Жанр: Любовные романы
Дорога в рай
...отом отправятся на пляж. Она отперла ближайшую дверь. Это был
двухкомнатный номер, обставленный плетеной лакированной мебелью, с
отделанной под розовый мрамор ванной комнатой и просторной лоджией.
— Нравится? — спросила Ребекка.
— Еще как! — Лиз восхищенно кивнула.
Ребекка сказала, что, если Лиз нравится этот
стандарт
, значит, она не
видела классных отелей. Энни вертится, как белка, чтобы остаться на плаву.
Половину работников ей пришлось уволить.
— В этом номере живет бизнесмен из Атланты с женой, — сообщила она
и назвала фамилию: — Уилсоны.
— Миллиардеры?
— У миллиардеров собственные виллы. — Ребекка помолчала. —
Миссис Уилсон любит, когда у нее спрашивают о здоровье. Принесешь соки,
обязательно поинтересуйся:
Как вы спали, миссис Уилсон?
И слушай, будто
для тебя нет ничего важнее ее сна.
— А мистер Уилсон, что ему говорить?
—
Вы вчера здорово обыграли Гарри, мистер Уилсон!
...
— В карты?
— В теннис.
— А если он проиграл?
—
Сегодня на завтрак ваши любимые биточки и тосты с клубничным джемом,
мистер Уилсон!
Или:
Отличная погода для заплыва, мистер Уилсон!
— Хочу к морю! — воскликнула Лиз.
— Ты хорошо плаваешь?
— Да. Миссис Смит уже спрашивала меня.
Плавать будешь после
дежурства!..
Подражание хозяйке отеля было удачным, и Ребекка засмеялась. Она сжалилась
над новой горничной:
— Иди уж, окунись! Мы купаемся возле спасательной вышки.
Лиз не пришлось уговаривать. Она тут же очутилась па первом этаже, надела
купальный костюм и побежала к морю.
Узкая тропа полого опускалась к небольшой пристани с пришвартованными
лодками, среди которых королевой смотрелась бело-голубая яхта. Над ними,
выдаваясь в море, высился пост спасателей, на котором застыл дежурный
береговой матрос. От пристани в обе стороны тянулась полоса чистого тонкого
песка с разбросанными по нему шезлонгами и пестрыми пляжными зонтами.
Лиз подошла к воде. Мелкие волны, сквозь которые просвечивало песчаное дно,
накатывали на ее ноги, омывая их по щиколотку. Солнце почти достигло зенита.
Не скрываемое ни единым, даже самым маленьким облачком, оно слепило море.
Лиз щурилась, глядя на сверкающую воду.
Побег из дома, черный
мерседес
с ненормальным водителем, Джек, старик с
его домом повешенного несмотря на необычность ситуаций воспринимались ею
реально, как данность. Но с того момента, как грузная миссис Смит взглянула
на нее круглыми желтыми, как у совы, глазами и посадила в видавший виды
линкольн
, и особенно сейчас, вдруг очутившись перед морем, Лиз погрузилась
в странное состояние полуяви. Она сделала навстречу морю несколько шагов и
поплыла. Сверху, с вышки, крикнули:
— Эй! Кто вы?..
Но Лиз не слышала. Она плыла все дальше от берега, ощущая, как плотная вода
держит ее тело.
Ей хотелось поплыть к пляжу, принадлежащему владельцам шикарных вилл. Она
уже различала разноцветные купальные шапочки, поплавками подрагивающие на
воде. Но решила отложить свое вторжение и вернулась на берег. С вышки снова
окликнули ее. Лиз подняла голову и увидела два загорелых мужских торса,
нависших над перилами, и две головы, белую и черную.
— Хорошо плаваешь! — крикнула Белая голова. — Я тебя раньше
не видел. Откуда ты взялась?
— Подобрали на улице.
Вверху засмеялись.
— Больше так далеко не заплывай!
— Завтра пойду в лягушатник...
Вверху снова засмеялись. Черная голова спросила:
— Ты из
Милены
?
— Да. Я новая горничная. Белая голова сказала напарнику:
— Она, наверное, вместо Нэнси.
— Это правда? — спросила Черная голова.
— Правда.
— Больше не заплывай далеко, там акулы.
Лиз помахала им рукой...
Ребекка вернулась в комнату после дежурства. Она изрядно устала, но не
собиралась отдыхать и начала переодеваться, пояснив, что намерена пойти на
дискотеку.
— Пойдешь? — спросила она у Лиз.
— А кто там будет? — Лиз подумала про парней на вышке.
— Будут наши, и из другого отеля, и кое-кто с вилл: горничные, повара,
шоферы, садовники — все. Тебя это устраивает?
— Устраивает. А дискотека большая?
— Да. Единственная на весь курорт.
— А где танцуют миллионеры?
— Не беспокойся за них, — насмешливо сказала Бекки. — У них
свои клубы.
Осмотрев платье, которое надела Лиз, и саму Лиз, она не выразила одобрения.
— Не нравится? — спросила Лиз.
— А ты не огорчайся. Немного оформления, и будешь девчонкой что надо.
— Какого оформления?
— Чуть-чуть косметики... прическа... Все будет о'кей!
Дискотека находилась в миле от частных вилл, чтобы громкая музыка не
нарушала покой их владельцев. Лиз и Бекки шли по каменистой дороге,
освещенной фонарями. Вечер выдался прохладный, и после дневной жары идти
было приятно. Еще издали Лиз услышала опознавательные звуки данса, увидела
разноцветные подмигивающие огни, опоясывающие павильон дискотеки. Несколько
человек стояло у входа. Они смеялись, курили. Один из мужчин сразу подошел к
Ребекке:
— Я тебя жду!
Та что-то сказала ему. Он мельком оглянулся на Лиз, и они прошли в зал. Лиз
тоже вошла.
Зал оказался большим. Но на круглом, как в цирке, подиуме было тесно от
танцующих, чьи раскрепощенные тела, поливаемые со всех сторон светом
вращающихся софитов, в такт и без такта с оглушительной музыкой извивались и
дергались в самозабвенном экстазе.
Было жарко от ярких ламп, от энергии, выбрасываемой разгоряченными танцами
людьми. Бекки и ее спутник сразу вступили в круг. Лиз остановилась у стены.
Дома она и Эдди ходили на дискотеку почти каждый вечер... Лиз вспомнила
последние минуты пребывания в родном доме: постель в спальне матери и Эдди
рядом с ней...
— Подонок! — проговорила она вслух.
— Как категорично! Это о ком?
Возле Лиз стоял высоченный широкоплечий негр. Но тонкий нос и почти прямые
волосы выдавали наличие в его родословной и белых предков. Улыбаясь, он
смотрел на Лиз. Та растерянно думала, что уже где-то видела этого человека,
хотя понимала, что вряд ли такое могло быть.
— А вы храбрая и хорошо плаваете, — сказал он.
Она сообразила: это он был сегодня на спасательной вышке! Черная голова!
Конечно же, второй спасатель был негр!..
— Вы матрос-спасатель? — спросила Лиз.
— Нет, я просто парикмахер.
— Зачем же забрались на вышку?
— А зачем вы полезли в море?
— Я хотела плавать.
— А я хотел поговорить с другом. Сегодня было его дежурство. — Он
наклонился к Лиз: — Потанцуем? Меня зовут Дэвид. По-простому — Дэйв.
Он говорил непринужденно и доброжелательно. Лиз смело положила ему руку на
плечо, при этом ей пришлось чуть приподняться на цыпочки.
Дэвид танцевал без конвульсий и вывертов и, похоже, не заботился о том,
чтобы произвести впечатление на партнершу. Его сильное тело двигалось
ритмично. Лиз показалось, что он старается уберечь ее от неосторожных
толчков соседей.
— У вас парикмахерская? — спросила Лиз, когда они, немного запыхавшись, отошли в сторону.
— Нет, — ответил Дэвид, — мои клиенты на виллах. Я сам хожу к
ним... когда приглашают.
Жизнь в роскошных виллах представлялась Лиз недоступной, далекой сказкой.
Она не сомневалась, что там все счастливы.
— А вот и Нэнси! — прервал Дэйв ее размышления. —
Нэнси! — позвал он...
Девушка с кукольным, незапоминающимся лицом улыбнулась Дэвиду, приоткрыв в
улыбке не только белые зубки, но и розовые десны.
— Она прежде работала у Энни, — пояснил Дэйв. — Теперь ты на
ее месте. А к Нэнси нынче не подступись — старшая горничная у Форсайтов!..
Лиз хотелось спросить, как Нэнси удалось попасть к каким-то Форсайтам,
видимо миллионерам, но Дэвид снова потянул ее в круг танцующих.
После Дэйва Лиз танцевала еще с несколькими парнями, но он не терял ее из
вида и предложил проводить домой. Ребекку Лиз не нашла. Видно, та ушла
пораньше и, возможно, не к себе, а к парню, который поджидал ее у дискотеки.
Лиз не хотелось так поздно возвращаться одной по незнакомой дороге, и она
согласилась.
Несмотря на то, что уже было за полночь, они шли не спеша. Дэвид рассказывал
о своем старом учителе, известном в парикмахерском мире мастере, и о
собственных успехах и участии в нескольких международных конкурсах причесок,
после которых ему предлагали выгодную работу. Но он заболел и вынужден был
поселиться у моря, на этом маленьком курорте.
— А семья? — спросила Лиз.
Жена Дэвида танцовщица. Она танцевала в мюзиклах на Бродвее и не захотела
губить свою карьеру. Они расстались...
— А как ты попала сюда? — спросил он, закончив свое повествование.
— Меня подобрала миссис Смит.
— На улице. Это я уже слышал. А если серьезно?
— Но это правда!
— Значит, Энни подобрала тебя как вещь и с силой потащила с собой?
— Сначала она спросила, не нужна ли мне работа.
— Вот как!.. С Энни все понятно. А вот с тобой еще не все ясно. У тебя
есть семья?
— Это неважно. — Лиз недовольно замолчала.
— Ты же спросила меня о моей семье! — напомнил Дэвид.
— Мог не отвечать.
— Верно... Хочешь, я сделаю тебе прическу? — Лиз недоверчиво
посмотрела на него. — Между прочим, я очень неплохой мастер. Ты будешь
самой красивой...
Лиз фыркнула.
— А плата?
Дэвид ответил не сразу, но, когда заговорил, голос его звучал сухо:
— Я плату беру только с тех, кто меня вызывает.
Лиз подумала, что сейчас он оставит ее посреди дороги и уйдет. Она сказала:
— Но мы не так давно знакомы. А твоя работа, наверное, стоит немало?
— Не оправдывайся. Я тебя понял. Запомни: со своих друзей я не беру
никакой платы. — Он подчеркнул: — Никакой!
Ей неприятно было чувствовать себя виноватой, и она сказала вызывающе:
— Я же не могла пролезть в твои мозги! А если ты такой обидчивый, то я
сама могу дойти...
Лиз понимала, что ее заносит и она говорит не то и не так. Дэвид сказал:
— Теперь ты
пролезла
в мои мозги — помолчи.
Лиз не знала, сердится он или смеется над ней, но умолкла. Он молча довел ее
до отеля, сказал:
Ну, беги!
— и ушел.
Когда Лиз вошла в комнату, Ребекка, которая была уже в постели, взглянула на
часы:
— Быстрей ложись, завтра рано вставать.
Она смотрела, как Лиз раздевается. Спросила:
— Тебя Дэйв провожал?
Лиз кивнула.
— Классный парень, — сказала Ребекка. — Он предложил сделать
тебе прическу?
— Да. Но я отказалась... кажется.
— Кажется? А напрасно. Он всех наших причесывает.
Лиз осторожно спросила:
— Он дорогой мастер?
— Раньше был дорогой. А тут зарабатывает от случая к случаю. За комнату
задолжал. Но с нас ничего не берет. Мы для него и практика, чтобы не забыть
навыки, и реклама.
Лиз погасила свет и нырнула под одеяло.
Если б она захотела оценить сегодняшний день, то поняла, что этот вечер
завершил ее побег. Все, что случилось с того момента, как она вернулась от
тети Агаты, и до встречи с миссис Смит, осталось в прошлом. И всего лишь
одна ночь отделяла ее от новой жизни. Но ни о чем таком Лиз не задумывалась.
Ее постель была удобна, тело расслабилось, отдыхало, и мысли, не занятые
сиюминутными проблемами, вернулись к началу истории. Она вновь увидела себя
на пороге материнской спальни. Ее жених и любовник лежал в привычной для
него позе — протянув руку, на которую мать положила голову. Совсем, как он
это делал, когда был с Лиз.
— Скотина... — пробормотала Лиз.
— Что? — сонно спросила Бекки.
— Ничего.
— Ты что-то сказала.
— Ничего я не сказала. Спи!
И все остальное он проделывает с матерью, как проделывал со мной, думала
Лиз. Целует ее там, где целовал меня, и гладит так же, как гладил меня!
Она вспомнила, как трепетала в его объятиях, какое острое чувственное
наслаждение испытывала от близости с ним. Но эти воспоминания не вызвали у
нее никаких эротических эмоций. Скорее наоборот, лишь что-то похожее на
брезгливость.
Или с матерью он делает все по-другому?.. Ей пришло в голову, что до сих пор
у нее не было времени как следует обдумать все подробности. А мать? Ей
нравится в нем то же, что и мне? Она ведет себя, как и я? Смеялись ли они
потом надо мной или расстроились, что я открыла их связь? А если б не
открыла, они бы продолжали меня обманывать?..
Глава 3
Отель Милена
Лиз казалось, что она совсем не спала, когда Ребекка, уже одетая, разбудила
ее. Лиз испуганно подняла голову:
— Что случилось?
— Пора вставать.
Лиз спустила ноги на пол.
— Давай-давай! Постояльцы не должны ждать! — торопила Ребекка. Она
сушила уже вымытые волосы.
— Знаешь, — сказала Лиз, — Дэйв на меня обиделся.
— Почему?.. Ладно, потом расскажешь. Одевайся!
Лиз сняла с вешалки платье из голубого шелковистого поплина и белый
передник. Отныне это была ее форма, которую положено носить с утра и до
конца дежурства. Лиз взглянула в зеркало. Платье шло к ее темным волосам и
белой коже.
— Насмотрелась? — насмешливо сказала Ребекка. — Неси сок
Уилсонам!
До этой минуты, пока разговор о работе оставался разговором, к тому же
разбавленным купанием в море и дискотекой, Лиз не воспринимала свою будущую
деятельность в отеле миссис Смит как реальность, которая наступит в
ближайшее время. Она никогда никого не обслуживала, и необходимость идти к
каким-то Уилсонам и произносить дурацкие слова все еще казалась игрой...
— Доброе утро, миссис Уил... Уилсоны... Как вы оба спали? Я принесла
ваш любимый сок...
— А вы спали? — поинтересовалась миссис Уилсон.
— Я?.. Спала.
— Я тоже спала, — сказала миссис Уилсон. — Поставьте сок на
стол. Или вы не хотите отдать мне его?
— Хочу...
— Очаровательно! — пробасил мистер Уилсон.
В отличие от круглой, как тыква, жены, он был тощ и высок. А бас, исходящий
из его длинной, тонкой шеи, потрясал слушателей. Лиз не была исключением,
что и отразилось на ее лице. Но комичное несходство супругов почему-то
вернуло Лиз спокойствие. Глядя на них, таких разных, она засмеялась.
— Вы новая горничная? — спросила миссис Уилсон.
— Да, мэм...
— И вам смешно, что я толстая?
— Нет, мэм. Мне грустно.
— Мне тоже грустно, — согласилась миссис Уилсон. — Но зато я
сохранила фигуру мистеру Уилсону!
Это считалось шуткой, которая повторялась годами, и годами мистер Уилсон
откликался на нее грохочущими басовыми раскатами. Лиз тоже смеялась. Она
окончательно освоилась и сообщила, что на завтрак не будет любимых биточков
мистера Уилсона.
— Приятная новость, — сказал тот. — Они мне порядком
надоели...
— Так почему вы не попросите чего-нибудь другого? — удивилась
Лиз. — Хотите, я сбегаю на кухню?
— Дороти! — воскликнул мистер Уилсон. — Ты слышала? Она
сбегает!
Миссис Уилсон рассудительно сказала:
— Зачем ей бегать? Ты же слышал: сегодня биточков нет. Спасибо,
милочка, можете идти...
В книге записей приезжих Лиз прочитала, что ее подопечную из второго номера
зовут мисс Аврора Макснис. После благополучного знакомства с Уилсонами Лиз
уверенно постучала к мисс Авроре. Из-за двери ответили:
— Входите, открыто!
Лиз вошла и застыла на пороге. Мисс Аврора делала гимнастику. Совершенно
обнаженная, она лежала на полу, на коврике, задрав ноги и вращая ими,
изображая велосипед. Лицо ее было густо намазано питательной маской. Она не
прекратила двигать ногами, и Лиз с изумлением смотрела на мелькание
загорелых коленок, белых ступней и всего прочего, почему-то казавшегося
уродливым и стыдливым.
— Поставь на окно, Нэнси, и уходи!
— Я не Нэнси, — сказала Лиз.
Мисс Макснис наконец остановила
велосипед
и села.
— В самом деле, — констатировала она. — А где Нэнси?
— Она здесь больше не работает. Теперь я.
— Понятно. Как тебя зовут?
— Лиз.
— Я буду называть тебя Бетти.
— Почему?
— Потому что Бетти тоже Элизабет. И мне так нравится. — Идиотка,
решила Лиз. — Ты принесла кофе? — спросила мисс Макснис.
— Нет.
— Тогда зачем пришла? Принеси кофе и до обеда не появляйся.
— Я должна убрать вашу комнату.
— А я должна еще закончить статью. Ты всегда споришь?
— Иногда.
— Со мной не спорь. — И мисс Макснис снова занялась гимнастикой.
В коридоре Бекки спросила у Лиз, не нужна ли ей помощь.
— Знаешь, какой я застала ее? — сказала растерянно Лиз. —
Лежит голая...
Ребекка закончила смеясь:
— ...И делает гимнастику.
— А если б вошел мужчина?
— А ей плевать!
— Она велела не беспокоить ее до обеда.
— Ну и не беспокой. Отнести кофе, пусть пьет и выдумывает свою чепуху.
— Какую чепуху?
— Которую сочиняет.
Лиз спустилась в полуподвал, где помещалась кухня. Кухарка Стефания, пожилая
полька с белесыми бровями, задумчиво пробовала подливку длинной, блестящей
ложкой.
— Мне кофе! — выпалила Лиз. Увидев сосредоточенность кухарки,
добавила потише: — Во второй номер.
Кухарка наблюдала за новой горничной, наливавшей кофе в прозрачную чашку.
— Сухари захвати. И джем. Она любит.
Лиз отнесла мисс Макснис кофе. Та успела смыть маску и подсесть к
компьютеру. Лицо у нее было свежее и даже красивое, но что-то резкое, не
женственное делало его немолодым. Она перебирала клавиши компьютера длинными
пальцами с покрытыми перламутровым лаком ногтями.
Третий номер был пуст. Проживающий в нем мистер Хайд, джентльмен из
Арканзаса, вставал на рассвете и уходил плавать. После завтрака мистер Хайд
спал до обеда, затем опять отправлялся к морю. Для уборки Лиз должна была
улучить время, когда джентльмен наслаждался плаванием.
Аккуратностью мистер Хайд не страдал. Лиз обнаружила пепел от сигарет даже в
горшке с альпийской фиалкой, стоявшем на высокой полке, словно Хайд нарочно
взбирался на стул, чтобы обсыпать цветок, а заодно оставить там окурок.
Грязные носовые платки, воротнички и носки, видимо от скуки, он разметал по
углам, и Лиз с отвращением запихала все в целлофановый мешок, чтобы отнести
в прачечную.
На столе среди пепла и просыпанного табака валялись вырванные из блокнота
листки, на которых Хайд рисовал черной пастой смешные фигурки мужчин и
женщин. В одной фигурке Лиз узнала миссис Смит, а две другие напоминали
супругов из первого номера. Лиз сложила листки, смахнула пыль со стола и
застелила кровать, где ночью мистер Хайд не иначе как сражался с
противником. В комнату заглянула Ребекка:
— Из четвертого тебе трижды звонили. Надо быстрей все делать...
Пылесосом чистила ковер?
— Нет.
— Ну хорошо, потом. Иди в четвертый...
Лиз взяла целлофановый мешок и спустилась в прачечную. Машины уже работали.
Седая негритянка, следившая за стиркой, взглянув на целлофан, понимающе
покачала головой.
— Будь я его женщиной, я б ему показала! Подкидыш!..
Почему мистер Хайд удостоился прозвища
подкидыш
, прачка, наверное, не
смогла бы объяснить, но слово это выражало у нее крайнее презрение.
Лиз снова поднялась на второй этаж и постучала в четвертый номер. Ребекка
предупреждала ее, что там живут молодожены. В отношении
молодого
воображение Лиз не рисовало определенный образ. Но
молодая
в ее
представлении должна быть, естественно, молодой и излучать счастье. В
подтверждение такого предположения на ее стук высокий голос тягуче протянул:
— Входите...
Лиз отворила дверь и уставилась на миссис и мистера Хэвиленд. Те почему-то
стояли посреди комнаты, словно собирались уходить. Супруг, совсем мальчик, с
румянцем во всю щеку, головой едва доходил жене до подмышек. Одной рукой он
обнимал свою половину, что сделать при ее пышных формах было не просто, и
смотрел на нее влюбленными глазами. Миссис Хэвиленд была не первой молодости
и строга лицом. Лиз невольно подумала, что томный голос, разрешивший ей
войти, принадлежал не женщине.
— Доброе утро, — сказала Лиз.
— Мы завтракаем здесь, — сказал мистер Хэвиленд, продолжая
пожирать глазами жену. У него был высокий, мальчишеский голос.
— Сейчас я принесу ваш завтрак, — сказала Лиз.
Она прикатила Хэвилендам столик с едой. Супруги успели переместиться в
постель и подложить под спины подушки. Мистер Хэвиленд взял тарелки с
омлетом и сандвичами. Отломив кусочек сандвича, сунул его в рот жене,
которая стала меланхолично жевать.
Пятясь, Лиз выскочила из комнаты.
— Все в порядке? — спросила Ребекка, когда Лиз появилась в
служебном помещении и села позавтракать.
— Он кормит ее омлетом с сандвичами.
— А она его долларами, — сказала Бекки. Лиз недоверчиво подняла
брони. — Да, да! Долларами, и большими. За такие деньги можно и кашкой
покормить...
Лиз вызвала в памяти влюбленные глаза мистера Хэвиленда. Не может
быть! — думала она.
— Что? — усмехнулась Ребекка. — Удивлена? Здесь и не такое
встретишь.
В комнате для работников отеля висело табло с лампочками. Под одними были
начертаны цифры, под другими — буквы. Вспыхнули сразу две лампы: номер три и
С
. Садовник встал из-за стола.
— А это тебя, — сказала Ребекка, показывая Лиз на цифру
три. — Иди. Потом доешь.
Лиз отодвинула тарелку и отправилась к Хайду. Тот успел позавтракать и сидел
за столом, рассматривая иллюстрированный журнал. Над столешницей возвышался
его голый, красный от загара торс, увенчанный головой, напоминающей грушу
регбистов. Груша Хайда была с облупленным носом и умными, маленькими,
кабаньими глазами.
— А!.. — приветствовал он горничную. — Это вы здесь
хозяйничали?
— Я не хозяйничала. Я убирала.
— А почему я ничего не могу найти?
Он пошарил глазами по столу, потом по комнате.
— Если вы ищете грязные платки и носки, они в прачечной.
Лиз инстинктивно испытывала отвращение к этому человеку и старалась не
смотреть на него.
— А где сигареты? — спросил Хайд.
— Сигарет не было.
— Они лежали на столе!
— На столе лежали окурки.
Хайд молча сунул руки в карманы и вытащил непочатую пачку.
— Гм... Странно...
— Очень странно. — Лиз не скрывала иронии. — Я могу идти?
— Постойте!.. — Он закурил. — Вы новая горничная?
— Да.
— Прежняя... ее звали...
— Нэнси.
— Да. Нэнси.
— Она уже не работает.
Они смотрели друг на друга, соревнуясь, кто кого переглядит. Лиз повторила:
— Я могу идти?
— Так Нэнси не работает?
— Нет.
— Идите.
Лиз вернулась в помещение для слуг. Ребекка была одна и убирала со стола.
— Что ему понадобилось? — спросила она.
— Не знаю.
Лиз придвинула тарелку с недоеденным завтраком.
— Ты с ним не очень. Поняла? — предупредила Ребекка.
— Поняла. Он спрашивал, где Нэнси.
— Нэнси сбежала из-за него. Приставучий, черт!
— Пусть попробует! — мрачно сказала Лиз.
Завтрак успел остыть, и есть расхотелось. Лиз налила себе кофе. Но едва
поставила чашку на стол, как на табло засветилась лампочка под четвертым
номером. Бекки сказала:
— Опять тебя. Молодожены. Иди...
Лиз вскочила злая, хлопнула дверью. Не постучав, ворвалась к Хэвилендам.
Супруги продолжали пребывать в кровати.
— Извините, что не постучала, &mdash
...Закладка в соц.сетях
