Жанр: Любовные романы
По зову крови
...равно попросил прощения. За всё.
Её глаза сверкали от гнева.
— Мне не следовало говорить, что для тебя нет ничего святого. Я этого
не знаю. Я вообще тебя не знаю. — Она вытерла слезы. — Можешь
оставаться внизу сегодня и завтра ночью. Вот и всё. Я не хочу тебя видеть. И
не хочу с тобой разговаривать.
Алекс хотел было заявить:
Нет, я ухожу прямо сейчас
. Это было бы достойно.
Но какая-то израненная и опустошенная часть его испытала облегчение от того,
что ему было где заснуть в безопасности, поэтому возразить он не смог. И
спустя пару секунд просто ответил:
— Спасибо, — вот только голос его прозвучал слишком тихо, а она
убегала слишком поспешно...
Хелена прошла в кухню, села за барную стойку и рассмеялась. Теперь
оставалось либо смеяться, либо плакать. Она разругалась с вампиром. Разве не
полагается охотиться на них с кольями? А она вместо этого всего лишь
обвинила его в нарушении границ её личного пространства.
И в тот момент она поняла, что больше не боится.
С тех пор, как она обнаружила его без сознания на своем заднем дворе, и
вплоть до разговора, состоявшегося этим вечером, она пребывала в состоянии
непрерывного, всеобъемлющего ужаса. Но когда они сорились, Алекс, укрытый в
тени лестничного пролета, казался обыкновенным мужчиной. Не кровососущим
обитателем ночи, а выведенным из себя и пытавшимся оправдаться вполне себе
человеческим парнем. Который, возможно, тоже был напуган. Он вел себя как
полный придурок, но ведь и она в определенных ситуациях вела себя точно
также.
Как раз когда Хелена решила, что с неё хватит сомнительных отношений, она
спуталась с вампиром. Который, откровенно говоря, даже не был с ней честен.
Который ожидал, что она не только быстренько выскочит за него замуж, но и с
той же легкостью станет вампиром. Он хотел кормиться от неё. Беседовать о
проблемах самоконтроля. Беседовать о взаимной уступчивости. Именно этого она
уже вдоволь натерпелась от Джеффа.
Дело в том, что между нею и Джеффом тоже была сильная страсть. Может и не
такая безумная, как её страсть к Алексу, но опять же, у Джеффа в запасе не
было вампирского очарования. С того момента, как они с Джеффом встретились
во время лыжного уикэнда в Теллурайде, они не могли расстаться друг с другом
ни на минуту. Он был великолепным, успешным пятикратным чемпионом
Железного
Человека
. Она думала, что наконец-то нашла мистера Совершенство. Спустя три
месяца они съехались и стали жить вместе. Вся проблема заключалась в том,
что она никогда не была достаточно хороша для него.
Короче говоря, Джефф всегда всё контролировал и всем управлял. И она больше
никогда не свяжется с подобным типом, даже если для этого придётся дать обет
безбрачия до конца своих дней.
Она развернула замороженную пиццу, недоумевая, чем Алекс собирался питаться
той ночью. Он сказал, что не намерен убивать её соседей. Очень убедительно!
Она не очень-то и общалась со своими соседями, и честно говоря, парочка из
них ей совсем не нравились. Но она не думала, что в связи с этим они
заслужили, чтобы из них высосали всю кровь. И все же, ему надо поесть.
Да он же просто гигантский паразит! Она еще не до конца
была в этом уверена, но, видимо, это именно то, чем он является на самом
деле. Как он мог так жить, каждый день в каком-то смысле обворовывая других
людей просто для того, чтобы выжить?
Он не сможет вернуться в Нью-Йорк в ближайшее время.
Во вторую ночь полного одиночества Алекс проснулся с ненавистью к Михаилу, в
зубах у него застряла крысиная шерсть. Его телефон был забит сообщениями от
матери и Грегори, но никто из них не изъявлял желания посодействовать ему с
возвращением. Его отец мог оспорить решение Михаила, но не сделал этого. Как
всегда Фостины твердо стояли на своем — даже против одного из своих.
Алекс приготовился к еще одной нелепой и оскорбительной вылазке. Прошлой
ночью он не смог найти ни одной собаки или кошки. Было слишком холодно.
Через окна он наблюдал за людьми, устроившимися у телевизоров, и подумывал
подобраться к ним, пока те спят. Но если они проснутся, если схватят оружие,
если выстрелят в него... От этой мысли он даже согнулся, будто раненый в
живот. Он был всего лишь здоровым куском сырого мяса и оголенных нервов.
Дети в качестве прокорма были очень заманчивы, но если они увидят его, то
напугаются до смерти. Он просто не мог так поступить.
Так что в меню оставались только эти паразиты.
Честно сказать, их было вполне достаточно, чтобы утолить голод, а только это
и имело значение. Он понял, что подробности той ночи забудутся ещё очень не
скоро. Но по пути домой учуял нору белки, так что вечер, в принципе,
начинался не так уж плохо.
Белка. Ммм.
Около десяти, когда можно было рассчитывать, что большинство людей уже
готовились ко сну, Алекс выбрался из дома. Хелена куда-то ушла.
Незаконченное смешение крови поражало его. Хелена постоянно была у него в
мыслях, словно красная точка на радаре. В любой момент он мог точно сказать,
где она находилась, и определить ее настроение, постоянно колебавшееся в
диапазоне от нервозности до страха. Чем дальше она находилась, тем меньше он
знал. На данный момент он знал только то, что она находилась где-то к
северу, и если ему понадобится найти ее, это ещё получится.
Надевать одежду было все ещё невыносимо больно. Так же как и надевать обувь.
Абсолютно голый он ступил на ледяной тротуар рядом с черным ходом. Сделал
ещё шаг и его ноги погрузились в колючий снег. Ветер обжигал его кожу. Он
смог бы согреться только если бы постоянно двигался и беспрестанно ел до
самого рассвета.
И хотя люди попадались редко, он всё равно держался в тени, а когда
встречались фонари, прятался среди деревьев у обочины дороги. Несмотря на
то, что он старался двигаться осторожно, ветви деревьев царапали руки и
хлестали по глазам. Он остановился и раздул ноздри. Чёрт побери, где нора
этой проклятой белки?
Алекс мысленно вернулся к лучшим временам. В его квартире. В окнах
отражаются огни огромного города. Его диван, черная кожа обивки которого
скользит под пальцами. Свечи. Неспешная мелодия из стерео. Под ним
вытянулась очередная осчастливленная женщина, а там, где у нее бьётся пульс,
виднеются две маленькие ранки от укуса. Именно так должны кормиться вампиры.
А не этим дерьмом.
У женщины из его грёз не было лица. Как бы он ни старался, он не мог
воскресить в памяти лица своих бывших любовниц. Он видел только лицо Хелены.
И почти застонал при воспоминании о том, как ее кожа сопротивлялась,
сдавалась и в итоге рвалась под натиском его зубов. Сладкий поток её крови
на языке.
Опьяненный воспоминаниями, Алекс вышел из-за деревьев на обочину дороги, где
слой снега был тоньше. Три оленя. Нет, это не олени. Слишком большие. И
слишком отвратительные. Что, чёрт побери, это такое?
Что бы это ни было, они были огромными — да просто гигантскими! — и они
стояли прямо перед ним, поедая сухую траву, проглядывавшую из-под снега.
Тот, что с рогами, находился, наверное, не более чем в шести футах от
Алекса. Животные одновременно подняли головы и уставились на мужчину
расширившимися от удивления глазами. Алекс тоже замер, прислушиваясь к
влажному, сладкому биению их сердец, к свисту крови в их венах. Когда
создания одновременно пустились наутек, он без особых раздумий бросился
следом.
Что ты вытворяешь, Алекс? Его разумная часть — житель
Нью-Йорка — знала, что он не сможет завалить это... да чем бы оно ни было.
Канадский олень? Даже если бы он не был так ранен, ему
не удалось бы сделать это в одиночку. Но его другой части — голодной,
обожженной части — было наплевать. Эта часть жаждала живой крови, много
крови. И эта часть управляла им. Таким образом, ощущая себя более чем просто
сорвавшимся с цепи полным идиотом, Алекс начал преследовать это чудо-юдо.
Северный олень? Определенно, они были более сложными мишенями, чем люди. Треск ломающейся
ветки мог так напугать их, что они унеслись бы на полмили, и он никогда бы
не смог их догнать. Он отслеживал их по запаху и, в конечном счете,
обнаружил их на чьем-то заднем дворе — если акр неогороженной земли можно
было назвать задним двором.
Эти животные, похожие на оленей, казались нереальными, просто огромными. Они
обдирали кору с деревьев, медленно обходя вокруг детской игровой площадки,
состоявшей из трех обледенелых качелей да припорошенной снегом горки. Алекс
обошел их по кругу, чтобы подойти к ним против ветра. В доме было темно.
Ладно, и что теперь, Маугли? Он на самом деле не осознавал, что делал, или просто не хотел об этом
думать, но поймал себя на том, что выбирает крепкое, гладкое полено из
поленицы рядом с домом. Такое, которое идеально ляжет ему в руку. Нервничая
и истекая слюной, он с трудом сглотнул. От возбуждения у него удлинились
клыки, отчего пришлось разомкнуть губы, приоткрыть рот и обнажить зубы.
Просто чтобы не поранить себя самого.
В то же время от такой
улыбки
невольно становится лучше в любом
самочувствии. Ничто так не помогало Алексу сосредоточиться, как этот
зловещий оскал.
Улыбка
напоминала Алексу о том, что он
вампир, и не просто
вампир, а
Фостин.
Он полагал, что ему хватит сил для одного броска и одного удара. После этого
ставки уже будут сделаны. И будь он проклят, если проведет еще одну ночь,
ползая за паразитами. Он хотел того, что стояло сейчас перед ним и щипало
травку, в тот момент он отчаянно жаждал крови только этих существ.
Выглянув из-за угла дома, он заметил, что тот, что с рогами, находился к
Алексу ближе остальных. Зверь был большой как лошадь, и выглядел так, будто
у него из головы росли две вешалки для пальто. С ним Алекс предпочел бы не
иметь дела. Он ждал, пока поближе подойдёт один из тех, что поменьше.
Но пока он наблюдал...
страшилище... подняло свою
огромную голову и принюхалось к воздуху. Алекс знал, что оно собирается
удирать, а остальные последуют за ним. И он может прогоняться за ними до
самого рассвета.
Алекс рванул вперед, двигаясь так быстро, что для человеческого глаза был бы
просто размытым пятном. Этим он застал похожих на оленей животных врасплох,
потому что до них не дошло, что происходит, пока он не оказался совсем
рядом. И тогда они увидели его, но было уже слишком поздно. Он замахнулся
поленом как бейсбольной битой. Оно раскололось о череп самца, издав при этом
звонкий звук, словно от удара обо что-то пустое. Алекс чуть было не вывихнул
себе обе руки.
Мужчина видел в глазах животного испуганное недоумение. Существо было
ранено, но не упало. Наоборот, даже рвануло вперед.
Алекс отскочил назад, держась подальше от смертоносной вешалки.
Он не испытал никакого духовного просвещения в этот момент борьбы со
смертью. Облом. Полный облом! Теперь Фостину придётся побороться за свою
жизнь. Он хотел жить. К тому же знал, до какой степени это будет смешно.
Будет чертовски, до истерики смешно, если ему придется умереть здесь голым,
насаженным на рога по-настоящему разозлившемуся оленеподобному монстру.
Язвить моментально расхотелось, когда он врезался спиной в холодную,
дребезжащую стену. Хлипкий алюминиевый сарай. Самец протаранил сооружение,
издав оглушающий, металлический скрежет и зажимая Алекса рогами как в
клетке. Короткие отростки этих рогов ушибли и без того поврежденную плоть.
Лось! — вспомнил Алекс в момент блаженного
озарения. Воспоминания из давно забытых учебников по биологии вернулись к
нему словно напутствие в последний путь.
Вот что это такое! Меня
убьет долбанный лось-самец. Лось выдернул рога из алюминия, чтобы снова наброситься на Алекса. И когда
чуть было не насадил на рога, Алекс схватил полено и угодил им лосю прямо
между глаз.
Лось повалился на землю как мешок с песком.
Алекс прыгнул на него и за рога оттянул голову животного назад, выставляя
горло. Сонные артерии и яремные вены пульсировали глубоко под густым черным
мехом на шее лося. Остальное тело животного было покрыто более светлой и
короткой шерстью, но чтобы добраться до того, что ему было нужно, Алексу
пришлось прорваться сквозь эту грубую, пахнущую мускусом гриву. Он отчаянно
рычал, пока не добрался до плоти и не впился в артерию.
Фонтан крови ударил Алексу в щеку. Он открыл рот и стал пить так быстро, как
только мог. Лось брыкал ногами и пытался поднять голову, но Алекс опять
оттянул его голову назад и продолжил пить. Лось издал тяжелый вздох,
приподнимая и опуская Алекса словно на волне, а потом сдался.
Спасибо, спасибо, спасибо. Жар умирающего тела впитывался в окоченевшее, испытывающее потребность в том
тело Алекса. Сильно стучавшее огромное сердце наполняло рот горячей, пахучей
кровью, которая стекала вниз по горлу. Как бы быстро Алекс ни глотал, он не
мог выпить ее всю. Кровь струилась из его рта и текла по груди.
В голове у мужчины мелькнула мысль, что в любой момент из дома может кто-
нибудь выйти, посмотреть, что за шум, но ему было все равно. Всё, что в тот
момент имело значение, так это еда.
Алекс никогда не кормился от одной единственной жертвы, ни разу за всю свою
жизнь.
И он никогда не убивал, чтобы кормиться. Кроме паразитов прошлой ночью. Он
поглощал их маленькие, извивающиеся жизни так быстро, как только мог,
стараясь поскорее с этим покончить. Но убийство этого благородного создания,
настолько достойного противника, глоток за глотком казалось и честью, и
грехом.
Когда кровь стала бежать тонкой струйкой, по щекам Алекса потекли слёзы. Он
знал, что он кровопийца. Так и было — он просто объевшийся,
перевозбужденный, склонный к меланхолии, также как и к насилию, жалкий
кровопийца. Он понимал эти симптомы, видел их в новообращенных, но осознание
этого не помогло ему почувствовать себя лучше.
Лось задыхался, снова и снова пытаясь вдохнуть воздуха в свое погибающее
тело. Его подобный барабанной дроби стук сердца стал слабым и неустойчивым.
Алекс зажал густую шерсть лося в кулаках и продолжил пить кровь, пока ее
совсем не осталось. Потом он просто спокойно лег, прислушиваясь к последним,
трепещущим протестам сильного сердца.
Когда все было кончено, Алекс сполз на землю. Капельки замерзающей крови
словно рубины падали на снег вокруг него. Ледяные искорки звезд мигали в
небе. Никогда прежде за всю свою жизнь Алекс не был так пресыщен. Казалось,
он никогда больше не сможет пошевелиться. Но вскоре из-за кристалликов
заледеневшей крови лицо начало зудеть. Он немного отер кожу пригоршней
колючего снега и поднялся на ноги. Даже мертвый лось выглядел благородным.
Алекс наклонился, чтобы прикоснуться к животному в последний раз, а затем,
опьяненный и потерянный, пошел прочь. Какое-то время он шел по следам других
лосей, но потом свернул в другом направлении. Ощущение присутствия Хелены
влекло его домой. Сначала он шел медленно, потом, почувствовав неожиданный
прилив энергии, перешел на бег.
Просто чтобы испытать свои силы и проверить, как долго он сможет бежать в
таком положении, он побежал, пригнувшись к земле. Подумал, что, наверное,
сможет пробежать ярдов с пятьдесят. Вместо этого, он пробежал всю дорогу до
дома Хелены. В мозгу снова и снова билась одна и та же мысль:
Со
мной все будет в порядке. Ему казалось, что было где-то около трех утра, когда он проскользнул через
заднюю дверь на первый этаж, направляясь прямиком в подвал.
Сидя на лосе, он не потрудился определить точное местонахождение Хелены.
Он думал, что она будет спать.
Но спать не в кабинете, и уж точно не уставившись на Алекса с немым ужасом в
глазах.
— Э-э, привет, — сказал он, слегка махнув ей рукой.
Глава 7
Хелена пронзительно взвизгнула и бросилась к кабинету. Дешевая, полая внутри
дверь захлопнулась как-то не слишком убедительно, к тому же, в ней не было
замка. Алекс услышал шорох халатика о фанеру, когда девушка подперла дверь
спиной. А ещё он услышал сбившееся дыхание и стук невесть куда несущегося
сердца.
Дерьмо. Алекс оглядел себя с ног до головы. Он выглядел
так, будто валялся по полу на скотобойне. Ага, и ещё он был голым. Она
собиралась вызвать копов.
— Хелена? — Он делал всё, чтобы голос звучал как можно небрежнее.
Настолько по-человечески, насколько это возможно. — Это лосинная кровь.
Вот и всё. Длинная история. И я... эээ... пошёл вниз. Так что... спокойной
ночи.
Через пару ударов сердца он услышал долгий дрожащий выдох за дверью.
— Н-ночи? — тихонько пискнула девушка.
Топая так, чтобы она слышала его шаги, Алекс спустился в подвал и,
напряженно прислушиваясь, остановился у подножья лестницы. Если Хелена
позовёт на помощь, ему предстоит ещё много приключений на свежем воздухе. Но
он так ничего и не услышал до тех пор, пока она на цыпочках не прокралась
наверх. Проследовав за ней и прислонившись к двери её комнаты, он
прислушивался, покуда не убедился, что девушка вернулась в постель.
Поражался, как у неё до сих пор не съехала крыша. Как ни странно, Хелена
была очень храброй. Просто сама об этом не догадывалась.
И она держала слово. Алексу очень нравилось в Хелене это качество.
Две ночи
в подвале
, — пообещала она. У него было две ночи. Несмотря на то, что
он был просто монстром ходячим.
Примерно через полчаса Алекс понял, что у него не было никаких шансов
заснуть в такую, по его меркам, рань. Не тогда, когда сердце так бешено
колотилось. Нет, вообще-то Алекс не чувствовал себя плохо — просто оно,
сердце, работало как заведенное. Казалось, он мог бы вернуться в Нью-Йорк,
не прибегая к услугам Вамп Эйр. Просто бегом. Казалось, ему уже никогда не
понадобится сон. А в подвале было совершенно нечем заняться.
Передвигаясь как тень, неприкаянная тень, он проскользнул на территорию
Хелены и обошёл темные комнаты, пытаясь разузнать по ним как можно больше о
хозяйке дома. Нашёл фотографии её родителей и полный трофеев чемодан, на
самом верху которого лежали серебряная и золотая медали участника
соревнований по бегу. Хелена была звездой беговой дорожки. Алексу вдруг
стало интересно, бегает ли девушка до сих пор. Он легко представил, как они
бок о бок бегут по Центральному парк, подрезают одного из бегунов и
уволакивают его в кусты.
Алекс тряхнул головой, прогоняя видение, ведь оно было полнейшим бредом.
Если он не наладит отношения с Хеленой, их совместное будущее уже через каких-
то четырнадцать часов останется в прошлом.
Михаил сказал, что главной задачей Алекса было заставить Хелену полюбить
чудовище. А ещё он сказал, что Алекс и Грегори просто не хотели признавать
то, что они чудовища. Михаил, конечно, ублюдок, но в на сей раз он был прав.
Если Алекс сам стыдился того, что был вампиром, как он мог когда-нибудь
уговорить Хелену обратиться в это существо?
Последние несколько дней научили Алекса тому, что на самом деле означало
быть вампиром. Период этого обучения не был приятен, но мириться со своей
сущностью стало легче. Оказавшись в ловушке у солнца, он испытал свой самый
страшный кошмар, но всё же выжил. Ему было плохо, он был голоден, остался
без поддержки семьи, без своих доноров, питался самостоятельно. Он даже убил
лося поленом.
А хуже всего то, что он уже вкусил свою вторую половинку. Хотя, это ещё не
катастрофа. Он ведь не Роланд. Он просто снова завоюет Хелену. Ему только
нужно было доказать ей, что он был не просто кровососущим монстром, а
цивилизованным и очень чувствительным кровососущим монстром. И что он тот,
за кого она хочет выйти замуж.
Иисусе, видимо, я просто надрался. Посмеиваясь над собой, он забрёл на кухню. Обычную такую вампирскую кухню.
Другими словами, Хелена ею совсем не пользовалась. В его кухонных шкафах и
то было больше продуктов, но, это и понятно, учитывая его странное увлечение
экспериментами над человеческой пищей. В свете недавних событий, он мог
истолковать это как очередной протест против своей вампирской сущности.
Традиционалисты вроде Михаила жили на крови, воде и хорошем виски. Грегори
нравилось пиво, а если он не получал чашку кофе, как только просыпался, горе
было тому, кто потом попадался ему под руку. Алекс был менее прихотлив.
Будучи самым странным из трёх братьев, он имел страсть к напиткам буквально
всех сортов. Он знал, как приготовить потрясающий эспрессо, порошковый
зелёный чай с помощью венчика, Итальянский лимонад, и лед с кардамоном и
флердоранжевой водой. Он искусно готовил прозрачные бульоны из отваров трав,
овощей и мяса, пытаясь воссоздать запах, который доносился из городских
ресторанов и будоражил его обоняние.
Ещё ребёнком он экспериментировал с твёрдой пищей, несмотря на упорные
попытки отца объяснить незадачливому сынуле разницу между вампирской и
человеческой пищеварительными системами. Шоколадки, попкорн, даже настоящие
Натановские хот-доги — любая еда тут же разворачивалась в желудке и
совершала обратное путешествие к горлу и наружу. Одним из самых ранних
воспоминаний было воспоминание о стащенной из бакалейной лавки морковке.
Алекс ел её как заведенный, как кролик Багз Банни
(прим.: персонаж
американских мультиков), наслаждаясь её сладостью, странным
растительным привкусом и удивительным хрустом.
Да уж, начиналось всё действительно весело. Но спустя несколько часов
мучительных страданий Алекса вырвало в темном переулке, подальше от
насмешливых глаз его братьев. Потому что делать вид, что ты человек, было
даже сложнее, чем притворяться девочкой. Этим он тоже иногда занимался.
Впрочем, очень редко.
Когда он был совсем ещё мал.
Алекс заглянул в набитый старыми приправами и низкокалорийным йогуртом
холодильник Хелены. Несколько яиц и молоко сомнительной свежести. В
морозилке была стопка упаковок рыбного филе и несколько начатых брикетов
мороженого. Ещё нашел пару-тройку пакетов с основными блюдами и специи в
буфете, датировавшиеся примерно серединой восьмидесятых.
Насколько ему удалось унюхать из подвала, диета Хелены состояла всецело из
мороженого, пиццы и красного вина, а теперь по всему, что он увидел в её
кухне, Алекс понял, что в своих предположениях не слишком далеко ушел от
действительности.
Он замер, чтобы определить, чем занимается Хелена. Она спала и видела сны.
Её сны были беспокойными и, возможно, даже странными, но, по крайней мере, у
девушки не было кошмаров из-за самого Алекса. Он нашел запылившийся
экземпляр кулинарной книги Бетти Крокер над кухонной плитой и решил
приготовить девушке завтрак.
Хелена проснулась от запаха еды. Он напомнил ей детство, те неспешно
начинавшиеся воскресные утра, когда её родители оставались в своих домашних
халатах, делили пополам газету и наливали друг другу бесконечные чашки кофе,
пока Хелена читала комиксы.
Она так сильно по ним скучала. Иногда она просыпалась с мыслью, что родители
всё ещё были живы, и что она могла позвонить им и пересказать понравившийся
накануне фильм, или сделать ещё какую-нибудь подобную глупость.
До её носа донесся аромат кофе, такой яркий и насыщенный, что она почти
смогла его увидеть, как в мультиках. И он ей не почудился. Внизу
действительно готовилось кофе. Но кто же его готовил?
Молниеносно вскочив с кровати, девушка посмотрела на часы. Было шесть
тридцать утра. Солнце взошло.
Так всё-таки кто же, чёрт подери,
готовил? Она набросила халат и вбежала в кухню. Там пахло восхитительно. Конечно, не
фантастически восхитительно, но, как минимум, просто великолепно. Как в
воспоминаниях о её родителях. Кофейник был полон. Кто-то поставил на стойку
один прибор с подставкой, салфеткой и всем необходимым. Рядом с тарелкой
стояла бутылка с сиропом и масленка. К дверце включенной на разогрев духовки
был приклеен стикер. Надпись на нем была сделана отчетливым почти печатным
почерком, похожим на шрифт архитекторских чертежей, и вопрошала:
Лучше, чем
лось?
. В духовке девушка нашла горку восхитительных блинчиков и прикрытую
крышкой тарелку с яичницей-болтуньей.
Александр Фостин. Она попыталась представить голого, напившегося крови
мужчину, который ворвался в дверь её дома прошлой ночью, как раз перед тем,
как испечь блинчики. Его глаза были обезумевшими — сверкали и вращались,
будто бы его загнали в ловушку.
Но потом через деревянную дверь его голос звучал совершенно нормально. Как
будто бы для него было вполне привычным занятием охотиться и убивать лосей
голыми руками. Посреди ночи. И без одежды.
Она уже верила ему. Так же, как Хелена была уверена, что Алекс лгал тем
утром, когда оставил её одну и обгорел, теперь она знала, что прошлой ночью
он говорил правду. В любом случае, следующая ночь будет последней, которую
он проведет в её подвале. А после завтрашнего дня всё в её жизни
возвратиться на круги своя.
И это хорошо.
Да, хорошо.
Она налила себе чашечку кофе и вынула еду из духовки. Что вообще вампиры
могли знать о человеческом завтраке? Как по
...Закладка в соц.сетях
