Жанр: Любовные романы
Констанция книги 1-6.
...же развернула письмо и принялась читать.
Это был несусветный бред. Какими только эпитетами не наделял свою
возлюбленную Александр Шенье! Но ничего
неожиданного в письме для Констанции не было. Обычное любовное письмо мальчишки,
еще не научившегося как следует
писать.
Даже не дочитав до конца, Констанция сложила письмо и вновь опустила его в
конверт.
- Возьми, - протянула она послание Колетте. Та с надеждой смотрела на
Констанцию.
- Ну как?
- Он пишет великолепно, правда, немного сбивчиво, но в искренности его
чувств я не сомневаюсь.
- Так, что мне делать?
- Пойми меня правильно, Колетта, если он написал тебе письмо, то ты вправе
ответить ему точно таким же. Ты согласна?
- Конечно! Я так рада, что вы согласились помочь мне!
- Садись к секретеру, - Констанция сама подвинула стул, а Колетта уже
нетерпеливо откинула крышку, взяла лист бумаги,
перо и приготовилась писать.
Констанция, обдумывая текст будущего письма, ходила по комнате, обмахиваясь
веером.
А Колетта следила за ней, поворачивая голову то в одну, то в другую
сторону.
- Как ты его называешь? - спросила мадам Аламбер.
- Шевалье.
- Ну, так и пиши: "Дорогой шевалье!" Колетта склонила головуна бок и от
усердия высунув язычок, начала старательно
выводить буквы.
А Констанция, спохватившись, что впопыхах ее подопечная забылазакрыть
дверь, щелкнула задвижкой.
- Вот так-то лучше, иначе, чего доброго, сюда придет твоя мать,и ты не
успеешь дописать письмо, а я буду уличена.
- Я тебя ни за что не выдам! - горячо проговорила девушка.
- Значит так:"Дорогой шевалье! Ваша любовь окрыляет меня и наполняет
нежностью мое сердце". Колетта слушала как
завороженная.
- Ты знаешь такие красивые слова, Констанция!
- Это всего лишь дань приличия, так пишут все, - призналась мадемуазель
Аламбер, - и твое письмо не будет ничем
отличаться от сотни других.
- Но ведь его письмо особенное, Констанция?
- И он пишет тебе самые обыкновенные слова. А ты лучше поменьше говори, а
записывай.
- "...и наполняет нежностью мое сердце", - повторяла вслед за пером
Колетта. Что-что, а почерк был у нее отменный, буквы
получались ровными, с одинаковым наклоном и в коице каждого слова стоял
замысловатый завиток.
- А в конце, Колетта, можешь пририсовать какой-нибудь цветокили сердце -
что тебе больше нравится.
- А дальше? - спросила девушка.
- Пиши: "...вы себе даже не представляете, как мне приятно получать эти
письма".
Колетта радостно засмеялась и принялась записывать.
- Мне в самом деле приятно получать их, Констанция.
- Значит, ты написала правду.
- А дальше?
- Пиши: "...Я понимаю, что подвергаю себя опасности, ведь матьследит за
мной, разгневается, узнав о вашей любви ко мне,
дорогойшевалье".
В таком же духе Констанция надиктовала Колетте и все письмо.Она остановила
свой диктант лишь тогда, когда последняя
строчка приблизилась к нижнему обрезу бумаги.
- Ну вот и все. Подпиши: "Ваша ученица Колетта".
- Это так скромно, - пробормотала девушка, - но в то же время с таким
уважением.
- А теперь можешь передать ему это письмо. Колетта была достаточно хитра,
чтобы сплоховать во второй раз. Она заклеила
конверт с письмом и спрятала его на полке секретера.
- Хорошо, я обязательно передам его. А Констанция, уже зная, где находится
тайник, не стала расспрашивать об этом
девушку.
- Желаю успеха!
Она покинула комнату Колетты и направилась к поджидавшей ее Франсуазе. Та
совершенно извелась от нетерпения.
- Ну, что ты узнала, Констанция? - зашептала баронесса, прикрывая дверь.
- Это всего лишь детская влюбленность и не больше, как я тебе и говорила.
Баронесса с облегчением вздохнула:
- Дай-то Бог, чтобы оно так и было. Ты уверена в этом, Констанция?
- Я даже могу сказать тебе, где они обмениваются письмами. - Где же?
- Правда, Колетта просила не говорить об этом, и я ей пообещала.
- Но ты же знаешь, это для ее же блага, - настаивала Франсуаза, - ты
обязана мне сказать.
Констанция для вида немного поколебалась, а потом тяжело вздохнув,
объяснила:
- Они прячут свои письма на струнах арфы, а затем опускают вчехол. Так что
ты десятки раз проходила мимо их тайника и
ничего незаметила.
- Ах, змея! - воскликнула Франсуаза. - Это мог придумать только он, учитель
музыки! Под струнами арфы... Моей девочке и
в голову такое не могло бы прийти.
- А когда должен прийти учитель музыки?
- Через полчаса. Уж я покажу ему, как зариться на мою дочь!
ГЛАВА 13
Колетта и ее учитель музыки Александр Шенье усердствовали всвоих занятиях.
Колетта напевала тихим проникновенным
голосом душещипательную песенку о пастушке и принце.Шевалье, полуприкрыв глаза,
помахивал в воздухе рукой, изображая
из себя метроном, исправно отбивающий такт. За спиной у девушки стояла ее
служанка, и ее лицо светилось восторженной
улыбкой. Она была очень рада за свою молодой хозяйку.
Зато баронесса Дюамель сидела с каменным лицом. Рядом с ней, в кресле,
восседала Констанция и давилась смехом, правда,
при этом лицо ее оставалось непроницаемым. Жизнь при дворе научила ее скрывать
свои эмоции.
Дворецкий стоял в дверях и машинально кивал головой в такт песни. Баронесса
строго посмотрела на него, и он,
спохватившись, замер, как каменное изваяние.
А песня лилась и лилась, казалось, ей не будет конца. Пальцы девушки
перебирали струны, и она даже не смотрела на них.
Баронесса занервничала. Веер чуть не хрустнул в ее пальцах.Констанция
подсела поближе к баронессе и шепнула ей на ухо:
- Осторожнее, Франсуаза, не спугни их.
Наконец, прозвучали последние аккорды и в наступившей тишине пронзительно
зазвенела случайно задетая Колеттой самая
высокая струна.
Служанка девушки, не удержавшись, громко заап-плодировала. Но к удивлению
Колетты и учителя музыки, никто не
разделил ее восторгов.
На этом урок можно было бы и закончить, но шевалье полистал ноты и, подойдя
к Колетте, указал пальцем на третью
строку:
- Вот в этом пассаже, мадемуазель, вам следовало бы еще поупражняться, он
звучит немного ненатурально. И он принялся
считать:
- Раз-два-три, раз-два-три... Колетта кивала головой и повторяла:
- Раз-два-три, раз-два-три...
Ее пальцы коснулись струн, но лишь только шевалье встретилсявзглядом с
баронессой, он тут же поспешил добавить:
- Хорошо, мадемуазель, я надеюсь, это у вас получится. Можете
потренироваться и без меня, я должен идти.
- Но я хотела бы знать ваше мнение, шевалье, - просительно произнесла
Колетта.
- Нет-нет, я должен идти.
Александр Шенье подхватил чехол арфы и баронесса стала следить за каждым
его движением, как следят за движениями
фокусника, пытаясь разгадать секрет исчезновения кролика в шляпе.
Колетта, прекрасно зная, что сейчас произойдет, решила отвлечьна секунду
мать. Она подбежала к баронессе, обняла ее за
шею и поцеловала в щеку. Но Франсуаза из-за плеча дочери все равно продолжала
следить за шевалье.
Тот набросил чехол на арфу и на мгновение замешкался.Служанка Колетты,
бывшая, конечно, в курсе всего происходящего,
испуганно водила глазами из стороны в сторону.
Констанция, как и баронесса, тоже заметила едва уловимое движение шевалье.
Предательски хрустнула бумага, подсунутая
под струны арфы. Чехол тут же закрыл инструмент целиком, а Александр Шенье
быстро отошел от него. И с облегчением
вздохнув, произнес:
- Ваша дочь - великолепная ученица.
- Постойте-ка, шевалье, - ледяным голосом произнесла баронесса, поднимаясь
с кресла, ее вид был грозен и суров.
Колетта с надеждой посмотрела на Констанцию, но та, как назло,глядела в
другую сторону.
Снимите-ка чехол с арфы! - распорядилась баронесса.Шевалье не двинулся с
места. Тогда дворецкий, степенно
поклонившись хозяйке, двинулся к инструменту. Он сдернул чехол и все увидели
белый конверт, задвинутый между струн
арфы.Наступило неловкое молчание.
Баронесса Дюамель брезгливо, двумя пальцами вытащила конверт, покрутила им
в воздухе и обратилась к шевалье.
- Вы можете объяснить, молодой человек, что это такое?
Тот стоял, заложив руки за спину, с видом напроказившего школьника.
Так и не дождавшись ответа, баронесса обратилась к своей дочери.
- Я спрашиваю, что это?
Колетта пожала плечами, всем своим видом изображая недоумение.
И тут Александр Шенье обрел дар речи.
- Это письмо, мадам, письмо, которое я написал вашей дочери.
Колетта вздрогнула.
- Я не могу вас обмануть, - продолжал учитель музыки, - я написал это
письмо, потому что не мог скрывать своих чувств.
Колетта готова была расплакаться, ее служанка закрыла лицо руками.
Констанция всем видом изображала непричастность ко всему происходящему.
А баронесса, напустив на себя еще более холодный вид, двинулась к выходу.
- Шевалье, подождите моего возвращения. А ты, Колетта, следуйза мной.
Молодые люди переглянулись. Но что мог сделать Александр? Их взгляды были
более красноречивы, чем слова.
- Поторопись! - баронесса стояла в двери. Когда баронесса и еедочь
удалились в другую комнату и за ними щелкнула
дверная задвижка, Констанция произнесла:
- Я сочувствую вам, шевалье, и думаю, мне лучше уйти.
Александр Шенье, бледный как смерть, едва заметно кивнул. И Констанция,
вполне удовлетворенная собой, выпорхнула из
комнаты.Она сбежала по лестнице, весело напевая себе под нос припев песни про
пастушку и принца. А затем села в свой
экипаж и постучала в переднюю стенку.
- Домой, любезный, - чуть громче, чем следовало, приказала Констанция.
Но лишь только карета завернула за угол ограды, как снова раздался стук в
стену:
- Подожди-ка здесь, любезный.
Кучер покорно выполнил приказание. Ему было все равно, ехать или стоять на
месте. Раз мадемуазель Аламбер желает
стоять, значитони остановятся.
А баронесса Дюамель тем временем строго смотрела на свою дочь. Колетта вся
дрожала.
- Садись! - строго приказала мать.
- Мама!
- Я сказала садись!
Колетта опустилась в кресло и зажала дрожащие ладони коленями. Она смотрела
как затравленный зверек на охотничьего
пса. Баронесса вновь показала конверт.
- Ты знала об этом письме?
- Нет-нет!
- Не ври!
- Нет, нет, мама!
- Я сказала, не ври!
- Ну правда же, нет! - сбивчиво принялась объяснять молодая девушка.
Баронесса посмотрела на секретер.
- Ты не хочешь сказать, Колетта, где хранятся остальные письма?
- Я не знаю ни о каких письмах.
- А вот я знаю, где они лежат. Колетта втянула голову в плечи.
- Ну так ты сама их достанешь или это сделать мне?
- Я виновата, мама.
- Вот с этого и нужно было начинать.
- Мама, пожалуйста, прости меня! Мне очень жаль, что так получилось.
Баронесса молчала.
- Ну мама, пожалуйста! - Колетта вскочила и бросилась к баронессе.
Материнское сердце немного оттаяло.
- Почему же ты мне сама не сказала, дорогая, с самого начала?
- Я боялась.
- Неужели ты боишься меня?
- Я сама не знаю, как это получилось.
- Да успокойся же, все будет хорошо.
- А что будет с Александром?
- Ты должна забыть его.
- Но, мама...
- Молчи! Теперь всем займусь я.
Колетта, рыдая, опустилась на колени и обхватила ноги матери руками.
- Да полно тебе, сядь и хорошенько подумай обо всем случившемся.
В это время шевалье Александр Шенье, заложив руки за спину, мерил шагами
комнату из угла в угол. Он уже понимал, что
этот деньв доме баронессы будет для него последним, проведенным вместе с
Колеттой. Молодому человеку предстоял тяжелый
разговор, и он старательно подбирал слова, такие, чтобы не обидеть баронессу и в
то же время сохранить собственное
достоинство. Ведь он и в самом деле любил Колетту или во всяком случае, верил в
то, что любит ее.
Дверь, скрывшая от него девушку, распахнулась, и на пороге возникла
баронесса Дюамель. В руках она держала пачку
писем, перевязанных розовой шелковой лентой.
- Мадам, - начал заготовленную речь Александр Шенье.
- Я не желаю вас слушать, молодой человек, - бросила баронесса, - вы
воспользовались моей доверчивостью, проникли в
дом, чтобы обмануть моего ребенка.
- Но... мадам...
- Молчите!
- Я хочу вам объяснить...
- Не желаю слушать!
- Выслушайте меня...
- Забирайте свои письма и вещи и покиньте мой дом, - баронессав сердцах
швырнула пачку писем к его ногам.
- Выслушайте меня...
- Я не хочу вас слушать! Я желаю всего лишь, чтобы ваша ногане пересекала
порога моего дома.
- Но мадам... - гордо вскинув голову, произнес учитель музыки.
Колетта, уже немного оправившись от потрясения, боязливо выглядывала из-за
дверного косяка.
Приободренный тем, что девушка смотрит на него, шевалье расправил плечи.
- Я не причинил вреда ни вам, ни вашей дочери, мадам. Неужеливы не
понимаете, что нет причин сердиться на меня?
- Я вам уже сказала.
- Хорошо, я подчиняюсь и покидаю ваш дом. Александр Шенье судорожно
принялся собирать ноты. Книжки сыпались у
него из рук, и он не знал, за что схватиться - то ли за арфу, то ли за
рассыпанныекнижки. Выглядел он, в общем, довольно
комично. Арфа отвечала на его прикосновения звоном струн. Колетта, все слыша и
видя, беззвучно зарыдала. А сердце
баронессы Дюамель не так-то легко было тронуть. Она с презрением посмотрела
вслед уходившему Александру Шенье.
Колетта не выдержала и бросилась вслед.
- Александр!
Но мать схватила ее за руку.
- Если ты сейчас выбежишь на крыльцо, можешь не возвращаться.
Колетта тут же остановилась, и баронесса увела ее.
Александр Шенье, злой как черт, выбежал на улицу с арфой в руках и
остановился, не зная, куда идти. Под мышкой он
сжимал неряшливо сложенные ноты и пачку писем, перевязанных трогательной розовой
шелковой лентой.
И тут послышался приятный женский голос:
- Шевалье!
Александр оглянулся, не понимая, кто его зовет.
- Шевалье, да неужели вы не видите меня? И только сейчас он заметил карету,
стоявшую на другой стороне улицы. На
дверях красовался герб графов Аламбер. Из-за приоткрытой дверцы ему приветливо
помахивала рукой мадемуазель Аламбер.
Шевалье ничего не понимал. Он считал, что Констанция должна быть на стороне
баронессы, ведь она опекала Колетту, а
лицо мадемуазель Аламбер говорило о ее расположении к шевалье, ее лукавая
улыбка, прищуренные глаза.
- Да идите же сюда! Не бойтесь меня! Шевалье пережил за сегодняшний день
столько потрясений, что уже ничему не
удивляясь, сел в карету. Дверца тут же захлопнулась, лакей вскочил на запятки и
экипаж загрохотал по мостовой, пугая
прохожих.
- Чем обязан, мадемуазель? - наконец-то придя в себя, спросилАлександр.
Констанция улыбнулась обезоруживающе и приветливо так, чторассеяла
последние сомнения молодого человека.
- У меня есть письмо для вас.
- От кого?
- Неужели вы не догадываетесь?
- Неужели от Колетты? Когда она успела написать его?
- Она написала его еще утром, - Констанция улыбнулась еще более приветливо.
Конечно же, она не собиралась говорить учителю музыки Александру Шенье о
том, что письмо было написано под ее
диктовку.
- Где оно? - воскликнул Александр.
- Вот, - Констанция помахала конвертом перед самым его лицоми разжала
пальцы.
Тот спланировал ему на колени, и шевалье сразу же начал его читать. Его
лицо просияло и из груди вырвался вздох
облегчения.
- Куда мы едем? Констанция кивнула.
- Ко мне.
- Но я...
- Погодите, шевалье, вам нужно написать ответ.
- Вы так любезны, мадемуазель.
- Не стоит благодарности, я всего лишь пекусь о своей Колетте.
- Но я думал...
- Вы правильно думали, баронесса просила меня следить за ее дочерью, но
сердце мне подсказывает, что ваши помыслы
чисты, шевалье.
- Я напишу ей ответ! - воскликнул Александр Шенье.
- Конечно же, и сделаете это у меня дома.
- Но мне, право... неудобно, мадемуазель.
- Какая ерунда!
Учитель музыки на мгновение задумался и его лицо погрустнело. -
Мадемуазель Аламбер, я даже не знаю, как
благодарить вас, мысли мои сейчас находятся в расстройстве и я вряд ли напишу
что-нибудь путное. Остановите, пожалуйста,
карету, я должен походить,все обдумать.
- Вы так волнуетесь, шевалье?
- Конечно же, мадемуазель.
- Я помогу вам написать письмо, ведь вы, наверное, не оченьискушены в
эпистолярном жанре.
Александр Шенье сидел за секретером в доме Констанции Аламбер и писал под
ее диктовку. После обычных комплиментов
и признаний в любви, Констанция решила добавить:
- Пишите, шевалье: "...Моя дорогая Колетта, принадлежать тебе-мое самое
большое желание, и я счастлив, что мадемуазель
Аламбер обещает устроить нам встречу".
Шевалье на мгновение замер с занесенным над строчкой пером. Онс удивлением
смотрел на Констанцию. Та рассмеялась.
- Ну конечно же, я устрою вам встречу, мой долг - помогать влюбленным.
- Вы, мадемуазель, просто ангел! - воскликнул шевалье, не найдя лучшего
сравнения.
- А теперь подпишите.
Взяв исписанный неровным почерком лист бумаги, Констанция просмотрела его.
- Ошибок немного, но даже если Колетта и обнаружит их, это лишь выдаст ваше
волнение, шевалье.
Письмо было запечатано и исчезло в секретере мадемуазель Аламбер. Все
детали предстоящей встречи были уточнены,
назначено время - Констанция придумала хитрый план - и окрыленный надеждой
Александр Шенье покинул ее дом.
А сама Констанция, дождавшись вечера, отправилась к баронессеДюамель,
конечно же, прихватив письмо для Колетты.
Немного поболтав с Франсуазой, она как бы невзначай спросила:
- А как себя чувствует Колетта?
- О, она очень расстроена. И немудрено, девочка так переживает! Я чувствую
себя виноватой перед ней, - покаялась в
содеянном баронесса Дюамель.
- Не стоит корить себя, дорогая, - воскликнула Констанция.
- Может, ты поговорила бы с ней?
- Ну конечно же.
- Тогда ступай, Колетта с нетерпением ждет тебя и будет рада твоему визиту.
Констанция, смеясь в душе над незадачливой баронессой, отправилась к ее
дочери.
У Колетты от слез покраснели глаза, и она бросилась к Констанции.
Я так ждала тебя, так волновалась! Все погибло!
- Да нет, дорогая, - улыбнулась мадемуазель Аламбер, - всетолько
начинается.
- Но как же, мать прогнала Александра, что же я буду теперь делать?
- Я помогу тебе.
- Ты?
- А кто же еще может тебе помочь? - Констанция достала письмо. - Вот.
- Что это?
- Его написал твой возлюбленный.
Девушка схватила конверт и прижала его к губам.
- Ты просто ангел!
Констанции сделалось смешно, и она сделала вид, что закашлялась.
Пробежав глазами по строчкам, Колетта засияла от счастья.
- Он любит меня!
- Ты в этом сомневалась?
- Нет, но все же...
- Ты ничему не удивилась?
- Так ты устроишь нам встречу, поможешь нам?
- Конечно, без всякого сомнения.
- Но мать, она же заподозрит.
- На этот счет не волнуйся, Колетта, мне она доверяет, и я устрою все
наилучшим образом.
- Но ведь это обман.
- Нет, это всего лишь маленькая хитрость.
- Я так боюсь, видишь, Констанция, у меня даже дрожат руки.
- Ничего, со временем это пройдет. Ты привыкнешь.
- Когда? - только и спросила Колетта, ее глаза были полны нетерпением.
- Я не могу тебе сказать с точностью, дорогая, но все будет готово и
остается только ждать.
- Ну когда же?
- Когда твоя мама отправится в оперу.
- Значит, это будет скоро, - задумчиво проговорила девушка, - она не
пропускает ни одного спектакля.
- Значит, это будет завтра. Франсуаза сама сказала мне, что собирается
отправиться в оперу, и я поеду вместе с ней.
- Но как же тогда ты поможешь мне? - испугалась Колетта.
- Я все придумала, и вам поможет Шарлотта, она расторопная девушка.
- Я так боюсь, - вновь произнесла Колетта.
- Ничего, дорогая, все будет хорошо. И вот долгожданный вечер настал.
Мадемуазель Аламбер заехала за баронессой
Дюамель, чтобы вместе с ней отправиться в оперу.Женщины уже спускались по
широкой мраморной лестнице, экипаж
Констанции ждал у крыльца, а Колетта, которой Констанция четверть часа
втолковывала все подробности своего хитроумного
плана, оставшись одна, испугалась предстоящей встречи. Боясь, что опоздает и
мать уедет, Колетта со слезами на глазах
бросилась вслед за баронессой:
- Мама, мама, возьми меня с собой! - кричала Колетта, растирая по лицу
слезы.
Констанция досадливо поморщилась, а баронесса строго посмотрела на дочь.
- Ты наказана, Колетта, и еще целую неделю тебе будет запрещено появляться
в обществе.
- Но, мама, я так хочу пойти с тобой в оперу... - Колетта с надеждой
смотрела на Констанцию, словно бы говоря своим
взглядом: ну пожалуйста, уговори мою мать взять меня в оперу, я так боюсь
встречи с Александром!
Но Констанция оставалась безучастной к этим немым просьбам девушки. Ведь в
ее планы не входили ни спокойствие
баронессы Дюамель, ни устройство счастья самой Колетты. Ей всего лишь нужно было
отомстить Эмилю де Мориво за его
предательство. И поэтому она не проронила ни слова, предоставив выяснять
отношения дочери и матери самим.
- Мама, я обещаю тебе больше никогда не поступать так дурно!Ну пожалуйста,
возьми меня с собой!
Баронесса колебалась, но Констанция крепко сжала ее локоть, как бы говоря:
нельзя уступать, нужно быть твердой до конца.
И тяжело вздохнув, Франсуаза Дюамель отрицательно покачала головой.
- Нет, ты останешься дома, ты наказана.
- Но мама, пожалуйста!
- Я никогда не отменяю данного мной слова. Ведь мы с тобой договорились, и
ты должна прочувствовать всю тяжесть
своего поступка.
Заплакав навзрыд, Колетта побрела в свою спальню. Но правда, с каждым шагом
в девушке нарастала злость на свою мать.
- Ну и пусть, - шептала она, - не хочешь взять меня с собой, так я устрою.
Я назло тебе встречусь с Александром Шенье - и
ты об этом даже не узнаешь.
Примерно такие же мысли навестили в этот момент и Констанцию. Она в душе
посмеивалась над доверчивой баронессой
Дюамель и над незадачливой молодой возлюбленной.
Так и не дойдя до спальни, Колетта Дюамель промокнула последние слезы.
Глаза ее были сухи и блестели неизвестно от чего
- то ли от злости, то ли от предвкушения любовного свидания.
Загрохотал, отъезжая от дома экипаж Констанции Аламбер, увозя с собой
ненавистную теперь уже мать.
Служанка подошла к своей юной госпоже.
- Пора, - только и сказала она.
- Я так волнуюсь! - воскликнула Колетта.
- Некогда отдаваться на волю чувств, мадемуазель, нужно спешить, у нас
слишком мало времени, - и девушки заспешили к
черному ходу. - Подождите немного, мадемуазель, - служанка приоткрыла дверь и
вышла на низкое крыльцо с зажженным
канделябром в руке.
Невдалеке, на противоположной стороне улицы, тускло освещенной масляными
фонарями, ждала карета.
Девушка махнула рукой, и экипаж подкатил к крыльцу. Служанка пристально
осмотрелась: улица была пуста. И она подала
знак своей госпоже.
Колетта, пригнувшись, вскочила в карету. Хлопнула дверка, и экипаж
загрохотал по пустынной улице, увозя девушку к дому
Констанции Аламбер.
Служанка еще долго стояла на низком крыльце, глядя вслед удаляющемуся
экипажу. Расплавленный воск капал с
наклоненного канделябра и застывал маленькими сверкающими дисками на холодном
камне крыльца.
Представление в опере уже началось, когда баронесса Дюамель и виконтесса
Аламбер заняли ложу. Прозвучали последние
аккорды увертюры, и занавес медленно пошел вверх.
- Прекрасная музыка! - шепотом произнесла баронесса Дюамель.
Констанция кивнула.
- И великолепный художник делал декорации.
И в самом деле, декорации были великолепны. Художник-итальянец постарался.
Они чем-то напомнили Констанции места,
где она выросла. Вдалеке синело море, окутанное дымкой, возвышались
полуразрушенные башни старинного замка, а на краю
леса виднелась небольшая хижина, возле которой стояла юная пастушка.
Баронесса Дюамель слушала музыку с напряжением. Она то раскрывала, то
захлопывала свой веер, то клала руку на парапет
и нервно теребила ногтем бархатную обивку, чертя на ней свои инициалы. А потом
принималась тщательно затирать их
ладонью.Волновалась и мадемуазель Аламбер. Удастся ли ее план? Непобоится ли в
последний момент Александр Шенье
встретиться с Колеттой? Быть может, он одумается, ведь их любовь, скорее всего,
детская игра. Лишь бы он не стал
советоваться с кем-нибудь из опытных наставников, ведь те просто поднимут его на
смех.
И вот уже обе женщины чертили что-то на бархатной обивке парапета.
- Что с тобой? - спросила баронесса.
- Эта музыка... она приводит меня в трепет.
- И я не нахожу себе места, - призналась Франсуаза. Констанция, чтобы не
выдать своего волнения, стала смотреть в партер,
отыскивая глазами знакомых. Но как назло, из тех, с кем бы ей сейчас хотелось
встретиться, в зале не было. Тогда она перевела
взгляд на ложи:
Половина из них были пустыми.
А музыка звучала все тревожнее и тревожнее, голос певицы ударялся о стены,
крошился. Казалось, зал недостаточно велик
для этой певицы, вкладывавшей в арию всю свою душу... Злодей уже подкрадывался к
ней из темного леса с кривым ножом в
руках. А девушка не замечала его, распевая о своей любви... И вот раздался
пронзительный крик, злодей набросился на нее и
потащил в лес. А опоздавший всего лишь на какую-то минуту возлюбленный, воздев
руки к небесам, не спешил в погоню, а
призывал свою возлюбленную, чтобы она поторопилась к нему.
Веер задергался в руках баронессы, и ее лицо исказила гримаса.Констанция
догадывалась, о чем сейчас думает Франсуаза,
ведь ее дочь осталась одна, и Констанция вспомнила заплаканное
лицоКолетты."Ничего, наверное, она сейчас улыбается, -
подумала Констанция, - ведь Шарлотта, скорее всего, сейчас вводит ее в комнату".
И Констанция прикрыла глаза. Чудесная музыка лишь дополняла ее видение.
Ей виделась комната в ее доме, широкая кровать с пологом, скульптурная
маска и молодые люди. Как робки их движения,
как стесняются они друг друга, как трогательны их взгляды...
Ведь это все у них впервые, они неискушены и неопытны в любовных утехах.
Видения Констанции Аламбер были недалеки от истины. Правда, все происходило
не так, как ей хотелось бы. Пока
баронесса Дюамель и мадемуазель Аламбер наслаждались оперой, с Колеттой
происходило следующее: у крыльца черного
входа дома графа Аламбера ее встретила Шарлотта.
Темнокожая девушка, с которой давно была знакома Колетта, всеравно
показалась ей дьяволом в женско
...Закладка в соц.сетях
