Жанр: Любовные романы
Непорочная грешница
...рриет, с силой сжимая руку Линни. - Хватит
нести околесицу! Герцог Генри идет,
- добавила она свистящим шепотом.
Линни удалось усилием воли сдержать ругательство, которое так и просилось
на язык. Беатрис тоже подавила рыдания
и даже ухитрилась платочком промокнуть красные от
слез глаза. К тому времени, когда молодой герцог поднялся на верхний ярус
павильона и направился в их сторону, все
три женщины из рода де Валькуров уже вполне владели собой.
Но гнев в душе Линии не утихал. Сколько же времени в ней зрел протест и
негодование на несправедливости жизни?
Как долго ей приходилось изображать покорную девочку, которой помыкали все, кому
не лень? Да, пожалуй, все годы, что
она прожила на этом свете. Кто дал право людям полагать, будто ее чувства менее
значимы, чем их собственные? А ведь в
этом убеждены были все де Валькуры - и отец, и бабка, и даже ее разлюбезная
сестра!
Да и Экстон, пожалуй, тоже не был исключением. В сущности, он был виноват
больше всех, ведь именно он заставил
ее полюбить себя, а потом отшвырнул ее любовь в сторону, как ненужную вещь! Тот
факт, что она невольно предала его,
ничего не объяснял и не оправдывал. Ведь не мог же он не чувствовать силу и
глубину ее любви!
Однако, поскольку Экстона не было рядом, а герцог Генри приблизился к ним,
чтобы галантно их приветствовать, он,
сам того не подозревая, сделался объектом ее гнева. Прежде всего потому, что,
будучи менее всего затронутым перипетиями
их ужасной семейной драмы, он почему-то счел возможным в нее вмешаться,
используя всю свою огромную власть.
Тем временем пронзительные голубые глаза герцога перебегали с лица Беатрис
на ее лицо - и обратно. Заметив,
наконец, воинственный настрой, отразившийся во взгляде Линни, глаза Генри
окончательно остановились на ней.
- Рад тебя видеть, леди Линни.
Молодая женщина поклонилась, как того требовали придворные правила, но
промолчала. Подобный холодный прием,
однако, ничуть не остудил пыла будущего короля Англии. Он широко улыбнулся и
продолжал рассматривать ее, как
выставленную на продажу вещь. Возможно, любой другой женщине в их окружении
пристальное внимание герцога только
польстило бы, но Линни оно лишь разозлило еще больше.
- Думала ли ты о том, какое тебя ждет будущее, когда события сегодняшнего
дня получат свое разрешение? -
осведомился Генри. - Уверен, что моя милая женушка не стала бы возражать, если
бы я посоветовал ей принять тебя в штат
своих придворных дам.
Прежде чем Линии успела хоть что-нибудь ответить герцогу, белоснежный тент,
с трех сторон закрывавший галерею,
где они сидели, раздвинулся, и в павильон вошла леди Милдред.
Мать Экстона была одета в роскошное платье темно-вишневого шелка. Тщательно
уложенные волосы покрывала
тонкая вуаль, которую удерживал на голове золотой обруч, отражавший солнечный
свет. Этот наряд был достоин самой
королевы. Не уступило бы королевскому и то величие, с каким леди Милдред
приветствовала гостей и герцога Генри.
Кстати, именно о будущей королеве Англии, своей жене, он и говорил сейчас с
таким очаровательным легкомыслием,
предлагая воспользоваться ее великодушием женщине, которую он намеревался взять
себе в любовницы.
Не удостоив вниманием леди Хэрриет, мать Экстона с любопытством посмотрела
на Беатрис, после чего обратилась к
герцогу Генри. В отличие от тех, кто воздавал молодому герцогу королевские
почести и всячески старался ему угождать,
леди Миддред вела себя сдержанно и даже строго.
- Доброе утро, милорд. Ты пришел полюбоваться на то, как замертво рухнет с
коня Экстон или другой несчастный?
Генри, уже успевший с удобствами расположиться в принесенном для него
кресле, разом выпрямился на сиденье. И тут
Линии пришло в голову, что леди Милдред, вероятно, давно знала молодого герцога.
Мать Экстона явно пользовалась не
меньшим уважением у герцога, чем его собственная мать.
- Это всего-навсего развлечение, так сказать, мужская забава, - ответил
Генри, поднимаясь с места, чтобы лично
усадить леди Милдред.
- Забава? - вопросительно вскинула брови леди Милдред. Не дождавшись от
герцога ответа, она повернулась к
Линии и взглянула на нее в упор. - Совершенно случайно, милорд, мне удалось
услышать твой вопрос, обращенный к леди
Линии, - сказала она, обращаясь к герцогу, но продолжая смотреть на молодую
женщину. - Должна, однако, тебя
разочаровать. Я намереваюсь оставить ее при себе в качестве компаньонки.
Сердце у Линии сжалось. Остаться при леди Милдред! Хотя эта женщина
нравилась ей и ее предложение было подобно
благодатному дождю в засуху, она, тем не менее, принимать его не собиралась. Ни
при каких условиях! Как же может она
находиться рядом с Экстоном, сознавая при этом, что он женат на ее сестре! Линии
уже хотела отрицательно покачать
головой, но встретилась глазами с предостерегающим взглядом матери Экстона и
решила с этим не спешить.
- Я не пробуду долго в Мейденстоне, - со значением сказала между тем леди
Милдред. - Как только Экстон
основательно здесь обоснуется, я перееду в Каену.
Генри вытянул шею как гусь, чтобы увидеть реакцию Линни, и натянуто ей
улыбнулся.
- В Каену? Отлично. Я часто бываю в тех краях. Моя жена любит проводить
лето в Аржентане, откуда до замка де ла
Мансе рукой подать. Когда я снова приеду во Францию, обязательно заеду к тебе,
леди Милдред. Мне бы хотелось осмотреть
замок и, конечно же, снова полюбоваться на леди Линни.
Линни удалось выдавить из себя улыбку.
- С нетерпением буду ждать встречи, милорд.
Протяжный звук трубы и топот копыт тяжелого боевого коня положили конец
этой начинавшей принимать опасное
направление беседе. Все, как один, повернули головы, чтобы посмотреть, как
въезжает на огороженную кольями площадку
для поединка сэр Юстас де Монфор на удивительно красивом жеребце мышиной масти.
Рыцарь был одет в отливавшую
серебром кольчугу, усиленную на груди и плечах металлическими пластинами, а его
дорогой боевой конь нес на себе яркую
желто-зеленую попону с гербом де Монфоров. Подъехав к павильону, Юстас
отсалютовал копьем молодому герцогу
Нормандскому и всем важным гостям - за исключением леди Милдред и Линни.
Когда Генрих поднялся, чтобы приветствовать своего вассала и союзника, леди
Милдред, желая подбодрить Линни,
улыбнулась ей заговорщицкой улыбкой, давая понять, что единомышленники есть не
только у герцога Нормандского. Линни
была на стороне Экстона, а значит - и на стороне леди Милдред, и, что самое
интересное, мать Экстона знала об этом.
Простучали копыта второго коня, и обе женщины устремили свои взгляды на
приближавшегося к площадке Экстона.
Как и его противник, он был облачен в тяжелую металлическую кольчугу со
стальным нагрудником, подвешенный к
седлу массивный цилиндрический шлем с плоским верхом колотил его во время езды
по колену. Единственным его
украшением был скромный алый орнамент, окаймлявший шлем и латы.
Наконечники копий у рыцарей были тупые, чтобы избежать смертельных ранений,
но Линии знала, что даже удар
тупым копьем может быть весьма опасен.
Экстон отсалютовал копьем герцогу Генри, затем тем же жестом приветствовал
мать. Женщинам из рода де Валькуров
подобная честь, однако, оказана не была. Вместо приветствия он смерил Линни
таким уничижительным взглядом, что у нее
сжалось сердце.
"Он, наверное, решил, что я - Беатрис, - подумала молодая женщина. - Оттого
и смотрел так грозно". Когда же
Экстон, кольнув шпорами коня, помчался на свой край площадки, она уже не была
столь в этом уверена.
Хотя небольшая площадка, отгороженная для поединка в центре двора, была
совсем близко, Линни тем не менее
каталось, что Экстон находится за тысячу миль от нее. Она видела, как вздымалась
под кольчугой его широкая грудь, но при
этом он словно был на другом конце света.
Впрочем, для мудрствований на эту тему времени уже не оставалось: хриплый
рев трубы возгласил начало первой
хватки.
Толпа притихла. Люди кольцом опоясали площадку. Они гроздьями висели на
башнях и стенах Мейденстонского
замка, их лица выглядывали из каждого окна. Двое мальчишек, словно белки,
вскарабкались на увенчанную знаком еста
острую крышу часовни. Даже многочисленные собаки, населявшие замок, замерли
словно по команде, каким-то собачьим
своим чутьем осознавая важность момента.
В наступившей тишине Линни вдруг услышала, как ее сердце гулко
заколотилось, кровь зашумела в ушах, а дыхание
сделалось затрудненным и хриплым.
Потом, повинуясь звуку трубы, застоявшиеся боевые кони понесли всадников
навстречу друг другу, и Линии сразу же
забыла обо всем, сосредоточив внимание на Экстоне де ла Мансе.
Тяжелые жеребцы, взбивая огромными копытами клубы пыли, сближались на
огромной скорости, и через мгновение
всадники с грохотом сшиблись.
Одна из лошадей пронзительно заржала и вздыбилась, всадники же от могучих
ударов копьями покачнулись в седлах,
но, тем не менее, удержались на спинах своих скакунов.
Линии с облегчением перевела дух. Прочие сделали то же самое, все - за
исключением Генри. Его забавляло
происходящее, и он с довольным видом поглядывал на сидевших рядом женщин.
- Вот это зрелище так зрелище! - приговаривал он. Линни так и подмывало
сказать ему что-нибудь обидное. В
данный момент вид изрубленного на куски герцога Нормандского устроил бы ее куда
больше. Впрочем, времени, чтобы
препираться с Генри, уже не оставалось: рыцари разъехались в разные стороны и
принялись поправлять вооружение,
готовясь к продолжению боя. Не прошло и минуты, как они, приняв от оруженосцев
новые копья, словно буря, понеслись
друг другу навстречу.
Линни затаила дыхание. Когда земля стала содрогаться от стука тяжелых
копыт, она из страха за судьбу Экстона
смежила веки, не желая ничего видеть. Всадники съехались, снова послышался
ужасный грохот.
Копья преломились. Один из всадников потерял равновесие и рухнул на землю.
Завеса пыли, поднятая конскими
копытами, скрыла рыцарей от глаз зрителей. Линни до боли кусала себе руки, чтобы
сдержать подступивший к горлу крик.
Из клуба пыли в центре площадки наконец появятся один из сражавшихся,
который, на ее счастье, оказался Экстоном.
На этот раз вскрикнула леди Милдред, но не от душевной муки, а от
облегчения. И тотчас обе женщины снова застыли.
Экстон на ходу соскочил с коня и двинулся навстречу Юстасу, чтобы продолжить
поединок, но уже в пешем ст;. Линни
страстно хотелось, чтобы поверженный рыцарь остался недвижим и поединок сочли бы
завершенным. Но, Юстас с помощью
подоспевших оруженосцев, ухитрился подняться на ноги и, приняв у них из рук
короткий меч, со свистом рассек воздух
перед собой, этим воинственным жестом требуя продолжения боя.
К тому времени к Экстону уже спешил Питер с точно таким же коротким мечом в
руках. Хотя оба рыцаря были с ног
до головы закованы в железо, разящая сталь меча, направленная умелой рукой,
могла с легкостью лишить жизни менее
ловкого и удачливого.
Юстас двигался медленнее - это Линни увидела сразу. Он чуть приволакивал
одну ногу, видно, поврежденную при
падении, чтобы окончательно прийти в себя, временами тряс головой. Он сильно
ушибся, и это ставило его в невыгодное
положение.
- Не давайте, этому зверю его убить! - закричала Беатрис, и Линии на долю
секунды показалось, что это ее
собственные слова. Впрочем, она сразу же поняла, что ошиблась. Кричала все-таки
Беатрис, которая боялась не за Экстона, а
за Юстаса.
- Ничего не бойтесь, - сказал герцог Генри. - Перед боем я дал строгое
указание Экстону не наносить смертельного
удара.
- А сэру Юстасу ты, милорд, тоже дал такое указание? - поинтересовалась
леди Милдред. За ее внешним
спокойствием угадывалось сильнейшее душевное волнение. Она с такой силой сжала
кулаки, что костяшки ее пальцев
побелели от напряжения.
Генри поерзал в кресле, усаживаясь поудобнее.
- Ну, и что это было бы за зрелище, если бы я велел сэру Юстасу сделать то
же самое? Должно же ему быть хоть
какое-то послабление? Господь свидетель, все преимущества на стороне Экстона!
Хотя Линни в буквальном смысле слова хотелось придушить бессовестного
Генри, который стравливал двух взрослых
людей для собственного развлечения, она, тем не менее, отлично понимала, что он
имел в виду. Прежде ей не доводилось
видеть Экстона в бою - разве что когда он упражнялся во дворе с оруженосцами, но
от Питера и от других
рыцарей она слышала, что его мастерство во владении мечом было
несравненным.
Впрочем, сэр Юстас тоже был опытным бойцом, и, когда они, наконец, с
Экстоном сошлись, стало ясно, что он успел
прийти в себя после падения. Он стремительно напал на Экстона, его меч сверкал,
как молния, и под таким натиском даже
непобедимый Экстон де ла Мансе был вынужден попятиться.
До зрителей доносился не только лязг стали, но и громкие ругательства,
которыми обменивались рыцари во время
поединка. Эти вопли и грохот железа заставляли сердце Линни ежесекундно
замирать, но всякий раз, когда Юстас наносил
удачный удар, она побелевшими губами шептала:
- Нет, господи, ты не дашь ему умереть! Нет, нет, нет!
Когда Юстас сделал молниеносный выпад, все громко вскрикнули, но сразу же
стало видно, что удар Юстаса пришелся
в пустоту. Ибо там, куда метил де Монфор, Экстона уже не было. Он отскочил в
сторону и с размаху ударил мечом плашмя
по гребню шлема противника.
Сэр Юстас упал, и сразу же во дворике послышались возгласы,
приветствовавшие ловкий удар лорда Мейденстона. Де
Монфор быстро вскочил на ноги и снова ринулся в схватку, но было очевидно, что
прежней скорости движений ему уже не
обрести. Тем не менее, он продолжал нападать с не меньшей яростью, хотя, чем
старательнее он пытался нанести Экстону
разящий удар, тем больше забывал об обороне и чаще открывался.
Экстон отражал удары противника, но сам не атаковал, экономя силы и
дожидаясь удобного момента. Неумолчное
звяканье клинков друг о друга доносилось до самых отдаленных закоулков замка и
наверняка было слышно даже в
деревушке Мейденстон.
Неожиданно Экстон сделал выпад, и сэр Юстас припал на одно колено.
Все громко вскрикнули, а герцог Генри в волнении даже вскочил на ноги.
Экстон словно бы почувствовал опасения
своего сюзерена, клинок его замер на расстоянии дюйма от горла сэра Юстаса - у
того самого места, где между краем
шлема и кольчужным воротником виднелась полоска незащищенной металлом кожи. При
этом все увидели, что острие меча
Экстона зловеще отливало красным.
Хотя Юстас де Монфор громко застонал от боли и схватился рукой за раненое
правое плечо, меча он, однако, не
выпустил.
Он держал его прямо перед собой, нацеливая острие на противника, но прежней
силы в его руке уже не было, и клинок
тяжелого меча заметно дрожал. Линии знала, что Экстон не станет добивать
поверженного противника - таково было
условие герцога Генри, но де Монфор все еще мог изловчиться и нанести удар.
И тут, к ужасу Линии, Экстон отбросил в сторону свой меч, подступил прямо к
обнаженному лезвию меча сэра Юстаса
и молниеносным движением вырвал оружие у него из рук.
Высокий мужской голос разорвал установившуюся вдруг тишину. Линии сразу же
его узнала - это был голос Питера
де ла Мансе. И сразу же вслед за ним завопили все. Кто выкрикивал поздравления в
адрес победителя, а кто ругательства и
проклятия. Общий вопль сотни здоровенных глоток ознаменовал торжество победы и
горечь поражения разом.
Линни потеряла из вида Экстона, но и не только его. В первое мгновение
после схватки она потеряла от радости голову
и позабыла о том, что должны были означать для нее лично поражение де Монфора и
победа Экстона. Память, однако,
вернулась к ней быстро - стоило ей только повернуть голову и увидеть донельзя
расстроенное лицо своей сестры.
Беатрис громко рыдала, припав к плечу старой бабки. Даже леди Хэрриет была
потрясена этим ударом, который
сводил на нет все ее надежды и упования. Но несгибаемый характер и воля
удерживали старуху от отчаяния. У Беатрис же
такого характера не было и в помине, и леди Хэрриет в данную минуту не
испытывала к рыдающей любимой внучке ни
малейшей жалости.
- Не смей нас позорить! - шипела она, стараясь увести Беатрис подальше от
чужих глаз. - Изволь держать себя в
руках, твоя сестра проявила куда больше выдержки и терпения.
Леди Хэрриет первой это заметила. И хотя старуха не выразила ни малейшего
сочувствия судьбе Линии, между ними
было установлено взаимопонимание. Они и в самом деле в чем-то были очень похожи:
обе прирожденные воительницы,
обладающие способностью выживать при любых обстоятельствах, да и характера и
силы воли им обеим было не занимать.
Но Линии никак не хотелось бы стать столь же безжалостной и черствой, как бабка.
При любых обстоятельствах.
- Мои поздравления, мадам.
Молодая женщина повернулась на звук голоса и увидела герцога Генри. Он,
правда, обращался скорее к леди Милдред,
нежели к ней. Почтенная дама изо всех сил пыталась скрыть овладевшую ею радость,
но это ей плохо удавалось. Она вся так
и светилась от радости. Казалось, что победа сына даже сделала ее моложе. От нее
исходил свет, который, казалось, способен
был разогнать любую тоску - даже те темные тучи, которые сгустились над головой
Линии.
Леди Милдред в соответствующих случаю выражениях поблагодарила герцога.
Когда же он снова вернулся к
созерцанию ликовавшей во дворе толпы, ее счастливый взгляд остановился на Линии.
Мать Экстона подошла к молодой
женщине и взяла ее за руку.
- То, что я сказала, - чистая правда, - она говорила негромко, стараясь не
привлекать к себе внимания. - Я с
радостью возьму тебя с собой в Каену. Скоро и Питер туда переберется.
Но небо над головой у Линни снова затягивало тучами.
- Я...Я не могу поехать с тобой, миледи. Но твое великодушное предложение
очень тронуло меня.
Постепенно шум в толпе утих. Женщины подняли глаза и увидели Экстона,
который походкой победителя направлялся
к павильону. Перед Генри он остановился и обратил на него прямой ясный взгляд.
- Я одолел своего соперника, милорд, и, как ты мне велел, сохранил ему
жизнь. Поэтому я обращаюсь к тебе, Генри
Плантагенет, граф Анжуйский, герцог Нормандский и будущий полноправный король
Английский, и прошу твоего
дозволения жениться на дочери Эдгара де Валькура, - произнес он, когда во дворе
установилась мертвая тишина.
Линни отчетливо видела, как тяжело вздымалась его грудь после недавнего
боя, как блестел пот, крохотными
бисеринками выстилавший его лоб, и как осунулись и резче обозначились черты его
лица. Только его глубокие серые глаза
светились торжеством.
"Что ж, по крайней мере, он добился, чего хотел, - подумала Линни. - Вернул
себе в полноправное владение отчий
дом, который теперь закреплялся за ним сразу по двум линиям - по линии его
собственной семьи и по линии будущей
жены". Жалко только, что этой женой будет не она, Линни, а другая женщина -
пусть и ее родная сестра. Но ведь она дала
богу обет - в случае, если Экстон победит, оставить и лорда Мейденстона, и его
невесту в покое. А обеты надо держать...
Генри с высоты помоста посмотрел на Экстона.
- Она твоя, - наконец произнес он. - Я только надеюсь, что на этот раз ты
не перепутаешь жену с ее сестрой.
Экстон мгновенно отыскал глазами Линни, после чего его взгляд коснулся
бледного личика Беатрис. Линни заметила,
как при этом у него на скулах вздулись желваки.
- Теперь я отлично знаю, кто есть кто.
- Что ж, очень хорошо. Я собираюсь в течение часа отбыть из замка.
Неотложные дела призывают меня в Солсбери.
- Герцог криво усмехнулся. - Похоже на то, что тяжбы, связанные с присвоением
чужой собственности, еще долго не
будут давать мне покоя.
Герцог рассеянно обвел взглядом находившихся в павильоне людей и заприметил
Линни.
- Может быть, мне следует забрать оставшихся членов семейства де Валькур с
собой?
Линни затаила дыхание. Однако, прежде чем Экстон успел что-либо сказать,
вперед выступила леди Милдред.
- Думаю, что де Валькура и его мать лучше всего посетить в аббатстве
Рамсей. Там за ними будут присматривать.
Женщина очень стара, а Эдгар де Валькур, говорят, повредился в рассудке.
- А где поселится леди Линни? - поинтересовался молодой герцог.
- Как я уже говорила, она будет сопровождать меня при поездке в Каену. Если
ей там не понравится, я - в
соответствии с твоим, милорд, желанием - подыщу ей место экономки в каком-нибудь
хорошем имении.
- Стало быть, место экономки? - ехидно улыбнувшись, уточнил Генри.
- Именно. Причем я постараюсь пристроить ее в замок побогаче. - Голос
матери Экстона звучал убедительно.
Герцог Генри пожал плечами и уступил желанию леди Милдред, которая была
ближайшей подругой его матери. Она
улыбнулась ему в ответ, а Линии с облегчением перевела дыхание.
Неужели все кончено? Неужели ее отцу не назначат другого, более сурового
наказания? Неужели жизнь в Мейденстоне
возвратится наконец в размеренное, спокойное русло, хотя в его стенах и не будут
больше обитать де Валькуры?
Судя по всему, так и должно было случиться, поскольку поединок закончился,
а Генри, устроитель этого
кровопролитного развлечения, готовился к отъезду. Толпа начала редеть, раненого
сэра Юстаса унесли и предоставили
заботам лекаря - словом, напряжение первой половины дня стало спадать. Кухарка
побрела на кухню, сколотивший
павильон плотник согнал мальчишек с крыши часовни и стал собирать свои
инструменты.
Жизнь обитателей замка стала постепенно входить в привычную колею, лишь
Беатрис и Линии не оставляла тревога.
"Возможно, Экстон тоже ощущает некоторое беспокойство, - подумала Линии, глядя
на лорда Мейденстона, который на
правах хозяина вызвался сопровождать герцога Генри в прощальной прогулке по
замку. - Не жалеет ли он, что ему выпал
жребий жениться на Беатрис?"
Впрочем, она сразу же постаралась отогнать от себя эту мысль. С какой стати
он должен сожалеть о чем-то, когда
осуществилось, наконец, его самое заветное желание? Разве не для этого он
рисковал своей жизнью?
Вспомнив о Беатрис, Линии с тяжелым сердцем направилась к ней. Та застыла в
кресле с выражением глубочайшей
печали на бледном лице. Хотя Линни и самой было тяжко, она не могла не
чувствовать боли за сестру. Она встала рядом с
Беатрис на колени и взяла ее руки в свои.
- Все будет хорошо. Через неделю ты будешь удивляться, что пролила из-за
всего этого столько слез.
Беатрис с усилием сглотнула и с сомнением посмотрела на сестру. Было видно,
что слова Линии ее ничуть не убедили.
Тем не менее, она изобразила на губах подобие улыбки и согласно кивнула, желая
ее успокоить. Линни тоже ответила сестре
тенью улыбки, после чего, увидев неподалеку Питера, чуть ли не силой заставила
ее подняться с места.
- Питер будет тебе другом и союзником, поэтому, пока он еще в Мейденстоне,
в случае необходимости обращайся к
нему.
- Но я хочу, чтобы со мной осталась ты. Если ты уедешь, рядом со мной не
останется ни одного близкого человека, -
плачущим голосом произнесла Беатрис.
Отчаяние, прозвучавшее в голосе сестры, несколько ослабило решимость Линни
покинуть замок. Но нет, она просто
обязана была проявить в этом случае твердость.
- Я не могу здесь оставаться. Не могу - и все... - Молодая женщина
замолчала. Будущее ее лежало во мраке, но
оставаться в Мейденстоне или переезжать с леди Милдред в Каену она не хотела.
- Возможно, я вместе с отцом и бабушкой обоснуюсь в аббатстве Рамсей. Ведь
им понадобится близкий человек,
который бы о них заботился. С тобой же останется Норма. И Питер... - Она
повернулась к брату Экстона, который стоял
поодаль и с интересом за ними наблюдал. - Питер, прошу тебя, подойди к нам и
помоги мне развеять страхи сестры.
Питер двинулся в их сторону. Поначалу в его планы входило как следует
позубоскалить над сестрами и их похожей на
ведьму бабкой и постараться хорошенько дать им понять, что роду де Валькуров
отныне пришел конец. Теперь же, когда он
увидел заплаканное лицо старшей из сестер и побледневшее от переживаний младшей,
намерения его изменились.
Устремив глаза на Беатрис, он кашлянул смущенно и сказал:
- Мой брат... Мой брат - человек справедливый. И будет обращаться с тобой
лучше, нежели ты того заслуживаешь.
- Он меня ненавидит. И станет меня наказывать почем зря, а я... - Лицо
Беатрис сморщилось, и она снова залилась
слезами.
Питер в сердцах чертыхнулся и подступил к Беатрис поближе.
- Положим, сейчас он сердит, но это не продлится долго. Линии говорит тебе
правду - она хорошо изучила Экстона.
Если тебе удастся в течение некоторого времени выдерживать его придирки, он
постепенно сменит гнев на милость.
Хотя слова Питера звучали ободряюще, сам он не слишком верил в их
справедливость. До сих пор выдерживать
придирки Экстона и противостоять вспышкам его дурного настроения могла одна
только Линни. И нельзя было, разумеется,
сбрасывать со счетов его чувства. Если он любит Линни, а по мысли Питера так оно
и было, каким образом, спрашивается,
ему ужиться с этой вечно испуганной и плаксивой Беатрис?
Он снова внимательно вгляделся в красивое личико невесты Экстона,
обрамленное тяжелыми золотистыми косами.
- Черт бы вас всех побрал, вот что! - в сердцах выругался он, сознавая свою
беспомощность. - Вечно мне
приходится заниматься всякими глупостями!
"Плевать я хотел, что эта красивая девица печальна, как осеннее небо, -
сказал он себе. - Что мне в ней? В конце
концов, пусть брат сам решает, как ему с ней быть". Не его, Питера, это забота,
так что нечего ему соваться не в свое дело.
- Я ничем не смогу ей помочь, - после краткого перерыва промолвил он,
обращаясь на этот раз к Линни. - Как ты
знаешь, я в скором времени должен отбыть в Каену. Так что с моим братом ей
придется разбираться самой! - Питер
повернулся на каблуках и поспешно двинулся от сестер прочь.
Питер лгал. В Каену его гнали не чувство долга и не неотложные дела, а
самое обыкновенное нежелание выносить
бесконечные придирки Экстона. К тому же ему вовсе не хотелось быть свидетелем
того, как его брат станет срывать зло на
старшей из сестер де Валькур. В том, что так оно и будет, он не сомневался. Так
уж случилось, что сердце Экстона
...Закладка в соц.сетях
