Жанр: Любовные романы
Дитя понедельника
...; произносит Чарлз, не разжимая
зубов. — Сейчас вы выглядите лучше, чем в прихожей.
— Чарлз — писатель, — поясняет моя подруга. — Как раз сейчас
он закончил новый роман и рассылает его агентам.
— Да, это так, — кивает Чарлз, тотчас надуваясь индюком. —
Ванна, возможно, тебе повезет, ведь я собираюсь отдать рукопись в твой
отдел.
— Это так мило! — Ванна улыбается столь сладко, что мне сразу ясно
— ничего у Чарлза не выйдет. — Но видишь ли, наш издательский дом пока
не принимает художественную литературу. Вот в чем загвоздка. А так жаль!
— Мне тоже очень приятно познакомиться, — напоминаю я о себе,
потому что чувствую себя лишней. Совершенно не знаю, куда девать руки и
нога.
— Ванна и Анна, — неожиданно произносит Чарлз и весело хохочет,
словно придумал удачную шутку. — У вас даже имена похожи. Удивительно.
Да и внешне вы словно сестры.
— Спасибо, — улыбается Ванна. Кажется, ее даже не задело столь нелепое сравнение со мной.
— Правда, Ванна — Золушка, а Анна — одна из мачехиных дочерей, ха-
ха! — Чарлз резко обрывает смех, понимая, что ляпнул
бестактность. — Простите, Анна, это была шутка.
Я молча смотрю на подругу.
— На самом деле... — Чарлз не знает, как выпутаться из сложной
ситуации. — На самом деле... вы тоже похожи... на Золушку.
Вот это уже очевидная глупость!
— Кстати, Анна работает в киноиндустрии, — говорит Ванна. Судя по
выражению ее лица, она готова костьми лечь, лишь бы мы друг другу
понравились.
— Правда? — Теперь во взгляде Чарлза появляется неподдельный
интерес. Кажется, мой рейтинг резко возрастает.
— Внимание, дорогие гости! — раздается голос Руперта. Он звонит в
медный колокольчик, который отзывается пронзительным диньканьем. —
Прошу всех к столу. Рассаживайтесь по местам.
Знаете, что представляет собой ад? Именно такой вот бесконечный нудный ужин,
где ни на секунду невозможно расслабиться, какие бы яства ни украшали стол.
Начнем, кстати, с яств. Думаете, нам подали индийскую пишу — такую
необычную, но крайне демократичную, — как обещала мне Ванна? Как бы не
так! Заказ делал Руперт, а значит, нас ожидала изысканная, неприлично
дорогая и претенциозная французская еда из ресторана, который посещают
разные богатые снобы. Место это называется
Золотой петушок
, и хотя
название не слишком возвышенное, блюда настольно вычурны, что простым
смертным вроде меня есть их запрещено категорически.
Вам когда-нибудь доводилось есть улиток эскарго в этаком скользком чесночном
масле? Ладно, допустим, вы гурман и без ума от этих самых улиток. Но
согласитесь, вас не миллионы! Лично меня тотчас затошнило от одного вида
этих склизких морских обитателей.
— Не любишь улиток? — осведомляется Руперт, заметив, что я катаю
моллюсков по лужице из растопленного масла.
— Я... на диете, — сообщаю я. — А улитки просто великолепны.
Так жаль.
— На диете? Отличная идея! — восклицает Чарлз. — Конечно, до
победной дистанции тебе еще очень далеко, дорогуша, но главное — сделать
первый шаг. Даже если впереди годы голодания.
— Ты разбираешься в диетах, Чарли? — интересуется Присцилла,
коллега Руперта, сидящая напротив Чарлза. Рядом с ней я вижу и ее мужа
Джастина, прилизанного домашнего мужчину с намечающимся брюшком и
слабовольным ртом подкаблучника.
Ванна ненавидит Присциллу за то, что та не носит лифчик и утягивается в
корсеты. От этого ее фигура и грудь выглядят более соблазнительно и, что
больше всего бесит мою подругу, постоянно находятся в опасной близости от
Руперта. Ванна уверена, что Присцилла имеет виды на ее мужа.
— Не очень, — признается Чарлз, пожирая глазами полуобнаженную
грудь Присциллы (на ней довольно прозрачная блузка). — Но я считаю, что
человек должен следить за собой. Как ты, например. В современном мире
внешность практически делает человека.
Это уже слишком! Не при мне, пожалуйста!
— Вот как? — спрашиваю я невинным тоном. — Пожалуй, ты прав,
Чарлз. Внешность крайне важна. Уверена, ты уже задумывался над тем, в какую
клинику по трансплантации волос обратиться. Ведь тебя наверняка раздражает
твоя намечающаяся лысина. С ней ты скоро будешь похож на монаха.
Лицо Чарлза становится багровым. Ванна весело подмигивает мне через стол. Я
чувствую себя отомщенной.
— Следующее блюдо! — провозглашает Руперт, и тотчас две официантки
начинают собирать наши тарелки. — Копченый лосось и фуа-гра.
Вот это уже по мне. Многие виды рыбы я не переношу на дух, но это не
относится к лососине. Попробовав фуа-гра, я тоже остаюсь довольна. Забыв обо
всем, начинаю поглощать содержимое своей тарелки, когда меня прерывает голос
Чарлза.
— Ты же сказала, что соблюдаешь диету? — непритворно удивляется
он. — А ведь гусиная печень — довольно калорийный продукт. Ты знаешь,
что
гра
в переводе с французского означает
жирный
?
Я еле сдерживаю себя, чтобы не спросить:
А как по-французски будет отвали,
лысый козел
?
Вместо этого, подцепив огромный кусок паштета и запихнув его себе в рот, я
смотрю прямо в глаза Чарлзу. Тот фыркает и устремляет взгляд в свою тарелку.
— До чего же я люблю фуа-гра из
Золотого петушка
! — восклицает
Руперт. — Только там это блюдо еще готовят по старинке. Во всех
остальных заведениях вам подадут лишь профанацию великолепного рецепта.
— Что значит
по старинке
? — немедленно раздается над столом. Я
как раз запихиваю в рот очередной кусок паштета и цепляю серебряной вилочкой
новый.
— Разве вы не знаете? Гуся нужно кормить на убой, насильно, до тех пор,
пока его печень сама не лопнет, — отвечает Руперт торжествующе.
Кусок застревает у меня в горле. Желудок неприятно сжимается, а еще где-то
ниже (наверняка в районе печени) начинает покалывать.
— Кстати, Чарлз, — щебечет Ванна, заметив мою бледность, — я
говорила тебе, что Анна занимается отбором сценариев в
Уиннинг продакшнс
?
— Впервые слышу о такой компании, — рассеянно отвечает Чарлз.
— Возможно, ты не слышал о компании, но уж фильмы, снятые с ее
участием, ты должен был видеть. Комедию
Туикнем
, к примеру, которая вышла
в прошлом году. Или
Ледяной дом
. Он даже какую-то премию получил.
Похоже, эти названия знакомы Чарлзу. Он вновь оборачивается ко мне.
— Наверняка занимаешься подбором достойного материала?
— Именно так, — киваю я, хотя ни один из названных фильмов не
имеет ко мне никакого отношения. Однако
Ледяным домом
занималась Китти,
так что я решила присоседиться к начальнице. — Мы подбираем сценарии.
— Но ведь снимают в основном коммерческие фильмы. — В голосе
Чарлза слышна претензия. — Студии вкладывают деньги только во все это
коммерческое дерьмо, а настоящие шедевры оказываются за бортом.
— Компании интересуют проекты, которые себя окупят. А люди покупают
билеты только на коммерческие фильмы.
— Да дерьмо все это! — возмущенно восклицает Чарлз. — А так
называемое
британское кино
— дерьмо в квадрате!
— Целиком с тобой согласна! — подхватывает Присцилла. Ванна
бросает на меня умоляющий взгляд, поэтому я вежливо обращаюсь к Чарлзу:
— Возможно, твои книги могут быть адаптированы для киноиндустрии.
— Конечно, могут! — соглашается тот, словно это само собой
разумеется. — Но съемки фильма по своей книге я доверил бы только
уважаемой, солидной компании. Ведь для верного понимания моих произведений
важны не сами реплики, а полутона, оттенки эмоций. — Он подозрительно
смотрит мне в лицо. — Ваша компания понимает толк в хорошей литературе,
Анна? А ты сама способна отличить достойное произведение от макулатуры?
— Я просто просматриваю сценарии и отбираю подходящие.
— Ах вот как! — Чарлз тотчас утрачивает ко мне интерес. —
Значит, окончательное слово не за тобой? Может, мне поговорить с твоим
боссом? Как его зовут? Пожалуй, мне стоит обратиться к нему напрямую.
— Ее зовут Китти. — Я мило улыбаюсь, стараясь не заскрежетать
зубами. — Но она принимает только сценарии, одобренные ее персоналом.
— Разве мои произведения нуждаются в рекомендациях? — самодовольно
усмехается Чарлз. — Кроме того, я могу сказать, что ты меня
рекомендовала.
— Сначала я должна просмотреть материал, — вздыхаю я.
— Это еще зачем?
Я беспомощно оглядываюсь в расчете на поддержку, но Ванна оживленно
разговаривает со своими соседями, а Руперт развлекает Присциллу. Над столом
слышится негромкий гул голосов: кажется, все увлечены беседой. Никому нет
дела до произведений Чарлза и до меня.
— Видишь ли, фильм и книга выполняют различные функции. Не всегда
возможно снять хорошую ленту по книге, особенно такой, где важны, как ты
говоришь, полутона и оттенки эмоций.
— Все ясно.
— Мы ищем сценарии с интересным сюжетом. Таким, чтобы захватывало дух.
Вроде
Парка юрского периода
, например, или
Рокового влечения
.
— Отстой!
— По большинству хороших книг никогда не снимали фильмов, потому что
они не окупятся. На экране не всегда можно передать атмосферу, которая царит
в книге. Публика просто не пойдет на подобные фильмы.
— Да ваша публика сама не знает, что ей нужно! Стадо баранов, вот кто
они!
Кажется, я знаю, с кем можно познакомить Чарлза. Думаю, они смогли бы найти
общий язык с Джоном. Они бы дружно крыли современную киноиндустрию и
чувствовали бы единение душ. Хотя Джон никогда не рекомендовал бы книгу
Чарлза Китти — он ненавидит, когда к другим приходит успех, которого сам он
не добился.
— Я понял, — мрачно цедит Чарлз. — Всем этим киностудиям
нужны сценарии вроде писулек Триш.
— Что-что?
— Триш написала сценарий про свадьбу, которая пошла наперекосяк.
Дерьмо! Полный отстой!
— А... — разочарованно тяну я.
Свадьба, которая пошла наперекосяк. Избитый сюжет.
— Понимаю твою реакцию, — вдруг начинает смеяться Чарлз. —
Дурацкий сценарий! Называется
Мамаша невесты
. Мамаша ревнует дочь и
пытается расстроить ее свадьбу, а затем сама влюбляется в родственника
собственного грума.
Я тоже смеюсь.
— Довольно забавно.
Превосходный сценарий для Греты Гордон! Лучше не найти.
— Забавно? — Чарлз мрачнеет. — Дешевка, а не сюжет! Ты прочла
бы его и тотчас забыла, о чем читала.
— Но ты же не забыл.
— Вот мой роман... — начинает Чарлз.
— Погоди, — обрываю его я. — А как связаться с этой... Триш?
Чарлз застывает, словно внезапно превратился в статую.
— А зачем тебе это? Триш Эванс — нянька моих племянников,
необразованная глупая особа. Лучше послушай про мой роман. Он посвящен...
— У меня появилась одна идея, — говорю я, тщательно подбирая
слова. — Мне нужно представить начальнице несколько новых сценариев.
Понимаешь, если каждый из них окажется дешевкой, не стоящей возни, то Китти
придется подыскивать что-то более приличное, из диаметрально
противоположного жанра.
— Ты о серьезной литературе? — Кажется, Чарлз клюнул. — Да, о
ней. Возможно, Китти заинтересуется хорошей книгой с сильными персонажами и
необычной... э... атмосферой.
— То есть ты хочешь подсунуть ей дерьмо, чтобы она обратила внимание на
мой роман? — озаряет Чарлза.
— Ты чрезвычайно догадлив, мой друг!
— Ага. — Он тотчас вытаскивает солидную, с позолоченными уголками,
визитку и быстро черкает на ней несколько строк. — Эта телефон моей
сестры, леди Картрайт. Она жена известного пластического хирурга, сэра
Ричарда Картрайта.
— Ах, того самого! — восклицаю я, хотя никогда не нуждалась в
услугах педиатра, а значит, впервые слышу это имя.
— А твоя Китти... она прислушивается к твоим советам?
— Я ее доверенное лицо! — заявляю без тени сомнения. Чарлз
поднимает бокал с красным вином и провозглашает:
— За Анну! За ее тонкий ум!
Я чокаюсь с ним бокалом, пытаясь представить, как выглядит Триш.
— За твой талант! — льстиво отвечаю я.
Остаток вечера проходит под эгидой нудных разговоров и многообразия блюд,
названия которых я уже не помню. Когда наступает очередь кофе, я не чаю
поскорее свалить домой.
— Тебе понравилось? — Ванна настойчиво сжимает мою руку. —
Чарлз оказался приятным собеседником, как я погляжу! Ты болтала только с
ним! Вы отлично смотрелись рядом!
— Все было чудесно, — киваю я, не желая разочаровывать подругу.
— Надеюсь, вы еще не раз увидитесь. Конечно, Чарлз немного заносчив,
когда дело касается его книг, но в целом он довольно мил. — Ванна
переходит на шепот. — У него трастовый фонд. И квартира на Итон-сквер,
очень неплохая.
— Отличная партия, — киваю я.
— Чарлз, дорогой! — Ванна подхватывает Чарлза под локоть, когда
тот собирается взять пальто. — Ты посадишь Анну в такси?
— Разумеется, с превеликим удовольствием, — вполне искренне
говорит тот. — Я не позволю прекрасной леди добираться в одиночку.
— Но я собиралась спуститься в метро, — пытаюсь я протестовать.
— Ни в коем случае! — Чарлз вошел в роль благородного рыцаря.
Уверена, что его вдохновила на этот подвиг гипотетическая возможность стать
сценаристом фильма.
По дороге домой, в такси, я размышляю о том, что такого плохого я натворила
в прошлой жизни, чтобы заслужить все это. Конечно, надо отдать должное
Чарлзу. Он гораздо привлекательнее Брайана, у него не воняет изо рта, и он
не поскупился на такси. С другой стороны, Чарлз даже не пытается делать вид,
что очарован мной, он просто наивно отдает должное моей изобретательности и
будущей полезности. Он с огромным удовольствием говорит со мной о своей
книге, о своем таланте и своем потенциале, а также о своей привлекательности
и своем же уме. Я довольно быстро усвоила, что во время такой беседы проще
всего вставлять иногда
угу
или
хм-м
, а порой
неужели?
— и Чарлз будет
вполне доволен.
— Понимаешь, Анна, — вдруг говорит он, когда такси преодолело
большую часть пути до моего дома, — меня не понимают женщины.
— Неужели? Мне очень жаль!
— Представь себе, я уже три года не имею постоянных отношений!
Очень даже представляю.
— Не может быть!
— Это правда, — горько говорит Чарлз. — Они не умеют жить
рядом с гением. Все мои женщины рано или поздно говорили, что пора мне найти
настоящую работу
. Какая чушь! Что может быть более настоящим, чем служение
музам?
— Действительно, что? — откликаюсь я.
— Конечно, все они с удовольствием тратили мои деньги, жили в моем доме
и мешали мне работать. У меня сложилось впечатление, что женщина — это такое
существо, у которого постоянно болит голова и половину месяца занимают
критические дни.
— Какой кошмар! — искренне ужасаюсь я.
— Ведь критические дни не могут длиться половину месяца?
— Э... обычно... так не бывает.
— Я знаю. Я справлялся в Интернете.
На горизонте возникает силуэт моего дома. Ура!
— Никто из них не рассмотрел меня настоящего, вот в чем беда! — продолжает страдать Чарлз.
— Думаю, так будет не всегда. Ты обязательно встретишь настоящую
женщину, — бормочу я утешающим тоном, не отрывая взгляда от своего
дома. К сожалению, мы застреваем на светофоре.
Следующий вопрос Чарлза повергает меня в пучину недоумения:
— Ты с кем-нибудь встречаешься?
— В данный момент нет.
— Ну, еще бы! Вот уж спасибо!
— Приехали! — радостно восклицаю я. — Спасибо, что подвез,
Чарлз. С нетерпением буду ждать выхода твоей книги.
— Анна, — вдруг произносит Чарлз чувственным голосом, выходя из
такси вслед за мной. — Ты мне понравилась. Ты умеешь слушать. Обычно
женщины только болтают, причем исключительно о себе.
— Э... я польщена, — говорю я, отступая к подъезду.
— Может, я позвоню тебе как-нибудь и мы куда-нибудь сходим? У нас
должно быть что-то общее, если уже есть общие друзья.
— Э-э... а-а...
Помогите! Как мне выбраться из этой ситуации без потерь? И почему я не
сказала, что у меня есть парень?
— Вижу, ты смущена, но довольна. Значит, договорились? —
восклицает Чарлз с неподдельной радостью. — Тогда я позвоню тебе и
приглашу на свидание. Это был твой вечер, Анна! Спокойной ночи.
— Слышала новости? — спрашивает Шарон, едва я пересекаю порог
нашего кабинета.
Я не успела даже положить сумку, как она налетела на меня, размахивая
руками. Судя по ее возбужденному состоянию, случилось что-то из ряда вон
выходящее.
Я пытаюсь угадать:
— Джон сделал Китти предложение. — Нет.
— Значит, ты нашла сценарий-шедевр.
— Нет же! — нетерпеливо говорит Шарон, встряхнув кудрями. На ее
лице написано возмущение моей тупостью.
— Китти уволили.
— Неужели? — восклицает Шарон, просияв.
— Да нет, я просто пытаюсь угадать, что у тебя за новости.
— Я перехожу в другой отдел, — гордо провозглашает она. —
Меня повысили.
Моя челюсть буквально падает вниз.
— Что?!
Как такое возможно? Неужели не нашлось никого более достойного повышения? Ну
хотя бы Пит Рокс. Ведь Шарон постоянно грозило увольнение в связи с ее
патологической ленью. Последние шесть месяцев она держалась на своем месте
лишь благодаря протекции мужчин в составе руководства.
— Майк Уотсон заметил во мне потенциал, — с триумфом объявляет
Шарон. — Теперь я официально работаю на него в качестве помощника
директора по развитию.
Мне не хватает воздуха.
— Но ты же работаешь на Китти.
Потрясена не одна я, потому что секундой позже моя начальница врывается в
нашу комнату и останавливается, уперев руки в костлявые бока. Ее глаза мечут
молнии.
— Что все это значит? — кричит она прямо в лицо Шарон. — Это
что, шутка такая?
Еще секунду спустя рядом с Китти буквально из воздуха материализуется Майк.
Лицо его искривлено ироничной усмешкой. Они с Китти какое-то время ходят
друг возле друга, словно два диких зверя, выясняющих, кому принадлежит
территория.
— Какие-то проблемы, Китти? — весело спрашивает Майк.
— Да уж есть одна, — цедит Китти сквозь зубы. — На доске
объявлений висит записка, сообщающая, что ты переманил к себе Шарон.
— Это соответствует истине. Мне требовался новый человек. Думаю, ты
легко обойдешься и этими двумя. — Майк брезгливо указывает на меня и
Джона.
— А меня ты спросить не подумал?
— Но ты же была так занята, Китти, — глумливо говорит Майк. —
Ты же так тщательно готовишься к кадровым перестановкам в компании! Эли Рот
и все такое.
Если бы взгляд мог убивать, то тот, что Китти адресовала Шарон, свалил бы
дурочку замертво. Шарон самодовольно ухмыляется.
— Значит, тебя повысили, — шипит Китти. — Думаю, нет смысла
спрашивать, за какие такие заслуги!
— За мой талант, — нахально заявляет Шарон. — Разумеется, за
это.
Китти снова поворачивается к Майку:
— Ты хотя бы отдаешь себе отчет, что, пригрев у себя на груди эту
лентяйку, только зря потратишь деньги? А когда начнут сокращать неимоверно
раздутые штаты, твоя задница первой подставится под увольнение.
— Боже мой, Китти, какого ты низкого мнения о своей команде! —
Однако тон у Майка уже не столь самоуверенный. Уж он-то знает, что
предсказания Китти зачастую сбываются.
— Вали отсюда на хрен, — бросает Китти брезгливо.
— Женственна, как всегда, — ухмыляется Майк. — Пошли, Шарон.
— А вы двое, — Китти тычет пальцем в меня и Джона, —
немедленно в мой офис.
Мы вспархиваем со своих мест, словно пташки, и бросаемся вслед за нашей
взбешенной начальницей. Добрых двадцать минут она рвет и мечет, обзывая нас
бездарностями, а Шарон — грязной потаскухой, затем немного успокаивается.
Все это время я молчу, а Джон бормочет:
— Ты права, Китти... Ты совершенно права, Китти... Да-да, ты права,
Китти...
Меня же одолевают невеселые мысли. Итак, Шарон Конрад — помощник директора
по развитию. Только что эта разукрашенная кукла получила должность, ради
которой я унижалась полгода. Безмозглая, тупая, пошлая девица обскакала меня
лишь потому, что разболтала Майку секрет своей начальницы.
Конечно, дело не только в этом.
Окажись я на месте Шарон и расскажи я Майку о планах Китти, он просто
похвалил бы меня и вскоре забыл о моей услуге. Возможно, после этого он
доверил бы мне варить ему кофе.
Все дело в хорошенькой мордашке Шарон, а вовсе не в ее болтливом языке!
Ну все, с меня хватит! С этого дня я больше никогда не буду доверять ни
одной симпатичной девице. Ненавижу их всех!
Кроме Ванны, конечно.
Я начинаю думать: красивые женщины — лучшее доказательство того, что Бог —
мужчина. Им не обязательно работать, чтобы заполучить чужое место. Им не
нужно следить за чистотой в квартире, чтобы приглашенный ими мужчина был
очарован их хозяйственностью. И уж конечно, им не надо быть умными и
зарабатывать деньги. Всегда найдется тот, кто захочет их поддержать, одеть в
меха и бриллианты.
Красотки с легкостью проходят в элитарные клубы, им уступают места в
транспорте, перед ними придерживают двери. За что? Просто за то, что у них
хорошенькие мордашки!
Проклятие! Ненавижу их всех! Долой женскую солидарность!
Остается надеяться, что Роб теперь целыми днями будет плевать в кофе Шарон.
— Анна? — Это Китти. — Ты пока еще не наткнулась на приличный
сценарий?
Я сжимаю в кармане визитку Чарлза Доусона.
— Возможно, что-то наклевывается, — осторожно говорю я.
— Так займись этим немедленно, — нетерпеливо произносит
Китти. — Теперь Майк знает о наших планах. А значит, о них знают все.
Мы не должны попусту тратить время. Возможно, завтра уже будет поздно!
— Эли Рот может приехать? — с ужасом спрашивает Джон.
— Да. В любой момент. Так что выметайтесь отсюда и делайте свои дела!
Анна, что стоишь, шевели своей толстой задницей.
Короче, несмотря на то что Китти сложно назвать красавицей, ее я тоже
ненавижу.
— Здравствуйте, могу я поговорить с леди Картрайт?
— Нет, — отвечает мне голос по телефону. — Миледи нет дома.
Что ей передать?
— Вообще-то я ищу не ее. Мне нужно срочно связаться с — няней ее детей,
Триш Эванс.
— Это я и есть. Чего вам надо? — У нее какой-то скрипучий голос —
словно чем-то острым по стеклу скребут. — Кто вы такая?
Судя по говору, я имею дело со старой перечницей, так что лучше положить
трубку.
— Вы из
Добрых нянь
? — продолжает Триш. — Я ведь уже
говорила, что не собираюсь менять работу. Мне надбавили еще четыре тысячи в
год, так что я не стану менять шило на мыло. Кстати, у меня будет своя
машина, вот! И переезжать мне надоело.
— Я не из
Добрых нянь
, — вставляю я торопливо.
— А! Из
Помощниц молодым мамам
! Так все равно ответ оди
...Закладка в соц.сетях
