Жанр: Любовные романы
Под золотым водопадом
...пал с ней?
— О чем ты, Эдвард? С кем?
— Не прикидывайся Братцем Кроликом! С Бланш... с Линдой? Я тебя умоляю,
скажи все как есть...
— Ты сошел с ума. Как я могу оскорбить женщину склонением ее к близости
до свадьбы?! Если бы она сама захотела, то возможно... но...
— Слава Богу! Папа, первый раз в жизни я в восторге от твоих допотопных
взглядов! Ты меня просто осчастливил!
— В чем дело, сын? Я не понимай, что происходит?
— А то происходит, что она моя жена, а ее сын мой ребенок! Вот что
происходит! Ладно, сиди тут и переваривай это известие, а я пошел
устраивать, свою личную жизнь.
...Линда сидела не шевелясь на том же месте, на каком ее оставил Эдвард. Она
перестала плакать. Но смеяться еще не могла. Какое счастье, что я отдала
письмо именно сейчас! Отдала бы раньше — не увидела бы Эдварда, отдала бы
позже, Эдвард бы мне не поверил!
Эдвард подошел к ней. Потом взглянул на Оливера.
— Как его зовут?
— Оливер Эдвард Хоппер.
— Имя мне нравится, а вот фамилию мы ему поменяем. Слушай, давай уедем
куда-нибудь и поговорим. Отец здесь явно третий лишний.
— Поедем ко мне.
— Отлично. Я буду следовать за твоей машиной.
— Я боюсь за твоего отца. С ним ничего не случится?
— Пошлем к нему кого-нибудь.
Когда Линда садилась в машину, пошел снег.
Господи, спасибо! — говорила про себя Линда. Я чувствовала это, но
просто не могла поверить. Спасибо, Господи!
Они вошли в дом Линды. Оливер удивленно смотрел на Эдварда и морщил лоб,
словно старался припомнить, где он его видел.
— Это твой папа, — сказала сыну Линда, — повтори.
— Папа, — неожиданно четко сказал Оливер и засмеялся.
Эдвард осторожно взял его на руки.
— Вот это чудеса! Готовый живой мальчик! Как будто я его в магазине
купил. Или лучше; выиграл по лотерее!
Он посмотрел на Линду.
— Слушай, а он будет спать сейчас? Или надо его все время держать?
— Можно посадить его в манеж.
— Ну так посади ненадолго. Нам надо поговорить наедине.
— Тогда подожди минут десять. Я его покормлю и отнесу поспать, он спит
днем по три часа.
Пока Линда кормила Оливера, Эдвард рассматривал ее гостиную.
— Вот так и живешь — одна, с ребенком?
— Так и живу. А ты как живешь?
— А я, как идиот, все это время тебя искал. У меня была маленькая
зацепка — Принстон. Ты сказала, что училась там год. Я перерыл все списки
студентов и аспирантов. Искал иностранную студентку по имени Бланш. Какого
черта ты так назвалась?
— Я хотела открыться тебе на другой день. Но мне сказали, что вагон
пустой. А я потом дала объявление в
Нью-Йорк таймс
.
— Я никогда не читаю объявлений. Да, кстати.
Сейчас принесу.
Эдвард выскочил на улицу, побежал к машине.
Сдернул что-то с зеркала. Потом вернулся.
— Узнаешь?
— Мое колье! Я уже с ним простилась навеки!
— Как и со мной?
— Но мы должны были встретиться. Не случайно я здесь оказалась. У меня
было три предложения.
А я выбрала именно этот колледж.
— Ну и чем ты руководствовалась, если честно?
— Зарплатой, конечно.
— Значит, зря я ругаю отца за его непомерные расходы на колледж. Да,
кстати. Где у тебя телефон? — Эдвард позвонил отцу, долго слушал его
голос в телефонной трубке. Потом сказал:
— Отец, ты как всегда прав, я легкомысленная свинья. Но я тебе все
объясню. А ты тоже хорош: почему сразу нас не познакомил? У тебя даже моей
фотографии нет! Ладно, я не обижаюсь... Потом поговорим. Я у Линды...
Пока. — Вроде старик не собирается травиться от несчастной любви. Он
даже передает тебе привет.
— Пойдем уложим спать Оливера.
Они поднялись наверх. Оливер уже зевал и тер глаза руками. Линда опустила
его в кроватку и накрыла одеялом. Они на цыпочках вышли из детской и стали
спускаться на второй этаж.
На площадке Линде подвернулась под ноги клеенчатая книжка-игрушка. Последнее
время Оливер приноровился бросать свои игрушки на лестницу.
Линда поскользнулась. Эдвард подхватил ее под руку, но через секунду они уже
лежали на лестничном ковре, упираясь ногами в ступени. Нет, они не упали.
Просто плавно опустились, обнимая и целуя друг друга.
Все произошло невероятно быстро. Черный джемпер Линды и синяя безрукавка
Эдварда отлетели к двери спальни. Следом последовали его рубашка, брюки, ее
джинсы и более мелкие детали их туалета. Эдвард без всяких прелюдий тотчас
вошел в мгновенно подавшееся к нему женское лоно, и еще через секунду они,
продолжая целовать и ласкать друг друга, медленно начали сползать по
лестнице, передвигаясь то резкими, то плавными толчками. Они ничего не
говорили друг другу, но их тела вели между собой свой доверительный и
горячий разговор, и в этом разговоре было все раскрыто и объяснено.
Они очнулись на полу в гостиной. На улице уже темнело, за окном шел снег.
Совершенно голые и мокрые от пота молодые люди сразу же почувствовали озноб.
Эдвард встал и протянул руку Линде.
Огляделся и, сдернув с ближайшего кресла плед, накинул его на них обоих. Они
подошли к окну и восхищенно ахнули.
За окном наступила настоящая зима. Весь двор и окаймляющий его парк были
занесены свежим снегом. Их машины стояли, засыпанные сверху, утопая в снегу
до подфарников. Высокая ель напротив центрального окна осела под тяжелым
белым покрывалом. Неосыпавшиеся листья на деревьях выглядывали из-под снега,
как кончики платьев из-под белых шуб. Это нашествие снегопада было
стремительно и неожиданно, но именно так в Массачусетс обычно приходила
зима.
— Теперь мне отсюда не выбраться, — мечтательно сказал
Эдвард, — Я застрял до самого Рождества.
— На Рождество тебя где-то ждут? — спросила Линда, прижимаясь к
нему всем телом.
— Мало ли где меня ждут... Подождут и перестанут. У тебя есть Интернет?
— Обижаешь. Спроси еще, есть ли у нас электричество.
В это время холодильник на кухне замолчал, а двор погрузился в темноту.
— Ну и есть ли у вас электричество? — засмеялся Эдвард. —
Теперь меня волнует другое. Есть ли у нас свечи?
— Это из-за снега, сейчас все зажжется. Подожди.
Действительно, через секунду холодильник снова заработал, а во дворе стало
светло.
— Не зажигай свет, пускай будут свечи. Представь, что мы с тобой первые
поселенцы. Приехали сюда из тесной маленькой Европы и будем встречать наше
первое Рождество на незнакомом континенте. Смотри, какая огромная ель!
Какие яркие звезды! И какой тяжелый чистый снег...
— И какие несчастные засыпанные машинки под ним. И их надо срочно
чистить, пока снег не продавил крыши.
— Линда, ты совсем не романтична? Ты не любишь игры, фантазии?
— Если бы я была не романтична, я бы тебя не дождалась.
Но Оливер уже проснулся и не дал им продолжить их романтичное свидание под
одним пледом у зимнего окна...
Линда все-таки уговорила Эдварда выйти во двор и почистить машины. Оливер
тоже пошел гулять. Эдвард возился с ним, подбрасывал и кидал в высокие
сугробы, малыш хохотал и визжал.
А Линда методично снимала и стряхивала снег с машин своими разноцветными
веничками и лопаточками.
— Почему ты зимой ездишь на
порше
? — поинтересовалась она,
заканчивая работу.
— Потому что... Ну есть одна причина.
Эдвард в это время лепил снежки и был настроен по-деловому.
— А что за причина, можешь мне сказать?
— Даже не знаю, как тебе и объяснить... Это довольно трудно
сформулировать.
— Даже так? Это секрет?
— В какой-то мере... Просто я... страшно сказать...
Просто я люблю выпендриваться! — закричал последние слова на весь двор
Эдвард и запустил в Линду снежком.
— Ты мне нравишься! — закричала в ответ Линда. — Ты классный
парень, Эдди!
— А ты горячая девочка, Бланш! Предлагаю завести наших лошадок в стойла
и больше не чистить до весны.
— Ты решил остаться здесь до весны?
— Вот сейчас пойду и залягу в зимнюю спячку.
Мне больше не к чему стремиться. Жена есть, ребенок есть — чего еще надо
простому обывателю?
— Ты как будто не доволен?
— Пытаюсь все это осознать. Раньше я был одинокий ковбой, дикий пират —
гроза морей. А теперь надо все переделывать и жить по-другому. У меня даже
не было времени на подготовку.
— Тебе нужно время? Скажи сколько — и ты его получишь!
— Ты обиделась? Нет, не отворачивайся, я вижу, у тебя губки задрожали.
Так, первая супружеская ссора! Официант, запишите на мой счет, пожалуйста!
Мама, мы с Оливером замерзли. Пошли домой.
После возни с машинами и гаражом, после просушки и обогрева Линда занялась
ужином.
Ее действительно задели слова Эдварда про обывательское счастье и
необходимость времени на осознание случившегося.
— Ну и о чем мы так сосредоточенно думаем? У тебя такой озабоченный
вид. Ты решила меня выставить вон? Нет, этот номер не пройдет! Я мечтаю
сегодня поспать в твоей спаленке и насладиться твоим роскошным телом в
нормальных человеческих условиях, а не в вагоне и не на лестнице. Я устал от
экстремального секса. А это надо обязательно делать самой? Готовить, я имею
в виду. Давай я закажу ужин по телефону!
— Я уже закончила! Мне нравится хозяйничать.
Когда я что-то делаю на кухне, я мысленно проговариваю свои лекции. А ты ешь
только в ресторанах?
— В общем да. После маминой смерти я ел дома только на Рождество. Я имею в виду — дома у отца.
Но он стал таким занудой. Ему не нравится все, что я делаю. Я удвоил наш
капитал, а он все читает мне нотации, как надо жить. Поэтому я и не часто
езжу к нему. Не понимаю, как ты собиралась выходить за него замуж? Неужели
тебя не смущал его характер?
— Он! Это запрещенная тема. Я не знала, что ты его сын и вообще что ты
есть где-то, а не в моем воображении...
— Я без всяких обид. Я все понимаю. Но мне вдруг стало интересно. Ну
чисто по — дурацки любопытно. Безотносительно к тебе. Вот за что его может
полюбить женщина?
— Ну... он очень умный, интересный, сильная личность. Потом он с
женщинами ведет себя по-другому. Он джентльмен, никогда не спорит. Его можно
убедить в чужой правоте, а это редкое качество. Он и внешне очень импозантен
— высокий рост, красивые черты лица, умные глаза...
— Я уже начинаю ревновать. Значит, тебя он не поучал и не воспитывал?
— Иногда он дивился на меня. Именно дивился.
И все время говорил: ты совсем как мой сын, говоришь его словами. Но это его
не раздражало, а, по-моему, приятно удивляло.
— А тебе не хотелось узнать, что это за сын такой, который так похож на
тебя?
— Как тебе сказать. У меня слово
сын
вызывает только одну ассоциацию
— маленький мальчик.
Ну вроде Оливера. И я так и держала в голове: у Билла где-то есть маленький
мальчик. Думала, вот придется еще и его воспитывать...
— Но мальчик оказался очень большой. Да? И все у него выросло такое
большое — пребольшое... Эдвард прижал Линду к себе и уже засунул ладонь ей
под футболку.
— Кому-то надоел экстремальный секс...
— Ладно, продолжим после ужина.
...Как ни странно, телефон все это время молчал. Был звонок от Джованны —
они с Мелиссой застряли в снегопаде. Потом Эдвард позвонил отцу, но говорил
с ним недолго.
— Старик жив-здоров, но сильно не в духе. Слушай, а у тебя нет старшей сестры? Для моего отца.
Я его понимаю, он уже строил планы на тебя...
Только непонятно, что бы он с тобой делал долгими зимними вечерами во время
перебоев с электричеством?
— Билл не производил на меня впечатление дряхлого старца...
— Ведьма! Ты с ним целовалась? Я угадал?
— Один раз... Случайно в машине...
— У меня скоро разовьется эдипов комплекс. Так как насчет сестры?
— Есть тетя. Она еще не старая, но, если серьезно, немного из другого
теста. Намного проще, чем он.
— Срочно выписываем тетю. Чем проще, тем лучше. Ничего не придется
долго объяснять — Перестань куражиться. Я ему в прощальном письме все
написала: что люблю его, как отца, что не могу забыть папу Оливера...
— Ты так и написала?
— Да, и вручила письмо еще до встречи с тобой.
— И это все правда? В твоем письме?
— Мне надо поклясться на Библии, чтобы ты мне поверил?
— Господь сказал:
Не клянитесь, говорите: да или нет
. Так скажи: ты меня правда не забывала?
— Да — У тебя были после меня другие мужчины?
— Нет.
— Ты меня любишь?
— Да.
— Ты будешь продолжать флиртовать с другими мужчинами вообще и с моим
отцом в частности?
— Нет.
— Ты будешь моей женой?
— Да!
— Бланш Линда Хоппер, вы прошли тест. Можете идти и приступать к своим
непосредственным обязанностям.
— Каким?
— Разговоры отставить! А ну в койку! Бе-гом!
— А ужин?
— Ужин нам принесут в постель... После...
...Когда он задремал, Линда продолжала лежать с открытыми глазами, не смея
шевельнуться. Она боялась спугнуть это состояние летящего блаженства,
которое все еще находилось в ее теле. Эдвард обнимал ее, его рука во сне
скользила по ее обнаженному телу. Линда подумала о том, что слова о единой
плоти — это не отвлеченная метафора, а действительное определение их
собственной близости.
Вдруг Эдвард проснулся и привлек к себе Линду.
— Пошли ужинать, — прошептал он ей в ухо, я проголодался.
— Я собиралась идти под душ.
— Есть предложение: наливай ванну и жди меня.
А я принесу ужин. Будем делать два дела одновременно.
— Я никогда не ела в ванной...
— Все когда-нибудь бывает в первый раз. Только сейчас соображу, где
взять столик... Продаются такие столики для ванной, у меня дома
есть... — Эдвард осекся, но тут же рассмеялся своим удивительным
мальчишеским смехом. — Да, я прожил большую и интересную жизнь и с
удовольствием поделюсь с тобою своими открытиями... Где у тебя самая большая
ванная?
— В этой спальне — круглая.
— Вот это самое то.
Линда включила воду и села на край ванны. Через несколько минут появился
Эдвард.
— Что это за хрень? — спросил он, внося гладильную доску.
— Это Джованна купила, моя няня. Представляешь, она гладит белье. Но
надо накрыть ее клеенкой, не дай Бог что-то не так, она будет переживать.
— Я попал в девятнадцатый век... Няни, гувернантки, гладильная доска,
назад в будущее... — Эдвард приладил доску, потом принес приготовленные
Линдой салат и мясные рулеты с ветчиной, фрукты, начатую бутылку кьянти,
стоящую в холодильнике еще со Дня благодарения.
— К сожалению, это не
Сент-Амур
. Помнишь, мы пили в поезде? Я привез
отцу ящик коллекционного вина. Но так растерялся, что не захватил сюда ни
одной бутылки. Придется идти к нему справлять Рождество. А ты любишь дешевые
итальянские вина?
— Я совершенно не разбираюсь в винах. Кажется, кьянти пили герои
Хемингуэя...
— Я не читал Хемингуэя. По-моему, кьянти пьют бедные итальянские
крестьяне.
— Тоже мне, Великий Гэтсби!
— Понимаю, ты не разбираешься в вине, поэтому хочешь убить меня своим
интеллектом. Я и забыл, что ты профессор. А у меня никогда не было девушки —
профессора. Были фотомодели, актрисы, оперная певица, просто шлюхи высшего
разряда, ну и так по мелочи — студентки, ВИП-продавщицы, богатые девочки без
определенных занятий...
— Сейчас я встану и опрокину гладильную доску на тебя. Объясни, зачем
тебе нужна я? Я не фотомодель, не актриса, а если и стала с тобой шлюхой, то
уж точно не высшего разряда.
— Опять обиделась. Хорошо, давай я буду врать тебе. До встречи с тобой
я был девственником и воспитывался в католическом монастыре, а после нашей
встречи все ночи онанировал на твое ожерелье. Знаешь, мне папа всегда
говорил: читай книги, повышай свой интеллект, а то ничего не будешь знать.
Теперь я понимаю, зачем ты мне нужна.
Если я чего не знаю, у тебя спрошу. Ты все книги прочла за нас обоих.
Линда не знала, плакать ей или смеяться. Эдвард был удивительно красив,
заразительно весел, и наверняка у него очень легкий и добрый характер. Но
насколько серьезно он относится к ней?
И как долго их отношения продлятся?
— Кстати, с чего ты взяла, что ты плохая шлюха? Ты очень качественно
все делаешь, а главное от души! Ну, Бланш, не принимай мои слова так
серьезно. Я хороший парень, я буду беречь тебя и Оливера, заботиться о вас,
честное слово. Слово потомка индейского вождя. Вот видишь, я все помню, что
ты мне говорила тогда. Съешь кусочек... очень вкусно ты готовишь, но мы
заведем повара, чтобы ты не отвлекалась от главного... Я придумал, что мы
сделаем с этим вином...
Эдвард перевернул бутылку и стал выливать ее содержимое в воду. Потом он
вытянул руку и начал поливать Линду. Доска была отставлена, и посуда со
звоном скатилась на пол. Эдвард придвинулся к Линде, продолжая орошать ее
красным вином.
— Смотри, растекается, как кровь в воде. Это кровь нашей
страсти, — нарочито низким голосом произнес Эдвард. — Без крови не
бывает крепости.
Встань, дева... Я орошу твои бедра и выпью вино твоих чресл...
— Ты только прикидываешься неучем, а на самом деле не так прост...
Может, ты еще и латынь знаешь?
Но Эдвард уже ловил языком струйку вина, стекающую по животу Линды.
— Подожди. Я тоже так хочу. О, прекрасный отрок, обнажи свой горячий
жезл и дай мне насладиться его волшебной струей!
— Сильно сказано. О да, да, насладись, богиня, твой раб покорен тебе...
Ох, черт возьми, не останавливайся, я хочу довести это до конца!..
Эдвард приподнялся над ванной, опираясь руками на ее края. Его ноги обвились
вокруг тела Линды, а она, вылив на его лоно последние капли вина, своими
губами завладела горячим жезлом возлюбленного и не остановилась, пока не
ощутила во рту волшебную струю его извергнутой страсти...
Утром в дверь робко постучали.
— Что случилось? — сонно спросила Линда.
— Извините, мэм, но я не знаю... Сэр Уильям звонит. Я не снимаю трубку,
он говорит по автоответчику. Может быть, это важно?
— Сейчас. Спасибо. — Линда взяла трубку. Накануне вечером она
отключила звук у телефона, стоящего в изголовье.
— Алло? Билл, это вы?
— Линда? Извини за беспокойство, Эдвард у тебя?
— Да, он спит. Это срочно?
— Уже одиннадцать, я подумал, что это не очень рано...
— Мы поздно легли вчера. — Зачем я ему это говорю?
— Линда, скажи мне, это правда?
— Что именно?
— Что Оливер его сын?
— Да.
— И почему ты скрывала это?
— Я не знала. Мы не были знакомы с ним. То есть я хочу сказать, мы
познакомились случайно, в поезде... и были близки, но потом я его потеряла и
не спросила адрес и фамилию... А он не знал мою...
— Линда... Это чудовищно! Ты говоришь ужасные вещи. Ты открываешься с
какой-то новой стороны. Я всегда думал, что это ребенок твоего бывшего
мужа...
— Мой Оливер — сын Эдварда! И это неопровержимый факт! Мы жили с мужем
семь лет, и я не могла забеременеть. И только с Эдвардом... — Линда
почувствовала, что сейчас разревется.
Эдвард проснулся и сосредоточенно смотрел на Линду, старясь понять суть
разговора. Вдруг он выхватил у нее из рук трубку и заорал туда:
— Слушай, прекрати нервировать мою жену! Это не твое дело! Ты собирался
жениться на женщине, которая моложе тебя на тридцать лет, и тебя это не
смущало. У тебя в колледже все трахаются как кролики, а твоя лучшая подруга
— лесбиянка, чьих любовниц ты содержал на казенные деньги, то бишь на наши.
И теперь ты читаешь мораль матери своего внука только за то, что она не
полезла мне ночью в карман и не заглянула в мой паспорт. И не побоялась
потом родить ребенка. И сама собиралась его растить. На свои деньги, между
прочим, честно заработанные. Да пошел ты!.. — Эдвард бросил трубку и
повернулся на другой бок.
Линда обняла его.
— Спасибо, милый. Какой ты... хороший парень...
— Ладно, давай еще поспим. Как ты поняла, я сова. Для меня утро — это
мертвый сезон. Особенно после такой ночи. Я всегда прихожу на работу к часу
дня.
— А твой босс когда-нибудь тебя не уволит за это?
— Боюсь, это невозможно...
— Почему?
— Потому что босс — это я...
Линда улыбнулась, тихо встала и вышла из спальни.
В гостиной она набрала номер Билла. Он снял трубку и тихо произнес:
— Я слушаю.
Его голос был таким грустным, что у Линды сжалось сердце.
— Это я, Билл. Линда. Я хочу извиниться за Эдварда. У тебя
замечательный сын. Прости его... и меня... — И она повесила трубку, не
дожидаясь ответа.
На кухне Джованна кормила Оливера.
Линда подошла к полке за баночкой с кофейными зернами.
— Мэм, так там не сэр Уильям? Извините, что спросила.
— Как ты уже поняла, нет. Там его сын, он же отец Оливера. Вот как
бывает. — Линда включила кофемолку и с улыбкой посмотрела на изумленную
Джованну.
Джованна всплеснула руками.
— Да это же чудо! Это Мадонна сотворила чудо за ваши добрые дела! Вы
нашли своего мужчину!
И сэр Уильям не в обиде. Теперь у него и внук и невестка. Это лучше, чем
молодая жена. Молодая жена может наставить рога, а от невестки только почет
и уважение.
— За что ты мне нравишься, Джованна, так это за твой здравый смысл. Ты
одна все правильно понимаешь.
По давней традиции сэр Уильям проводил у себя дома торжественный прием в
честь Рождества. За несколько дней до праздников к нему приходили уборщики и
приводили в порядок его одинокое жилище. В его доме был огромный банкетный
зал, который обычно стоял закрытым. Но накануне Рождества двери открывали,
проветривали, натирали полы и расставляли столы. Меню обеда сэр Уильям
заранее обговаривал с шеф-поваром, специально выписанным из Бостона с целым
штатом помощников. Нужно было приготовить большой ассортимент закусок и
горячих блюд, чтобы угодить всем. Миллеры были вегетарианцы, Рубинштейны не
ели свинину и морских гадов. Один из новых преподавателей был по
происхождению из семьи русских эмигрантов и соблюдал православный пост
русское Рождество справлялось всегда на две недели позже американского.
Среди стажеров-преподавателей были также араб и индиец, и у них тоже имелись
свои ограничения в еде. Все остальные гости любили мясо и обожали креветки.
Надо было всем угодить и никого не обидеть.
К Рождеству еще в начале декабря в центре кампуса нарядили елку. Почти все
дома были украшены разноцветными лампочками. А Линда захотела украсить ель
во дворе. Эдвард притащил елку для дома и целую ночь наряжал ее. Он
предложил Линде съездить в Бостон — купить подарки к Рождеству, а заодно
взглянуть на его квартиру. Дороги расчистили, но Линда уговорила ехать на ее
машине.
У
порше
была слишком низкая посадка для таких снежных заносов. Эдвард
полдороги издевался над средством их передвижения, но потом ему это надоело.
— Ты все-таки хочешь пойти на папочкин банкет? — неожиданно
спросил он. — А нас, между прочим, никто не приглашал.
— Индивидуально никого не приглашают, но все же знают. Это многолетняя
традиция. Приглашения присылают только посторонним, тем, кто не работает в
колледже.
— Мне, например, — ехидно заметил Эдвард. — А я ничего не
получал. Сейчас посмотрим, может, мне на городской адрес прислали.
— Не дури. Пойдем как ни в чем не бывало.
Эдвард занимал целый этаж многоэтажного дома, построенного в двадцатые годы
по проекту Ллойда и полностью перестроенного внутри, учитывая современные
требования. Это были роскошные апартаменты, предназначенные исключительно
для жизни одного мужчины. Ни детской, ни семейной кухни. Современный
стильный дизайн, много стекла и металла, абстрактные картины на стенах,
умопомрачительная аппаратура, свой кинозал и тренажерный зал...
Линда вдруг растерялась от такого вопиющего подчеркивания огромных денег,
вложенных в каждый штрих быта ее возлюбленного.
— Интересная у тебя квартира, — тихо сказала о
...Закладка в соц.сетях
