Жанр: Любовные романы
По зову крови
...л вверх, прямо на
Хелену. Уличный ветер, резкий как пощёчины, бил ей в лицо, в носу
засвербело. Она хотела бы видеть глаза мужчины, но тот стоял слишком далеко,
и они были скрыты в тени бровей. Впрочем, даже по бровям было понятно, что
он ждал её, чтобы поговорить. И это сбивало с толку.
— Ты не должен здесь находиться, — сказала девушка, трогательным
жестом прогоняя его в сторону дороги. — Уходи и больше не возвращайся.
Сюда едет полиция.
— Если это правда, зачем меня предупреждать? — его голос донёсся
до её уха, будто он стоял рядом.
Почему, почему, почему... потому что я такая же ненормальная, как
и ты? — Потому что не твоя вина, что ты психически нездоров. И на самом деле
я не хочу, чтобы ты угодил за решетку. — Хотя Хелена произнесла это
шепотом, судя по весёлому выражению лица мужчины, она поняла, что он тоже
очень хорошо её слышал. — Просто иди и охоться на кого-нибудь другого.
Ох, нет, я не это имела в виду. Не охоться ни на кого. Найди себе другое
хобби. Насколько я знаю, гольф, например, очень затягивает. Уходи.
Когда он усмехнулся, на его щеке мелькнула ямочка.
— Для тебя я сделаю практически все, но, пожалуйста, Хелена, не проси
меня заняться гольфом. — Он подошел к задней стене дома, чтобы выложить
из рук дрова, и девушка больше не могла разглядеть его лица. — Видишь
ли, Хелена, в дальнейшем только ты будешь моим хобби. Или, ещё лучше, моим
основным занятием.
У него был легкий акцент — скорее всего, Нью-Йоркский. Забавные гласные. В
этой его городской одежде и с такой бледной кожей он как раз выглядел как
житель Нью-Йорка. Он вернулся с пустыми руками и встал под окном.
— Видишь ли, подобные разговоры вызывают у меня мурашки, — сказала
она.
Он сунул руки в карманы брюк и поднял голову. Теперь, когда он стоял так
близко, она могла рассмотреть плавный изгиб его верхней губы и щетину,
затеняющую линию подбородка.
— Во что ты веришь, в судьбу или в свободу выбора?
— Конечно же, в свободу выбора.
— Ну, вот видишь, в этом и есть разница между нами. Я верю в судьбу.
Верю, что быть вместе нам предопределено свыше. Но это ещё не делает меня
психом.
Хелена не знала, что ответить. Её била дрожь, а уши щипало от мороза. Но она
уже не была так уверена, что всё это только по вине холоду.
— Спускайся и мы поговорим.
— Ага, ты, я и топор.
Он усмехнулся и тепло произнёс:
— Топор можешь подержать ты.
Это не защитит меня от тебя. — Спасибо, что колешь дрова.
Он пожал плечами и с них посыпался снег.
— Мне это нравится.
— А теперь, пожалуйста, уходи и никогда не возвращайся.
Он усмехнулся.
— Я буду здесь, когда ты передумаешь.
Хелена представила, как просыпается следующим утром, чтобы найти его
окоченевший труп рядом с поленницей. Сталкер-ледышка!
— Всё ясно. Я действительно иду вызывать полицию.
— Нет, не пойдёшь. За меня не волнуйся, — с этими словами он
развернулся и направился за очередной охапкой дров.
Девушка закрыла окно и вернулась в кресло. Нет, она не позвонит в полицию.
Ведь это бесполезно — он, как и раньше, преспокойно уйдёт, а потом снова
вернётся обратно. Мужчина всё ещё оставался там. Видимо, ждал, что она
станет жертвой его ослепительного обаяния и позволит ему начать с того
места, на котором остановился, перед тем как раздался дверной звонок. Если
так, то он жестоко ошибается!
И зачем она вообще с ним заговорила? Ну, наверное, просто хотела
приободрить, вот и всё. Хотя, по большому счёту, она же не была настолько
глупой, чтобы в это поверить.
Трудно было заснуть, зная, что он где-то поблизости, но, в конце концов,
девушка задремала и окончательно отключилась ещё до первого луча солнца. Её
не покидало странное ощущение, будто эта ночь была Рождественской. Как будто
происходило что-то очень важное. А на утро улица выглядела так же, как в
Рождество. Снегопад преобразил окрестности в сверкающую белоснежную зимнюю
сказку. Безупречный покров скрыл пожухлую траву и оставленные во дворе
собачьи игрушки. Деревья выглядели так, будто их искупали в инее.
А Александра Фостина поблизости видно не было. Но перед уходом он расчистил
тропинки и подъездную дорожку, а ещё выставил мусорные ящики на обочину
дороги, поэтому ей не пришлось растрачивать на это утро понедельника.
Пока готовила кофе для своих друзей, Хелена то и дело бормотала себе под нос
Черт бы тебя побрал, хозяйственный сталкер
.
Тэд Банди с Джеффри Дамером тоже по всем показателям были привлекательными и
очаровательными мужчинами. С работой по хозяйству они оба, наверняка, тоже
справились бы.
Ночной клерк в отеле Болдер Хайат полагал, что постоялец из номера 303 был
пожилым мужчиной по имени Джонас Лейбовиц.
Перед тем как зарегистрироваться в отеле, Алекс изменил внешность, не будучи
уверенным в том, что полиция не предусмотрела всё и не разослала его
описание по местным отелям. Он сказал служащему, что собирается проспать
целый день, а потому хотел бы получить самый темный из имеющихся номеров.
Клеркам нравилось, когда кто-то добровольно соглашался взять комнату, окнами
выходящую или на кирпичную стену, или на вентиляционную шахту.
Рассвет стремительно приближался и Алекс поспешил залепить окно парой
термозащитных одеял. Эти одеяла были современным чудом для всего вампирского
рода. Созданные для выживания в туристических лагерях, они были легкими и
абсолютно светонепроницаемыми. Путешествуя, Алекс держал их под рукой всюду:
в чемодане, в автомобиле, несколько — в кейсе, чтобы при необходимости
закрывать ими окна. В сложенном виде оно было даже меньше его кулака.
Впервые узнав, что солнце могло убить его, он больше года спал, завернувшись
в термозащитные одеяла, а одно из них постоянно таскал с собой. Потому что,
несмотря на заверения родителей, он беспокоился, что солнце могло незаметно
подкрасться к нему даже ночью.
Залепив окно, он настроил телевизор на Кулинарный канал. Алекс смотрел
кулинарные шоу так же, как другие смотрели экзотическое порно — фантазируя о
вещах, которые никогда не собирался испытать на собственном опыте. Твердая
пища ему не подходила. Суп — ещё куда ни шло. Чашкой бульона он, конечно,
как следует не наестся, но она, по крайней мере, могла бы неплохо согреть.
Алекс вызвал обслуживание номеров и сел за ноутбук, чтобы проверить
электронную почту.
Он чувствовал всё больший и больший голод, пока ожидал доставку в номер.
Ночь на холоде, тяжелая физическая работа и, не в последнюю очередь, сама
Хелена, обострили аппетит, заставив его клыки вытянуться. Её вкус,
оставшийся на его языке, ее слюна и кожа, предвосхищали аромат ее крови.
Несмотря на то, что голодание ради своей избранницы, безусловно, было крайне
романтичной вещью, он решил, что следующим вечером первым делом найдет себе
что-нибудь поесть. Только так он мог мыслить здраво в ее присутствии.
Легенды и кинофильмы были полнейшей чушью. Вампиры не должны убивать, чтобы
есть, а цивилизованные вампиры, тем более, никогда не убивали своих жертв.
Люди были чем-то вроде фабрик, вырабатывающих кровь. Вы же не убиваете
корову, чтобы её подоить.
Так или иначе, Алекс никогда много не охотился. Он кормился от своих
любовниц, предпочитая слишком рискованной охоте чувственный и спокойный
ужин. Его брату принадлежал один из самых развратных ночных клубов Нью-
Йорка. Женщин, которым нравилась кровавая игра, туда так и влекло, поэтому
для Алекса этот клуб был вторым домом. Уже с пятнадцати лет он никогда не
испытывал недостатка ни в любовницах, ни в еде.
Но всё это скоро закончится. Однажды вкусив Хэлену, он захочет кормиться
только от неё. Это перерастет в связь, которая увенчается её обращением. В
течение всего медового месяца он будет неспособен вынести ещё чей-то вкус. А
потом они будут охотиться вместе.
Хорошо, что он так и не вкусил её там, у двери. Прежде, чем свяжет себя с
нею, он должен рассказать девушке, чем был сам и во что хотел превратить её.
Если он преждевременно свяжет себя с нею, а она не сможет принять его, это
будет очень плохо. Может быть, даже трагично. Как в той старинной вампирской
слезливой истории, Песни о Роланде и Айлисии.
Пришёл коридорный, принёс чашку супа и корзинку мерзких, несъедобных
крекеров. Если он и увидел запечатанное окно, то предпочёл его просто не
заметить.
— Поставь вон там. — Бросив беглый взгляд на принесенный парнем
суп, Алекс вытащил бумажник, чтобы выдать чаевые. Потом вновь взглянул на
коридорного. Коридорный определенно выглядел аппетитнее. Парень, только что
окончивший среднюю школу, светловолосый, румяный — в общем, прекрасная
легкая закуска.
Очень плохая идея!
— Распишитесь пожалуйста здесь, сэр.
Если бы только он не придвинулся так близко...
Если бы от него не несло пивом...
Алексу нравился привкус пива в крови.
Никогда не приводи еду в своё уютное гнёздышко
— постоянно повторял его
отец.
К чёрту! Алекс вскинул руку перед лицом парня, оглушая того. Поднос, счет и
ручка повалились на пол. Мужчина ударом ноги закрыл дверь, распахнул жакет
коридорного и с неожиданной дьявольской жадностью впился в его горло.
Сладость алкоголя делала вкус крови мальчишки ярким и в то же время тонким.
Чистая газировка!
Коридорный обмяк в его руках. Алекс пил уже больше, чем следовало, потому
что был сильно взвинчен. В итоге мальчишке станет дерьмово. Сделав последний
небольшой глоток, Алекс лизнул рану, а затем оправил и застегнул жакет
коридорного.
— С тобой всё в порядке? — звук его голоса вывел парня из
оцепенения.
Тот открыл глаза, увидел руки Алекса на своих плечах и смущенно моргнул.
— Ты бледен как полотно, — сказал Алекс. — Тебе лучше
присесть.
Совершенно ошеломленный, коридорный присел на край кровати, руки его
безвольно опустились. Он был слишком бледен. Алекс даже ощутил небольшое
чувство вины.
— Извините... Я чувствую себя странно.
— Думаю, ты почти потерял сознание или что-то вроде того. Ты болен?
Устал? Может, сушняк? — Услышав слово
сушняк
, парнишка отвел взгляд в
сторону. Алекс заговорщически ему подмигнул. — Видимо, вчерашняя
вечеринка удалась?
— Да, похоже на то.
— Выпей стакан апельсинового сока и запей большим количеством воды. Это
помогает.
Пошатываясь и попутно хватаясь за любую попадавшуюся под руку опору,
коридорный вышел из комнаты.
Алекс пытался отругать себя за то, что пошел на такой риск, но чувствовал
себя слишком удовлетворенным, чтобы сделать это как следует. Не будучи одним
из тех, кто выбрасывает еду, мужчина выпил и бульон тоже. Тот был сильно
пересолен. Пока Алекс ел, телевизионный шеф-повар, добавляя немного вина в
сковороду, где жарилось мясо, и на дне которой остался мясной бульон и
поджарка, рассказывал ему, как правильно готовить подливу. Пожалуй, вот это
он смог бы съесть — подливу или как там оно называлось.
Сонный и сытый, Алекс наложил охранное заклинание на дверь и завернулся в
простыню. Его последние мысли были о Хелене, кокетничавшей с ним из
кухонного окна. Девушка была так красива в лунном свете.
Глава 2
Лэйси готова была провести у неё ещё одну ночь. Хелена на это не
согласилась.
Но разрешила Лэйси встретить её после работы, они вместе зашли к ней в дом,
проверили все комнаты, все окна и двери, удостоверяясь в том, что всё
надёжно заперто. Его еще не было, но он обязательно вернётся этой ночью. Она
знала, что так и будет, но не думала, что он навредит ей. В нём было что-то
особенное, что-то по-джентельменски порядочное, что-то заслуживающее
доверия.
Ага, благородный сталкер. Надо же такое придумать! Правда была в том, что ей снова хотелось поболтать с ним через кухонное
окно. И если уж он хотел провести ещё одну ночь, работая во дворе, то
изгородь как раз нуждалась в починке.
Она весь день никак не могла сосредоточиться. На важной деловой встрече за
ланчем она смущалась, растягивая каждое слово. И не раз. После ланча она
направилась прямо к беговой дорожке у средней школы. Это место казалась
довольно безопасным. Но даже пробежка не помогла отвлечься.
Александр Фостин не покидал ее мысли. Это было похоже на жар или нечто в
этом роде, и ровно с той же скоростью, с какой поднималась температура,
уменьшались её умственные способности. Она не хотела усложнять их и без того
непростые отношения, но ещё один разговор при луне казался очень заманчивым.
Потому что она была настолько же заинтригована, сколь и возбуждена.
Журналист в ней хотел выведать больше. Почему мужчине вроде него нужно было
её преследовать? У девушки было хорошее чутьё — возможно, не на серьёзные
отношения, но на незнакомцев уж точно — и если быть перед собой честной, он
не казался опасным. Если мужчина не хотел обидеть ее, зачем тогда лгал?
Такова была его натура? Ловил кайф от опасности? Может быть, ещё один
разговор поможет ей разобраться в причинах его едва уловимого безумства. И
на душе будет легче, когда она соберется сдать его полиции.
Тем утром она поискала в Google его имя, перебирая разные варианты
написания, но осталась ни с чем. Поиск Lexis-Nexis не обнаружил ничего об
Алексе или Александре, но выдал несколько ссылок на Грегори Фостина, который
был управляющим некоего ночного клуба в Нью-Йорке. В одной из статей
размещалась маленькая фотография хмурящегося от фотовспышки мужчины лет
тридцати или тридцати с хвостиком. Все, что она смогла разобрать, так это
то, что у мужчин был одинаковый цвет волос и кожи. Родственник?
Черт, она даже не знала, было ли
Александр Фостин
его настоящим именем.
Как только Лэйси ушла, Хелена вышла на балкон и осмотрела задний дворик.
— Не меня ищешь?
Она взвизгнула. Он был рядом с нею на балконе и стоял немного в тени.
Хелена попятилась.
— Как ты сюда залез?
Он немного подался вперед и ступил в лужицу света. Мужчина был одет в
длинное шерстяное пальто, то самое, что терлось о её обнаженное тело
накануне. Оно было расстегнуто. Под ним — свитер с высоким подвернутым
воротником, вроде свитеров Чанки Фишермэна, джинсы и дорогущие ботинки. GQ,
Италия.
Он пожал плечами:
— Лестница?
Какая, к чёртям, лестница?! Хелена бросилась назад в дом, хлопнула раздвижными стеклянными дверьми, и
щелкнула крошечной ручкой, фиксируя её в нужном положении и думая при этом,
что остаться дома одной — видимо, не такая уж хорошая идея. Она схватила
телефон, но так никому и не позвонила. Вместо этого она вернулась к
балконной двери.
Он стоял прямо по ту сторону стекла, улыбаясь своей кривоватой улыбкой.
Какие же у него красивые губы! О Боже, какой он сексуальный! Ну, зачем ему
обязательно нужно было быть таким сексуальным? Он провел пальцем по стеклу
так, будто мог дотронуться через него до её лица.
— Хелена... — Он говорил так, словно они знали друг друга давно,
словно он годами тосковал по ней. — Ты не должна бояться.
— Я тебя не знаю, — голос Хелены дрожал. Она тщетно пыталась
успокоиться. — Всё это очень странно. Даже не правильно!
Больше всего на свете она теперь хотела прикоснуться к нему. Вместо этого
просто приложила ладонь к стеклу и он поровнял с ней свою руку. Его ладонь
была такой большой по сравнению с её. Она думала об этих руках весь день,
думала о том, как они накрывали её груди и обвивались вокруг талии. Она
думала о его влажных губах на своей шее.
— Согласен, необычный способ знакомства, но это ещё не делает его
неправильным. Что ты хочешь знать обо мне? Я расскажу тебе всё.
Стекло слегка приглушало его голос, и от этого он звучал так, словно
доносился с некоторого расстояния. И ей ничего не оставалось, кроме как
задуматься над вопросом.
— Хорошо, откуда ты?
— Из Нью-Йорка.
Ага! — Что делаешь в Колорадо?
Его темные глаза пристально смотрели на неё, искренне и так настойчиво, что
она даже опустила ресницы.
— Я приехал встретиться с тобой.
— Зачем?
— Моя мать велела мне разыскать тебя. Сказала, что ты создана для меня.
Мать? Как у Нормана Бэйтса? Да уж, теперь это на самом деле вызывало
мурашки.
— Кто твоя мать? И что, черт возьми, она обо мне знает?
Стоя снаружи, на ледянящем холоде, Фостин являл собой образец терпения.
Холод, казалось, его не беспокоил. Даже нос не покраснел. Алекс и виду не
подал, что обратил внимание на раздраженный тон её голоса.
— Мою мать зовут Наталья Григорьевна Фостин, — он даже звонкие
согласные произносил как настоящий русский. — Живет в Бруклине. Она...
в общем... ты ей приснилась, приснилось, что мы с тобой предназначены друг
для друга. Что-то вроде древнего провидения.
— И ты приехал сюда, чтобы отыскать меня, только из-за её сна?
Он пожал плечами и улыбнулся так, будто всё это было немного сложно, но всё
же неизбежно.
— Это лучше, чем знакомства по Интернету.
— Ну да, не сомневаюсь, что ты и их попробовал. — Хелена фыркнула,
представив его шагающим по Манхэттэну в окружении орды сильно смахивающих на
Сару Джессику Паркер поклонниц, бегущих следом и спотыкающихся на своих
дорогущих шпильках.
— Семья и наши традиции многое для меня значат, Хелена. Я готов
остепениться и я хочу сделать это старым проверенным способом. На моих
родителях он сработал.
— Они тоже познакомились из-за сна?
Он кивнул и прислонился головой к стеклу.
— Хелена, я думаю, что сон моей матери — правда.
От сквозившего в его голосе сильного желания она перестала дышать.
Создана для него. Подумать только, разве такое на самом деле возможно — идеальная пара... Две
половинки соединяются, чтобы стать одним целым. И никогда больше не быть
одинокими.
Бред. Крепкие отношения — это результат тяжелых усилий, компромиссов и
взаимоуважения, а не вздор о магическом предназначении. Вот почему
счастливые пары в реальной жизни встречались очень редко.
Она убрала телефон и сложила руки на груди, пытаясь придумать, о чём бы ещё
его спросить, но оба полушария её мозга словно пылали огнём.
— У тебя есть братья или сестры?
— Два старших брата, Михаил и Грегори.
Грегори. Его фамилия действительно Фостин и он на самом
деле из Нью-Йорка.
Он скользнул рукой вниз по стеклу и выпрямился.
— А у тебя есть?
— Нет, я единственный ребёнок.
— Где твои родители?
— Они... они умерли. Год назад. Вообще-то, это их дом. —
Умница, давай, расскажи ему, что у тебя никого нет. Между бровями мужчины появилась складка беспокойства.
— Так ты совершенно одна? Мне очень жаль.
От сочувствия в его голосе на глаза её навернулись слёзы. Снова взыграли
гормоны, делая её глупой. Да, трудно быть одинокой. Она любила своих друзей,
но всё же семьей они не были. Семья что бы ни случилось примет тебя такой,
какая ты есть. Она хотела, чтобы они вернулись. Девушка решила сменить тему,
пока в открытую не разрыдалась.
— Ты русский? Имею в виду, по происхождению.
— Верно. Но родился я здесь.
— Чем зарабатываешь на жизнь?
— Работаю на валютной бирже.
Ну разумеется, и не важно, что это означает на самом деле. У Хелены никогда
не было достаточно денег, чтобы приберечь их для капиталовложений или
торговли, поэтому она мало внимания уделяла этому предмету. Она запоздало
представила его сидящим за большим столом с грудой разложенных перед ним
иностранных монет.
— У тебя есть какие-нибудь документы? — спросила она так же
заторможено. Она хотела увидеть нечто убедительное, нечто доказавающее, что
у него была какая-то другая жизнь, кроме того, чтобы ошиваться около её
дома. Губы мужчины дернулись в усмешке, когда он полез в карман джинсов и
выудил оттуда бумажник.
— Хочешь увидеть моё водительское удостоверение? Карточку социального
страхования? — Поочередно повернул их так, чтобы она смогла
рассмотреть. Он показал ей пару кредиток, читательский билет, проездной на
метро, а также подарочную карточку с изображениями рождественских леденцов,
полученную в книжном магазине
Бордерс
. Потом вытащил визитную карточку и
прижал её к стеклу.
— ФСФ?
— Финансовые Службы Фостинов. Ещё я даю кое-какие консультации по
вкладам, — он просунул визитку в дверную раму и оставил её там, словно
торговый представитель. — А как на счёт тебя? Чем ты занимаешься?
— Я независимый радиопродюсер. В основном работаю с НОР.
— Правда? Я постоянно его слушаю.
Фанат народного радио? Тогда он должен быть её поклонником. Если, конечно,
не был поклонником Гаррисона Кейлора. Казалось, ему было интересно,
действительно интересно.
— Назови мне что-нибудь, что ты выпустила, и что я мог слышать.
— Эээ... — надо же, разум Хелены моментально стал удивительно
чистым! Было трудно вспомнить что-нибудь, когда он смотрел ей прямо в глаза.
Между ног появилась теплая дрожь.
Вот чёрт! — Ну,
на прошлой неделе они выпустили в эфир историю о маленьком мальчике, который
пересек всю Америку на велосипеде...
— Чтобы почтить память своего брата? Я её слышал, — произнося это,
он выглядел очень странно. Даже немного гордо. — Это была твоя задумка?
Хелена кивнула, во рту её пересохло.
— Послушай, это нелепо — разговаривать таким вот способом. Я должна
впустить тебя, но я...
— Нет, — неожиданная резкость в его голосе заставила девушку
отступить на шаг от стекла. — Не впускай меня, если у тебя ещё остались
какие-то сомнения, потому что как только ты предложишь мне войти, я займусь
с тобой любовью. Это первое, что я сделаю. Мы не поужинаем вместе, не выпьем
сначала по бокалу вина. Не поболтаем и не посмотрим какой-нибудь фильм. Ты
впустишь меня в эту дверь и я возьму тебя. Пойми это.
Снова напуганная им и своей реакцией на него, Хелена сделала ещё шаг назад и обхватила себя руками.
— Почему ты так хочешь этого?
Если бы взгляд мог расплавить стекло...
— Ты была вместе со мной там, на крыльце. Так что ответь на этот вопрос
сама.
Хелена расхаживала туда-сюда перед раздвижной стеклянной дверью, мысленно
распевая как мантру
Черт, вот черт, вот черт
. С того самого момента, когда её взгляд впервые остановился на нём, она
хотела его и это было неопровержимой истиной. Он не скрывал своего желания,
откровенно признался в своих намерениях. В этом и заключалась разница между
ними. Он говорил правду, пока она попусту болтала, флиртовала с ним, лгала и
вызывала полицию, когда обстановка становилась немного напряженнее. Так кто
же из них на самом деле разыгрывал порядочность?
Впусти его. Возможно, он проговорил бы с ней через окно всю ночь, но она не знала,
хватит ли у неё на это сил. Она не могла думать. Чёрт, вообще-то, она едва
могла стоять! Так что оставалось или принять его предложение или пойти и
запереться в туалете.
Она думала, что это он был заперт за стеклом на верхней площадке, но на
самом деле в ловушке оказалась именно она сама. Весь мир остался позади
него.
Я устала бояться. Пока ждал её ответа, Алекс прислонился к двери, опустив голову и уперев
ладони в стекло так, словно собирался свернуть дверь с полозьев.
— Ты нужна мне, — сказал он тихо, едва слышно.
Дыхание перехватило. Испугавшись, она обняла себя руками. Это мягкое
давление разлилось в груди девушки тупой болью и звоном в ушах. Кожа,
касающаяся мягкой пряжи вязаного платья, стала слишком чувствительной. Она
никогда не была настолько возбужденной. Какая-то часть Хелены знала, что
мужчина хотел её так же сильно. Другая часть понимала, что девушке придётся
рискнуть жизнью, чтобы понять, верна ли её интуиция. Интуиция, которая
подсказывала ей открыть эту дверь.
Доверься себе. Ради всего дерьма на свете, он же поклонник народного
радио! Давай же! В конце концов, она решила, что если не сможет довериться своей интуиции,
если собирается провести остаток жизни, сожалея, тогда какой вообще смысл
жить?
Она дернула ручку и широко распахнула дверь. Алекс шагнул внутрь, подхватил
Хелену на руки и жадно поцеловал. Он был обжигающе холодным, но его поцелуй
мог растопить даже льды Арктики. На вкус он был словно рай. Каким она его и
запомнила.
Она обвила руками его шею, но позволила мужчине взять инициативу в свои
руки. На этот раз она б
...Закладка в соц.сетях
