Жанр: Любовные романы
Надменная красавица
...нулась.
- Нисколько. Знаешь, находясь в окружении нашей семьи, я дышу живительным
воздухом, дорогой. Это счастливое время, и, конечно, самый лучший день еще впереди.
Погода нам благоприятствует, не правда ли?
Он протянул руку над спинкой диванчика и с нежностью помассировал ее шею.
- Ты должна побольше отдыхать, - сказал он. - Мне тяжело об этом говорить, сердце
мое, и ты для меня навсегда останешься девушкой, покорившей мое сердце, но, знаешь ли,
мы оба не становимся моложе.
- А я не хотела бы ничего менять. - Она похлопала его по колену. - Если бы, дорогой, я
могла выбросить из жизни хотя бы минуту, я не сделала бы этого, потому что не знаю, от
какой счастливой минуты я могла бы отказаться. Я только надеюсь - и это сделало бы
твой день рождения еще лучше и радостнее, - что на балу будет объявлено по крайней
мере об одном событии.
Он усмехнулся.
- Полагаю, если молодежь так глупа, что их нельзя убедить в преимуществах семейной
жизни, то пусть они влачат свое жалкое существование.
- Ну, с Расселом и Барбарой все понятно. О них я нисколько не беспокоюсь. Они оба
очень молоды. И я не ожидаю, что они пойдут дальше взаимопонимания, по крайней мере
пока он не окончит университет. Но Эрнест и милочка Анджела. А дорогая Диана и
Джек.
- Должен признаться... - граф погладил кончиками пальцев ее затылок, - я всегда
считал, что в обоих случаях мало шансов на брак.
- Глупости, - возразила она. - Анджела прекрасно подходит Эрнесту, а Джек Диане. Но
Анджела с Эрнестом, кажется, все время ссорятся. Сегодня она не захотела пойти вместе
с ним на лужайку, хотя, дорогой, я очень тонко предложила ей это сделать. А у него
появилась неприятная привычка хмурить брови, как в детстве, когда что-нибудь делалось
не по его желанию. А Диана избегает Джека.
- Возможно, он чересчур сложный человек для нашей Дианы, - сказал граф. - Она
слишком нежная и слишком благовоспитанная, чтобы укротить Джека.
- Я так не считаю. Я думаю, он очень интересуется ею, дорогой. И это вселяет надежду.
Мужчины, подобные Джеку, обычно не тратят много времени на ухаживания, когда
вокруг так много женщин, жаждущих попасть в их сети. И сегодня утром он гулял следи
Хантингдон всего лишь пятнадцать минут, а мы оба знаем, что она собой представляет,
хотя и нехорошо с моей стороны намекать на такие вещи.
- Ладно, - сказал граф. - У него еще есть неделя, чтобы поймать нашу маленькую
Диану. Не в твоих правилах терять надежду, сердце мое.
- О! - Она удивленно посмотрела на него. - Я никогда не теряю надежду. Какая
странная мысль. Просто обеим парам нужно, чтобы чья-то рука подтолкнула их. И это
будет моя рука. Можешь не сомневаться, я что-нибудь придумаю. Я приведу их в чувство,
хотя они, конечно, не узнают, что это дело моих рук. Уверяю тебя, дорогой, они будут
счастливы, все четверо. Может быть, счастливы, как были мы. - Она положила голову ему
на плечо.
- Были? - повторил он. - А разве мы не счастливы сейчас? Или не будем в будущем?
- О, глупенький! Ты всегда был глупым. Понять меня в буквальном смысле, надо же!
Картер еще раз провел щеткой по спине фрака своего хозяина. Конечно, он слишком
хорошо знал свое дело, чтобы оставить хотя бы одну морщинку на его одежде. Он
отступил на шаг и с мрачным удовлетворением оглядел дело своих рук. Хотя безупречный
покрой синего фрака, панталон и великолепие расшитого серебром жилета делали честь
портному лорда Кенвуда, а не его камердинеру. А хороший вкус являлся достоинством
самого маркиза.
Но белоснежный шейный платок, уложенный красивыми складками, демонстрировал
искусство слуги. Этот талант Картера искупает многие его недостатки, думал маркиз,
критически разглядывая себя в большом напольном зеркале и поправляя манжеты.
Предстоял торжественный роскошный обед, на котором за стол садились сорок шесть
гостей. А затем бал, на который было приглашено множество гостей. Весь день дом гудел,
как встревоженный улей, готовясь к вечеру.
День выдался исключительно жарким. И вероятно, был последним жарким днем. Все
указывало на то, что ночью может разразиться гроза. В Англии, как только приятная
погода сменяется дождем, обычно можно распрощаться с солнцем, голубым небом и
теплом на долгое время.
Днем он играл на бильярде с Лестером, Майклом и Томасом Пибоди. Ездил кататься с
Расселом, Барбарой и Беатрис. В одиночестве побродил по оранжереям. И тоже в
одиночестве посидел с книгой в библиотеке.
И весь день не уставал повторять себе, что завтра он сможет уехать. В крайнем случае
послезавтра. Его ранний отъезд не будет считаться неуважением, поскольку день
рождения графа будет уже позади.
Он вернется в Лондон, заплатит Риттсмэну его пятьсот гиней и забудет обо всем. Все
будет в прошлом, и он вернется к своей привычной жизни.
- Да, можешь идти, - сказал он Картеру. - Приберешь здесь позднее, когда я буду на
обеде. Сейчас я хочу побыть один.
Камердинер со страдальческим видом оглядел беспорядок, сдержанно поклонился и
вышел.
Он вернется в Лондон, найдет Салли и проведет в ее благоухающих духами комнатах
столько дней и ночей, сколько будет необходимо для того, чтобы вернуться к прежней
жизни. Сколько потребуется для того, чтобы забыть Диану Ингрэм.
До сих пор что-то терзало его, что-то похожее на страх, когда он вспоминал о том, что
рассказал ей в замке Ротерхэм. Он никогда никому не рассказывал о своем отце или о
том, как его мать, не сознавая этого, невольно передала детям чувство неуверенности в
себе. Френсис плакала вместе с ним над своей дочерью, родившейся мертвой, боясь
показать слабость мужу из страха, что он будет презирать ее и обратится к другим
женщинам, - даже когда и беспристрастному свидетелю было ясно, что Джереми ее очень
любит. Эстер вечно влюблялась в негодяев, будучи бессознательно убеждена, что не
достойна лучшего мужчины.
И он сам. Убежденный, что он сын своего отца и не может жить иначе, чем жил отец,
даже если бы и желал этого. Он смирился с неизбежностью такой жизни и в то же время
защищал какую-то незнакомую женщину, которая могла бы стать его женой, от унижений
и страданий, которые перенесла его мать.
Он никогда не выражал словами эти глубоко таившиеся в его душе чувства. Он даже не
задумывался над причинами бед своих сестер или своих собственных. Он никогда не
думал, что ему плохо. Он был счастлив. Его жизнь была прекрасна. Ему завидовало
множество мужчин его круга. Его внимания искали женщины.
Он никогда никому не рассказывал. Даже не думал об этом. И вот рассказал Диане
Ингрэм.
Что делало ее такой не похожей на других женщин? Она не отличалась от них. Она
была красива. Желанна. Ее влекло к нему. Она откликалась на свойственную ему манеру
дразнить и ухаживать. Он мог бы владеть ею, наслаждаться ею и спокойно оставить ее в
своем прошлом. Она не отличалась от других. Он мог бы овладеть ею там, в замке. Ему
этого довольно сильно хотелось. На несколько минут он полностью утратил связь с
реальностью и забыл свой обычно тщательно продуманный план совращения. Он не стал
вспоминать слова, которые, возможно, сказал ей в эти минуты. Эти воспоминания могли
пробудить в нем стыд.
А она так же сильно хотела его. Он инстинктивно и по опыту знал этот момент, когда
желание и искушение приводят женщину к падению. Он мог бы вывести ее во двор замка.
Положить на согретую солнцем траву и удовлетворить свое желание. И это мог быть
первый и последний раз. В придачу он бы выиграл пари.
Это проклятое пари! Он с раздражением вспомнил о нем, как только протрезвел, и
пожалел, что согласился заключить его. Почему же теперь это пари казалось ему таким
отвратительным и постыдным?
Не поэтому ли он боролся со своим желанием, без всякой необходимости подавлял его
и находил неубедительные причины не доводить свои ласки до естественного конца? Изза
пари? Из-за того, что он поклялся соблазнить ее ради денег и удовольствия
похвастаться перед дюжиной знакомых джентльменов?
Диана! Она была личностью. Она все еще приходила в себя от испытаний, которых не
пожелал бы себе ни один молодой человек. Она надеялась и мечтала о будущем. Хотела
снова выйти замуж. Мечтала встретить человека, который мог бы ради нее заставить
сиять всю вселенную. Она хотела иметь детей.
Тедди был не способен дать ей детей. Она плакала, думая о них. Она страдала, когда
видела женщин с младенцами на руках. Он понимал, как важно для женщины дать жизнь
ребенку. Френсис никогда не выглядела такой счастливой, как в тот момент, когда повела
его в детскую, чтобы показать ему племянника.
Диана хотела ребенка.
А он должен был переспать с ней ради пятисот гиней и вполне заслуженной репутации
величайшего распутника. Вот так, вполне заслуженной!
Он не мог сделать этого. Причина была так проста. Он понимал это там, в замке, когда
обнимал ее, прислонившись к каменной колонне, когда его тело требовало и жаждало ее.
Он не мог. Она не сделала ничего, что заслуживало бы позора и крушения всей ее
жизни, которые он навлек бы на нее.
И в течение двух дней он избегал ее. Он слегка поддразнивал ее, когда встреча была
неизбежной, но ему удавалось не оставаться с ней наедине. Это оказалось несложным.
Она тоже избегала его. Он подозревал, что она потрясена своим поведением в замке. Она
недовольна собой. Она знала, кто он, хотя это ей только казалось - о нем она не знала и
половины. И все же она уступила ему. Конечно, она будет избегать его все время до их
отъезда из Ротерхэм-Холла.
Заметив, что он уже несколько минут смотрит на отражение своих туфель в зеркале,
маркиз Кенвуд покачал головой и вышел из гардеробной. Пора идти веселиться.
Диана прекрасно провела день. Утром она около часа посидела с графом и графиней,
Кларенсом, Клодией, Эрнестом и детьми. Чудесно, когда дом полон родственников,
заявила графиня, но хотя бы некоторое время в день рождения дорогого Ротерхэма
должно быть уделено самым близким членам семьи.
Было так приятно чувствовать себя по-прежнему одной из них, несмотря на то что
Тедди умер более года назад. Она немного посидела рядом со свекром, держа его за руку
и пряча лицо у него на плече, когда Кларенс заметил, как непривычно не видеть Тедди
среди них. Графиня вытерла платочком глаза, высморкалась и сказала, что они должны
благодарить Бога за то, что Тедди долго был с ними, и быть благодарными ему за то, что
он ввел дорогую Диану в их семью.
- И ты навсегда останешься с нами, моя дорогая, - графиня подошла к Диане и
поцеловала ее в щеку, -даже после того; как снова выйдешь замуж, что должна сделать
поскорее. А когда ты выйдешь замуж, твой муж тоже станет членом нашей семьи, еще
одним нашим сыном.
Диана прижалась щекой к широкому плечу графа. Но это счастливая грусть, подумала
она, удивляясь такому парадоксу.
И весь день она была счастлива. Она помогла графине, Клодии и леди Ноулз
расставить цветы в столовой и бальном зале. Потом она вымыла голову и
поблаженствовала, наслаждаясь теплом в своей комнате, пока не пришло время одеваться
к обеду. К обеденному столу ее вел мистер Флеминг, который вырос вместе с Тедди и был
его близким другом. Он оказался веселым и разговорчивым кавалером.
А когда начался бал, она обещала столько танцев стольким джентльменам, что
пожалела, что у нее нет бальной книжечки, какие раздаются на торжественных балах в
Лондоне, где она записала бы танцы, чтобы не забыть, что и кому она обещала.
Это был счастливый день, таким же будет и вечер. В течение дня она почти не видела
маркиза Кенвуда, не обменялась с ним и парой слов. За обедом он не сделал попытки
сесть рядом с ней. И его не было в толпе джентльменов, которые, едва войдя в зал,
выпрашивали у нее танец.
Должно быть, он решил оставить ее в покое. Должно быть, он поверил ей, когда она
сказала, что они никогда не будут вместе. Он заинтересовался кем-то другим. Он вел леди
Хантингдон в столовую, танцевал с ней первый танец. Надо признаться, они были очень
красивой парой.
Диана была счастлива, что все так сложилось. Она полностью пришла в себя после
безумия последних дней, когда он начал нравиться ей, когда она радовалась его обществу
и даже, может быть, чуть не влюбилась в него.
Когда она думала о том, что едва не произошло в замке, это казалось безумием, как и
то, что она знала о нем и что узнала потом.
Конечно, их разговор во дворе замка взволновал ее. Но она не позволяла себе о нем
думать. Этот разговор совершенно не соответствовал тому, что она знала или слышала о
маркизе Кенвуде.
И она не должна вспоминать, как откровенно говорила с ним о своей бездетности и о
желании иметь ребенка. Как случилось, что она делилась с ним своими тайными
мыслями? Она никогда не говорила о таких вещах с Тедди, даже когда в течение первых
двух лет своего замужества она месяц за месяцем втайне от него проводила дни в слезах.
И только лишь один раз поговорила со своей матерью, в конце первого года их брака.
Почему она не покраснела от стыда, когда маркиз прямо спросил ее, почему у нее нет
детей? Почему не ответила, что его это не касается?
Но она не станет думать об этом. Она улыбнулась свекру, с которым танцевала гавот.
- Все дамы хотят с вами танцевать, папа, - сказала она. - Надеюсь, вы не свалитесь с
ног от усталости.
- Н никогда! Яне пользовался таким успехом с той поры, как был молодым холостяком,
Диана, и все мамаши знали, что однажды я стану графом. Вот это было время.
- На вашем месте я не хотела бы, чтобы вас услышала графиня.
Я всего лишь хотел сказать, моя дорогая, что был бы счастлив вновь встретить ее и
ухаживать за ней. Какой тоненькой она была тогда. Я мог бы ладонями обхватить ее
талию.
- И я думаю, вы это делали при каждом удобном случае, - засмеялась Диана.
Она без особого удовольствия ждала следующего танца. С мистером Пибоди. После
того пикника она" почти не разговаривала с ним. Она догадывалась, что он вспоминал об
этом эпизоде с некоторым смущением. Она немного удивилась, когда он попросил ее
потанцевать с ним. Она надеялась, что он не собирается возобновить свои ухаживания.
- Ты должна посидеть рядом со мной, пока не подойдет твой следующий кавалер, -
сказал граф, когда музыка умолкла. - Я должен отдышаться, Диана. Я вижу, моя дорогая
графиня ведет сюда Джека.
Диана с тревогой подняла глаза. Она заметила, что графиня с Джеком танцевали
предыдущий танец. Она приняла холодный вид, чему научилась во время своего сезона в
Лондоне.
- Как великолепна эта музыка, - сказала графиня, крепко держа за руку лорда Кенвуда.
- Я снова чувствую себя молоденькой девушкой, дорогой мой.
- Ты так и выглядишь, - ответил граф.
- Диана, дорогая моя девочка! - с ослепительной улыбкой воскликнула графиня. - Разве
она не божественна? Я строго запрещаю тебе пропускать хотя бы один танец. Надеюсь, ты
не собираешься этого делать. Или вы, Джек. Я буду считать это личным оскорблением.
Маркиз Кенвуд поклонился и улыбнулся ей.
- Мне бы и в голову не пришло ослушаться вас, мадам, даже если бы я и намеревался
пропустить какой-нибудь танец.
Она похлопала его по плечу отягощенной кольцами рукой и взглянула на мужа.
- Думаю, следующий танец наш, мой дорогой, - сказала она. - Боюсь, мы вынуждены
вас покинуть. Но помните, ни один из вас не должен сидеть.
- Не хотите ли потанцевать, Диана?
- Я обещала этот танец мистеру Пибоди. Они заговорили одновременно.
- Ах, - сказал лорд Кенвуд с тем блеском в глазах, который всегда вызывал у Дианы
возмущение - кроме тех безумных дней, когда он начинал ей нравиться. - Может быть,
следующий?
- Он обещан Эрнесту.
- Хм. - Зная, что граф увел свою жену, маркиз со свойственной ему усмешкой смерил
Диану взглядом. - А если я буду и дальше задавать этот вопрос, не окажется ли, что есть
партнер для каждого танца, Диана? Если так, то скажите прямо сейчас. Я буду очень
смешно выглядеть, повторяя "может быть, следующий?" раз десять.
- После этого танец свободен, - ответила она, с холодным видом оглядываясь по
сторонам.
- Довольно бессмысленно притворяться ледяной девой в моем обществе, вы так не
думаете, Диана? - Казалось, ситуация забавляла его, и Диану это возмущало. -
Напоминает человека из пословицы, который запирал ворота конюшни, когда его лошадь
уже увели.
Он играл ручкой своего лорнета. Если он осмелится поднять его... Если он только
осмелится!
Он поднес лорнет к глазам.
- А, - сказал он, - при трехкратном увеличении мне видны малейшие признаки вашего
гнева. Так-то лучше. Я вижу, ваш обожатель собирается просить вашей руки. Объявление
последует? Миссис Диана Пибоди. Не так аристократично, как миссис Диана Ингрэм,
может быть, но ничего ужасного.
Диана окинула его таким холодным и высокомерным взглядом, на какой только была
способна, и отвернулась, чтобы улыбнуться мистеру Пибоди.
ГЛАВА 15
Во время обеда и в начале бала не было ни одного гостя веселее Анджелы Уикенхэм.
Почти все молодые джентльмены, приглашенные в Ротерхэм-Холл, оказывали ей
внимание, в том числе мистер Саймон Пирс и другие молодые люди, жившие по
соседству. Все мечты осуществлялись, ведь ей было всего лишь восемнадцать, и она еще
не знала, как развлекаются взрослые.
Она не хотела танцевать с лордом Кренсфордом. Она ненавидела его. Он был надутым
и раздражительным, и он никогда не скрывал свою неприязнь и презрение к ней.
В конце концов, не так уж он и красив. Честно говоря, совсем не красив. Он только
выглядел таким в глазах четырнадцатилетней девочки, какой она приехала сюда на
свадьбу Клодии. И оставался таким в ее воображении целых четыре года. Но теперь она
смотрела на него трезвым взглядом и видела в бальном зале по меньшей мере полдюжины
джентльменов красивее его. Возможно, даже целую дюжину.
Она не хотела с ним танцевать. Но одно дело не хотеть, и совсем другое - не иметь
возможности сделать это. Во время первых трех танцев лорд Кренсфорд не подходил к
ней, и ей стало ясно, что он и не собирается к ней приближаться. Она была лишена
удовольствия отказать ему.
Когда он танцевал с Дианой, веселое настроение Анджелы улетучилось как дым. Они
явно очень нравились друг другу. Это было видно по их глазам, когда они болтали и
улыбались. А миссис Ингрэм была такой красивой и грациозной. И лорд Кренсфорд
никогда не хмурился и не смотрел на нее с презрением или неодобрением. Он в нее
влюблен.
- Моя дорогая, - улыбаясь Анджеле, извиняющимся тоном сказал граф Ротерхэм. -
Боюсь, я уже не так молод, как раньше. Мне надо немного посидеть. Здесь очень жарко.
Вероятно, будет гроза. Позволь мне найти тебе другого кавалера, чтобы закончить танец.
- О нет, - весело возразила она и наморщила носик. - Я с радостью тоже немного
отдохну, милорд. Я,. пойду постою у окна, подышу свежим воздухом.
Но ей был нужен не свежий воздух, а несколько минут одиночества, несколько минут,
чтобы разобраться в своих чувствах. Она стояла у открытой балконной двери, полускрытая
тяжелой бархатной занавесью, и чувствовала, как у нее першит в горле. Она поняла, что
ей хочется расплакаться. Несмотря на то что она пользовалась на балу огромным успехом,
она чувствовала себя ужасно одинокой.
- Иногда весь этот шум, толкотня и веселье почти подавляют, не правда ли? - спросила
графиня, остановившись рядом с ней. В ее улыбке было столько доброты, что Анджела
чуть не дала волю слезам. - Знаешь, что я всегда делала в такие минуты?
Анджела покачала головой. Графиня усмехнулась.
- Я ненадолго убегала куда-нибудь. Совсем на короткое время, чтобы не заметили
моего отсутствия, но его хватало, чтобы успокоиться и потом снова веселиться.
Анджела улыбнулась.
- Ах, ты еще так молода. - Графиня, звякнув браслетами, потрепала ее по щеке. - Все
молодые джентльмены чуть ли не дерутся из-за тебя. Так и должно быть Но я вижу, ты в
растерянности. Сказать тебе, где лучше всего спрятаться?
- Где же, мэм?
В оранжереях. Они достаточно близко от дома, и нет необходимости брать кого-то с
собой. И там тихо, тепло и полно красивых цветов. - Она похлопала Анджелу по руке. -
Если пойдешь, возьми с собой фонарь, моя дорогая.
Она посмотрела на небо и отошла, смешавшись с толпой гостей, но она не спускала
глаз с одинокой фигурки, полускрытой портьерой. Анджела немного постояла, взглянула
на мать, сидевшую и беседовавшую с несколькими дамами, и вышла на террасу. Графиня
улыбнулась и окинула оценивающим взглядом лорда Кренсфорда, все еще танцевавшего с
Дианой.
Но Анджела не направилась к оранжереям. Она обежала вокруг дома и через открытые
двери холла бросилась по лестнице наверх. Она хотела взять теплую шаль и снова
незаметно покинуть дом. Несколько слезинок скатилось по ее щекам, но она нетерпеливо
смахнула их ладонью. В нерешительности она огляделась. Ночь не была темной, и,
поколебавшись, она быстрым шагом на правилась к замку.
Пока продолжался этот танец, графиня ничего не предпринимала, как и потом, когда к
Диане и лорду Кренсфорду присоединился лорд Кенвуд. Она подождала, пока маркиз не
увел Диану на следующий танец, и только тогда поспешила к сыну.
- Надеюсь, ты никого не пригласил на следующий танец, Эрнест, дорогой? - спросила
она, положив руку на его плечо.
- Еще нет. - Он с некоторым удивлением посмотрел на графиню. - Ты не хотела бы
потанцевать со мной, мама?
- Нет, дорогой. Я беспокоюсь об Анджеле.
- Мисс Уикенхэм? - Он нахмурился.
- Она ушла в оранжерею вся в слезах.
- В слезах? - Он еще ближе свел брови. - Но она безумно веселилась. К ней нельзя было
и подойти. Кто оскорбил ее? Только назови его, мама, и я разделаюсь с ним.
Она понизила голос и похлопала его по руке:
- Думаю, это ты, дорогой. Нельзя сказать, что ты оскорбил ее. Но ты пренебрегал ею.
- Пренебрегал ею? - Он возмутился. - Да она сама избегает моего общества, мама. Она
так и сказала.
- Ах, Эрнест. - Графиня с упреком посмотрела на него. - Когда ты научишься понимать,
что леди очень часто говорят одно, а думают совсем другое? Девушка питает к тебе самые
нежные чувства, мой дорогой.
Лорд Кренсфорд, лишившись дара речи, смотрел на нее.
- Это ее первый бал, - сказала она, - и все джентльмены толпятся вокруг нее. Все,
кроме одного, который ей нужен. Иди к ней, Эрнест. Приведи сюда и потанцуй с ней.
- Если она ушла в оранжерею, мама, это значит, что она хочет побыть одна. Будет
неприлично с моей стороны беспокоить ее там. Особенно если ее никто не сопровождает.
Может быть, тебе надо пойти к ней.
Эрнест! - В голосе графини слышались необычные нотки раздражения. - Пора тебе
узнать кое-что о женщинах, мой дорогой. Тебе двадцать восемь лет. Женщинам нравится
настойчивость. Женщины временами любят, когда их застают одних. А теперь
отправляйся к ней.
- Но, мама, а как насчет моих чувств? А что, если я не питаю к ней никаких нежных
чувств?
- Эрнест! - воскликнула она настолько громко, что миссис Пирс и леди Ноулз с
удивлением посмотрели на них.
- Хорошо, мама. Я иду. Сейчас же. - Он обошел танцующие пары и вышел через
балконную дверь.
Графиня кивнула и улыбнулась тем гостям, которые не танцевали, подождала
несколько минут, пока к ней не приблизился маркиз Кенвуд, и тронула его за рукав,
- Джек, Диана. - Она понизила голос почти до шепота. - Мне необходимо поговорить с
вами не откладывая. Выйдем отсюда.
Графиня повернулась к дверям, и лорд Кенвуд вопросительно взглянул на Диану.
Приподняв бровь, он взял ее за локоть, и они вышли вслед за хозяйкой.
- Дорогие мои, - сказала она, когда они оказались в пустом холле, и плотно закрыла
двери бального зала. - Мне так жаль портить вам вечер, но, боюсь, вынуждена это сделать.
- Она прижала к груди унизанную кольцами руку.
- Мама? - Диана дотронулась до ее руки. - В чем дело? Что случилось?
- Анджела исчезла, - сказала графиня и дрожащей рукой зажала себе рот.
- Исчезла? - Маркиз сдвинул брови. - Вероятно, она бродит около дома или поднялась
к себе в комнату.
Графиня затрясла головой.
- Нет. Мы с Эрнестом искали ее. Эрнест пошел в оранжерею и потом осмотрит
нижнюю лужайку и сад. Но я только сейчас догадалась, где она может быть.
Слушатели не отрывали от нее глаз.
- Она, должно быть, ушла к реке, в павильон. Ей нравится павильон.
- Но почему ей понадобилось идти так далеко и одной? - спросила Диана.
Графиня прищелкнула языком.
- У них с Эрнестом произошла глупая ссора, и девочка расстроилась. Вы оба должны
пойти туда и привести ее. Я места себе не нахожу от беспокойства.
- Мама, а не следует ли сказать об этом миссис Уикенхэм или Кларенсу? - предложила
Диана.
- Упаси Боже, дорогая, она такая молодая и такая впечатлительная, а они наверняка
будут ругать ее. Я не хотела бы, чтобы вечер был испорчен. Нет, вы должны пойти, если
вам не трудно.
- Я пойду один, - поспешил предложить маркиз. - Диана может остаться здесь. Не
успеете и оглянуться, как я вернусь вместе с мисс Уикенхэм.
- Нет. - Графиня протянула руку, чтобы задержать его. - Это будет весьма неприлично,
Джек, ведь Анджела будет наедине с вами. Диана тоже должна пойти. Ты не против,
дорогая? Сделаешь это для меня?
- Конечно, мама, - чуть заметно поколебавшись, согласилась Диана.
Тогда сбегай наверх за шалью, а Джек тем временем возьмет фонарь. Но не
задерживайтесь, дорогие. Я не успокоюсь, пока не увижу вас всех троих живыми и
невредимыми.
Спустя несколько минут она увидела, как они вышли из боковой двери, и некоторое
время стояла, глядя на удаляющиеся огоньки фонарей. Она с беспокойством посмотрела
на небо, но, возвращаясь в дом, удовлетворенно улыбнулась. Дождя оставалось ждать
недолго.
- Диана, - сказал маркиз Кенвуд, - едва ли сейчас время разыгрывать жеманную даму,
моя дорогая. Держитесь крепче за мою руку, хорошо? Я не хотел бы, чтобы вы
провалились в кроличью нору.
На них обоих были теплые накидки. Ветер усиливался, и становилось холоднее.
- Что заставило Анджелу отправиться сюда одной? - спросила Диана.
Лорд Кенвуд взглянул на нее.
- Я в это не верил и не верю.
- Вы хотите сказать, что с ней кто-то пошел? - нахмурилась Диана.
- Вы очень несообразительны, Диана. Я хотел сказать, что, по-моему, нас п
...Закладка в соц.сетях
