Жанр: Любовные романы
Непорочная грешница
... Это был
кроваво-красный рубин из золотой
цепочки, подаренной ей Экстоном.
"Нет, подарок Экстона не столь уж неприятен", - напомнила она себе,
стараясь быть справедливой. Линни украдкой
осмотрелась - не видит ли кто? Когда она потянулась к камешку, пальцы у нее
сильно дрожали. Линни даже испугалась, что
не сможет его поднять или тотчас уронит. Стоило ей покатать рубинчик на ладошке,
как ее сгь стала слабнуть, а ей между
тем надо было быть уверенной в себе, абсолютно убежденной в своей правоте. "Ведь
Экстон его обязательно хватится, -
подумала
она. ? Когда он будет повязывать цепочки вокруг бедер Беатрис, ему сразу
бросится в глаза, что одна розетка пуста."
Но как бы он ни злился, камня ему не найти. Ни за что на свете! Она спрячет
его и будет хранить, он пригодится,
когда... когда придет пора бежать отсюда. Если рубин продать, то хватит денег,
чтобы навсегда покинуть это место, да еще и
прихватить с собой Беатрис. Они с сестрой с помощью этих денег смогут внести
вклад в монастырь и обрести две тихие,
кельи под крышей святой обители.
Линии, конечно, понимала, что замысел этот легковесен и его надо еще
продумать. Но теперь у нее по крайней мере
появилась цель и какая-то надежда на будущее. Ну, а пока надо было найти отца и
вместе с ним дожидаться торжественного
въезда в замок герцога Генри и женщин из семейства де Валькур, которые должны
были приехать вместе с ним.
Питер сидел на парапете стены, свесив вниз ноги, и разглядывал деревушку
Мейденстон. Отколупывая от стены
кусочки извести, молодой человек от нечего делать швырял их в ров и следил, как
эти крохотные снаряды с бульканьем
погружались в темную воду, оставляя после себя на гладкой поверхности воды
идеально ровные расходящиеся круги. Питер
сидел слишком высоко, чтобы слышать всплески, но результаты его деятельности
были ему видны хорошо.
Занятие было приятное, но несерьезное. К тому же Питер был слишком
взрослым, чтобы подобное развлечение могло
его увлечь. Тем не менее, он снова бросил в ров твердый кубик. Надо же было както
убить время?
- Вот ты где!
Услышав голос матери, Питер повернул голову в ее сторону.
- Тебе не следовало подниматься так высоко, - сказал он, заметив, как у
матери раскраснелись щеки. - Уж ее тебе
понадобился, можно было послать на розыски служанку.
- Может, я уже и стара, но чтобы добраться до любого, даже самого
удаленного уголка Мейденстона, сил у меня еще
достанет. - Она оперлась о парапет стены слева от Питера и с минуту молча
озирала окрестности. - Помню, как радовался
отец, когда стены замка были наконец достроены. Эту часть, где мы стоим,
возводили последней. - Она коснулась рукой
шершавой поверхности камня, словно надеясь обрести с его помощью желанный покой.
- До чего же отец любил это
место...
Питер вздохнул. Он помнил отца не очень хорошо. Когда Аллен де ла Мансе пал
в бою, он был еще ребенком. В какомто
смысле Экстона можно было назвать его отцом.
- Экстон любит Мейденстон ничуть не меньше отца.
Леди Милдред внимательно посмотрела на своего младшего отпрыска.
- Ты хочешь сказать, что тебе Мейденстон не по нраву?
Питер пожал плечами.
- Да нет, замок неплохой. Крепкий. Кто станет это отрицать? Но мне иногда
кажется, что это место не принесет
нашему семейству счастья. Мне лично больше нравится наш замок в Каене.
Мать улыбнулась.
- Ну и отлично. Когда ты достигнешь совершеннолетия, замок де ла Мансе в
Каене будет твоим.
- Моим? ? Питер вскочил на ноги, позабыв об опасном соседстве рва,
наполненного водой. - Это правда, мама? -
Он на мгновение замолчал. - А что думает по этому поводу Экстон?
- Он согласен. Экстон знает, что ты считаешь своим настоящим домом Каену,
как он своим - Мейденстон.
Питер скривил рот.
- Очень может быть, что он именно так и думает, но Мейденстон тем не менее
до сих пор не принес ему счастья. И я
сомневаюсь, что когда-нибудь принесет.
Питер не стал развивать свою мысль, поскольку было очевидно, что мать
отлично его поняла. Она повернулась спиной
к деревушке и окинула взглядом замковый двор.
- Запомни, сын мой, я говорю об этом тебе одному. Я не хочу, чтобы Экстон
бился с сэром Юстасом. Если...- Тут
она замолчала, и Питер увидел, как задрожал ее подбородок. - Если его ранят в
схватке, я никогда не прощу этого Линии де
Валькур. Впрочем, опасаюсь, что и победа над сэром Юстасом не принесет мира его
душе.
- Он ее любит, - сообщил Питер, несколько удивленный тем, что они с матерью
пришли к одному и тому же выводу
независимо друг от друга.
- Думаю, что так оно и есть.
Питер облокотился на парапет рядом с леди Милдред.
- А вдруг он полюбит и старшую сестру? И так же сильно? Говорят, они похожи
друг на друга как две капли воды.
В ответ на слова Питера мать, улыбнувшись, сказала:
- Очень может быть, что они и в самом деле похожи. Внешне. Но в любви
внешность не главное. Ее корни куда
глубже. Если Экстон докопался до этих заветных глубин, то... - Леди Милдред
замолчала, улыбка сбежала с ее лица.
Они продолжали в молчании стоять на стене, не забывая поглядывать на
дорогу, которая вела к замку. Где-то в
отдалении приглушенно рокотал предвестник дождя - гром. Облака у них над головой
окрасились в серое и унылой чередой
ползли по тусклому небу... Ветер постепенно набирал силу и уже начинал тихонько
подвывать, словно пробуя голос перед
тем, как задуть в полную силу. Вдалеке показалась крохотная фигурка всадника,
который во весь опор мчался к замку.
- Скоро сюда пожалуют гости, - пробормотала леди Милдред. - Схожу-ка я в
часовню и помолюсь, пока они не
появились.
Питер наблюдал за тем, как она повернулась и медленно побрела к лестнице.
"Как же она постарела, - с грустью
подумал он. - И как много тяжких испытаний перенесла за свою жизнь". И все равно
они ее не сломили. Даже сейчас она
остается настоящей леди, леди до мозга костей. В этом ей не откажет даже враг -
такой, к примеру, как Линии де Валькур.
Питер нахмурился. Уж если ему придется жениться, вернее, когда он надумает
жениться, - а он ведь скоро станет
рыцарем, имеющим замок и земли, и тогда понадобится наследник, а следовательно,
женитьбы не избежать, - так он
выберет себе в жены такую же благородную, утонченную женщину, какой всегда была
его мать.
Стоило ему погрузиться в размышления по поводу непростого предмета, как ему
на глаза попалась Линии, которая
торопливым шагом направлялась через двор в сторону деревянных построек, где
селилась замковая челядь. Питер уже
слышал, что из кладовки ее выпустили. Возможно, молодая женщина направлялась на
розыски отца, чтобы сообщить ему о
предстоящих важных событиях.
Питер снова сдвинул брови. Похоже, что эта женщина не могла сидеть
спокойно, а испытывала какой-то непонятный
зуд, потребность противостоять окружающему миру. Хотя Линии, надо отдать ей
должное, была чертовски красива, она, по
мнению Питера, вела себя слишком смело и вызывающе. Ей следовало бы поучиться
настоящим манерам у его матери. И не
только манерам, но и тому, к примеру, как ухаживать за мужем и вести дом в
соответствии с установленными правилами,
которые требовалось соблюдать неукоснительно даже в том случае, если бы весь мир
летел в тартарары.
Ветер смахнул будущему рыцарю на лоб прядь волос, которые мешали ему
видеть. Когда Питер пригладил волосы
рукой и снова заглянул во дворик, Линии уже скрылась в узком проходе сбоку от
часовни. В течение нескольких недель она
весьма убедительно играла роль жены Экстона. Теперь же все вокруг знали, что это
был всего лишь жалкий фарс.
Питер сокрушенно покачал головой. Бедняга Экстон. Ему, должно быть,
казалось, что он эту женщину уже укротил. Но
неожиданно выяснилось, что его обвели вокруг пальца и ужасно унизили. А нынче
ему предстоит все начинать сначала - со
старшей сестрой.
Но теперь - дело другое. Этой новой сучке из семейства де Валькур и сам
черт не поможет, если она будет хоть в чемнибудь
походить на свою строптивую сестрицу.
Глава двадцать первая
Генрих Плантагенет, герцог Нормандский, въехал в Мейденстон, сопровождаемый
воистину королевскими почестями.
Впрочем, он и в самом деле собирался в скором времени сделаться королем Англии,
а также владыкой и сеньором прочих
земель и владений, которые собрал под державной рукой Генрих 1, его дед. Мать
молодого
Генриха, Матильда, который уже год вела войну со своим кузеном Стефаном за
наследие Генриха 1, но лишь
блестящий полководческий талант ее девятнадцатилетнего сына и его умение
проводить нужную политику позволили ей
успешно завершить эту многолетнюю кровавую распрю. Юный Генри, как буря,
пронесся по Англии, дошел до Лондона и
подписал со Стефаном мир, закреплявший за ним владения английской короны. При
этом, как отмечалось всеми, было
пролито на удивление мало крови, что сообщало дополнительный блеск славе юного
государя.
"Однако, - мрачно подумал Экстон, - здесь, в Мейденстоне, герцог был вовсе
не прочь полюбоваться на
кровопролитие". В присутствии Генри его сподвижники станут сражаться насмерть,
чтобы добиться разрешения спорного
дела, хотя герцогу ничего не стоило уладить его мирным путем. В этом был весь
Генри. Он собирал вокруг себя
могущественных сеньоров, но предпочитал, чтобы они враждовали друг с другом, а
преданность хранили ему одному.
Экстон попытался взять себя в руки, чтобы с честью выдержать предстоявшее
ему испытание. При сложившихся
обстоятельствах ему было всего труднее вести себя в соответствии с нормами
придворной жизни и развлекать беседой своего
противника сэра Юстаса и свою будущую жену - Беатрис, имея при этом в виду, что
за всем этим самый пристальным
образом наблюдает Генрих.
Экстону хотелось свести счеты с сэром Юстасом как можно быстрее - без
всяких светских формальностей и
расспросов о здоровье его близких. Бросить ему вызов. Вступить с ним в бой и
победить.
Генрих, однако, в жизни бы не позволил, чтобы такая игра в его присутствии
велась по иным, нежели установленным
им лично, правилам. А поскольку молодой герцог был сюзереном Экстона, его слово
здесь являлось законом.
Экстон ждал появления герцога на ступенях, ведущих ко входу в большой зал.
Когда же во дворе появился
белоснежный жеребец Генри, Экстон спустился вниз, чтобы по приветствовать своего
сюзерена.
- Добро пожаловать в Мейденстон, милорд, - сказал Экстон, принимая с
видимым выражением покорное руку
господина в свои ладони.
Генри окинул двор замка проницательным взглядом, от которого не могла
укрыться ни одна мелочь.
- Мне всегда хотелось взглянуть на это благородное строение из хемпширского
камня, которое оспаривают друг у
друга два моих самых могущественных лорда и союзника.
Герцог пожал плечами и посмотрел на Экстона сверху вниз с высокого седла
своего могучего боевого коня.
- Что и говорить, замок прочный, но и мрачный тоже. Ничего общего с
лондонским Тауэром, где доживает свои дни
Стефан, - добавил он с усмешкой, больше походившей на волчий оскал. ? Теперь же
я хочу, чтобы ты проводил меня в
пиршественный зал, поскольку я в дороге основательно проголодался.
Генри слез с коня. Следовавший за ним высокий рыцарь подъехал поближе и
тоже слез с лошади.
- Привет тебе, де ла Маисе, - процедил он сквозь зубы, окидывая Экстона не
слишком любезным взглядом и
отвешивая ему короткий поклон.
- И тебе привет, де Монфор, - выдавил из себя ответное приветствие Экстон.
Однако, прежде чем он успел отойти от
своего противника, тот заговорил снова.
- По-моему, ты до сих пор еще незнаком с леди Беатрис де Валькур, моей
невестой, - произнес он с непередаваемой
иронией в голосе.
Экстон уже обратил внимание на стройную женскую фигурку, красовавшуюся в
седле лошадки палевой масти и
обряженную в золотистый плащ с капюшоном, закрывавший не только всадницу, но и
круп животного. В этом своем наряде
она напоминала мифическое существо - полуженщину-полулошадь. Впрочем, Экстон
старался в ее сторону не смотреть.
Хотя он и собирался ради этой женщины убить человека, ему - отчего он и сам не
знал - видеть ее было неприятно.
Теперь же, вопреки своему желанию, он должен был познакомиться с ней
поближе.
- Приблизься же, любовь моя, - сказал сэр Юстас и протянул женщине
затянутую в перчатку руку. Паж подвел
лошадь вместе с наездницей прямо к ступеням. Женщина сидела к Экстону боком,
капюшон плаща скрывал ее лицо, и он
видел только ее изящной формы ладонь, которой она опиралась на руку сэра Юстаса,
помогавшего ей сойти с лошади. Но
потом она на долю секунды повернула голову в его сторону, и Экстон опешил.
Он знал, что Беатрис и Линии - близнецы и чрезвычайно похожи друг на друга,
но лицо старшей сестры поразило его
до глубины души.
Потому что перед ним была Линни. Он знал, что этого не может быть и что на
лошади сидит Беатрис, тем не менее не
мог отделаться от мысли, что вместе с сэром Юстасом в Мейденстон приехала его
непокорная бывшая жена. Его изумление
было мгновенно подмечено герцогом Генри.
- Она на удивление хороша собой. Правда, Экстон? Чиста и невинна, словно
ангел. Вот он, приз, ради которого вы с
Юстасом сойдетесь в поединке. Да, но где же ее сестра? Я бы с радостью посмотрел
на девицу, которой удалось обдурить
одного из моих самых проницательных лордов.
Генри громко рассмеялся, и Экстону потребовалось все его самообладание,
чтобы не ответить в том же тоне на
оскорбительное замечание герцога. Тем не менее он сдержался и даже улыбнулся,
глядя Генри прямо в глаза.
- Позволю себе высказать предположение, милорд, что даже тебе, с твоим
орлиным зрением, будет крайне трудно
отличить одну от другой.
Генри, в свою очередь, тоже одарил его проницательным взглядом.
- Есть, конечно, способ узнать наверняка, кто есть кто, не правда ли,
Экстон? Все дело в девственности. Одна из
сестер непорочна, а вторая своей чистоты лишилась. Кстати, где же оно, это
странное существо, которое ради сестры
принесло в жертву свою непорочность? Я склонен наградить ее за такую неслыханную
преданность своему семейству, хотя
выразилась эта преданность в весьма странном поступке.
Генри явно старался спровоцировать Экстона и заставить его выйти из себя.
Самым опасным здесь было упоминание о
награде. Экстон знал, какого рода награду имел в виду герцог. Он собирался
предоставить Линии высокую привилегию -
разделить ложе с герцогом Нормандским, графом Анжуйским и будущим королем
Англии, то есть с ним, Генри
Плантагенетом! Этот молодой человек, достигший высшей власти в столь юном
возрасте, не знал удержу своим желаниям.
Экстон не сомневался, что, поставив перед собой такую цель, герцог попытается во
что бы то ни стало осуществить
задуманное. "И добьется, если ему кто-нибудь не помешает", - мрачно подумал
Экстон.
Кто-нибудь? Но кто же? Уж не он ли сам - человек, которого Линии обманула?
Какие бы чувства в этот момент ни терзали Экстона, его лицо оставалось
непроницаемым. Хотя Генри смотрел на него
во все глаза, Экстону удалось сохранить хладнокровие. Кроме того, ему закралась
в голову мысль: а зачем ему вообще
вмешиваться в жизнь этой женщины? Может быть, ее следовало бы предоставить своей
судьбе?
Так и не сумев прийти к окончательному решению, Экстон решил переменить
тему разговора и сказал, устремив взгляд
на Беатрис:
- Ты прав, милорд. Воистину она чиста и невинна, как ангел, - Экстон
пристально смотрел на нее, пытаясь понять,
как могла согласиться эта женщина принять столь невероятную, почти языческую
жертву любви и поклонения от своей
младшей сестры. Потом он поймал себя на мысли, что хочет обнаружить в ней хотя
бы небольшое отличие, которое могло
бы ему помочь различать сестер. Какую-нибудь мету, знак - пусть самый
незначительный. Но как Экстон ни вглядывался в
Беатрис, ни знака, ни меты он не обнаружил. Они с Линни были абсолютно похожи -
даже оттенок их золотистых волос
совпадал с удивительной, неправдоподобной точностью. Пока Экстон разглядывал
Беатрис, сэр Юстас торжество возложил
руку на ее талию, демонстрируя тем самым дающим степень своей близости с
наследницей рода де Валькуров. Та же озирала
затравленным взглядом то сэра Юстаса, то Экстона, не зная хорошенько, как ей
действовать и что говорить.
- Только не думай, что тебе выпадет иной жребий, кроме зможности просто
созерцать эту даму, - с угрозой в голосе
произнес де Монфор.
Экстон, однако, не обратил внимания на слова сэра Юстаса продолжал в упор
смотреть на Беатрис. Постепенно он
начал понимать, чем она отличалась от Линни. Взглядом!
Хотя ее глаза имели тот же самый цвет, что и глаза Линни, и, подобно им,
были изменчивы и глубоки, как море, в их
взгляде проступал страх. Эта женщина - Беатрис - боялась его и готова была ему
уступить. Перед лицом его гнева и его
мужской силы она растворилась бы, распалась, превратилась бы в ничто.
А вот Линни не сделалась податливым и бессловесным существом. Собственно,
этого он от нее никогда и не требовал.
Наверное, потому, что всякий раз, глядя ей в глаза, встречают в них отпор и
постоянную готовность к мятежу ? даже в тех
случаях, когда она бывала испугана. Экстон напряг мышцы правого плеча, вспоминая
о шраме, который остался на нем от
удара кинжалом, нанесенного ее рукой. Беатрис наверняка не стала бы прятать
кинжал у себя под периной. И не стала бы
колотить его кулаками, как это делала ее сестра.
Впрочем, хотя Экстону и удалось найти различие между Беатрис и Линни и это
открытие его порадовало, оно никак не
могло повлиять на ход событий.
Он отвел глаза от Беатрис и встретил полыхавший яростью взгляд Юстаса.
- Если ты полагаешь, что для меня большая честь взять эту женщину в жены,
то очень ошибаешься. Я женюсь и ней
только для того, чтобы сохранить свой дом. И я сохраню его, клянусь тебе в этом!
- отрывисто произнес Экстон.
В этот момент Беатрис вскрикнула и упала на землю - с такой силой ее
оттолкнул Юстас, бросаясь вперед с явным
намерением вцепиться Экстону в глотку.
Вот тут-то и настал черед герцога Генри исполнять столь, и любимую им роль
третейского судьи. Он сделал шаг
вперед и встал между распаленными гневом и желанием пролить кровь друг друга
противниками.
? Ну, ну, милорды, успокойтесь. Не станете же вы, в самом деле,
уподобляться мужланам и разрешать свой спор
кулаками. Не забывайте: в самом ближайшем времени вам предстоит сойтись в
рыцарском поединке.
Герцог одарил всех обворожительной улыбкой, после чего, взяв Экстона под
руку, отвел его в сторону.
- Пойдем, Экстон. Ты покажешь мне это знаменитое нагромождение камней, о
котором я наслышан от тебя с
пеленок. Покажи мне все чудеса твоего замка и как он укреплен. Но, прежде всего,
отведи меня к своей экономке и поварихе.
Пусть они уставят мой стол напитками и яствами. Твои рассказы покажутся более
занимательными, если их сопроводить
хорошей едой и запить старым вином и элем. А для того, чтобы подраться, вам с
Юстасом хватит и завтрашнего дня.
Из окошка часовни, рядом с которым затаилась Линни, было видно, как
происходила встреча Экстона и Беатрис. Это
было ужасно. Бедняжка Беатрис! Бедняга Экстон!
Линни нахмурилась, обнаружив в себе жалость к этому человеку. В самом деле,
"бедняга"! Этот злодей не заслуживал
ни жалости, ни сочувствия. А уж от нее - тем более. Эти мысли, однако, не
заставили ее отойти от окна. Более того, она,
словно гусыня, вытянула шею в надежде уловить хоть словечко из происходившего во
дворе разговора. А еще она пыталась
представить себе, какие чувства испытывали в этот момент его участники и что они
замышляли.
Молодого герцога Линни определила сразу - и по вызывающей манере держаться,
и по пурпурному плащу, и
серебристому шлему у него на голове. Беатрис она увидела одновременно с
герцогом. На породистой лошади и в золотого
цвета мантии она походила на ангела господня, спустившегося с небес. Долговязый
рыцарь, который помог сестре слезть с
коня, был, без сомнения, тем самым лордом, за которого бабка просватала Беатрис.
То есть человеком, с которым предстояло
сражаться Экстону.
В следующую минуту высокий рыцарь бросился на Экстона, сбив при этом
Беатрис с ног. Линни чуть не задохнулась
от ужаса, но вмешался герцог, встал между рыцарями, и через минуту все
направились в сторону башни. Линни попятилась
от окна в тесное холодное помещение часовни. Каким будет следующий акт драмы?
Когда Экстон встретится в поединке со
своим соперником? И когда ей наконец позволят повидаться с сестрой? Тем временем
в замке появился еще один очень
знакомый ей человек - из носилок вылезло закутанное в плащ существо и,
постукивая посохом о каменные плиты, сделало
несколько шагов по двору. "Бабушка!" - ахнула Линии. Кто еще мог так
передвигаться, по-птичьи ссутулившись и тыча
перед собой окованной металлом тростью? И кто другой мог определить с такой
пугающей точностью, в каком убежище
скрывается в данный момент его жертва?
Старуха сразу же устремила взгляд в окно часовни - то самое, за которым,
отступив в глубь помещения, стояла
Линии. Она смотрела ей прямо в глаза, вернее, прямо в сердце - так, во всяком
случае, казалось Линии, поскольку старая
карга улыбалась. Это была улыбка древнего, символизирующего зло мстительного
идола, и в этой улыбке чувствовалось
торжество.
Линни пришла в голову мысль, что бабка знает обо всем, даже о ее любви к
Экстону.
Она отпрянула от окна. Усевшись на лавку, Линни обхватила себя руками,
словно в надежде защититься таким путем
от одолевавших ее черных дум и от дрожи, сотрясавшей тело.
- Они уже здесь? - тусклым, ничего не выражающим голосом справился ее отец.
Как ни странно, в последнее время он снова стал осознавать происходящее, но
Линни не испытывала от этого особой
радости. Если сэр Юстас в предстоящей схватке окажется победителем, ее отец,
очень может быть, снова воспрянет духом, а
уж бабка наверняка разве что плясать не станет от радости. Зато она, Линни,
будет раздавлена окончательно. Кто бы ни
победил в схватке ? сэр Юстас или Экстон, - ее, Линни, жизнь все равно была бы
кончена.
- Да, они здесь, - ответила она после минутного молчания, изо всех сил
стараясь обрести и сохранить спокойствие.
- Приехали герцог Нормандский, бабушка, Беатрис и... и тот человек, за которого
она должна выйти замуж.
Линни полагала, что это известие порадует отца, но Эдгар де Валькур снова
погрузился в свое привычное дремотное
состояние. За последние несколько недели он основательно потерял в весе, и
темно-синяя туника болталась на нем. И кожа
на лице его свисала с шеи и щек толстыми дряблыми складками, возвещавшими
близкую старость.
В груди Линни вдруг стал закипать безотчетный гнев.
- Ты что же, не собираешься к ним выйти? Разве не этого жаждала твоя душа?
Появился воин, готовый отомстить
Экстону де ла Мансе за все те оскорбления, что он нам нанес, - он, правда, так
же, как сам Экстон, сторонник и союзник
герцога Генри. Вспомни, но это неважно, Экстон убил твоего сына, обесчестил одну
твою дочь и собирается жениться на
другой. Он пришел сюда, чтобы отобрать у тебя свой дом, который в свое время ты
же сам у него и отнял. Что ж, можешь
торжествовать, отец. Можешь радостно посмеиваться и потирать руки в ожидании,
когда на брусчатку двора прольется его
кровь!
Когда на Эдгара пролился поток злых, сдобренных изрядной долей иронии слов
из уст дочери, он, казалось, сник и
съежился еще больше. Но она продолжала метать в него стрелы своего гнева и
красноречия до тех пор, пока он не повернул к
ней залитое слезами лицо. Линни сразу же сделалось стыдно. Видно было, что у
него нет ни сил, ни возможности себя
защитить, а уж кому, как не ей, было знать, что испытывает беспомощный человек,
когда его втаптывают в грязь.
Она поднялась и направилась к нему, не зная хорошенько что ей делать, но
понимая, что необходимо хоть как-то
утешить. Но Эдгар покачал головой и поднял руки, словно запрещая ей к нему
приближаться. Потом неровным,
прерывающимся голосом он произнес:
- Все так... и должно было быть. - Он мигнул, и по его морщинистой щеке
скатилась одинокая слеза. - Вот если бы
моя Элла была рядом...
Элла? По спине у нее пробежал озноб. Отец уже много не упоминал о матери.
Услышав, что он назвал ее имя, ни
почему-то испугалась.
- Я тоже очень по ней скучаю, папа. - Она смотрела на мокрое от слез лицо и
на уродливые меты, которые оставили
на нем прожитые годы.
? Она не должна была меня покидать, - прошептал он, жалобно, по-детски,
сморщив лицо. - Она бы и не допустила
этого, но... господь призвал ее к себе. - Он потряс рукой, будто отказываясь
верить в смерть супруги. - велел поступать по
справедливости... И поступал. Но...далеко не всегда. - Подбородок у Эдгара
болезненно скривился, и по щекам снова
заструились слезы. - Я нарушил слишком много божьих заповедей.
Эдгар смотрел мимо дочери на покрытые грубыми фресками стены часовни. Линии
проследила за его взглядом и
поняла, что он смотрит на изображение Моисея, перед скрижалями, где начертаны
божьи заповеди, данные людям. - Я
убивал, лгал, грабил своих же соседей... ? Его голос жалобно задрожал и
прервался, и Линии по чувствовала, что еще
немного - и она сама зальется слезами
- Отец, не время сейчас вспоминать свои грехи и дурные деяния. Ни к чему
хорошему это не приведет.
Но Эдгар продолжал созерцать изображение Моисея. Ее же присутствия он,
казалось, теперь и не замечал вовсе.
- Я увел жену у соседа, - продолжал он изобличать себя. - Я даже
собственной матери не оказывал должного
почтения. - Тут он, на удивление, снова вспомнил о дочери и перевел на нее
взгляд. - Она хотела, чтобы тебя убили, а я...
- Он снова замолчал и склонил голову на тяжко вздымавшуюся грудь.
Линии знала, что бабушка выразила желание убить внучку в самый день ее
рождения. Старуха никогда не делала из
этого секрета. Но Линии не знала, что же, собственно, спасло ее от смерти.
- За тебя просила Элла, - сказал отец, словно читая ее мысли. - Она молила
меня сохранить тебе жизнь, а я... я ни в
чем не мог отказать моей Элле. Но это еще не все, - продолжал он, все более
воодушевляясь. - Я спас тебя от смерти, но я
же тебя и пометил. Я выжег у теб
...Закладка в соц.сетях
