Жанр: Любовные романы
Непорочная грешница
...натиск.
Линни покраснела, как маков цвет. - Что ты хочешь этим сказать? - выдохнула
она.
- Я хочу сказать, что у вас кровать сломалась. И сломал ее Экстон! - Тут он
ухмыльнулся и снова превратился в
юнца, очень похожего на Экстона. Последнее, правда, ничутъ не смягчило
раздражение, которое в его присутствии
испытывала Линни.
- Так вот, - продолжал гнуть свое Питер, - сломал-то он ее в припадке
ярости. Я сильно сомневаюсь, что вы так уж
сильно расшалились на ней, что она взяла да и рухнула.
У Линни зачесалась ладонь - уж так ей захотелось влепить оплеуху наглому
юнцу. Порой ей казалось, что Питер
переменился, но стоило им поговорить хоть немного, и сквозь оболочку разумного
незлого человека начинал проглядывать
все тот же неприятный нахальный тип.
- Ты чрезмерно обременяешь себя заботами о семейном счастье брата. И о моем
тоже.
Он пожал плечами, но улыбаться перестал. Некоторое время Питер
глубокомысленно рассматривал Мейнарда, потом
снова поднял глаза на Линни.
- Если вы с Экстоном подписали мир, тогда все отлично. Но что будет, если
брат твой умрет? Не случится ли так, что
этот непрочный мир снова рухнет?
Линни вздрогнула от неожиданности и дурного предчувствия.
? Я денно и нощно молю господа, чтобы он поправился.
- А он поправится? Как ты думаешь?
Линни склонила голову и закрыла глаза. Ей не слишком улыбалось рассказывать
о своих горестях де ла Мансемладшему.
Тем не-менее желание поговорить начистоту хоть с кем-то, кто готов ее
выслушать, было столь велико, что она
не смогла удержаться от искушения.
- Боюсь, что долго он не протянет, - пробормотала она дрогнувшим от страха
голосом.
В комнате установилось недолгое молчание после чего Питер заговорил снова:
? Я сам потерял на войне двух старших братьев. И отца в придачу. Поэтому я
понимаю тебя и сочувствую тебе.
Линни молча кивнула. У нее перехватило горло, и говорить она не могла. Она
потеряла куда больше, нежели брата, у
которого за всю его жизнь не нашлось для нее теплого слова. Разумеется, Питер об
этом не имел представления, но его слова
тем не менее подействовали на нее успокаивающе.
- Я вот что хотел тебя спросить, - продолжал между тем Питер. - Каковы
будут твои чувства по отношению к
Экстону, если твой брат все-таки умрет? Не вспыхнет ли между вами снова вражда
после его смерти, которую, как ты
говорила, вам удалось погасить? Или вам с Экстоном снова потребуется приглашать
в спальню плотников?
Линни строго, испытующе взглянула на него. К ее удивлению, Питер не
улыбался. И тут она поняла, что де ла Мансемладшему
очень хотелось, чтобы в Мейденстоне воцрился прочный мир. Юноша от
всего сердца желал, чтобы брак с
Экстоном оказался удачным, а союз между де ла Мансе и де Валькурами - крепким и
плодотворным. Он, бедняга, не знал,
что и она желала того же самого! Но мира не предвиделось. По крайней мере в
обозримом будущем. Вот если бы она не
вмешалась в судьбу... Экстон женился бы на настоящей Беатрис, как, собственно, и
хотел - и со временем... кто знает,
может быть, два враждющих семейства смогли бы договориться? Но теперь это
исключено. Разве что поведать о своей лжи
Экстону?.. Линни содрогнулась при одной мысли об этом. Он будет вне себя от
гнева, и даже если свершится их брак с
истинной Беатрис, он всю жизнь потом будет вымещать на ней свою злость.
А самое страшное заключалось в том, что Линни не пытывала ни малейшего
желания, чтобы сестра разделила ласки,
которыми Экстон прежде награждал ее, Линни. Линни сжала губы. Пути назад не
было. Как не было надежды на
установление мира между враждовавшими родами.
- Ты не ответила на мой вопрос, - произнес Питер, самым бесцеремонным
образом вторгаясь в ее потаенные мысли.
- Сумеете ли вы с Экстоном снова поладить, если твой брат умрет?
Линни посмотрела на него взглядом умудренной жизнью женщины. Питера пока
что нельзя было назвать мужчиной в
полном смысле слова, но уже близок день, когда он станет столь же сильным и
уверенным в себе, как Экстон. И столь же
опасным врагом, как его старший брат. И не менее преданным своему гербу и своей
семье рыцарем.
Линни проглотила горький комок в горле и отогнала от себя печальные мысли -
что в них толку? Ей оставалось одно
- продолжать играть роль, которую она сама же и выбрала.
- Не так просто будет забыть о том, кто нанес ему смертельный удар, если
дело дойдет до похорон, - пробормотала
она, склонив голову.
- Я не спрашиваю: просто или непросто, меня интересует, возможно ли это
вообще? Скажем, спустя несколько лет?
- Ты спрашиваешь, смогу ли я простить Экстону смерть своего брата - так,
что ли? - взволнованно проговорила
она, хотя очень старалась оставаться спокойной. Ужасно, что судьба заставила ее
отвечать на такой вопрос. И
несправедливо!
- Это ведь нельзя назвать убийством, не правда ли? Превратности войны, дело
обычное. Да, я хочу знать, сможешь ли
ты простить моего брата, - продолжал наседать на нее Питер.
Линни отвернулась от него. Пребывать в обществе младшего де ла Мансе и
выслушивать каверзные вопросы означало
напрашиваться на неприятности. Тем не менее надо было хоть что-то ответить.
- Я что-нибудь придумаю. Найду выход. Женщины ведь легче идут на уступки,
чем мужчины. Они вынуждены
приноравливаться к правилам игры, которые за них устанавливают другие.
Она остановилась у неглубокой ниши в стене и снова взглянула на Питера. Он
был силен и молод и в сравнении с
пергаментно-бледным Мейнардом-выглядел невероятно, неправдоподобно живым.
- Если бы на земле правили женщины, войн бы не было. Женщины не стали бы
без конца бороться за власть и за
чужие владения, а постарались бы, прежде всего, обустроить свои собственные.
Голос ее задрожал, и она замолчала. Потом направилась было к выходу из
часовни, но Питер поймал ее за руку. Хотя
ростом он не вышел, пальцы у него были цепкие.
- Я искал тебя еще по одной причине.
- В таком случае изложи ее и, пожалуйста, оставь меняв покое... Я хотела бы
побыть в одиночестве, чтобы... чтобы
погоревать без помех об умирающем. - Наша мать приезжает.
Линни замерла и стояла не шелохнувшись, будто завороженная - настолько
противоречивыми и сильными были
чувства, которые на нее вдруг нахлынули.
Приезжает мать Экстона. Мать братьев де ла Мансе! Линни и прежде испытывала
неуверенность в своей способности
довести доверенную ей миссию до конца, а теперь и же все смешалась. К тому же
эта женщина наверняка будет испытывать
к ней такое же презрение, какое ее бабка и отец испытывали к Экстону. Или, хуже
того, тоже станет плести вокруг нее
интриги, подобные тем, какие члены семейсва де Валькур плели вокруг Экстона с
целью его извести.
- Она очень хорошая и добрая женщина.
Линни с недоверием глянула на Питера.
- Настолько ли добрая, чтобы согласиться принять родную дочь своих врагов?
Питер нахмурился - теперь ему предстояло ответить на непростой вопрос
Линни.
- Для нее возвращение в родные стены будет делом не легким - в этом можешь
не сомневаться. Но если ты
проявишь должное терпение и дашь ей немного времени, что бы освоиться...- Время,
чтобы она могла погоревать обо всех,
кого в теряла с тех пор, как была здесь в последний раз.
?Ты на что намекаешь? ? Линни высвободила руку из его пальцев и посмотрев
на узкую полоску неба,
открывавшуюся за маленьким оконцем. Погода сегодня была мрачная. Небо серое, да
и солнце куда-то делось. Насколько
легче, когда солнце сияет ярко, а на небе ни облачка! Что ж, возможно, они с
матерью Экстона найдут общий язык, обсуждая
особенности местного климата, если уж не смогут говорить ни о чем другом. Она
глубоко вздохнула, чтобы немного
успокоиться. - Так когда, ты говоришь, она приезжает?
- Сегодня. Она прибудет в замок через час в сопровождении небольшого
отряда. - Помолчав, Питер добавил: - Она
будет добра к тебе, Беатрис.
Как всегда, упоминание имени старшей сестры возвращало Линни к реальности.
Она подняла голову и расправила
плечи.
- Я должна приготовить ей покои и позаботиться о том, что бы ей принесли...
- Она вопросительно взглянула на
Питера. - Надеюсь, запрет Экстона селиться в башне не относится к матери? Питер
ухмыльнулся.
- Никто не может запретить леди Милдред жить там, где ей заблагорассудится.
Если хочешь, я пошлю Экстону с
нарочным весточку, что ты готовишься достойно принять свою свекровь.
Линни согласно кивнула. Коль скоро эта женщина должна была приехать, ей
следовало получше подготовиться. Хотя,
правду говоря, она сомневалась, что когда-либо будет готова предстать перед
матерью Экстона. Тем не менее, Питер
заслуживал благодарности за то, что предупредил ее о приезде свекрови.
- Спасибо, что сказал, - произнесла она и нахмурилась, поскольку никак не
могла понять этого юношу. Поначалу
она его возненавидела, и он отвечал ей той же монетой, теперь же ей временами
казалось, что он - как ни странно -
единственный здесь союзник. Питер отступил на шаг, но не спешил уйти.
- Я это сделал не ради тебя, а ради нее, - сказал он более резким, чем
прежде, тоном. - Я хотел уберечь ее от
излишних волнений, на которые она была бы обречена, отнесись ты к ней, как к
врагу.
"Увы, мы и в самом деле враги. Только бой, который мы ведем, для вас, де ла
Мансе, пока остается тайной".
Разумеется, говорить об этом было нельзя. Хотя у Линни на душе скребли
кошки, она нашла в себе силы кивнуть в знак
того, что понимает и уважает мотивы, которыми руководствовался Питер.
- Я постараюсь быть с ней покладистой и сговорчивой. Линни, правда,
боялась, что изображать сговорчивость и
покладистость перед этой женщиной - еще больший грех, нежели открытая вражда.
Чем бы она ни оправдывала своих
поступков, в их основе лежала презренная ложь. Ох, не надо было ей затевать этой
опасной игры, ведь, продолжая в ней
участвовать, она с каждым днем все больше и больше погрязает в грехах.
Цепочка Экстона напомнила о себе прохладным прикосновением золотых звеньев.
На этот раз, однако, она с большей
остротой ощутила родимое пятно у себя на ноге - знак родового проклятия, как
называла эту отметину бабка.
Болезненно пульсируя, оно сегодня напомнило ей о родовом проклятии. Это
она, Линни, задумала страшный обман. И
теперь уже неважно, жалеет она об этом или нет. Она просто обязана исполнять
данное ею обещание, хотя душа ей отравляет
сознание своей лживости и порочности.
Но где же он? В поисках Экстона Линни понапрасну обошла весь внутренний
дворик. Обычно его высокую стройную
фигуру можно было увидеть издалека, но сегодня дней он словно сквозь землю
провалился. Хотя он мог быть где угодно - в
деревне, к примеру. Отсутствие мужа возложил всю полноту ответственности за
предстоящую встречу леди Милдред на
плечи Линни.
Покои для матери Экстона уже были приготовлены. Леди Милдред ожидали свежие
простыни, жарко полыхавший в
очаге огонь и даже источавшая аромат благовоний ванна. Было бы славно, если бы
эта дама после приезда сразу же
удалилась к себе, думала Линни, а не отправилась бы на прогулку по замку под
руку с младшим сыном. Хороший тон
требовал от Линни сопровождать леди Милдред в этом маленьком путешествии. В
отсутствие хозяина все его обязанности
падали на его жену, и Линни не могла бы от них отделаться, какими бы неприятными
они для нее ни были.
Линни еще раз окинула глазами двор. Положим, Экстон отправился в деревню,
но где в таком случае Питер?
Прежде чем она смогла его обнаружить, по подъемному мосту прогрохотали,
обутые в железные подковы, копыта и
двор в мгновение ока наполнился верховыми и следовавшими за ними двумя крытыми
большими возками. И сразу же тихий
внутренний дворик превратился в кишащий людьми, животными муравейник, а один из
возков проехал еще немного и
остановился прямо у каменной лестницы, которая вела в главную башню.
Линни с шумом втянула в легкие воздух при виде того, как сквозь щель в
матерчатом верхе проникла рука, раздвинула
полотняные шторки и явила миру печальное и утомленное женское лицо.
Это было первое, что отпечаталось в мозгу Линни. Она-то полагала, что въезд
леди Милдред будет пышным и
торжественным, Но простота и будничность происшедшего заставили Линни
проникнуться добрыми чувствами к
пассажирке, и она, неожиданно для себя самой, дала слово вести себя с матерью
Экстона поласковей. Леди Милдред
достаточно настрадалась на своем веку, и то обстоятельство, что в этом она
должна была в значительной степени обвинять
семейство де Валькуров, не являлось для Линни столь уж важным. Ясно, что
возвращение в Мейденстон - дело для леди
Милдред трудное и болезненное, и усугублять эту боль означало бы проявлять
неоправданную жестокость.
Линни направилась к возку, придав лицу соответствующее случаю любезное
выражение, хотя колени у нее тряслись, а
ноги сделались словно ватные. Ее глаза на мгновение встретились со взглядом
женщины, и она уловила всю глубину печали,
терзавшей сердце леди Милдред.
Неожиданно послышался радостный вопль, который заставил обеих женщин
взглянуть в ту сторону, и перед возком,
словно черт из табакерки, возник Питер.
- Приветствую тебя, мать, от всего сердца! Надеюсь, путешествие было не
слишком трудное? Ты голодна? Или,
может, хочешь пить, или еще чего?
Питеру так и не удалось завершить свои приветствия: в следующий момент леди
Милдред вышла из возка и прижала
его к груди.
- Питер, - прошептала она так тихо, что Линни едва ее расслышала, но уже
этого одного-единственного слова было
довольно, чтобы вызвать целую бурю эмоций в душе Линни. Леди Милдред любила
своих сыновей. И уже лишилась двоих.
И эти несколько месяцев, пока продолжалась затеянная Генрихом кампания против
короля Стефана, она, должно быть, места
себе не находила, переживая за оставшихся в живых младших.
Дай-то бог, чтобы у нее, Линни, родились одни только дочери. Их не надо
посылать на войну, и у нее будет только
одна забота - выдать их получше замуж.
- Я жив и здоров, мать, и на мне нет ни единой царапины или даже синяка, за
исключением тех, конечно, что наставил
мне Экстон. - Питер крутанулся на месте и освободился наконец из объятий матери.
Хотя его смущало, что с ним
обращаются как с маленьким, он, несомненно, испытывал огромную радость от того,
что мать наконец с и рядом.
Правда, стоило только ему оглянуться и увидетьЛинни как радостная улыбка,
светившаяся у него на лице, несколько
поблекла.
? Поскольку Экстона в настоящий момент с нами нет, я, мама, обязан
представить тебе... хм... леди Беатрис
Мейденстон.
Поскольку леди Милдред сперва с удивлением воззрилась на Линни, а потом
снова взглянула на Питера, тот счел
нужным добавить:
- Это жена Экстона.
Так как глаза леди Милдред сделались большими и округлились от удивления,
Линни с ужасом осознала что знатная
дама не имеет представления о том, что ее сын женился.
- Это жена Экстона? - повторила его мать, правда с вопросительной
интонацией. В эту минуту она показалась
Линни еще более утомленной и осунувшейся, чем прежде. - Его жена? И наверняка из
рода де Валькуров! ? Милдред не
сводила изумленных глаз с лица столь неожиданно обретенной невестки.
- Теперь она зовется Беатрис де ла Мансе. И Экстон очень доволен, - вступил
в разговор Питер.
?Почему ты стоишь у порога, мама? Пойдем же. Беатрис приготовила я тебя
удобные покои.
Питер уперся в Линни взглядом и тем самым заставил ее очнуться от
столбняка, в котором она пребывала. Когда
Питер, подхватив мать под локоть, чинно проследовал мимо, она изобразила на лице
улыбку и несмело произнесла: - Добро
пожаловать в замок Мейденстон, дорогая леди Милдред.
- Благодарю, - пробормотала мать Экстона, скользнув глазами по ее лицу,
после чего снова обратилась к Питеру -
Я устала и с удовольствием бы ненадолго прилегла.
Линни позволила матери и сыну пройти вперед и последовала за ними. Они
прошли через зал и поднялись по лестнице
на третий этаж. Леди Милдред, казалось, еще больше сникла в тот момент, когда
они миновали господские покои на втором
этаже. Линни понимала, что боль воспоминаний о годах, проведенных в этих покоях
с мужем, могла казаться для леди
Милдред непереносимой, и именно по этой причине решила разместить мать Экстона
на самом верху. Теперь, правда, ей
стало казаться, что пожилой даме будет не под силу одолеть крутой пролет
лестницы. Когда они наконец добрались до
коридора, ведущего к покоям третьего этажа, снизу неожиданно послышалось громкое
восклицание:
?Мать! Ты приехала!
Выбивая дробь на каменных ступенях подошвами тяжелых сапог, к ним по
лестнице взбежал Экстон, и Линни снова
стала свидетельницей трогательной встречи материи и сына. На Экстоне был костюм
и сапоги для верховой езды, сверху
донизу покрытые пылью и грязью, на лбу у него блестел пот. Но это отнюдь не
портило его, а напротив, придавало ему, как
показалось Линни, еще более мужественный и решительный вид. Мать Экстона, судя
по всему, думала также, и возможность
созерцать сына явно вызвала у нее прилив сил.
-Я молила бога, чтобы он дал мне возможность... - продолжения не
последовало, поскольку леди Милдред оказалась
в надежных объятиях своего старшего сына.
? Твои молитвы были услышаны. Ты вернулась в родной дом.
Леди Милдред чуточку отстранилась от сына, чтобы еще раз впитать в себя
взглядом его облик воина.
- Не об этом я молила создателя, но о том, чтобы вы с Питером остались живы
и пребывали в добром здравии. Потом
ее глаза остановились на Линни, и все разом замолчали.
Линни тоже во все глаза смотрела на женщину, которую сама мысль, что ее
любимый сын женился на дочери
презренных де Валькуров, должна была казаться непереносимо горькой. "Какую же
горечь она испытает, узнав, что все это
время я бессовестно надувала Экстона", - подумала Линни.
- Насколько я понимаю, мама, ты уже познакомилась с леди Беатрис, - нарушил
наконец молчание Экстон.
Леди Милдред утвердительно кивнула. Она молча смотрела на сына, но Линни,
казалось, слышала все невысказанные
вопросы, которые она ему в этот момент задавала. Впрочем, Экстон, судя по всему,
тоже их услышал, поскольку сделал знак
Линни, чтобы она подошла поближе.
- Я знаю, мать, что моя поспешная женитьба вызвала тебя удивление. Но после
нее никаких вопросов, связанных с
нашей вновь обретенной собственностью, никогда не должно но больше возникнуть.
Ни у кого. Замок Мейденстон - наше
владение, независимо от того, к какому соглашению придут Генрих и Стефан. Моя
женитьба на Беатрис окончательно
закрепила наше право. ?Он взял Линни за руку и подтянул ее еще ближе. - Как жена
она меня вполне устраивает. Когда вы
с ней познакомитесь поближе, уверен, что она и тебе тоже понравится.
Леди Милдред, надо сказать, с честью выдержала испытание и даже попыталась
одарить Линни улыбкой. Но не
сделала ни малейшей попытки, чтобы обнять ее или поцеловать. "Как интересно, -
подумала в этот момент Линни, - свои
голубые глаза леди Милдред передала Питеру. А вот Экстона наградила прямым
ровным носом". Мать Питера и Экстона
нельзя было назвать в прямом смысле настоящей красавицей, но было ясно, что в
молодости она была прехорошенькой.
Теперь, правда, лицо леди Милдред покрыто морщинами и выглядело усталым, а сама
она склонилась под бременем
пронесшихся над ней бурных восемнадцати лет, в течение которых ее не было в
Мейденстоне. Линни тоже попыталась ей в
ответ улыбнуться.
- Могу ли я чем-нибудь помочь вам, леди Милдред?
- Такой необходимости нет. - Мать Экстона весьма решительно отвергла
предложения Линни - и настоящие, и
будущие. - Эти покои вполне меня устраивают, - пожилая дама вздохнула и
осмотрелась. - А вот и мой сундук принесли.
Горничная у меня своя, так что обузой я вашим слугам не буду. Ну а теперь мне бы
хотелось несколько часов отдохнуть.
Линни приняла намек к сведению, поклонилась и пошла вниз по лестнице. Хотя
Экстон и Питер через некоторое время
последовали за ней, Линни поняла, что от участия в важном разговоре, касавшемся
исключительно членов семейства де ла
Мансе, ее отстранили. Без сомнения, Экстону было о чем потолковать с матерью.
Прежде всего, она явно не одобрила
выбора сына. Это весьма сильно задело Линни, хотя с какой стати отношение
свекрови должно было ее волновать? Не
должно было, но волновало.
Надо сказать, все в ее жизни происходило не так, как должно. А попытка
внести хоть какую-то ясность в царившую
вокруг нее сумятицу, виновницей которой она сама же и была, приводила к еще
худшим результатам. К примеру, ей отчегото
потребовалось заслужить одобрение своих врагов, а вот к замыслам и поступкам
членов собственного семейства она стала
испытывать подозрительное равнодушие... если бы только дело не касалось любимой
сестры Беатрис...
При мысли о сестре она похолодела. Все упиралось в Беатрис. Только она
единственная в целом свете любила ее,
Линни. Экстон и Питер со временем притерпелись бы к ее существованию, возможно,
даже и их мать, леди Милдред,.. тоже,
но никто, кроме сестры, не смог бы одарить ее самым драгоценным даром на свете -
любовью. Она окинула взглядом
большой зал, где уже вовсю шли приготовления к праздничному обеду. Столы
расставили в строгом порядке, рядом с ними
установили бесконечно длинные скамьи. Два подростка наполняли вином кувшины, а
потом устанавливали их строго по
центру - по два на стол.
В детстве они с Беатрис играли и грезили о будущем в этом самом зале. Они
гонялись друг за другом среди столов и
прятались в глубоких каменных нишах. Потом, когда сестры чуточку повзрослели,
центр их развлечений перенесся во дворик
замка; там им стали знакомы каждая трещина в стене, лаз и каждый крытый переход.
Линни не могла отделаться от
ощущения, что они с сестрой - половинки единого и неразрывного целого, только
Беатрис - как бы старшая половинка. А
значит, после смерти Мейнарда замок Мейденстон со всеми угодьями должен отойти
ей.
Было бы лучше, если бы замуж за Экстона вышла настоящая Беатрис, теперь
Линни видела это ясно. Но повернуть
колесо судьбы вспять не представлялось возможным. А так, она должна тянуть
время, пока Беатрис не выйдет муж за
достойного человека, который вернет ей приданное, хотя приданое это - по
совместительству - оказалось стоянием
Экстона, на которое он тоже заявлял свои права, причем весьма решительно.
Но волноваться и заботиться об Экстоне она не могла, не имела права, тем
более что его судьба пересекалась с судьбой
Беатрис. Ведь все это я задумала ради одной только Беатрис, напомнила она себе -
вот что самое главное. И об этом надо
постоянно помнить.
Глава четырнадцатая.
Линни попыталась разыскать отца. Беатрис и леди Хэрриет из замка уехали,
Мейнард был не жилец на свете,
единственным связующим звеном с родом де Валькурс оставался для нее сэр Эдгар.
Она нашла его в кузне, где он с молчаливым интересом наблюдал, как кузнец
подковывал огромного жеребца, одного
из тех могучих животных, на которых рыцари отправлялись в бой. С того дня, как
Экстон захватил замок, отец преобразился.
Во-первых, он странным образом съежился, как-то уменьшился в размерах - точно
так же, как Мейнард. При всем том
Линни знала, что причина его нынешних необратимых изменений коренилась в душе, а
не в теле.
Мейнард бился за свою жизнь, только вот тело его подвело. Но отец почему-то
утратил волю к жизни, и это
подтачивало его когда-то могучие силы.
Так что Линни теперь приходилось быть сильной за двоих.
- Отец, а я тебя искала! Мне бы хотелось переговорить с тобой.
Сначала ей показалось, что он ее не услышал. Он продолжал сосредоточенно
смотреть на кузнеца, который, зажав
между коленями переднее копыто лошади, один за другим вколачивал в подкову
гвозди, стальными усами торчавшие у него
изо рта. Лишь когда кузнец прервал работу и с пониманием посмотрел на Линни,
отец тоже поднял на нее взгляд.
- Беатрис? - спросил он, а потом повторил уже более оживленно: - Беатрис! -
Видно было, что он испытал
немалое облегчение, увидев ее. - Беатрис, что-то здесь не так. Дерек
отказывается седлать для меня Вастерлинга. Я хотел
было поехать покататься верхом, а он мне не разрешил.
- Он, по-видимому, выполнял приказ, - пробормотала Линни, бросая
озабоченный взгляд на Дерека.
- Странно. Я приказал приготовить все для верховой прогулки, - растерянно
сообщил отец. - Я велел ему оседлать
Вастерлинга!
- Но Дерек исполняет волю лорда Экстона, который требует, чтобы ты не
покидал замок. - Линни взяла отца под
руку и отвела его в сторонку - подальше от сочувствующих глаз кузнеца. Она
пришла сюда в расчете на поддержку отца, а
теперь поняла, что рассчитывать на это нечего. В поддержке нуждался сам лорд
Эдгар - в поддержке и сочувствии, а могло
статься - и в лечении.
Не желая оставлять отца на потеху челяди, Линни вывела его из кузницы во
двор.
- Но ведь господин здесь я! - повысил голос сэр Эдгар, пытаясь освободиться
от дочери, которая крепко его
держала. - А стало быть, мое слово в Мейденстоне - закон! На них стали обращать
внимание проходившие по двору люди,
выражая удивление по поводу того, что потерпевший поражение и ныне опальный лорд
вдруг разбушевался. Линни покрепче
ухватила отца за рукав, заставив тем самым снова поднять на нее глаза.
?Отец, ты больше здесь не хозяин. Постарайся вспомнить, как все было, -
отчаянно зашептала она ему в ухо. ? Наш
замок захватил Экстон де ла Мансе, после чего объявил его своей собственностью и
взял меня в жены...
- Ты - Беатрис? Скажи, ты - Беатрис?
У Линни от ужаса перехватило горло. Отец, вглядываясь в нее, дожидался
ответа. С не меньшим любопытством на нее
взирал кузнец, который ради такого случая оставил свой молот и гвозди и тоже
вышел во дворик. Кроме того, на них во все
глаза смотрели жена виночерпия и два ее помощник а также два рыцаря и несколько
оруженосцев, которые занимались во
дворе фехтованием. А Линни не знала, что сказать, - настолько ее огорошил вопрос
потерявшего разум отца.
- По моему разумению - ты моя дочь... - продолжил развивать свою мысль сэр
Эдгар.
- Ну конечно! А кто же еще? - перебила его Линни. ? Я - Беатрис. Мы
находимся в Мейденстонском замке, твой
сын... - она в
...Закладка в соц.сетях
