Жанр: Любовные романы

Надменная красавица

сторінка №11

ем тарелку, посмотрел на
огромное блюдо с закусками из холодного мяса и булочками.
Видимо, у него не оставалось выбора. Он должен продолжать преследование, которым
всего лишь неделю назад занимался с таким интересом. И он не утратил этого интереса.
Ему была нужна Диана Ингрэм, и пари было здесь ни при чем.
Он взглянул туда, где она сидела между графом и графиней и с сияющей улыбкой
смотрела на графа.
"Хе-хе-хе, - молвила она, - я не так глупа!" Эта проклятая песня. Три дня она не
выходила у него из головы. "Мужчины клятвы всем дают, а цель у них одна - похвастаться
победой, и клятвам - грош цена.
"Но, милая Кейт, - мрачно подумал он, не сводя глаз с Дианы, - ей-то я не давал
никаких клятв. Она знает, что мне от нее нужно. Когда она мне уступит, это будет ее
собственный выбор с полным сознанием последствий. И я не должен чувствовать себя
виноватым. Она не наивная девушка".
Она перехватила его взгляд и вызывающе вздернула подбородок, что, как он начинал
понимать, было ей свойственно. Он поднял бровь и улыбнулся.
О да, она была неотразима. Он получит немалое удовольствие, продолжая
преследовать ее. Его взгляд намеренно скользнул вниз по ее телу, она покраснела и
быстро отвернулась, недовольно поджав губы.
Его улыбка сменилась усмешкой, и он вернулся кеде и своим компаньонам.

Глава 12


Графиня Ротерхэм еще несколько недель назад разослала друзьям и соседям, живущим
в нескольких милях от Ротерхэм-Холла, приглашения на торжественный обед и бал в
честь дня рождения графа, которому исполнялось шестьдесят пять лет. Ответы были
своевременно получены, подавляющее большинство приглашение приняли.
Однако дня за три до торжества графиня забеспокоилась: не слишком ли рано она
разослала приглашения? А вдруг некоторые из предполагаемых гостей забыли или
передумали? Несмотря на то что муж, оба сына и обе невестки убеждали ее, что никто в
здравом уме не может забыть о таком великолепном для деревни развлечении, ничто не
поколебало ее решения повторно пригласить как можно больше людей.
- Эрнест, - обратилась она к сыну за завтраком, когда все сели за стол, - ты поедешь к
мистеру Пирсу, дорогой, и удостоверишься, что он и его славная жена приедут вместе с
Саймоном и мисс Пирс. А потом можешь заехать к Флемингам. Возьми с собой Анджелу,
Беатрис и Аллана. Кларенс, вы с Клодией поедете к сэру Фредерику Хантингдону и
Салмонсам. Диана и Нэнси отправятся с вами, как и Лестер с Джеком. Мы с Ханной
поедем в деревню.
Таким образом, занятие для большинства гостей было успешно определено.
Диана вместе с Нэнси вышла из конюшни, предвкушая удовольствие от прогулки.
Погода стояла хорошая, Диана была в ярко-розовой амазонке, которую до сегодняшнего
дня стеснялась надевать, и начинала чувствовать себя снова молодой и беззаботной.
А чувствовала ли она себя когда-нибудь молодой и беззаботной? Может быть, когда
была совсем юной. А в восемнадцать, когда ее привезли в Лондон, чтобы представить ко
двору и ввести в свет, где она участвовала во всех веселых развлечениях сезона? Нет,
честно говоря. Она просто растерялась в новой обстановке и была скорее напугана.
А чувствовала ли она себя молодой и жизнерадостной те четыре года, когда была
замужем за Тедди? Ей казалось несправедливым признаться, что этого не было. С ним она
не чувствовала себя несчастной, о, конечно, нет, но она всегда помнила, что она жена
священника и от нее ожидают соответствующего поведения. А Тедди был очень
серьезным человеком. Нежный, добрый и милый, это правда, но серьезный. Она не могла,
как ни пыталась, вспомнить, когда он смеялся. Хотя бы один раз. Улыбался он часто, но
никогда не смеялся.
И сейчас впервые за всю свою сознательную жизнь она чувствовала себя молодой. И
она сознавала, что беззаботность - это вполне допустимое и приятное состояние. Она
почувствовала, что наконец ужасные испытания - смерть Тедди и последовавшие за ней
горечь потери и одиночество - остались позади. Она освободилась от гнета прошлого, в
ней вспыхнула надежда, что она еще найдет свое счастье.
Она позволила Лестеру подсадить ее в седло и улыбнулась ему. И что же вызвало эту
перемену? Конечно, на нее хорошо подействовало то, что ее заставили покинуть
уединение и тишину отцовского дома и включиться в суматоху семейного праздника в
Ротерхэм-Холле. В ней снова пробудились симпатия и любовь к графу и графине, к
Кларенсу, Клодии, Эрнесту и детям. Приятно чувствовать себя членом большой семьи,
состоящей не только из отца и матери. Да еще и погода поднимала ей настроение. Почти
со дня ее приезда она была теплой и солнечной.
Когда они все выехали из мощенного булыжником двора конюшни, маркиз Кенвуд
поравнялся с ней и поехал рядом.
- Вам бы следовало предупредить нас, чтобы мы надели темные козырьки от солнца,
Диана, - улыбнулся он. - Такой ослепительный туалет. - Он наклонился ближе. - И такой
восхитительный.
Она улыбнулась в ответ.
- Боюсь, милорд, что, когда носишь целый год черное, начинаешь питать слабость к
ярким цветам.
- Такую слабость, как я полагаю, следует поощрять. - Он поднял бровь и намеренно
медленно оглядел ее с головы до ног.
Диана засмеялась и подставила лицо лучам солнца. Да, во всем виновато солнце,
подумала она, всем телом чувствуя его тепло. И еще этот человек рядом с ней, вынуждена
была признаться она. Это было страшное признание. Невероятное признание. Это он
заставлял ее чувствовать себя молодой. Он заставлял ее смеяться. Он заставлял ее
чувствовать себя красивой. И желанной.

И вопреки всему он начинал ей нравиться. Возможно, больше, чем просто нравиться.
- Может быть, мама немного сумасшедшая, - сказал лорд Уэнделл, - но всегда хорошо
иметь повод покататься в такое утро. Я лишь надеюсь, нам не придется вытаскивать
наших хозяев из постели.
- Они этого заслуживают, если спят в такое утро, - сказала его жена. - Кажется, в
деревне люди всегда на ногах.
- Я не уверен, что это можно сказать о леди Хантингдон, - усмехнулся виконт. - Как я
слышал, она много лет прожила в Лондоне. Она ненавидит утро.
- Вы знакомы с новой женой сэра Фредерика, Диана? - спросила Клодия.
Диана покачала головой.
- Вы можете представить кого-нибудь, - вмешался лорд Кенвуд, - кто бы по своей воле
тратил целое утро на сон? Я удивляюсь, чем таким интересным можно заниматься ночью,
что стоило бы такой жертвы?
Диане не удалось сохранить серьезный вид.
- О, может быть, чтением? Игрой в карты? Пить вино?
- И? - подхватил он. И снова эти чувственные нотки в голосе. Она едва сдержалась,
чтобы не рассмеяться.
- И... - Она свела брови как бы в глубоком раздумье. - И чтением молитв. - Она одарила
его ослепительной улыбкой и увидела, как заблестели его глаза.
Если бы она не вела себя так осторожно, она бы влюбилась в него. И разве это не было
бы ужасным? Но конечно, ей это не угрожало. Он, несмотря ни на что, оставался повесой
с дурной репутацией. И он все еще имел намерение очаровать ее, вскружить ей голову,
ухаживать за ней и в конце концов соблазнить ее. Он был из тех мужчин, которые судят о
женщине только по ее доступности. О нет, она может не опасаться, что влюбится в такого
человека.
Но два дня назад, после пикника, она избавилась от того ощущения страшного стыда,
которое заставляло ее почти ненавидеть его. То, что произошло в гостинице, осталось в
прошлом и никогда не повторится. И исчезло возмущение его попытками соблазнить ее,
как и жестокая потребность осуждать другого человека, чему, как она полагала, она
научилась в церковном приходе.
И она поняла человека, которого вопреки всему можно было любить. Он любил свою
семью, свою землю и людей, живших на ней. Так он сказал. И он обнимал ее, но без
любовной страсти, и слушал ее рассказы о Тедди и ее мечтах о будущем. И он не смеялся
над ней.
Конечно, он говорил ей, что она не должна пытаться разглядеть достойного
джентльмена под маской легкомысленного повесы. И он предупредил, что попытается
соблазнить ее и что его интересует только плотское наслаждение, и никакой романтики.
Никакой любви.
Но это звучало так, что ей казалось, что он пытается убедить самого себя.
- Как вы думаете, не дойдет ли дело до драки между Эрнестом и Майклом, Алланом и
Лестером? - спросил маркиз, понизив голос, чтобы последний названный им джентльмен
не услышал его. - Я представляю его сражающимся со всеми тремя сразу, со шпагой в
каждой руке и кинжалом в зубах. Когда требуется, у старины Эрни пробуждается
рыцарская душа.
- Из-за чего? - спросила она. - Из-за чего Эрнест захочет с кем-либо драться?
- Как? Вы не заметили, как эта троица после изумительного танца мисс Уикенхэм на
вечере два дня назад повсюду таскается за ней, как комнатные собачонки? После вечера
триумфа нашего дуэта?
- Вы находите ее танец предосудительным? - нахмурилась она.
Он поднял обе брови и с усмешкой посмотрел на нее.
- Разве я сказал "предосудительным"? Скорее соблазнительным. Но не
предосудительным, нет. Я только удивляюсь, как Эрни допустил это. Он должен был бы
предвидеть, к чему это приведет, ведь он ей аккомпанировал. Правда, не обязательно
приведет к чему-то. Он, вероятно, так увлеченно водил смычком по струнам, что на
репетиции даже не заметил, что кто-то танцевал в нескольких шагах от него. Хотя я
никогда не считал Эрни каменным.
- Но танец был прелестный! - возмутилась Диана. - Она очень талантлива.
- Без сомнения, - согласился маркиз. Его глаза смеялись. - Майкл, Аллан и Лестер тоже
так думали.
Диана поджала губы.
- Как это похоже на вас - смотреть на танец с такой стороны. О, как похоже.
Он усмехнулся.
- С той же, что и Майкл, Аллан и Лестер? И Эрни?
- Эрнест - джентльмен.
- Именно так, - засмеялся он. - Вот поэтому я и боюсь, что не пройдет и недели, как он
швырнет перчатку в лицо всем троим.
- Вот в этом вы ошибаетесь. К сожалению, Анджела совсем не нравится Эрнесту. Она
жалуется, что он находит все, что она делает, неправильным.
- Он даже не понимает, что его привлекает женщина. Это тоже свойственно Эрни. В то
время как я, - он понизил голос до ласкового шепота, - никогда в этом не ошибаюсь,
Диана. Меня влечет к вам с того самого момента, когда я впервые увидел вас. Хотя,
конечно, я не сразу увидел ваше лицо, как вы, может быть, помните.
- Да, помню, - сказала она, глядя прямо перед собой. - И я понимаю, что вы пытаетесь
заставить меня покраснеть, милорд. Не получится. Если бы вы были джентльменом, вы бы
тогда смотрели только на мое лицо.

- Диана! - воскликнул он. - Я что, сделан из мрамора? А не из плоти и крови? И разве
не ваши чувства отражаются на вашем лице? Ваши щеки порозовели. И не улыбка ли
кроется в уголках ваших губ? Стыдно, моя дорогая. Настоящая леди сейчас уже тряслась
бы от негодования.
Диана поджала губы и промолчала. За последние два дня у них было несколько
подобных разговоров. И как это ни было постыдно и недостойно леди, они доставляли ей
удовольствие.
- Смотрите! - окликнул их ехавший впереди лорд Уэнделл. Он показывал вперед. - Мы
напрасно так плохо подумали о леди. Вон она едет со своим мужем.
Вдалеке Диана увидела увитый плющом каменный дом сэра Фредерика Хантингдона.
Сам хозяин в сопровождении дамы спешил через поле им навстречу. Он поднял руку,
показывая, что узнал их. Группы всадников встретились и остановились возле изгороди.
Последовали приветствия и представления. Диана улыбнулась и кивнула леди
Хантингдон, которая год назад вышла замуж за баронета. У обоих это был второй брак. На
этот раз он выбрал красавицу. Темные волосы леди Хантингдон были подобраны под
наимоднейшую шляпу для верховой езды. Черные глаза с мечтательным выражением
смотрели из-под темных ресниц. Она очень прямо держалась в седле. Когда она
заговорила, у нее оказался низкий бархатный голос.
Маркиза Кенвуда представили ей последним, хотя она, несомненно, рассмотрела всю
группу, еще когда они только приближались.
- О, Джек, - взмахнув ресницами, она посмотрела на него, - неужели это вы? И уже
пробыли в РотерхэмХолле почти две недели? Какая жалость, что мы не знали об этом
раньше. Жизнь ужасно скучна в деревне, не правда ли?
Диана, вздрогнув, повернулась, чтобы взглянуть на лорда Кенвуда. Прищурив глаза, он
с усмешкой смотрел на леди Хантингдон.
- Привет, Серена, - сказал он. - Давно не виделись.
- Вы все должны заехать к нам и выпить чаю. - Она взглянула на мужа. - Мы не примем
отказа, не так ли, дорогой? Пожалуйста, поезжайте к нашему дому. Джек, вы должны
ехать рядом со мной и рассказать мне обо всем, чем занимались эти два года. Обо всем,
обо всем, гадкий вы человек. Со всеми непристойными подробностями.
Все рассмеялись. Кроме леди Хантингдон. В ее низком голосе появились ласкающие
нотки. Холодная дрожь пробежала по телу Дианы, и она взглянула на небо. Ни одного
облачка; по-прежнему сияло солнце.
Они были любовниками, подумала она. В этом не могло быть никакого сомнения. Это
было видно по тому, как они смотрели друг на друга. И казалось, их совсем не смущало,
что это по выражению их глаз поймут другие. Они были любовниками. Она столкнулась
лицом к лицу с одной из его любовниц. Но что же в этом удивительного? Должно быть,
они разбросаны по всей стране. И она прекрасно знала об их существовании еще до того,
как встретилась с живым доказательством этого.
"Мне все это должно быть совершенно безразлично", - решила Диана.
Серена Мэкк, так звали ее два года назад, вполне устраивала его как любовница.
Красивая, страстная, опытная. Она обладала всеми качествами, которые маркиз Кенвуд
мог бы искать в женщине. Их связь длилась несколько месяцев, хотя ни один из них не
притворялся, что все это время хранил верность другому. И вероятно, длилась бы еще
дольше, если бы она постепенно не начала проявлять твердого желания стать маркизой. К
тому времени она уже два года была вдовой.
Серена была по-прежнему красива и обольстительна. Она ехала рядом с ним и
разговаривала только с ним одним, в то время как Диана отстала и ехала позади рядом с
сэром Фредериком. А Серена не скрывала, что скучает в деревне, что рада встрече и
надеется увидеть Джека на следующей неделе. Она была совсем не прочь возобновить
отношения с ним с того места, где они оборвались два года назад.
И все это она успела сказать за то короткое время, что они ехали до дома. Лорд Кенвуд
говорил мало, только понимающе, с насмешкой в глазах, смотрел на нее.
- В Ротерхэм-Холле я окружен родственниками, - сказал он. - Графиня может точно
установить степень моего родства с ними. Там строгие правила, Серена. Боюсь, я должен
вести себя прилично.
- Это ты-то ведешь себя прилично, дорогой? - Она взглянула на него из-под ресниц. -
Разве ад может замерзнуть? Солнце упасть с неба? Может ли маркиз Кенвуд соблюдать
приличия? Это невозможно!
Он усмехнулся.
А она явно не приняла его возражения всерьез. Когда все пили чай в гостиной,
французские окна которой выходили на террасу, она пригласила маркиза - только одного
маркиза - прогуляться с ней по саду. Как только они вышли и скрылись с глаз гостей,
собравшихся в гостиной, она взяла его под руку.
- Я скучала по тебе, Джек, - сказала она. - Мне не следовало прерывать наши
отношения. А почему все же это произошло? Какая-то вспышка гнева с моей стороны, не
сомневаюсь. Ты, вероятно, улыбнулся танцовщице, а я швырнула бокалом в твою голову.
Не так ли это было?
- Не помню. Но конечно, не так, Серена. Как я мог улыбаться танцовщице, когда мне
хотелось смотреть только на тебя? Нет, скорее всего ты улыбнулась гвардейцу в красивой
форме и я швырнул бокалом тебе в голову.
Она вздохнула.
- Мы были глупы. Мы очень часто ссорились, не правда ли?
- Наши отношения были... э... довольно бурными, Серена, но не скучными. Совсем не
скучными.

- Завтра я поеду в Ротерхэм-Холл с Фредериком, - сказала она. - Или, возможно, только
с грумом. Там, Джек, есть деревья, оранжереи и замок.
Он поднял бровь.
- Наставить рога достойному Фредерику? Ах, Серена, Серена...
- А-а. - Она беспечно махнула хорошо ухоженной рукой. - Мы понимаем друг друга.
Ничего не случится, дорогой.
- Кроме того, - возразил он, насмешливо глядя на нее, - я живу в постоянном страхе
заслужить неодобрение графини Ротерхэм, моя дорогая. Или других моих родственников.
- О, - она повернулась к нему с обольстительной улыбкой, - ты, как всегда, шутишь,
дорогой. Ты- и боишься? Увидимся завтра.
Когда она на долю секунды коснулась его губ, он вспомнил, как искусно она
пользовалась своим прекрасным, с пышными формами телом, возбуждая желания,
способные свести его с ума.
Довольно приятные воспоминания. Он знавал не много женщин, которые были бы так
соблазнительны, как Серена Мэкк.
Полчаса спустя он с приятным удивлением заметил, что, хотя Диана Ингрэм открыто
не противилась тому, что он снова ехал рядом с ней, она была сурова и строга и явно
осуждала его. Так она вела себя в первую неделю их знакомства. Она и в самом деле была
очаровательна. Возвращение в Лондон, где он будет лишен возможности целыми днями
поддразнивать ее, обещало скучное существование.
- Не съели ли вы слишком много сливочных пирожных, Диана? - спросил он. - У вас
такой вид, как будто у вас что-то болит.
Она поджала губы, но не взглянула на него.
- Не съела ни одного, - ответила она.
- О, не надо, - сказал он. - Ни одного, даже самого маленького, Диана? Вы хотите,
чтобы я поверил, что вы способны противостоять любым искушениям? Спорю, вы одно
съели.
- Откуда вы знаете? - сверкнув глазами, запальчиво воскликнула она. - Вас там не
было.
- Ах да, -усмехнулся он и понизил голос. -Я... э... гулял в саду с обаятельной леди
Хантингдон, утоляя несколько иной аппетит, Диана, и не нуждаясь ни в каких сливочных
пирожных.
- Нет необходимости так открыто хвастаться своими победами. - Она снова смотрела
только вперед. - Тут нечем особенно гордиться, милорд.
- Но я горжусь собой. Сегодня я достиг большого успеха, Диана.
- Сделали дурака из ее мужа? - Она снова сердито посмотрела на него. Ее щеки так
привлекательно порозовели.
- Нет, - сказал он и, прищурившись, вызывающе посмотрел на ее губы. - Заставил вас
ревновать, моя дорогая.
- Что? - Она чуть не задохнулась, а лорд Кенвуд перевел взгляд на ее грудь. - Я ревную?
Вас, милорд? - Она презрительно и очень неестественно рассмеялась. - Какая чепуха!
Леди Хантингдон может забирать вас, вы полностью в ее распоряжении. Я бы сказала, вы
стоите друг друга.
Он смеялся над ней, пока ее ноздри гневно не раздулись и она не отвернулась от него.
По тому, как покраснели ее щеки, он подозревал, что она только сейчас поняла, как легко
она попалась в расставленную им ловушку. Мила Диана!
- Мы с Дианой поедем мимо замка. - Он повысил голос, чтобы все слышали его. - Это
нам по пути, а он? уже давно обещала показать мне ров при дневном свете.
Он рассчитал правильно. Она ничего не сказала.
- Тогда мы четверо поедем к Салмонсам, - сказал лорд Уэнделл. - Осторожнее на
каменных лестницах, Диана, если захотите там полазать.
- Хорошо, - ответила она.
Прежде чем последовать за Нэнси и виконтом с виконтессой, Лестер заговорщически
многозначительно подмигнул маркизу.


Аллан Тернер умен, мрачно подумал лорд Кренсфорд. Но недостаточно умен. Может
быть, он сам не так умен, как Кларенс и Тедди, - он уже привык, что его часто сравнивали
с братьями и всегда сравнение было не в его пользу, - но он тоже не вчера родился. И
прожил несколько лет в Лондоне и кое-что знал о жизни.
Они сделали два визита, сначала к Флемингам, а затем к Пирсам. Мисс Пирс и Саймон
как раз собирались прогуляться в деревню. И Аллан предложил мисс Уикенхэм составить
им компанию, а потом вернуться за лошадями.
- Это не годится, - поспешил возразить лорд Кренсфорд. - Миссис Уикенхэм
специально предупредила, что ее дочь должна вернуться до ленча, чтобы она успела
написать письмо отцу до отправления почты. У нее не хватит времени дойти до деревни и
вернуться. Но Беатрис с радостью бы прогулялась, а я поеду домой" с мисс Уикенхэм.
Аллан нахмурился и явно потерял интерес к прогулке, но возразить было нечего. И он
отправился в деревню с братом и сестрой Пирс и Беатрис.
- Таким образом лорд Кренсфорд оказался в непредвиденной ситуации - наедине с
Анджелой Уикенхэм. Он не преследовал такой цели. Более того, у него не было ни
малейшего желания оставаться с ней наедине. Он просто считал своим долгом оберегать
ее и не оставлять наедине с Алланом. Или Майклом, Лестером или Джеком.
- Почему вы это сказали? - спросила она, когда они вдвоем возвращались домой. - Я
имею в виду письмо моему отцу. Мама всего лишь предложила мне написать его, если мы
вовремя вернемся домой. Она не возражала, если бы я и опоздала.

- Родителей полагается слушаться, - сурово заявил он.
- Глупости. Мне уже восемнадцать. И кроме того, мама ничего не велела. Просто вы не
хотели, чтобы я пошла с мистером Тернером. Вам не нравится, когда я получаю
удовольствие.
- Удовольствие? С Алланом Тернером? Вы совсем неопытная девушка. Кажется, вы
даже не понимаете, в какой опасности вы можете оказаться, "получая удовольствие", как
вы выразились. Неужели вы не заметили, как последние два дня этот человек увивается
вокруг вас? И еще некоторые другие?
- Он был очень внимателен, - ответила Анджела. - Как и мистер Деккер и мистер
Хаундсли. Не вижу в этом ничего плохого. Приятно, когда тебя ценят по достоинству.
- Ценят! - Он почти с отвращением посмотрел на нее. - А причиной всему этот танец.
Мне не следовало позволять его.
- О, - рассердилась она, - что плохого в этом танце? Все охотно хлопали мне и очень
меня хвалили. И кто вы такой, чтобы позволять или запрещать мне что-то делать? Здесь
со мной моя мама, и она не говорит, что мне нельзя танцевать или гулять с какими-то
джентльменами.
- Может быть, ваша мама не знает их так, как знаю я, - сказал лорд Кренсфорд.
- Однако, кажется, даже в виде исключения мне не следует оставаться с вами наедине.
- Я же не буду говорить вам неприличные веши или ухаживать непристойным образом.
- О нет, - с горечью ответила она, - вы не будете. Для вас я всего лишь ребенок.
-Если бы вы были ребенком, - презрительно заметил он, - не было бы необходимости
защищать вас от людей, подобных Аллану Тернеру.
- Ну, последние два дня мистер Тернер был очень добр ко мне. Мне восемнадцать лет,
и мне нравится, когда мною восхищаются. Так вот! Я привыкла видеть в вас очень

интересного человека и героя, но я ошибалась. У вас скверный характер, и вы скучный. И
я уеду от вас.
Она пустила лошадь галопом, и скоро лорд Кренсфорд сотрясал воздух ругательствами
не столько от злости, сколько от страха. Эта местность была страной кроликов. Повсюду
были норки этих маленьких существ. Она упадет и наверняка сломает себе шею, и ее
смерть останется на его совести на всю жизнь.
Когда он догнал ее, они пересекали как раз такое поле. Но она, конечно, не обращала
внимания на его предупреждающие крики и приказания остановиться. Он был вынужден
схватить поводья ее лошади и заставить идти шагом.
- Вы пытаетесь сломать себе шею? - грубо спросил он, когда обе лошади остановились.
Он не выпускал из рук поводьев. Их колени соприкасались. - Неужели у вас совсем нет
мозгов?
- Вы не поверите, если я скажу, что есть, - ответила она. - Отпустите мою лошадь,
пожалуйста. Я хочу домой. Писать письмо.
Он все еще сердито смотрел на нее.
- Я хочу, чтобы сначала вы пообещали, что больше никогда не попытаетесь убить себя.
- Отпустите меня, - повторила она. - Вы мне больше не нравитесь, милорд. Раньше
нравились, а теперь нет. И я буду вам признательна, если вы перестанете следить за мной,
чем вы занимались с тех пор, как я приехала сюда. Сегодня вам следовало ехать с миссис
Ингрэм, а не со мной. На нее вы никогда не сердитесь. - В ее глазах были слезы, она
повернула лошадь и поскакала к воротам, ведущим в соседнее поле.
Какого черта? Лорд Кренсфорд нахмурился, глядя ей вслед. Затем последовал за ней,
но всю остальную дорогу держался от нее на некотором расстоянии.

Глава 13


- Я не говорила, что хочу поехать с вами в замок! - Диана остановила свою лошадь и с
негодованием посмотрела на маркиза Кенвуда.
- Это правда, - улыбнулся он, - но вы и не говорили, что не желаете со мной ехать,
Диана.
- И я никогда не предлагала вам показать его при дневном свете.
- Мы так и будем здесь продолжать эту любовную перепалку? - спросил он. - Или
отправимся в замок, в более живописную обстановку?
- Любовную что? - Диана чуть не лишилась дара речи.
Почему же спустя несколько минут она покорно ехала рядом с ним по направлению к
замку Ротерхэм? Она утратила силу воли? Жажду независимости? Здравый смысл? У нее
было беспокоившее ее чувство, что ответом на все три вопроса было "да".
Прошло всего лишь десять минут с тех пор, как он простился со своей бывшей
любовницей, поднеся ее руку к своим губам. Он скрылся с ней в саду на много, много
минут, в то время как остальные пили чай и из вежливости беседовали между собой. А
теперь он говорит о любовной перепалке. Он не в своем уме? Или она?
- Мы привяжем лошадей здесь, - сказал он, когда они приблизились к замку. Он снял ее
с седла и опустил на землю. Его губы сложились в трубочку, как будто он собирался
свистнуть, но не издал ни звука. - Сегодня вы должны показать мне двор, Диана. Вы
помните, я его не видел, поскольку графиня думала, что романтичнее для меня увидеть
ров при лунном свете в вашем присутствии. Безусловно, она была права. Если бы Эрни не
пришло в голову изображать ревностного часового, момент мог бы оказаться
действительно романтичным.
- У вас еще долго горела бы щека, не позволяя забыть этот момент, - холодно заметила
она.
- Но мне кажется, мы потом в музыкальной комнате не одобрили эту теорию.
Они направились по краю рва, он держал ее за руку, переплетя ее пальцы со своими.

- Я вполне способна двигаться самостоятельно, спасибо, - сказала Диана, глядя прямо
перед собой.
Он посмотрел на нее с притворным изумлением.
- Я нисколько в том не сомн

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.