Жанр: Любовные романы
Дитя понедельника
...рано, — оправдывается Чарлз. —
Но домработница придет только завтра.
— Ты бы мою комнату видел, — говорю я. На самом деле моя комната —
образец порядка. Во-первых, она слишком маленькая для того, чтобы ее
захламить. Во-вторых, если я не буду следить за порядком в своих бумагах, то
скоро не смогу найти ни одного нужного сценария. А это было бы катастрофой!
Я борюсь с внезапным чувством неприязни, возникшим у меня, когда Чарлз
упомянул домработницу. Мои чувства либерала и социалиста требуют осудить его
за эксплуатацию чужого труда.
Вот ерунда-то! Да если бы у меня была такая квартира, где только гостиная
занимает столь огромную площадь, я сама наняла бы домработницу!
— Значит, здесь ты работаешь? — спрашиваю я и тотчас раскаиваюсь в
выборе темы.
— Да, тут я писал свою книгу. — Чарлз с надеждой смотрит на
меня. — Что-нибудь скажешь о ней?
— Я... все еще читаю. Меня отвлекает основная работа, чтение
Мамаши
невесты
и прочее. Твоя книга намного сложнее и глубже моих обычных
материалов, на нее нужно время. — Насчет времени я ничуть не вру — мне
потребовалось полдня, чтобы осилить первые две главы.
— О да, — согласно кивает Чарлз. — Она и в самом деле
трудная. Ее нужно пропустить через себя, чтобы понять.
— Да-да, ты прав. — Я натянуто улыбаюсь. — У тебя отличная
квартира.
Чарлз смотрит на меня с подозрением, но, очевидно, не углядев в моих глазах
алчного блеска, смягчается.
— Здесь две спальни, — доверчиво говорит он. — Можешь одну
занять, я тебе доверяю.
— Да ты что! Мы едва знакомы! — Довольно забавно, правда? — С
чего бы мне перебираться к тебе?
Сказав это, я понимаю, что скоро мне предстоит порвать с Чарлзом. Конечно,
Чарлз мне нравится, но он явно ждет от меня большего, и это ужасно. Конечно,
я могла бы обманывать себя, говоря, что мне просто жаль Чарлза, но на самом
деле он действительно мне нравится. Чарлз умеет ухаживать. С ним довольно
комфортно. Наверняка весь вечер он будет поддерживать приятную беседу,
понимая, что у меня был тяжелый день. Чарлз — первый мужчина, который делает
мне комплименты, называя красивой. Иногда приятно услышать даже такую
откровенную ложь.
Но все происходящее нечестно: я делаю вид, что заинтересована в наших
отношениях, но ведь это полная чушь. Я и Чарлз — ха, это так же невероятно,
как то, что я смогла бы сделать карьеру балерины! Просто встречаться с
Чарлзом так здорово. У меня появился шанс узнать, как себя чувствуют те
девушки, за которыми ухаживают богатые, обходительные мужчины.
Могу поклясться, что той же Шарон никогда не доводилось ужинать в ресторане
отеля
Савой
! Наверняка она никогда не получала таких огромных букетов роз,
а если и получала, то уж точно не столь дорогих.
До чего же было приятно утереть всем в офисе нос! Вот бы Чарлз еще раз
прислал мне цветы или конфеты. И пусть почаще звонит, я же вижу, как
прислушиваются мои коллеги. Да что там! У них уши тут же превращаются в
локаторы, готовые ловить каждое слово.
Черт, хватит! Все это несправедливо по отношению к Чарлзу.
— Прости, — говорит меж тем Чарлз. — Просто я привык, что в
этой квартире девушки теряют голову.
— Это не про меня, — беззаботно замечаю я. — Я хочу добиться
всего сама. Хочу сделать блестящую карьеру, понимаешь?
— Да. — Вижу в глазах Чарлза обожание. — Ты молодец, и мне
кажется, ты далеко пойдешь. Я так рад, что тебя повысили, дорогая!
При этих словах мне становится еще хуже. Я не должна пользоваться Чарлзом,
как другие его подружки! Конечно, мне нужны не его деньги, но все равно это
нечестно. Нужно признаться ему, что ничего у нас не получится, что наши
отношения обречены.
— Я хочу представить тебя своим друзьям, — говорит Чарлз. —
Они постоянно расспрашивают меня о тебе.
— Представить своим друзьям? — переспрашиваю с паникой в
голосе. — Я думала, что мы поужинаем вдвоем. Я не знала, что будет кто-
то еще!
— Нет-нет. Я имел в виду субботу, вечеринку в Честер-Хаусе, ты не
забыла?
— Ах это! — говорю я с облегчением. — Нет, не забыла. Ну вот,
дождалась! Надо было порвать с ним раньше! Как я могу теперь подставить
Чарлза и не явиться на вечеринку, если он пообещал всем, что я там буду?
Бедняга, в каком неловком положении он тогда окажется. Я не могу его
подвести.
— Знаешь, — добавляю после паузы, — я тоже очень хочу
познакомиться с твоими друзьями.
— Правда? — Лицо Чарлза озаряет какая-то детская радость. —
Как хорошо! Уверен, они тебе понравятся.
А вот я в этом не уверена. Вряд ли мне понравятся клоны приятелей Руперта —
а с ними я уже сталкивалась.
Но я киваю с радостной улыбкой, чтобы не обидеть Чарлза. Пусть думает, что я
в восторге от предстоящего знакомства. Чарлз тоже улыбается мне в ответ.
Потом снова улыбаюсь я, уже чувствуя себя глупо, но мне так нравится видеть
лицо этого человека счастливым. Это вроде как полить увядающее растение —
самое меньшее, что ты можешь для него сделать за то, что оно совсем недавно
украшало твой дом великолепными соцветиями.
— А куда мы пойдем ужинать? — спрашиваю я.
— Мы останемся здесь.
— Здесь? — Я начинаю озираться. — Ты что-то приготовил?
— Не совсем так. Я вообще не умею готовить. Вряд ли осилю яичницу, даже
если буду умирать с голоду, — виновато говорит Чарлз.
Я хмурюсь:
— Надеюсь, ты не ждешь, что готовить буду я? — Яичница мне,
конечно, удастся, но ни на какие изыски я не способна. Я определенно не
отношусь к типу женщин, которые с радостью скупают журналы с новыми
рецептами, запасаются уймой продуктов и с восторгом творят из них нечто
невообразимое. Надеюсь, Чарлз, ты не решил, что, будучи непривлекательной, я
с лихвой окуплю этот недостаток кухонными талантами?
— Мне бы и голову не могло прийти просить тебя об этом, — поспешно
говорит он. — Просто я подумал, что ужин дома получится более
романтичным, чем в ресторане. Так более... интимно, что ли?
Я киваю, а меж тем по спине у меня бегут мурашки. Господи, надеюсь, под
словом
интимно
он не подразумевает секс, как Эли Рот?
Я нервно оглядываюсь, опасаясь, что за моей спиной находится дверь спальни.
Не уверена, что я готова к сексу с Чарлзом. И вряд ли буду готова в
обозримом будущем.
Я уже говорила, что не в восторге от секса, и к этому моменту ничего не
изменилось. Никогда не забуду, как Брайан занимался со мной этим делом: он
словно сваи заколачивал, я лежала и ждала, когда же у этого отбойного
молотка кончатся силы. Больше всего в такие моменты я жаждала оказаться под
душем, в облаке ароматной пены (особенно после неприятного запаха изо рта
моего любовника, бр-р!. Все время, пока Брайан пыхтел надо мной, я пыталась
отвернуться и уткнуться лицом в подушку, где воздух посвежее, а Брайан
принимал мою возню за живейший отклик на его старания. Всякий раз после
секса с ним я чувствовала себя какой-то несвежей, почти грязной, и меня
преследовало ощущение неправильности произошедшего.
Так что не знаю, смогу ли я снова лечь под мужика, с которым встречаюсь,
честное слово!
— У тебя есть спиртное?
— Конечно, — радостно кивает Чарлз, довольный возможностью
услужить. — Шерри? Джин-тоник? Вино? А может, скотч? Или какой-нибудь
ликер?
Ой, до чего же он мил! Гораздо, гораздо милее Брайана.
— Джин-тоник, если можно.
Чарлз устремляется на кухню (мебель из натурального дерева, терракотовая
череница на стеновой панели, темная столешница и суперсовременная
встраиваемая техника), чтобы сделать мне коктейль. Я вижу его силуэт в
дверном проеме. Затем он возвращается с бокалом из тончайшего стекла, в
котором мерно позвякивают льдинки и плавает долька лайма с зеленой корочкой.
Благодарно принимаю бокал и делаю огромный глоток. Напиток щекочет язык,
проливается холодным ручейком в горло, и я сразу начинаю расслабляться. Все-
таки у меня был очень длинный день. Алкоголь действует на меня, словно
мягкие ватные объятия, и сразу появляется желание улыбаться — теперь уже
искренне.
Кстати, остаться и поужинать прямо в квартире — отличная идея. Едва ли я
перенесла бы долгую поездку на такси, а чопорные лица официантов не дали бы
мне насладиться ужином. Кроме того, здесь на меня не будут пялиться и
думать, какой черт занес такую несуразную девицу в дорогое заведение.
Как там сказала Шарон? Коротышка и стропило — так, кажется? Что за пара из
нас получается? Я, в разношенных лодочках на плоской подошве и неброском
платье, призванном делать меня незаметной, и Чарлз, в дорогом костюме, с
золотой цепью для часов и на каблуках.
Пожалуй, Чарлз совершенно прав: ужин в квартире... интимнее. В хорошем
смысле этого слова.
Главное, не думать о том, что может предложить мне Чарлз после ужина. Я
снова отпиваю джина с тоником.
— О, ты одолела коктейль в два глотка! — Это не очень похоже на
комплимент, но Чарлз одобрительно смеется. — Давай я сделаю тебе новый.
Я качаю головой:
— Не нужно. Я не хочу напиться раньше, чем мы сядем за стол.
— О! — Чарлз смеется с еще большим одобрением. — Это очень
предусмотрительно. Тогда давай садиться. Позволь, я провожу тебя в столовую.
Боже, он ведет себя так галантно, что я начинаю стесняться своего убогого
платья. Наверное, сюда стоило бы захватить королевскую мантию, если бы она у
меня была.
— А где же дворецкий? Кто же произнесет сакраментальную фразу
кушать подано
? — смеюсь я.
— У меня нет дворецкого, — растерянно говорит Чарлз. — Если
бы я знал, что ты этого хочешь, я бы пригласил на сегодняшний вечер.
— Не говори глупостей, я пошутила, — ошеломленно говорю я. —
В наши дни никто не держит слуг.
Услышав это, Чарлз втягивает голову в плечи.
— У тебя есть слуги? — осеняет меня.
— Всего пара, — оправдывается он. — В Честер-Хаусе. Это не я
их нанял. Они служили еще при деде. — Чарлз разводит руками. — Да,
вот там как раз есть дворецкий. И горничные. И садовник. — Голос его
звучит все тише. — И кухарка.
— Ну, раз кухарка, тогда ладно, — киваю я, не в силах справиться с
удивлением.
— А еще у меня есть личный лакей.
— Чарлз, но ведь всем им нужно платить. Наверное, содержание слуг
обходится тебе очень недешево?
— Но ведь я постоянно живу в Лондоне. И кто-то же должен следить за
домом, — слабо возражает Чарлз.
— Да, кто-то, конечно, должен, — соглашаюсь я. А что, без кухарки
пустой дом развалится?
— Анна, послушай, — умоляюще говорит Чарлз, прочитав мои эмоции по
лицу. — Не думай обо мне как о богатом разгильдяе, который ради
престижа решил завести слуг.
Именно это я и подумала, поэтому мне становится немного стыдно.
— Забудь об этом. У нас свободная страна, — миролюбиво говорю я
Чарлзу. — Ты можешь делать со своими деньгами что пожелаешь.
— Они работали еще на моего отца. А некоторые — даже на деда, —
пытается объяснить он. — Кроме лакея. Бедняга лишился работы в
преклонном возрасте, а начинать с нуля было поздно. Мои слуги дали ему
хорошие рекомендации и уговорили меня взять его в Честер-Хаус. Я не мог
отказать.
Мое сердце оттаивает.
— Значит, ты просто не нашел в себе сил разогнать тех, чья жизнь на
протяжении многих лет была связана с Честер-Хаусом?
— Вроде того, — с облегчением говорит Чарлз.
Черт, до чего я порой несправедлива! Чарлз — добрый и отзывчивый человек, а
не богатый сноб, как я подумала.
— А почему твой лакей лишился работы?
— Его прежний хозяин умер, а наследники решили, что старый лакей им не
подходит. Старик долго пытался найти работу, прежде чем оказался в моем
доме. Уилкинс хорошо знал этого человека и порекомендовал его мне. Я доверяю
мнению своих слуг. Кстати, мой лакей отлично завязывает галстуки. В этом ему
нет равных!
Я смеюсь.
— Знаешь, Чарлз, ты — отличный парень.
Он краснеет до свекольного цвета, чем еще больше меня умиляет.
— Ты тоже мне нравишься. — Он делает жест в сторону
столовой. — Приступим к ужину?
Почерпнув дозу уверенности в джине с тоником, а также слегка расслабившись
после рассказа о лакее, я неожиданно осознаю, что мне вполне комфортно в
квартире Чарлза. А я не из тех, кто привык чувствовать себя комфортно в
незнакомой обстановке.
К тому же столовая оказалась невероятно уютной. Стены с дубовыми панелями,
точно такой же по фактуре стол, тяжелые стулья с фамильными гербами на
спинках и гладкими подлокотниками. К сожалению, стулья немного узковаты,
скорее всего усохли от времени, но по-прежнему прочны. На столе расставлены
блюда из китайского фарфора с серебряной каймой, столовые приборы из
серебра, в центре стоит керамическая ваза с короткими, плотно прижавшимися
друг к другу розочками белого и желтого цвета. Повсюду свечи, длинные и
очень тонкие, в подсвечниках без изысков (и в этом свой шарм), в ведерке из
серебра, заполненном неровными кусочками льда, остужается шампанское
неизвестной мне марки.
— Тебе здесь нравится? — как-то нервно спрашивает Чарлз.
— Тут чудесно, — отвечаю я с ободряющей улыбкой. До сих пор самым
застенчивым человеком в любой компании оказывалась я, но никто не бросался
ко мне в попытке поддержать (разве что Ванна), а теперь я оказалась в
непривычной для себя — и, что скрывать, довольно приятной — роли, когда
приходится опекать и подбадривать.
— Предлагаю начать с икры, потому что потом она уж и не покажется такой
вкусной. Ты любишь икру? — с надеждой спрашивает Чарлз. —
Некоторые ее ненавидят.
— Да я никогда ее не пробовала, но уверена, что она придется мне по
вкусу.
— А потом будет цесарка, приготовленная на гриле, с начинкой из
пастернака и орехов.
Боже, как аппетитно звучит все то, что он перечисляет! Как бы не забурчало в
животе!
— Затем, — продолжает Чарлз, — шербет из зеленого чая и
пудинг из горького шоколада со взбитыми сливками и апельсиновым мороженым.
Есть еще пирожные к кофе, фрукты и сыр. Я заказал сразу несколько видов
десерта, потому что не знаю твоих предпочтений. Или ты не употребляешь
сладкое? — с беспокойством спрашивает Чарлз.
Я уныло гляжу на свое брюхо.
— Нет, как раз я-то и употребляю сладкое.
— Здесь еще шампанское и бренди, но если ты не захочешь, есть портвейн
и другие напитки. Только скажи...
— Чарлз, милый, — говорю я, стараясь не рассмеяться, — все,
что ты предлагаешь, так чудесно, что мне трудно будет сделать выбор. Ты так
здорово все устроил! Никто и никогда не заботился обо мне так, как
ты. — И я легонько целую его в щеку.
— Что ж... — Второй раз за вечер Чарлз краснеет. — Что ж...
Бедняга даже дара речи лишился, так что спасать беседу приходится мне.
— Так, предлагаю устроиться за столом и начать есть. Мне не терпится
попробовать икру.
Чарлз безропотно предлагает мне руку, затем отодвигает стул и задвигает его
за мной. Я принимаю эти ухаживания с величием королевы (по крайней мере так
мне кажется), словно каждый день бываю на приемах и балах. Чарлз садится
рядом, готовый мне услужить. Неужели именно так живут красивые женщины?
Такого отношения ждет Лили, встречаясь с парнем? А всем, кто не умеет
красиво ухаживать, можно запросто давать от ворот поворот?
До этого момента я никогда не оказывалась в подобных ситуациях, и сейчас
просто не знаю, что должна делать. С того трагического (во всяком случае, я
вспоминаю его как трагический) дня, когда меня высмеяла на танцах толпа
ребят, я была словно бы прокаженная. То есть ко мне подходили разве что
такие же убогие, как я сама. Да и те считали, что оказывают мне великую
честь. Наверное, я смотрела на них такими же глазами, какими сейчас на меня
смотрит Чарлз.
Знаете, а это чертовски льстит! Этакая власть над другим человеком, только
мне хочется использовать эту власть во благо: к примеру, вести себя так,
чтобы не обидеть и не задеть — мало кто был столь великодушен со мной. Я
могу делать Чарлзу комплименты и хвалить его вкус, принимать его ухаживания
— делать все то, чего я ждала от своих парней (их всего-то было двое), но
так и не дождалась.
— Даже не верится, что ты никогда не пробовала икры. — Чарлз
зачерпывает серебряной ложечкой горстку мелких черных крупинок и протягивает
мне. — На икру можно выжать дольку лимона или смешать ее с яичным
желтком и положить на белок. Но мне кажется, для начала надо просто съесть
ложечку, чтобы оценить чистый вкус. Вдруг тебе не понравится.
Я осторожно снимаю икринки губами с ложки. Не могу сказать, что деликатес
приводит меня в дикий восторг, но все-таки довольно вкусно. Я ощущаю легкое
похрустывание во рту.
— У тебя такой вид, словно ты подбираешь слова для рецензии. —
Чарлз смеется. — Не забивай себе этим голову. Шампанского? — Он
вынимает запотевшую бутыль из ведерка.
— Эх, была не была! — Я смеюсь в ответ. — Наливай! После этой
фразы все немножко меняется. Я вижу, как расслабляется Чарлз, да и сама я
совершенно перестаю смущаться.
Ужин удается на славу. Уже и не помню, когда я так приятно проводила вечер.
Все, что заказал Чарлз, очень вкусно и сытно. Поначалу я откусывала от всего
по чуть-чуть, постоянно напоминая себе, сколько стоят все эти угощения, но
потом освоилась.
Чарлз пытается вести светскую беседу, но это выходит у него немного неловко.
Я постоянно бросаюсь ему на выручку, и он благодарно мне улыбается. У меня
на душе легко и весело. Больше всего Чарлз говорит о Руперте и Ванне, потому
что я их знаю (в этом тоже проявляется его предупредительность), задает
вопросы о моей работе, о сценариях и о Китти. Потом разговор переходит на
Эли Рота и Марка Суона. То ли Чарлз в самом деле интересуется моей жизнью,
то ли он просто хорошо притворяется.
В любом случае мне это приятно.
— Значит, ты просто всучила ему сценарий? — Чарлз изумленно качает
головой. — У тебя дар располагать к себе людей. И ты очень решительная.
— На самом деле все произошло случайно. А я лишь воспользовалась
моментом, — смущенно объясняю я.
— Нет, дело не только в моменте. Ты очень смелая. Думаю, твоя
начальница завидует твоей предприимчивости. — Чарлз поднимает
бокал. — За тебя, дорогая!
Я чокаюсь с ним шампанским, вспыхивая от удовольствия. Ловлю себя на том,
что очень глупо улыбаюсь и постоянно киваю.
— Ты подарил мне удивительный вечер, — говорю я.
— Но ведь он еще не кончился, — пугается Чарлз. — Сделать
тебе коктейль?
— Спасибо, не нужно. — Я отодвигаю от себя фарфоровое блюдечко с
муссом и промокаю губы салфеткой. — Я и так выпила достаточно, а завтра
меня ждет работа. Представляешь, как взбесится Суон, если я опять опоздаю?
— Выпей хотя бы кофе, — умоляюще просит Чарлз.
— С удовольствием. Кофе — это здорово.
— У меня есть к нему пирожные, помнишь?
— О! — Наверное, мне нужно отказаться, но пирожные — моя слабость.
Интересно, почему Чарлз заказал так много блюд? Причем большинство из них —
достаточно тяжелая пища. Ведь на ужине у Ванны он говорил, что важно следить
за собой и что дисциплина — прежде всего. И еще сделал мне замечание по
поводу лишнего веса. А сейчас он предлагает мне все новые и новые сладости,
от которых прибавляются килограммы. Что происходит?
Может, все дело в том, что он стал относиться ко мне иначе? Просто принял
такой, какая я есть? Что-то тут не так, что-то не вписывается в общую
картину.
— Знаешь, я, пожалуй, просто выпью кофе, дорогой, — говорю после
раздумья. — Без пирожных.
— Попробуй хотя бы одно. — Чарлз ставит передо мной поднос,
украшенный потрясающими, ужасно аппетитными пирожными: шанежками со взбитыми
сливками, воздушными бисквитами с фруктами, заварными эклерами, облитыми
шоколадом, крохотными безе с орешками и травками, вафельками с начинкой из
нуга...
— Я пытаюсь следить за фигурой, — твердо говорю я. Чарлз выглядит
удивленным.
— Да? А какой в этом смысл?
Звучит так, словно мне не стоит и пытаться. Не слишком приятно.
— Что ты имеешь в виду?
— Но ведь ты не такая уж и полная, чтобы истязать себя. Почему бы не
оставить все, как есть?
— Ведь ты же сам говорил о самодисциплине, — напоминаю ему.
— Так вот в чем дело! Я говорил это только для Присциллы. — Чарлз
смеется. — А ты — Анна, и я не хочу, чтобы в тебе что-то менялось. Это
совершенно лишнее.
Вот это уже похоже на комплимент, хотя почему-то мне становится обидно.
Неужели если бы я стала выглядеть лучше, Чарлзу это было бы все равно?
— Ладно, я съем пирожное. Но только одно! — Я тянусь за вафельной
трубочкой с нугой. — Спасибо. — Улыбаюсь.
Чарлз отвозит меня домой в такси (время подходит к одиннадцати). Он упорно
настаивал на том, что должен меня проводить, и я сдалась. Всю дорогу я
мучилась подозрениями, что он станет напрашиваться на чашечку кофе, и
пыталась придумать достойный (но не обидный) повод для отказа. К счастью,
все мои опасения оказались напрасными. Открыв для меня дверцу, он просто
спрашивает:
— Можно тебя поцеловать на прощание?
Я киваю, и Чарлз осторожно прикасается губами к моей щеке.
— Все было чудесно, — говорю ему с благодарностью. — Значит,
увидимся в субботу в Честер-Хаусе?
— Разумеется. Жду с нетерпением. — Он хватает мою ручищу своей и
целует.
— Это зачем? — Я пытаюсь отдернуть руку.
— Прости, если смутил тебя. Просто не мог удержаться. Знаешь, ты —
лучшая из всех, с кем я встречался.
Я только улыбаюсь в ответ, потому что не знаю, как еще отреагировать.
Возможно, Чарлз замечает мое замешательство, потому что преувеличенно-
радостно говорит
пока
и быстро залезает в такси.
— Увидимся в субботу, Анна, — отъезжая выкрикивает он в открытое
окошко.
Я вхожу в подъезд, прохожу по узкому темному коридору и медленно поднимаюсь
по лестнице. У меня такое ощущение, что я вот-вот получу предложение руки и
сердца.
Неужели Чарлз настроен так серьезно?
Глава 7
Когда я захожу в квартиру, то обнаруживаю Джанет и Лили лежащими на ковре.
Между ними стоит бутылка
Кристалл
. Это любимая марка Лили, очевидно,
подарок от одного из богатых воздыхателей. Повсюду разбросаны журналы,
некоторые страницы из которых вырваны, а иные разодраны на клочки.
— Что здесь творится? — строго спрашиваю я. — Митинг против
тирании глянцевых журналов и стандартов
90-60-90
? Свершилось чудо, и вы
обе решили плюнуть на диету?
— Ой, прекрати это, Анна! — Лили отмахивается от меня, как от
назойливой мухи. Она встряхивает головой, и ее серебристые волосы с
вкраплениями золотистого и охрового (Лили сделала колорирование) рассыпаются
по плечам и спине. — Мы просматриваем с Джанет результаты последних ее
съемок. Я хочу показать ей, в какой момент она стала толстеть и в каких
местах.
— Она совсем не толстеет, — протестую я.
— Толстею, — говорит Джанет довольно мрачно. — Меня вообще
перестали приглашать на съемки.
— Ее зовут только на съемку для каталогов одежды, — брезгливо
поясняет Лили.
— Какая разница, где сниматься? — недоумеваю я. — Лишь бы
деньги платили.
— Все не так просто. Если модель засвет
...Закладка в соц.сетях
