Жанр: Любовные романы
Дорога в рай
...sh; насмешливо напомнила
Лиз. — А между тем, у меня придворный парикмахер.
— Ну уж придворный! — Он оглядел голову Лиз. — Да, ничего. Ты
вообще на уровне. Обычно у Моники... — Он подбирал подходящее слово,
но, видимо, не подобрал. — Так это тебя выловили в море?
— Ты уже спрашивал. Да, меня. Сетями.
Он хмыкнул.
— Ты танцевала с мистером Чарльзом, это правда?
— Ты сомневаешься?
Он снова хмыкнул.
— И как?
Ей не нравилось его любопытство: сперва расскажи ему про дядю Чарльза, потом
поинтересуется, где ее вилла, и так далее. Она сказала:
— Мистер Чарльз настоящий джентльмен. Он не задавал дурацких вопросов.
Янус уставился на нее. Опять, похоже, не подобрав нужных слов, сказал:
— Пойдем искупаемся?
— Больше ничего?
— Пока нет.
— Тогда пока пойди и искупайся.
Она оставила его посреди зала и вышла на балкон. Широкий балкон тянулся по
всему фасаду. Было темно и сыро от близко подступающих к дому деревьев. Лиз
облокотилась о перила и услышала характерный звуки расставания желудка с его
содержимым. Женский голос сочувственно произнес:
— Зачем налакалась? Я говорила: не пей!.. И другой, страдающий:
— Отстань... и без того тошно...
Разочарование и грусть охватили Лиз. Все оказалось не таким, каким ей
представлялось. Блюющие гости, пошляк кавалер... А она, черт побери,
вырядилась, как на бал!..
Та, которую рвало, в промежутках между приступами стонала, а ее подруга
меланхолично твердила:
— Я говорила: не умеешь, не пей!
— Сама-то как — забыла? — прозвучала неожиданно трезвая отповедь.
Лиз вышла с балкона в коридор и остановилась в дверях зала. Танцующих
заметно убыло, все куда-то разбрелись. Но Янус танцевал. Его партнершей была
высокая блондинка. Глядя на нее снизу вверх, так как доставал лишь до ее
подбородка, Янус что-то говорил. Лиз не сомневалась, что он отпускал
комплименты фигуре блондинки, хотя фигура если и привлекала внимание, то
узкими по-мужски бедрами и большой грудью, в которую упиралось лицо Януса.
К Лиз подошла Моника.
— Я тебя ищу-ищу! Куда ты подевалась?
— Выходила на балкон.
— Нравится?
— На балконе? Там блюют... Кто этот тип в манжетах?
— Янус? Он артист. Вживается в роль и проверяет, какое впечатление
производит на окружающих.
— Это он тебе так сказал?
— А что?
— Ничего. Любопытный чересчур. А она кто?
— Не знаю. Ее Стив привел. Я с половиной присутствующих не знакома.
— Зачем же они тебе?
— Их приводят мои знакомые.
Лиз осуждающе глянула на Монику.
— Я бы не пускала чужих.
— И тебя?
— И меня.
Моника засмеялась.
— Пусть их. Так веселее.
— А где двоюродная сестра Стива?
— Они расстались.
— С родственниками нельзя расстаться. Родственные связи — на всю жизнь.
— Похоже, они развязались.
Лиз снова посмотрела на Монику, но промолчала. Какой-то очкарик в джинсах —
Лиз решила, что он одноклассник Моники, — пригласил Монику танцевать, и
та ушла в зал. Лиз сказала самой себе: пойду прогуляюсь. Она пошла вдоль по
коридору, заглядывая в комнаты. Почти все комнаты были освещены. На диванах
под картинами на библейские сюжеты целовались парочки. Везде царило
согласие, и только в одной из комнат девчонка ненастойчиво пыталась
сопротивляться:
— Я не хочу... не надо...
Лиз прикрыла дверь. Она здесь никому не была нужна. Ей захотелось домой, и
она решила уйти, не прощаясь. Последняя дверь в коридоре была отворена, и
Лиз машинально заглянула. Слабый свет одинокого бра освещал длинный стол,
уставленный фруктами и закусками. На отдельном столе мерцали грани
хрустальных бокалов и возвышались стопки тарелок. Лиз хотела уйти, но тут от
окна, где в полутьме стояло кресло, кто-то спросил:
— Что же ты ничего не попробуешь, Лиз?
Она вздрогнула. Не потому, что ее назвали по имени: она узнала этот голос.
Радостно, растерянно, испуганно Лиз вглядывалась в сумрак, окутывавший
говорившего.
— Джек?!
— Не забыла? — Он поднялся, и лампа осветила его.
— Конечно, нет! Значит, твой Энтони тогда приехал?
— Да. Спасибо, что дозвонилась.
— Хотела вернуться, но, понимаешь, подвалила работа... А я тебе все
равно уже ничем не могла помочь.
— Понимаю.
Джек двинулся к ней навстречу. Он был в тонком черном свитере-
водолазке
и
тугих черных джинсах. Такой высокий, стройный, гибкий... Глаза Джека
лучились добротой и явным интересом. Шагал он осторожно, слегка прихрамывая.
— Ты уже ходишь? А гипс?
— У меня был всего лишь сильный вывих, достаточно тугой повязки.
— Это хорошо. Слушай, как ты сюда попал? Ты у них работаешь? Как ты
узнал, что я здесь?
— Энтони сказал, что придет утопленница, которая близко знакома с дядей
Чарльзом. Было любопытно посмотреть, кто это такая. А потом я увидел тебя в
зале.
Лиз засмеялась.
— Они думают, я из богатых.
— Разве не так?
Лиз вздохнула.
— К сожалению, не так. Я горничная в отеле
Милена
. Слыхал о таком?
Если б они знали, вот был бы скандал! Меня выгнали бы, не сомневаюсь. Но я
сочинила такую жуткую историю!
— Это какую же? — Он говорил спокойно, но глаза выдавали радость
от встречи с ней.
— Нашу, мою и твою. Я почти ничего не выдумала.
Он вопросительно поднял брови. Лиз объяснила:
— Моника пригласила меня, но идти не в чем и купить платье не на
что... — Она засмеялась. — Денег наберется на один рукав! И машины
нет. А пойти охота! Когда еще миллионеры пригласят? Вот я и сказала, что
меня выкинули из машины...
— Пригодился жизненный опыт?
Лиз кивнула. Спросила:
— Ты не проговоришься?
— Не беспокойся.
— Мне очень хотелось на этот вечер!
— Понравилось?
— Не очень. Моника неплохая, а так... — Лиз скорчила гримасу.
— Что
так
?
— Такое же занудство, как везде. Конечно, вилла красивая. Вот бы мне
или тебе такую! Там на полу буквы
Д
и
Б
. Интересно, чьи это инициалы?
— Бабушки Моники.
— Откуда ты знаешь? Хотя, что я говорю, ведь ты тут служишь...
Лиз спохватилась: пора возвращаться в зал, Моника наверняка уже ищет ее.
— Я б еще с тобой поболтала, — с сожалением сказала она.
— Я тоже, — сказал Джек.
— Послушай, Джек, а ты или твой Энтони... Кстати, он тоже здесь?
— Да, Энтони здесь.
— Нельзя как-нибудь сделать, чтобы меня отвезли? Не до самого отеля,
а... ну, немножко?
— Хорошо, я скажу Энтони.
— Ты прелесть, Джек! А Энтони, он какой?
— Высокий. Красивый. Разносит выпивку.
— Официант? Понятно... — Лиз рассмеялась и выбежала из комнаты.
Моника действительно заметила ее исчезновение.
— Ты все время где-то пропадаешь, — сказала она. Ей надоело
танцевать, хотелось чего-то нового, необычного. Лиз с ее приключениями как
раз и была таким новым и необычным. Моника закрылась с ней в своей спальне.
Здесь не было никаких украшений, кроме картины с купающимися женщинами.
Устроившись в кресле, Моника потребовала, чтобы Лиз рассказала о себе. Та
честно заявила, что не хочет портить вечер разговорами о собственной жизни,
которая ей — вот как! — надоела.
— Сбежала из дома от предков, вспоминать неохота... Провожу время как
попало... Ничего интересного.
— У меня тоже ничего интересного, — вздохнула Моника, — хотя
пока еще меня никто не грабил и тонуть не приходилось.
Обе принялись хохотать. Поводы для смеха у них были прямо противоположными:
одна радовалась, что удачно избежала опасных признаний, а другая что нашла
родственную душу.
В комнату постучали, и официант — высокий, красивый, теперь Лиз знала, что
это Энтони, — спросил, не хотят ли они что-нибудь выпить. Лиз
поглядывала на него: он наверняка знает о ее обмане и в любую минуту может
выдать ее. Впрочем, он ведь друг Джека — значит, будет молчать. И все-таки
лучше бы Энтони ничего не знать о ее действительном положении...
Вскоре он снова зашел и сообщил, что Лиз ждет машина. Моника похвалила его
за удачную мысль отвезти Лиз домой. Прощаясь, девушки дали слово друг другу
вскоре снова встретиться.
Энтони проводил Лиз к гаражам. Белый
линкольн
уже стоял
под парами
, с
включенным двигателем. Энтони открыл дверцу, и Лиз села рядом с водителем.
За рулем был Джек.
— Ты?! Хозяева хватятся — будет шум, что без спроса взял такую машину!
Энтони не выдаст тебя?
Джек усмехнулся.
— Нет. Мы ведь друзья.
Они выехали с территории виллы. Лиз спросила:
— Мы доедем прямо до отеля?
— Обязательно. Уже поздно, и молодой девушке ни к чему ходить одной по
ночному городу. Ведь ее могут ограбить, отобрать такое красивое платье...
Лиз сказала, что платье ей достал Дэвид.
— Дэйв мой друг. — Она взглянула на Джека. — Друг, понял? Он
парикмахер. Я обещала, что он заедет к Монике и сделает ей прическу. Он
классный парикмахер.
Джек спросил, довольна ли она своей работой.
— Приходится угождать всяким придуркам, — сказала Лиз. —
Иногда так хочется поставить их на место, особенно когда пристают.
— И такое было?
— Было. Я сказала, что пришлю мужа для объяснений. Так этот тип сбежал
из отеля... Но есть постояльцы ничего, симпатичные. Только устаю. Бегаю из
номера в номер... А ты доволен своей работой?
— В общем доволен.
Он остановил машину у ворот
Милены
, открыл дверцу с ее стороны. Когда Лиз
уже собралась выйти, Джек удержал ее за руку.
— Не хочешь попрощаться?
Она снова опустилась на сиденье рядом с ним. Джек придвинулся ближе,
приподнял ее голову за подбородок, потом его рука скользнула к ее затылку.
Он порывисто обнял Лиз, одновременно страстно целуя. Огромная теплая волна
накрыла Лиз, и ей показалось, что она снова в океане, что морская стихия
кружит ее и тянет все глубже и глубже...
— С самой первой встречи мечтал об этом, — шепнул Джек, отрываясь
от ее губ.
В ушах Лиз быстро и громко стучали какие-то молоточки... Нет, это стучало ее
сердце!
— Ты хочешь, чтобы я пришел? — спросил он.
Она хотела сказать
да
, но промолчала. Ей было сладко и жутко оттого, что
сердце ее бьется столь неистово, что все ее тело горячо откликнулось на этот
поцелуй.
— Скоро увидимся, — проговорил Джек, отпуская Лиз...
Ребекка спала. Лиз была довольна, что можно не разговаривать. Губы ее
ощущали вкус его губ. Она лежала в темноте с раскрытыми глазами и улыбалась.
Она снова и снова слышала его обещание
Мы скоро увидимся
...
В эту ночь она впервые не вспоминала об измене жениха.
Проснулась Лиз с бессознательным ощущением, что с ней произошло что-то очень
хорошее. Вспомнила вчерашний вечер и вскочила с постели, готовая принять
подарок, который приготовила ей жизнь. Но вскоре звонки из номеров,
требующие немедленного присутствия горничной, спустили Лиз на землю.
Мисс Макснис просила вызвать такси, Миссис Кроуз и мистер Банчинни
предупреждали, что не будут к обеду... Лиз передала портье заказ мисс
Макснис на такси и сообщила на кухню, чтобы Банчинни и Кроуз не ждали к
обеду... Потом была уборка, она мыла, чистила, поливала цветы, меняла белье.
Лиз начинало казаться, будто вчера с ней ничего не случилось...
Вечером она пошла на дискотеку. Но теперь площадка, танцы и сами танцующие
воспринимались Лиз как что-то бесконечно однообразное и надоевшее, вроде
обязательных школьных собраний, которые она терпеть не могла.
Она была женщиной и понимала, что с ней происходит. Она хотела близости с
этим мужчиной. Два чувства — зарождающаяся любовь и инстинктивное опасение
снова быть обманутой соперничали в ее душе. Скорей бы он пришел, думала Лиз.
Ей казалось, что, когда она увидит Джека, все станет ясно, хотя не смогла бы
объяснить, что именно станет ясно.
Дэйв не удержался от расспросов о вечере у Моники.
— Неужели никто не догадался об обмане? — удивлялся он.
— А как они могли догадаться? — возражала Лиз. — Мой рассказ
дальше Моники не пошел, она никому ничего не сказала, как я ее и просила.
Кстати, моя прическа ей очень понравилась. Она хочет, чтобы ты приехал и
сделал ей такую же.
Дэйв явно был доволен.
— Да, вот еще что. Знаешь, там был Джек. Тот, которого я встретила на
шоссе... с ногой. Я тебе говорила.
— Помню. Он у них работает?
— Да. Я только не поняла кем. А его друг Энтони — официант.
— Джек не выдал тебя?
— Нет.
— Что же тебя беспокоит?
Лиз не могла объяснить. Все было хорошо. Она встретилась с Джеком. Они
обрадовались друг другу. Он целовал ее и сказал, что придет. Но почему-то
было тоскливо. А то, что она не находила объяснения такому состоянию,
усиливало ее тревогу.
— Тебе нравится Джек? — спросил Дэвид.
— Да.
— А ты ему?
— По-моему, да.
— Так радуйся!
— Я радуюсь, — сказала Лиз. — Но вдруг у него это не
серьезно?
Дэвид считал, что нечего загадывать о будущем. Все сошло гладко. Зачем
переживать?
— Пойдем потанцуем? — предложил он.
Лиз не слышала музыки и танцевала, будто подчиняясь внутреннему ритму. Дэйв
делал вид, что ничего не замечает. Но едва наступил перерыв, он увел Лиз на
улицу.
Она сказала:
— Кажется, я танцевала невпопад.
— Нормально. Пойдем выпьем чего-нибудь.
Они зашли в бар. Лиз взобралась на табурет у стойки. Дэвид заказал два
коктейля. Наблюдая, как Лиз не спеша потягивает свой коктейль, спросил:
— Полегчало?
— Не знаю.
— Хочешь еще?
— Не знаю.
Он попросил бармена повторить заказ. Потом сказал Лиз:
— Прогуляемся?
Ему было ясно: девчонка влюбилась. Впрочем, когда же влюбляться, как не в
семнадцать лет? Вот только бы Джек не оказался подонком.
Они шли привычной дорогой. Ветер шелестел в ветвях вязов, высаженных здесь
более полувека назад. Изредка проносились машины, и они отступали к обочине.
Шли почти молча, каждый думал о своем.
Дэвид вспоминал о прощании с женой. Собственно, прощания не было. Утром
Салли ушла на репетицию, привычно чмокнув его в лоб. Она всегда так делала.
Но в тот раз он почему-то подумал:
Как покойника
. Паршиво было со
здоровьем, а настроение и того паршивее. Накануне Салли твердила:
Ты должен
понять: балет мое призвание!
Он отвечал:
Понимаю
. А что ему оставалось?
Напомнить о свадебной клятве быть вместе в беде и в радости? Красивые слова,
о которых забывают при первых же испытаниях... Официально они не
разводились. Однако Салли — ему передавали — уже не одна. Он знал того, кого
она выбрала. Здоровенный такой качок. С мозгами там проблема, но для Салли
это не главное в мужчине... Лиз переживает, а у нее ведь все только
начинается. И сегодняшние переживания когда-нибудь покажутся ей
пустячными...
Лиз думала о Джеке. Приедет, как обещал, или забудет? С тех пор, как они
расстались в доме повешенного, она не вспоминала Джека. Почему же теперь
такое тревожное ожидание? Или, как говорила мама, она просто встала не с той
ноги?.. Вот и о матери вспомнила. Все это время Лиз старалась не думать ни о
матери, ни о бывшем женихе. Сейчас она впервые поняла, что у нее в душе уже
нет прежней обиды, и это очень удивило ее.
Дэйв сказал:
— Когда я буду у Моники, то наверняка увижу твоего Джека. Передать ему
от тебя привет?
У Лиз вырвалось громко:
— Нет! — И уже спокойней она повторила: — Нет, не стоит.
Она не собиралась напоминать Джеку о себе, тем более передавать привет через
Дэйва. Захочет, сам появится. Прощаясь с Дэйвом, Лиз попросила:
— Скажи Монике, что я уехала на время...
Дэвид вернулся от Моники поздно вечером и сразу отправился на дискотеку,
рассчитывая застать там Лиз. Он нашел ее в баре. С того дня, как она была на
вечеринке у Моники, вернее, с того дня, как она встретила там Джека и тот
обещал снова прийти к ней, она не могла оставаться одна. На людях было легче
отогнать мысли о его обещании. Но и танцевать ей не хотелось, вот она и
сидела в баре.
По виду Дэвида Лиз догадалась, что Моника осталась довольна работой нового
парикмахера. Дэйв это подтвердил:
— Мисс сказала, что теперь доверит свою голову только мне. — Он
говорил с иронией, но ему явно были приятны и похвала богатой клиентки, и
перспектива будущего заработка.
— Очень за тебя рада, — сказала Лиз.
— Ты ни о ком не хочешь спросить?
— О ком?
— Ясно о ком — о Джеке.
Дэвид признался, что говорил о нем с Моникой. Предупреждая неудовольствие
Лиз, он оправдывался:
— Я придумал, будто интересуюсь одним своим знакомым, который, по
слухам, работает у нее. Лиз молчала, однако Дэвид уловил появившуюся в ее
взгляде заинтересованность. — Но у Моники нет такого слуги, —
продолжал он. — И Энтони тоже нет. Правда, Моника вспомнила, что,
кажется, слуга с таким именем был у дяди Чарльза. Ты уверена, что твой Джек
сказал тебе правду?
— А ты хочешь, чтобы Моника помнила всех чужих слуг? Она, наверно, и
своих не помнит! — запальчиво возразила Лиз.
Дэвид согласился: где уж этой избалованной мисс помнить имена прислуги! Но
думал: действительно не помнит? Или Джек в самом деле не служит у нее? А у
кого и кем?..
— Он так прямо и сказал, что работает на этой вилле? — спросил он.
— Я так поняла. — Лиз пожала плечами. — Иначе что ему там
делать.
Она хотя и объяснила недоразумение забывчивостью Моники, но, как и Дэйв, не
могла не усомниться: неужели Джек обманул ее?
Лиз хотелось остаться одной. Дэйв, видно, понял это, и прогулка их быстро
закончилась. Она вернулась в отель, надеясь, что Ребекка давно спит. Но та
ждала ее, чтобы поделиться важной новостью: полицейский с которым она три
года танцевала на дискотеке и почти три года спала, получил повышение. Вот
они и решили больше не откладывать и пожениться.
Будущая семейная жизнь была давно продумана Ребеккой на двадцать лет вперед
— что покупать в кредит в первую очередь, что потом; когда обзаводиться
недвижимостью, когда — ребенком... Ей нужен был слушатель, пусть молчаливый,
лишь бы она могла наконец
озвучить
свою давнюю мечту.
То, что от нее не требовалось словесного участие в разговоре, Лиз вполне
устраивало. Ей не нравился будущий муж Ребекки, невзрачный человечек с обиженно-
надменным лицом неудачника. Ребекка как-то сказала, что Боб — так звали
полицейского — переживает из-за своего малого роста. Может быть, теперь,
когда его повысили в должности, с его физиономии исчезнет обида на весь
белый свет?
Глава 6
Свидание Джек появился на следующий день. Сама миссис Смит позвала Лиз:
— Отнеси мисс Макснис кофе и иди на террасу. Тебя ждут.
Лиз отнесла кофе мисс Макснис. Та спросила, где булочка, которую она обычно
съедает с кофе. Лиз спустилась в кухню и доставила булочку. Она повернулась,
чтобы уйти, и мисс Макснис, посмеиваясь ей в спину, сказала, что видела
представителя сильного пола, торчащего в данную минуту возле террасы.
— Почему-то он с палкой. Похоже, — прокомментировала она, —
он инвалид. Или собирается кого-то поколотить.
Но ее последних слов Лиз уже не слышала. Она в мгновение одолела лестницу и
выскочила на террасу, едва не сбив Джека с ног.
— Ой!.. — воскликнула она, помогая ему поднять оброненную
трость. — Мне сказали... я думала...
— Что это не я?
— Нет, просто я...
Он сказал:
— Пойдем к морю.
Он еще хромал, и они шли медленно. У Лиз на языке вертелся вопрос, почему
Моника не слышала о нем? И она обдумывала, как бы удачней об этом спросить.
Они спустились на пляж. Джек стащил джинсы и майку и растянулся на песке.
— А ты? — спросил он. — Будешь купаться?
Она расстегнула молнию, сбросила платье и легла рядом. Он поцеловал ее в
шею. Она закрыла глаза, чтобы не выдать охватившего ее волнения. Еще! —
мысленно просила она. Поцелуй еще... Он сказал:
— Все эти дни думал о тебе. Я хочу быть с тобой.
Он положил руку на ее живот.
— Ты сказала, что хотела вернуться к старику?
— Хотела...
— Когда Энтони приехал за мной, — сказал Джек, — мы еще час
ждали тебя. Я надеялся, что ты придешь.
Это была правда: он хотел, чтобы она вернулась. За всю его жизнь ни одна
женщина не проявляла заботу о нем, если только не была уверена в щедром
вознаграждении. А эта девчонка заплатила за его ночлег и еду, хотя, дай Бог,
чтобы в ее сумке хранилась сотня долларов.
— Я ведь твой должник, — сказал Джек.
Лиз облизнула почему-то пересохшие губы и спросила:
— Почему ты не сказал, что не работаешь у Моники?
— По-моему, ты не спрашивала. И Энтони не работает у нее. Его позвали
помочь обслужить гостей. Ну, а я увязался за ним.
— А где ты работаешь?
— Работаю? — переспросил он. — У родственников Моники.
— У дяди Чарльза?
— Я забыл, что ты его хорошо знаешь. — Джек улыбался.
— Не просто знаю, но даже танцевала с ним! Эту лапшу Моника повесила на
уши своим приятелям, чтобы позлить их.
Джек засмеялся: ну, Моника!
— Нет, — сказал он, — я не работаю у Чарльза.
— А у кого?
— Ты что, знаешь всех ее родственников?
— Нет. А кем? Джек задумался.
— У меня нет определенных обязанностей. Делаю, что потребуется: могу
водить машину, лошадей выезжать...
— А все-таки, почему Моника не знает тебя?
— У Моники девичья память. Но уверяю тебя: она меня вспомнит. Ты не
беспокойся, я не бандит и не мошенник. Обещаю предоставить
доказательства. — Он протянул ей руку. — Пойдем купаться.
— А твоя нога?
Он сказал, что нога уже почти не болит и плавать это не мешает.
Они плыли сперва вдаль, потом повернули и поплыли вдоль берега. Лиз
оглянулась — и берег, и вышка спасателей, и отель
Милена
казались далекими-
далекими, как в перевернутом бинокле. Но теперь Лиз не боялась. Не потому,
что уже знала: акулы здесь не водятся. Появись они сейчас, она все равно не
испугалась бы. Потому что рядом был Джек.
Время от времени он подплывал к ней и целовал ее. Поцелуи были соленые от
капель морской воды, это смешило Лиз. Но в то же время его поцелуи
заставляли все ее естество трепетать — тем особым трепетом, который знаком
каждой влюбленной женщине.
— Странно, — сказала она, когда они поплыли обратно.
— Что странно?
— Никогда не думала, что мы встретимся и будем вместе плавать.
— Почему же? — спросил он. — Мы ведь совсем недалеко от того места, где встретились.
— Все равно. Я не представляла.
Они выбрались на берег и легли на песок. Песок был горячий, и солнце было
горячее. Оба лежали на спине, закрыв глаза.
— Значит, ты не представляла? — спросил он.
Она ответила, не открывая глаз:
— А ты?
— Я тебе уже сказал, что хотел видеть тебя.
Лиз приподнялась на локте.
— Я тебе нравлюсь?
— Если б ты мне не нравилась, зачем бы я пришел к тебе? Тебе ведь тоже
хорошо со мной?
Лиз щурилась, глядя на море. Помолчав, Джек спросил:
— Сколько тебе лет?
— Будет восемнадцать.
— А мне скоро будет тридцать.
Она пыталась представить себя в этом возрасте, но ничего не получалось. Нет,
она никогда не изменится. И Джек всегда будет таким, как сейчас. Лиз
посмотрела на него и улыбнулась.
— Все хорошо? — спросил Джек.
Лиз кивнула. Он сказал, что завтра они поедут ужинать в ресторан. Она
напомнила:
— Я же работаю!
Он обещал попросить миссис Смит заменить Лиз другой горничной.
— Так она тебя и послушает!
— Попробую уговорить.
Она подумала, что Джек хвастает, но вспомнила, что так же о
...Закладка в соц.сетях
