Тай при
...Закладка в соц.сетях
