Жанр: Любовные романы
Надменная красавица
...ем тарелку, посмотрел на
огромное блюдо с закусками из холодного мяса и булочками.
Видимо, у него не оставалось выбора. Он должен продолжать преследование, которым
всего лишь неделю назад занимался с таким интересом. И он не утратил этого интереса.
Ему была нужна Диана Ингрэм, и пари было здесь ни при чем.
Он взглянул туда, где она сидела между графом и графиней и с сияющей улыбкой
смотрела на графа.
"Хе-хе-хе, - молвила она, - я не так глупа!" Эта проклятая песня. Три дня она не
выходила у него из головы. "Мужчины клятвы всем дают, а цель у них одна - похвастаться
победой, и клятвам - грош цена.
"Но, милая Кейт, - мрачно подумал он, не сводя глаз с Дианы, - ей-то я не давал
никаких клятв. Она знает, что мне от нее нужно. Когда она мне уступит, это будет ее
собственный выбор с полным сознанием последствий. И я не должен чувствовать себя
виноватым. Она не наивная девушка".
Она перехватила его взгляд и вызывающе вздернула подбородок, что, как он начинал
понимать, было ей свойственно. Он поднял бровь и улыбнулся.
О да, она была неотразима. Он получит немалое удовольствие, продолжая
преследовать ее. Его взгляд намеренно скользнул вниз по ее телу, она покраснела и
быстро отвернулась, недовольно поджав губы.
Его улыбка сменилась усмешкой, и он вернулся кеде и своим компаньонам.
Глава 12
Графиня Ротерхэм еще несколько недель назад разослала друзьям и соседям, живущим
в нескольких милях от Ротерхэм-Холла, приглашения на торжественный обед и бал в
честь дня рождения графа, которому исполнялось шестьдесят пять лет. Ответы были
своевременно получены, подавляющее большинство приглашение приняли.
Однако дня за три до торжества графиня забеспокоилась: не слишком ли рано она
разослала приглашения? А вдруг некоторые из предполагаемых гостей забыли или
передумали? Несмотря на то что муж, оба сына и обе невестки убеждали ее, что никто в
здравом уме не может забыть о таком великолепном для деревни развлечении, ничто не
поколебало ее решения повторно пригласить как можно больше людей.
- Эрнест, - обратилась она к сыну за завтраком, когда все сели за стол, - ты поедешь к
мистеру Пирсу, дорогой, и удостоверишься, что он и его славная жена приедут вместе с
Саймоном и мисс Пирс. А потом можешь заехать к Флемингам. Возьми с собой Анджелу,
Беатрис и Аллана. Кларенс, вы с Клодией поедете к сэру Фредерику Хантингдону и
Салмонсам. Диана и Нэнси отправятся с вами, как и Лестер с Джеком. Мы с Ханной
поедем в деревню.
Таким образом, занятие для большинства гостей было успешно определено.
Диана вместе с Нэнси вышла из конюшни, предвкушая удовольствие от прогулки.
Погода стояла хорошая, Диана была в ярко-розовой амазонке, которую до сегодняшнего
дня стеснялась надевать, и начинала чувствовать себя снова молодой и беззаботной.
А чувствовала ли она себя когда-нибудь молодой и беззаботной? Может быть, когда
была совсем юной. А в восемнадцать, когда ее привезли в Лондон, чтобы представить ко
двору и ввести в свет, где она участвовала во всех веселых развлечениях сезона? Нет,
честно говоря. Она просто растерялась в новой обстановке и была скорее напугана.
А чувствовала ли она себя молодой и жизнерадостной те четыре года, когда была
замужем за Тедди? Ей казалось несправедливым признаться, что этого не было. С ним она
не чувствовала себя несчастной, о, конечно, нет, но она всегда помнила, что она жена
священника и от нее ожидают соответствующего поведения. А Тедди был очень
серьезным человеком. Нежный, добрый и милый, это правда, но серьезный. Она не могла,
как ни пыталась, вспомнить, когда он смеялся. Хотя бы один раз. Улыбался он часто, но
никогда не смеялся.
И сейчас впервые за всю свою сознательную жизнь она чувствовала себя молодой. И
она сознавала, что беззаботность - это вполне допустимое и приятное состояние. Она
почувствовала, что наконец ужасные испытания - смерть Тедди и последовавшие за ней
горечь потери и одиночество - остались позади. Она освободилась от гнета прошлого, в
ней вспыхнула надежда, что она еще найдет свое счастье.
Она позволила Лестеру подсадить ее в седло и улыбнулась ему. И что же вызвало эту
перемену? Конечно, на нее хорошо подействовало то, что ее заставили покинуть
уединение и тишину отцовского дома и включиться в суматоху семейного праздника в
Ротерхэм-Холле. В ней снова пробудились симпатия и любовь к графу и графине, к
Кларенсу, Клодии, Эрнесту и детям. Приятно чувствовать себя членом большой семьи,
состоящей не только из отца и матери. Да еще и погода поднимала ей настроение. Почти
со дня ее приезда она была теплой и солнечной.
Когда они все выехали из мощенного булыжником двора конюшни, маркиз Кенвуд
поравнялся с ней и поехал рядом.
- Вам бы следовало предупредить нас, чтобы мы надели темные козырьки от солнца,
Диана, - улыбнулся он. - Такой ослепительный туалет. - Он наклонился ближе. - И такой
восхитительный.
Она улыбнулась в ответ.
- Боюсь, милорд, что, когда носишь целый год черное, начинаешь питать слабость к
ярким цветам.
- Такую слабость, как я полагаю, следует поощрять. - Он поднял бровь и намеренно
медленно оглядел ее с головы до ног.
Диана засмеялась и подставила лицо лучам солнца. Да, во всем виновато солнце,
подумала она, всем телом чувствуя его тепло. И еще этот человек рядом с ней, вынуждена
была признаться она. Это было страшное признание. Невероятное признание. Это он
заставлял ее чувствовать себя молодой. Он заставлял ее смеяться. Он заставлял ее
чувствовать себя красивой. И желанной.
И вопреки всему он начинал ей нравиться. Возможно, больше, чем просто нравиться.
- Может быть, мама немного сумасшедшая, - сказал лорд Уэнделл, - но всегда хорошо
иметь повод покататься в такое утро. Я лишь надеюсь, нам не придется вытаскивать
наших хозяев из постели.
- Они этого заслуживают, если спят в такое утро, - сказала его жена. - Кажется, в
деревне люди всегда на ногах.
- Я не уверен, что это можно сказать о леди Хантингдон, - усмехнулся виконт. - Как я
слышал, она много лет прожила в Лондоне. Она ненавидит утро.
- Вы знакомы с новой женой сэра Фредерика, Диана? - спросила Клодия.
Диана покачала головой.
- Вы можете представить кого-нибудь, - вмешался лорд Кенвуд, - кто бы по своей воле
тратил целое утро на сон? Я удивляюсь, чем таким интересным можно заниматься ночью,
что стоило бы такой жертвы?
Диане не удалось сохранить серьезный вид.
- О, может быть, чтением? Игрой в карты? Пить вино?
- И? - подхватил он. И снова эти чувственные нотки в голосе. Она едва сдержалась,
чтобы не рассмеяться.
- И... - Она свела брови как бы в глубоком раздумье. - И чтением молитв. - Она одарила
его ослепительной улыбкой и увидела, как заблестели его глаза.
Если бы она не вела себя так осторожно, она бы влюбилась в него. И разве это не было
бы ужасным? Но конечно, ей это не угрожало. Он, несмотря ни на что, оставался повесой
с дурной репутацией. И он все еще имел намерение очаровать ее, вскружить ей голову,
ухаживать за ней и в конце концов соблазнить ее. Он был из тех мужчин, которые судят о
женщине только по ее доступности. О нет, она может не опасаться, что влюбится в такого
человека.
Но два дня назад, после пикника, она избавилась от того ощущения страшного стыда,
которое заставляло ее почти ненавидеть его. То, что произошло в гостинице, осталось в
прошлом и никогда не повторится. И исчезло возмущение его попытками соблазнить ее,
как и жестокая потребность осуждать другого человека, чему, как она полагала, она
научилась в церковном приходе.
И она поняла человека, которого вопреки всему можно было любить. Он любил свою
семью, свою землю и людей, живших на ней. Так он сказал. И он обнимал ее, но без
любовной страсти, и слушал ее рассказы о Тедди и ее мечтах о будущем. И он не смеялся
над ней.
Конечно, он говорил ей, что она не должна пытаться разглядеть достойного
джентльмена под маской легкомысленного повесы. И он предупредил, что попытается
соблазнить ее и что его интересует только плотское наслаждение, и никакой романтики.
Никакой любви.
Но это звучало так, что ей казалось, что он пытается убедить самого себя.
- Как вы думаете, не дойдет ли дело до драки между Эрнестом и Майклом, Алланом и
Лестером? - спросил маркиз, понизив голос, чтобы последний названный им джентльмен
не услышал его. - Я представляю его сражающимся со всеми тремя сразу, со шпагой в
каждой руке и кинжалом в зубах. Когда требуется, у старины Эрни пробуждается
рыцарская душа.
- Из-за чего? - спросила она. - Из-за чего Эрнест захочет с кем-либо драться?
- Как? Вы не заметили, как эта троица после изумительного танца мисс Уикенхэм на
вечере два дня назад повсюду таскается за ней, как комнатные собачонки? После вечера
триумфа нашего дуэта?
- Вы находите ее танец предосудительным? - нахмурилась она.
Он поднял обе брови и с усмешкой посмотрел на нее.
- Разве я сказал "предосудительным"? Скорее соблазнительным. Но не
предосудительным, нет. Я только удивляюсь, как Эрни допустил это. Он должен был бы
предвидеть, к чему это приведет, ведь он ей аккомпанировал. Правда, не обязательно
приведет к чему-то. Он, вероятно, так увлеченно водил смычком по струнам, что на
репетиции даже не заметил, что кто-то танцевал в нескольких шагах от него. Хотя я
никогда не считал Эрни каменным.
- Но танец был прелестный! - возмутилась Диана. - Она очень талантлива.
- Без сомнения, - согласился маркиз. Его глаза смеялись. - Майкл, Аллан и Лестер тоже
так думали.
Диана поджала губы.
- Как это похоже на вас - смотреть на танец с такой стороны. О, как похоже.
Он усмехнулся.
- С той же, что и Майкл, Аллан и Лестер? И Эрни?
- Эрнест - джентльмен.
- Именно так, - засмеялся он. - Вот поэтому я и боюсь, что не пройдет и недели, как он
швырнет перчатку в лицо всем троим.
- Вот в этом вы ошибаетесь. К сожалению, Анджела совсем не нравится Эрнесту. Она
жалуется, что он находит все, что она делает, неправильным.
- Он даже не понимает, что его привлекает женщина. Это тоже свойственно Эрни. В то
время как я, - он понизил голос до ласкового шепота, - никогда в этом не ошибаюсь,
Диана. Меня влечет к вам с того самого момента, когда я впервые увидел вас. Хотя,
конечно, я не сразу увидел ваше лицо, как вы, может быть, помните.
- Да, помню, - сказала она, глядя прямо перед собой. - И я понимаю, что вы пытаетесь
заставить меня покраснеть, милорд. Не получится. Если бы вы были джентльменом, вы бы
тогда смотрели только на мое лицо.
- Диана! - воскликнул он. - Я что, сделан из мрамора? А не из плоти и крови? И разве
не ваши чувства отражаются на вашем лице? Ваши щеки порозовели. И не улыбка ли
кроется в уголках ваших губ? Стыдно, моя дорогая. Настоящая леди сейчас уже тряслась
бы от негодования.
Диана поджала губы и промолчала. За последние два дня у них было несколько
подобных разговоров. И как это ни было постыдно и недостойно леди, они доставляли ей
удовольствие.
- Смотрите! - окликнул их ехавший впереди лорд Уэнделл. Он показывал вперед. - Мы
напрасно так плохо подумали о леди. Вон она едет со своим мужем.
Вдалеке Диана увидела увитый плющом каменный дом сэра Фредерика Хантингдона.
Сам хозяин в сопровождении дамы спешил через поле им навстречу. Он поднял руку,
показывая, что узнал их. Группы всадников встретились и остановились возле изгороди.
Последовали приветствия и представления. Диана улыбнулась и кивнула леди
Хантингдон, которая год назад вышла замуж за баронета. У обоих это был второй брак. На
этот раз он выбрал красавицу. Темные волосы леди Хантингдон были подобраны под
наимоднейшую шляпу для верховой езды. Черные глаза с мечтательным выражением
смотрели из-под темных ресниц. Она очень прямо держалась в седле. Когда она
заговорила, у нее оказался низкий бархатный голос.
Маркиза Кенвуда представили ей последним, хотя она, несомненно, рассмотрела всю
группу, еще когда они только приближались.
- О, Джек, - взмахнув ресницами, она посмотрела на него, - неужели это вы? И уже
пробыли в РотерхэмХолле почти две недели? Какая жалость, что мы не знали об этом
раньше. Жизнь ужасно скучна в деревне, не правда ли?
Диана, вздрогнув, повернулась, чтобы взглянуть на лорда Кенвуда. Прищурив глаза, он
с усмешкой смотрел на леди Хантингдон.
- Привет, Серена, - сказал он. - Давно не виделись.
- Вы все должны заехать к нам и выпить чаю. - Она взглянула на мужа. - Мы не примем
отказа, не так ли, дорогой? Пожалуйста, поезжайте к нашему дому. Джек, вы должны
ехать рядом со мной и рассказать мне обо всем, чем занимались эти два года. Обо всем,
обо всем, гадкий вы человек. Со всеми непристойными подробностями.
Все рассмеялись. Кроме леди Хантингдон. В ее низком голосе появились ласкающие
нотки. Холодная дрожь пробежала по телу Дианы, и она взглянула на небо. Ни одного
облачка; по-прежнему сияло солнце.
Они были любовниками, подумала она. В этом не могло быть никакого сомнения. Это
было видно по тому, как они смотрели друг на друга. И казалось, их совсем не смущало,
что это по выражению их глаз поймут другие. Они были любовниками. Она столкнулась
лицом к лицу с одной из его любовниц. Но что же в этом удивительного? Должно быть,
они разбросаны по всей стране. И она прекрасно знала об их существовании еще до того,
как встретилась с живым доказательством этого.
"Мне все это должно быть совершенно безразлично", - решила Диана.
Серена Мэкк, так звали ее два года назад, вполне устраивала его как любовница.
Красивая, страстная, опытная. Она обладала всеми качествами, которые маркиз Кенвуд
мог бы искать в женщине. Их связь длилась несколько месяцев, хотя ни один из них не
притворялся, что все это время хранил верность другому. И вероятно, длилась бы еще
дольше, если бы она постепенно не начала проявлять твердого желания стать маркизой. К
тому времени она уже два года была вдовой.
Серена была по-прежнему красива и обольстительна. Она ехала рядом с ним и
разговаривала только с ним одним, в то время как Диана отстала и ехала позади рядом с
сэром Фредериком. А Серена не скрывала, что скучает в деревне, что рада встрече и
надеется увидеть Джека на следующей неделе. Она была совсем не прочь возобновить
отношения с ним с того места, где они оборвались два года назад.
И все это она успела сказать за то короткое время, что они ехали до дома. Лорд Кенвуд
говорил мало, только понимающе, с насмешкой в глазах, смотрел на нее.
- В Ротерхэм-Холле я окружен родственниками, - сказал он. - Графиня может точно
установить степень моего родства с ними. Там строгие правила, Серена. Боюсь, я должен
вести себя прилично.
- Это ты-то ведешь себя прилично, дорогой? - Она взглянула на него из-под ресниц. -
Разве ад может замерзнуть? Солнце упасть с неба? Может ли маркиз Кенвуд соблюдать
приличия? Это невозможно!
Он усмехнулся.
А она явно не приняла его возражения всерьез. Когда все пили чай в гостиной,
французские окна которой выходили на террасу, она пригласила маркиза - только одного
маркиза - прогуляться с ней по саду. Как только они вышли и скрылись с глаз гостей,
собравшихся в гостиной, она взяла его под руку.
- Я скучала по тебе, Джек, - сказала она. - Мне не следовало прерывать наши
отношения. А почему все же это произошло? Какая-то вспышка гнева с моей стороны, не
сомневаюсь. Ты, вероятно, улыбнулся танцовщице, а я швырнула бокалом в твою голову.
Не так ли это было?
- Не помню. Но конечно, не так, Серена. Как я мог улыбаться танцовщице, когда мне
хотелось смотреть только на тебя? Нет, скорее всего ты улыбнулась гвардейцу в красивой
форме и я швырнул бокалом тебе в голову.
Она вздохнула.
- Мы были глупы. Мы очень часто ссорились, не правда ли?
- Наши отношения были... э... довольно бурными, Серена, но не скучными. Совсем не
скучными.
- Завтра я поеду в Ротерхэм-Холл с Фредериком, - сказала она. - Или, возможно, только
с грумом. Там, Джек, есть деревья, оранжереи и замок.
Он поднял бровь.
- Наставить рога достойному Фредерику? Ах, Серена, Серена...
- А-а. - Она беспечно махнула хорошо ухоженной рукой. - Мы понимаем друг друга.
Ничего не случится, дорогой.
- Кроме того, - возразил он, насмешливо глядя на нее, - я живу в постоянном страхе
заслужить неодобрение графини Ротерхэм, моя дорогая. Или других моих родственников.
- О, - она повернулась к нему с обольстительной улыбкой, - ты, как всегда, шутишь,
дорогой. Ты- и боишься? Увидимся завтра.
Когда она на долю секунды коснулась его губ, он вспомнил, как искусно она
пользовалась своим прекрасным, с пышными формами телом, возбуждая желания,
способные свести его с ума.
Довольно приятные воспоминания. Он знавал не много женщин, которые были бы так
соблазнительны, как Серена Мэкк.
Полчаса спустя он с приятным удивлением заметил, что, хотя Диана Ингрэм открыто
не противилась тому, что он снова ехал рядом с ней, она была сурова и строга и явно
осуждала его. Так она вела себя в первую неделю их знакомства. Она и в самом деле была
очаровательна. Возвращение в Лондон, где он будет лишен возможности целыми днями
поддразнивать ее, обещало скучное существование.
- Не съели ли вы слишком много сливочных пирожных, Диана? - спросил он. - У вас
такой вид, как будто у вас что-то болит.
Она поджала губы, но не взглянула на него.
- Не съела ни одного, - ответила она.
- О, не надо, - сказал он. - Ни одного, даже самого маленького, Диана? Вы хотите,
чтобы я поверил, что вы способны противостоять любым искушениям? Спорю, вы одно
съели.
- Откуда вы знаете? - сверкнув глазами, запальчиво воскликнула она. - Вас там не
было.
- Ах да, -усмехнулся он и понизил голос. -Я... э... гулял в саду с обаятельной леди
Хантингдон, утоляя несколько иной аппетит, Диана, и не нуждаясь ни в каких сливочных
пирожных.
- Нет необходимости так открыто хвастаться своими победами. - Она снова смотрела
только вперед. - Тут нечем особенно гордиться, милорд.
- Но я горжусь собой. Сегодня я достиг большого успеха, Диана.
- Сделали дурака из ее мужа? - Она снова сердито посмотрела на него. Ее щеки так
привлекательно порозовели.
- Нет, - сказал он и, прищурившись, вызывающе посмотрел на ее губы. - Заставил вас
ревновать, моя дорогая.
- Что? - Она чуть не задохнулась, а лорд Кенвуд перевел взгляд на ее грудь. - Я ревную?
Вас, милорд? - Она презрительно и очень неестественно рассмеялась. - Какая чепуха!
Леди Хантингдон может забирать вас, вы полностью в ее распоряжении. Я бы сказала, вы
стоите друг друга.
Он смеялся над ней, пока ее ноздри гневно не раздулись и она не отвернулась от него.
По тому, как покраснели ее щеки, он подозревал, что она только сейчас поняла, как легко
она попалась в расставленную им ловушку. Мила Диана!
- Мы с Дианой поедем мимо замка. - Он повысил голос, чтобы все слышали его. - Это
нам по пути, а он? уже давно обещала показать мне ров при дневном свете.
Он рассчитал правильно. Она ничего не сказала.
- Тогда мы четверо поедем к Салмонсам, - сказал лорд Уэнделл. - Осторожнее на
каменных лестницах, Диана, если захотите там полазать.
- Хорошо, - ответила она.
Прежде чем последовать за Нэнси и виконтом с виконтессой, Лестер заговорщически
многозначительно подмигнул маркизу.
Аллан Тернер умен, мрачно подумал лорд Кренсфорд. Но недостаточно умен. Может
быть, он сам не так умен, как Кларенс и Тедди, - он уже привык, что его часто сравнивали
с братьями и всегда сравнение было не в его пользу, - но он тоже не вчера родился. И
прожил несколько лет в Лондоне и кое-что знал о жизни.
Они сделали два визита, сначала к Флемингам, а затем к Пирсам. Мисс Пирс и Саймон
как раз собирались прогуляться в деревню. И Аллан предложил мисс Уикенхэм составить
им компанию, а потом вернуться за лошадями.
- Это не годится, - поспешил возразить лорд Кренсфорд. - Миссис Уикенхэм
специально предупредила, что ее дочь должна вернуться до ленча, чтобы она успела
написать письмо отцу до отправления почты. У нее не хватит времени дойти до деревни и
вернуться. Но Беатрис с радостью бы прогулялась, а я поеду домой" с мисс Уикенхэм.
Аллан нахмурился и явно потерял интерес к прогулке, но возразить было нечего. И он
отправился в деревню с братом и сестрой Пирс и Беатрис.
- Таким образом лорд Кренсфорд оказался в непредвиденной ситуации - наедине с
Анджелой Уикенхэм. Он не преследовал такой цели. Более того, у него не было ни
малейшего желания оставаться с ней наедине. Он просто считал своим долгом оберегать
ее и не оставлять наедине с Алланом. Или Майклом, Лестером или Джеком.
- Почему вы это сказали? - спросила она, когда они вдвоем возвращались домой. - Я
имею в виду письмо моему отцу. Мама всего лишь предложила мне написать его, если мы
вовремя вернемся домой. Она не возражала, если бы я и опоздала.
- Родителей полагается слушаться, - сурово заявил он.
- Глупости. Мне уже восемнадцать. И кроме того, мама ничего не велела. Просто вы не
хотели, чтобы я пошла с мистером Тернером. Вам не нравится, когда я получаю
удовольствие.
- Удовольствие? С Алланом Тернером? Вы совсем неопытная девушка. Кажется, вы
даже не понимаете, в какой опасности вы можете оказаться, "получая удовольствие", как
вы выразились. Неужели вы не заметили, как последние два дня этот человек увивается
вокруг вас? И еще некоторые другие?
- Он был очень внимателен, - ответила Анджела. - Как и мистер Деккер и мистер
Хаундсли. Не вижу в этом ничего плохого. Приятно, когда тебя ценят по достоинству.
- Ценят! - Он почти с отвращением посмотрел на нее. - А причиной всему этот танец.
Мне не следовало позволять его.
- О, - рассердилась она, - что плохого в этом танце? Все охотно хлопали мне и очень
меня хвалили. И кто вы такой, чтобы позволять или запрещать мне что-то делать? Здесь
со мной моя мама, и она не говорит, что мне нельзя танцевать или гулять с какими-то
джентльменами.
- Может быть, ваша мама не знает их так, как знаю я, - сказал лорд Кренсфорд.
- Однако, кажется, даже в виде исключения мне не следует оставаться с вами наедине.
- Я же не буду говорить вам неприличные веши или ухаживать непристойным образом.
- О нет, - с горечью ответила она, - вы не будете. Для вас я всего лишь ребенок.
-Если бы вы были ребенком, - презрительно заметил он, - не было бы необходимости
защищать вас от людей, подобных Аллану Тернеру.
- Ну, последние два дня мистер Тернер был очень добр ко мне. Мне восемнадцать лет,
и мне нравится, когда мною восхищаются. Так вот! Я привыкла видеть в вас очень
интересного человека и героя, но я ошибалась. У вас скверный характер, и вы скучный. И
я уеду от вас.
Она пустила лошадь галопом, и скоро лорд Кренсфорд сотрясал воздух ругательствами
не столько от злости, сколько от страха. Эта местность была страной кроликов. Повсюду
были норки этих маленьких существ. Она упадет и наверняка сломает себе шею, и ее
смерть останется на его совести на всю жизнь.
Когда он догнал ее, они пересекали как раз такое поле. Но она, конечно, не обращала
внимания на его предупреждающие крики и приказания остановиться. Он был вынужден
схватить поводья ее лошади и заставить идти шагом.
- Вы пытаетесь сломать себе шею? - грубо спросил он, когда обе лошади остановились.
Он не выпускал из рук поводьев. Их колени соприкасались. - Неужели у вас совсем нет
мозгов?
- Вы не поверите, если я скажу, что есть, - ответила она. - Отпустите мою лошадь,
пожалуйста. Я хочу домой. Писать письмо.
Он все еще сердито смотрел на нее.
- Я хочу, чтобы сначала вы пообещали, что больше никогда не попытаетесь убить себя.
- Отпустите меня, - повторила она. - Вы мне больше не нравитесь, милорд. Раньше
нравились, а теперь нет. И я буду вам признательна, если вы перестанете следить за мной,
чем вы занимались с тех пор, как я приехала сюда. Сегодня вам следовало ехать с миссис
Ингрэм, а не со мной. На нее вы никогда не сердитесь. - В ее глазах были слезы, она
повернула лошадь и поскакала к воротам, ведущим в соседнее поле.
Какого черта? Лорд Кренсфорд нахмурился, глядя ей вслед. Затем последовал за ней,
но всю остальную дорогу держался от нее на некотором расстоянии.
- Я не говорила, что хочу поехать с вами в замок! - Диана остановила свою лошадь и с
негодованием посмотрела на маркиза Кенвуда.
- Это правда, - улыбнулся он, - но вы и не говорили, что не желаете со мной ехать,
Диана.
- И я никогда не предлагала вам показать его при дневном свете.
- Мы так и будем здесь продолжать эту любовную перепалку? - спросил он. - Или
отправимся в замок, в более живописную обстановку?
- Любовную что? - Диана чуть не лишилась дара речи.
Почему же спустя несколько минут она покорно ехала рядом с ним по направлению к
замку Ротерхэм? Она утратила силу воли? Жажду независимости? Здравый смысл? У нее
было беспокоившее ее чувство, что ответом на все три вопроса было "да".
Прошло всего лишь десять минут с тех пор, как он простился со своей бывшей
любовницей, поднеся ее руку к своим губам. Он скрылся с ней в саду на много, много
минут, в то время как остальные пили чай и из вежливости беседовали между собой. А
теперь он говорит о любовной перепалке. Он не в своем уме? Или она?
- Мы привяжем лошадей здесь, - сказал он, когда они приблизились к замку. Он снял ее
с седла и опустил на землю. Его губы сложились в трубочку, как будто он собирался
свистнуть, но не издал ни звука. - Сегодня вы должны показать мне двор, Диана. Вы
помните, я его не видел, поскольку графиня думала, что романтичнее для меня увидеть
ров при лунном свете в вашем присутствии. Безусловно, она была права. Если бы Эрни не
пришло в голову изображать ревностного часового, момент мог бы оказаться
действительно романтичным.
- У вас еще долго горела бы щека, не позволяя забыть этот момент, - холодно заметила
она.
- Но мне кажется, мы потом в музыкальной комнате не одобрили эту теорию.
Они направились по краю рва, он держал ее за руку, переплетя ее пальцы со своими.
- Я вполне способна двигаться самостоятельно, спасибо, - сказала Диана, глядя прямо
перед собой.
Он посмотрел на нее с притворным изумлением.
- Я нисколько в том не сомн
...Закладка в соц.сетях
