Жанр: Любовные романы
На краю света
.../q>, — с горечью подумала Эмма.
— Если Гай мне верит, то он сам мне все это расскажет, — заметила
она. — Если ему звонили не из
Мари-тайм-Эр
, это значит, что он не
прекратил заниматься грязными делами?
— Возможно. Видите ли, в нашей авиакомпании пилотов телефонным звонком
на службу не вызывают. Тренч, насколько мне известно, от своих челночных
рейсов не отказался. Впрочем, по возвращении он сам все объяснит. Так,
значит, вы пытались найти его в
Каса-дель-Соль
?
— Да. Консьержка сказала, что он там часто бывает. Хотя я в этом сильно
сомневаюсь. Ведь об этом кафе он никогда мне не говорил.
— Гм... Ну, наверное, потому, что не хотел вас туда брать. Хотя
Каса-дель-
Соль
заведение довольно приличное. А вы все еще переживаете, что так его и
не нашли?
— Да. Но... — произнесла Эмма и, взяв свою сумочку, поднялась.
— Вы сказали
но
?
— Вы шли на ужин, а я вас задержала. Я вам очень благодарна, мистер
Трайтон, но мне не хотелось бы злоупотреблять вашим временем.
— Оттого, что я еще немного задержусь, ничего не случится, —
беспечно ответил он. — Кстати, где вы остановились?
Эмма ответила ему.
— А не мог ли Тренч зайти к вам в пансион? — спросил Трайтон.
— Мог. Но перед тем как отправиться в
Каса-дель-Соль
, я звонила мадам
Бланшар, моей хозяйке. Она сказала, что он не приходил.
— Но может быть, он уже пришел. Или вернулся к себе домой. Да, но если
ему кто-то звонил, то сейчас он может быть на подлете к Марселю.
Марк Трайтон встал из-за стола.
— В любом случае сейчас я отвезу вас домой, — продолжил он. —
Если Тренча там нет, то я все равно попрошу вас в городе его больше не
искать. Это очень опасно.
— Я вам это обещаю, — тихо ответила Эмма.
— Спасибо. А я постараюсь его разыскать. Если мне станет известно, где
он, я вам позвоню. Ну а теперь мы можем идти.
Пока Эмма спрашивала, не приходил ли к ней месье Тренч, владелец
авиакомпании ждал ее в машине у входа в пансион. Узнав, что Гай не только не
заходил, но и не звонил, Трайтон уехал.
Он для меня человек почти чужой, — глядя вслед его машине, подумала
Эмма, — а уже дважды проявил обо мне заботу. Такой заботы я была вправе
ждать от Гая, но он обманул меня...
Ей показалось, что служанка, у которой она спрашивала, не приходил ли Гай,
как-то странно посмотрела на нее, а когда Эмма взглянула на себя в зеркало,
сразу поняла почему.
Она была с непокрытой головой, волосы ее во время бега по улочкам медины
растрепались, а черное льняное платье было испачкано известью. Под глазами
появились темные круги. Даже руки и те были в грязи.
С обеда Эмма так ничего и не ела. Однако в столовую она не пошла — мысль о
еде вызывала у нее тошноту. Более того, ей не хотелось никого видеть.
Позвонив Гаю еще раз, она вернулась к себе в комнату и стала ждать звонков —
Гая или Марка Трайтона.
На два последующих звонка Гаю она получила от его консьержки один и тот же
лаконичный ответ:
Сеньор Тренч еще не вернулся
. От Марка Трайтона тоже не
было вестей, и Эмма к полуночи пришла в полное отчаяние. Она никак не могла
понять, почему Гай не пришел на встречу.
В конце концов усталость сломила ее, и она заснула.
Проснувшись на следующее утро, Эмма услышала знакомый цокот копыт — это
гнали на базар навьюченных ослов. Поначалу девушка никак не могла понять,
почему так тяжело у нее на душе. Но потом Эмма вспомнила... Однако этим
солнечным утром она уже не чувствовала себя такой несчастной, как вчера.
Приняв душ, Эмма оделась и спустилась к завтраку.
Завтракала она чаще всего в маленьком садике пансиона. Пока Эмма ждала,
когда ей принесут кофе и булочки, она искала слова, которыми можно было бы
оправдать поведение Гая.
Я не должна судить его слишком строго, — говорила она себе. —
Если я все еще люблю его, то должна быть к нему снисходительной. Кто знает,
почему он не сказал мне, по какой причине его уволили, почему не пришел ко
мне вчера и не дал о себе знать. Может быть, просто не мог
.
Теперь Эмма поняла, почему Гай так относился к Марку Трайтону. Стараясь
оправдать его, она представила себя на его месте. А не повела бы она себя
точно так же, как Гай? Но девушка прекрасно знала, что нет, и недовольство
своего жениха владельцем авиакомпании объясняла его уязвленным самолюбием.
Гай прежде всего должен видеть во мне друга, — говорила она
себе. — Мы связаны с ним одной судьбой. Он должен верить мне, а я не
должна быть ему судьей
.
Решив еще раз позвонить Гаю, Эмма вышла из-за стола и направилась в холл.
Возле дежурной стойки служанка разбирала поступившую почту. Увидев Эмму, она
протянула ей два письма, одно из которых было от Гая. Сердце Эммы учащенно
забилось. На конверте второго письма стоял штемпель Гибралтара, и оно могло
быть только от миссис Маргон.
Странно, почему Гай отправил письмо примерно в то время, на которое у нас
была назначена встреча
, — разглядывая конверт, подумала Эмма и
разорвала конверт. Вернувшись в сад, она села в тени дерева и стала читать
письмо.
Дорогая, — писал Гай, — какую боль я испытал, когда впервые
понял, что по-иному поступить не могу. И тем не менее из Танжера я должен
уехать. С таким огромным долгом оставаться я здесь не могу. Его сумма в два
раза больше той, о которой я тебе сказал. Прости, но мы никогда не станем
мужем и женой, так как у меня есть другая девушка. Там, в Англии, я по уши
влюбился в тебя, но перед твоим приездом меня стали одолевать сомнения. А
так ли глубоки мои чувства к тебе? Более того, ты еще многого обо мне не
знаешь. Сам я рассказать тебе не решался — не хватало мужества. Но рано или
поздно тебе и это станет известно. Однако ты не узнаешь от Маритайм
того,
чего они сами не знают. Того, что я никогда бы не оказался в таком
бедственном положении, если бы мне хоть немного повезло...
Знаю, что искать меня ты не станешь. Так что, куда я направляюсь, не
сообщаю. Чтобы уехать из Танжера, мне пришлось продать машину. Еще раз
прости, если сможешь, и попытайся меня понять. Будь благоразумной и
возвращайся в Англию. Так я буду меньше за тебя волноваться. Ты встретишь
более достойного мужчину, чем я, и станешь его женой...
Эмма выронила из рук вторую страницу письма, и та плавно опустилась ей на
колени. На какое-то мгновение девушка почувствовала облегчение оттого, что
все так быстро прояснилось. Она еще раз перечитала письмо. Ничто не говорило
в нем о ложной покорности судьбе. Гай просто-напросто бросил ее и, выбрав
путь наименьшего сопротивления, сбежал от выполнения взятых на себя
обязательств.
У него есть другая девушка?
— подумала Эмма, и при мысли о
том, что сейчас она, возможно, с ним, чувство ревности захлестнуло ее, а от
обиды на глаза навернулись слезы. Вытирая соленые ручейки, бежавшие по
щекам, Эмма неожиданно поняла, что под деревом она не одна — в паре футов от
нее стоял Марк Трайтон и внимательно смотрел на нее. Она даже не слышала,
как он подошел.
— О! — вырвалось у Эммы.
Этот стон был похож на вопль раненого животного, инстинкт которого побуждал
к немедленному бегству. Трайтон уже видел Эмму в минуту слабости. Ей очень
не хотелось, чтобы он понял, из-за кого она плачет.
Когда Трайтон, пододвинув садовое кресло к столику, сел с ней рядом, Эмма
украдкой смахнула слезы и, поджав губы, вскинула на него глаза.
— Вчера я так для вас ничего и не узнал, — не поздоровавшись,
произнес владелец авиакомпании. — Новости у меня появились далеко за
полночь, а звонить вам в столь поздний час я не решился...
— Пожалуйста, не надо тратить на меня свое время! — воскликнула
Эмма.
— Я вам обещал узнать о вашем женихе, — сухо заметил Марк Трайтон.
— Не надо! Гай мне больше не жених. Он уехал. Об этом я узнала только
сегодня утром, — сказала Эмма и положила перед Трайтоном письмо.
Он разгладил рукой оба листка и внимательно посмотрел на девушку:
— Вы хотите, чтобы я его прочитал?
— Да.
Трайтон пробежал глазами письмо.
— Желаете, чтобы я дополнил его своими уточнениями? — спросил он.
— Да. Так будет лучше для меня, — бесстрастно произнесла Эмма.
— Что касается
другой девушки
, то это — официантка-француженка из
Каса-дель-
Соль
. В кафе она работает несколько месяцев.
— Гай до моего приезда в Танжер там с ней и встречался?
— И после вашего приезда тоже. Тайком от вас. Оказывается, Тренч
полностью выплатил своему агенту арендную плату, а вчера рано утром вывез из
квартиры все свои вещи и в нее уже не возвращался. Инструкцию вылететь
чартерным рейсом в Марсель он не выполнил, а вместо этого рано утром сел на
каботажное судно, уходившее на Вильфранш.
— А она... эта девушка уехала вместе с ним?
— Нет, осталась в Танжере. Хотя как долго она еще здесь пробудет, мне
неизвестно. Если хотите, я могу устроить вам встречу.
Эмма пожала плечами:
— Да нет. Разве от этого что-нибудь изменится?
— Нет, — ответил Марк Трайтон и, немного помолчав, добавил: — Я поражаюсь вашей мудрости.
Эмма нахмурилась.
— Это не мудрость, а слабость, — вздохнула она. — Встречи с
той, которую Гай любит больше меня, я не вынесу. Зачем мне лишний раз
признавать свое поражение?
— Так вы считаете, что потерпели поражение? Скажите, вы сильно любили
Тренча?
Эмма кивнула и, опасаясь, что у нее дрогнет голос, коротко ответила:
— Да.
Как странно, что я любила Гая, совсем его не зная
, — подумала она.
— Вы давно с ним знакомы? — поинтересовался Трайтон.
— Около пяти месяцев. Мы встретились с ним весной в Англии.
— И когда вы должны были пожениться?
— Я думала, что как только приеду в Танжер. Гай долго скрывал, что наш
брак невозможен. Теперь я поняла... — губы Эммы задрожали, — что
он ждал случая, чтобы уехать.
— Да, так оно и было, — кивнул Трайтон и снова взглянул на
письмо. — Тренч пишет, что до вашего приезда еще не знал, кого он
больше любит, вас или эту официантку. Вы верите ему?
— А что мне еще остается делать? — не глядя на него, буркнула
Эмма.
Не мог же Гай рассчитывать на помощь моих родных, если он любил не меня, а
другую
, — подумала она.
— Да, вам, женщинам, здорово не повезло, — заметил Трайтон. —
Любовь делает вас слепыми и жутко терпимыми. Правда, не всех и не
всегда. — Он неожиданно нахмурился и, указав на письмо, пришедшее из
Гибралтара, спросил: — А это вы еще не прочли?
— Нет.
Эмма вскрыла конверт. Миссис Маргон сообщала, что они с мужем срочно едут в
Англию: их дочь-студентка тяжело заболела, и ей нужна помощь.
Дорогая, — писала супруга отставного капитана, — мы
очень сожалеем, что не можем приехать на вашу свадьбу. А ведь Чарльзу так
хотелось быть твоим посаженым отцом. Но из Англии он напишет вашему падре и
все ему объяснит. Дорогая, ты скоро выйдешь замуж! Желаем тебе огромного
счастья. Ждем вас обоих у нас в Гибралтаре. Любящая тебя Джорджиана
Маргон
.
Эмма сложила письмо.
— Мои друзья из Гибралтара пишут, что срочно отправляются в Англию и на
свадьбу ко мне не приедут, — сказала она. — Правда, смешно?
— Смешно? — резко переспросил Трайтон.
— Да, почти смешно. Ха-ха! — Девушка попыталась улыбнуться, но у
нее получилась только гримаса. — Они сожалеют, что вынуждены пропустить
то, чего никогда не будет, — продолжила Эмма.
На последнем слове голос ее дрогнул, и она закрыла лицо руками. Письмо
миссис Маргон вызвало у нее слезы.
Марк Трайтон дал ей возможность выплакаться, а когда рыдания перешли в
истерический смех, поднял ее на ноги и сильно встряхнул.
— Прекратите! — крикнул он. — Слышите, Эмма, прекратите!
Она замерла и покорно опустилась в кресло. Трайтон, молча, стоял возле нее,
пока она не подняла на него глаза.
— Простите, — извинился он. — Я понимаю, как вам сейчас
тяжело. Но в этом ничего смешного нет. Знаете, цинизм — это тоже слабость.
— Да. Извините меня. Теперь я уже успокоилась.
Эмма улыбнулась.
— Ну, вот и умница, — одобрил Трайтон и, склонившись над лежавшим
на столе подносом, стал наливать кофе.
Перед тем как протянуть ей чашку, он что-то плеснул туда из висевшей на его
бедре фляжки. Эмма выпила кофе, даже не спросив, что он в него добавил, и
вскоре по ее телу разлилась сладкая истома.
— Это вам должно помочь, — сказал Трайтон. — У вас в
Гибралтаре, ил и Танжере есть еще друзья? Или вы намерены вернуться в
Англию?
— Здесь у меня ни друзей, ни знакомых нет, — ответила Эмма. —
Но вернуться в Англию? Нет, пока я не почувствую под собой твердую почву,
домой я не вернусь.
— Но почему? Там же ваш дом. Родные помогут вам справиться с горем.
— Если бы в Англии были близкие для меня люди, я бы вернулась. А я живу
с дядей и тетей.
— Но если вы не вернетесь, они непременно будут за вас переживать.
— Если я им все объясню, они поймут, что мне в Танжере справиться со
своими проблемами будет гораздо легче. Здесь меня никто не знает, а дома все
будут меня жалеть. Кроме того, я не хочу, чтобы Гай считал, будто он
исполнил свой долг. Ведь он полагает, что мне в Англии будет лучше. Я же
хочу доказать себе, что без него не пропаду.
— А как у вас со средствами?
— Этот вопрос я должна решать. Попробую устроиться на работу. В Англии
я служила в транспортной компании. Правда, Гай сказал, что, не зная языков,
работу в Танжере я не найду. Но я готова работать кем угодно.
— Вы все так быстро решили, — заметил Марк Трайтон. — Ведь с
того момента, как вы получили письмо от Тренча, еще и часа не прошло.
Эмма помотала головой.
— На принятие решения у меня была целая ночь, — ответила
она. — А потом, когда Гай не пришел на встречу, я к такому повороту
событий была морально готова. Даже не зная, что меня ждет впереди, я уже
начала строить планы...
— И вы полны решимости эти трудности преодолеть? — спросил
Трайтон. — В одиночку?
Он посмотрел на кончик своей дымящейся сигареты и продолжил:
— Скажите, а вы смогли бы заняться не совсем привычным для вас делом?
Мои друзья могут предложить вам работу.
— Да, конечно! — радостно воскликнула Эмма. — Но я совсем не
хотела...
— Перестаньте! — прервал ее Трайтон. — Я же вам не милостыню
подаю. А потом, может быть, такая работа вас не устроит. Или вы моим
знакомым не подойдете. Видите ли, золовке сеньоры де Кория, моей подруги,
нужна компаньонка. Коротко опишу ситуацию. Сеньора де Кория — вдова
скончавшегося пару лет назад торговца пробковым деревом. Его мать незадолго
до своей смерти родила дочь. Так что сейчас Пилар, эта девушка, живет в доме
Леоноры... сеньоры де Кория. И вот Леонора теперь ищет для своей
родственницы компаньонку, которая должна быть примерно того же возраста.
Короче говоря, ее свояченице нужна хорошая подруга.
— А сколько лет сеньорите Пилар?
— Всего семнадцать.
— А мне уже двадцать один...
Трайтон с нежностью посмотрел на Эмму.
— Я так и думал, — сказал он. — Так что по возрасту Леоноре
вы подойдете.
Имя Леонора Трайтон произносит с большей теплотой, чем сеньора де
Кория
, — отметила про себя Эмма и тут же вспомнила желчное замечание
Гая: В последнее время Трайтон танцует только с де-Кория
. По его тону
можно было бы предположить, что в отношениях между Трайтоном и испанской
вдовой есть нечто скандальное. Но кто знает, может быть, презрение Гая
объясняется...
— Но я совсем плохо говорю по-испански, — быстро сказала
Эмма. — Будет ли от меня хоть какая-то польза?
— Не волнуйтесь, с испанским у вас проблем не возникнет, — заверил
Трайтон. — Во время гражданской войны Леонору маленькой девочкой
вывезли в Англию, и все свое детство она провела там. Говорить она
предпочитает по-английски. И Пилар тоже знает этот язык.
— Понятно... Мистер Трайтон, а с самой Пилар у меня проблем не
возникнет?
— Пилар по натуре очень эмоциональна. Она обожала своего брата Хайме и
его смерть восприняла весьма болезненно. Скорбь по нему у нее так и не
прошла.
— Значит, она глубоко несчастна? Выходит, что сеньора Леонора ничем не
может ей помочь и хочет, чтобы у Пилар появилась близкая подруга. А не
случится ли так, что я встану между ней и ее золовкой?
— Об этом говорить слишком рано, — сухо ответил Трайтон. —
Леонора объяснит вам, что от вас требуется. Ну что, согласны? Хотите, чтобы
я вас ей представил? — Он поднялся с кресла.
О работе компаньонкой Эмма даже и не помышляла, но предложение Трайтона
заинтересовало ее. В нем девушка видела вызов судьбы, не принять который она
просто не могла.
— Да, пожалуйста, — кивнула Эмма. — И даже если меня не
примут, я все равно буду вам благодарна.
Она замолкла, ожидая, что Трайтон ей сейчас что-то скажет, но, не дождавшись
его замечаний, добавила:
— Вы полагаете, что мне все-таки лучше остаться в Танжере. Почему?
Трайтон, прищурившись от яркого солнечного света, внимательно посмотрел на
нее:
— Да я и сам не знаю. Только прошу вас, не подведите меня. Хорошо?
Он быстро ушел, а Эмма вновь осталась наедине со своими переживаниями.
Глава 3
Вилла Мирадор
находилась в конце улицы Сан-Франциско за шестифутовой
стеной с чугунными воротами. Ограды балконов второго этажа здания, с которых
свисали бугенвиллеи, повторяли витой рисунок въездных ворот. От жаркого
послеполуденного солнца окна были плотно закрыты ставнями. Эмме, пришедшей
для разговора с сеньорой де Кория, казалось, что и сам дом на время сиесты
погрузился в глубокий сон.
Перед тем как отправиться на собеседование, девушка тщательно продумала, что
и как сказать по-испански своей нанимательнице. Дверь ей открыла приветливо
улыбающаяся служанка-марокканка. Судя по всему, о приходе гостьи ее
предупредили. Безмолвно приглашая ее войти в дом, служанка посторонилась.
Эмма шагнула в прохладный холл, выложенный мозаичной плиткой.
— Сеньора де Кория просит вас пройти в ее комнату, — сказала
молодая марокканка, перед тем как подняться на первую ступеньку лестницы.
В холле на втором этаже было так же прохладно, но намного светлее. В
распахнутом настежь окне виднелось дерево. На улице стояло такое безветрие,
что ни один лист на ветвях не шевелился. Все дубовые двери, ведущие в
комнаты, были закрыты. Подойдя к одной из них, служанка попросила Эмму
подождать, постучала и, дождавшись ответа, перед тем как удалиться, громко
доложила:
— Сеньорита Редферн.
Эмма открыла дверь и вошла в комнату. После залитого солнцем холла ее глаза
не сразу привыкли к полумраку. Однако еще с порога она поняла, что попала в
роскошный будуар. Спустя несколько секунд девушка уже смогла разглядеть в
нем шелковые бледно-зеленые портьеры, лежавшие на мраморном полу овальные
ковры того же цвета, а на туалетном столике — флакончики, пудреницы и
шкатулки из зеленого граненого стекла. Только потом Эмма заметила
возлежавшую на длинном бамбуковом кресле женщину.
Леонора де Кория была в изящном неглиже из тончайшего нейлона. С
ослепительной белизной ткани резко контрастировала темно-золотистая кожа ее
оголенных плеч и шеи. Пышные волосы женщины отливали цветом пламенеющего
заката. Желтый блеск огромного, квадратной формы топаза на перстне отражался
в карих глазах. Хозяйка напомнила Эмме пышный цветок тигровой лилии.
Не поднимаясь со своего ложа, Леонора де Кория повелительным жестом молча
указала вошедшей девушке на кресло. Когда та села, женщина, пряча вязанье,
произнесла:
— Сама не знаю, почему я вам назначила встречу на такое время. Обычно
до шести я отдыхаю. Хотя какая разница! Главное, что вы меня застали.
Она говорила низким томным голосом, и ее английский, за исключением
нескольких звуков, был почти безукоризненным.
— Я могла бы прийти в любое удобное для вас время, сеньора де
Кория, — тихо сказала Эмма и еще больше смутилась.
— Несомненно, вас можно принять только за англичанку, — заметила
женщина.
В этих словах Эмма уловила укор.
— Ваша фамилия Редферн? Вам двадцать один год. Как давно вы в Танжере?
— Я приехала сюда в начале июля. Должна была выйти замуж, но наша
свадьба не состоялась.
Какие еще подробности моей биографии успел или еще собирается рассказать ей
Марк Трайтон?
— подумала Эмма.
— Понятно, — кивнула сеньора де Кория. — Но для меня это не
столь важно. Меня больше интересует, что о моих требованиях рассказал вам
мистер Трайтон.
— Он сказал, сеньора, что вы ищете для своей родственницы
компаньонку, — ответила Эмма и, не удержавшись, добавила:
— Он выразил предположение, что если я вам понравлюсь, то даже несмотря
на то, что я владею только английским, вы меня возьмете.
Женщина прищурилась.
— А он хочет, чтобы вы мне подошли? — осведомилась она. — Или
мистер Трайтон считает, что если вы подошли ему, то подойдете и мне?
Эмма вскочила с кресла:
— Устраивая эту встречу, он преследовал не свои, а наши с вами
интересы.
Леонора де Кория улыбнулась, но теплоты в ее глазах Эмма не увидела.
Соединив пальцы в замок, женщина закинула руки за голову.
— Да, конечно, — лениво произнесла она. — Даже Марк Трайтон,
которому я в разумных пределах позволяю некоторые шалости, и тот пытается
использовать меня в своих интересах. Он направляет мне свою протеже, которая
мне совсем не нужна...
Эмма подхватила свою сумочку и приготовилась уйти. Однако эмоции девушка все
же сдержала.
— Я, сеньора де Кория, пришла к вам не за милостыней, — заявила
она. — Никакая я не протеже мистера, Трайтона! Просто он сказал, что у
вас есть для меня вакансия.
Леонора де Кория пожала плечами:
— Ну и что с того? Единственное, что мне хотелось бы знать, —
какую роль в этом случае он для меня отвел и не слишком ли вы им увлечены.
Если вы думаете, что Марк Трайтон в вас влюблен, то глубоко ошибаетесь. У
вас нет никаких надежд.
— О каких надеждах вы говорите? Сеньора, меня же только недавно покинул
жених!
— Ну и что же? Вам может показаться, что я вам не симпатизирую, но на
самом деле мне вас очень жалко. Вы же еще такая молодая и неопытная. Я
старше вас и знаю, как удержать любимого. Любая испанская девушка не устояла
бы перед чарами такого мужчины, как Марк Трайтон.
— Но я не испанка, сеньора. Вы же сами это только что сказали.
— Не ловите меня на слове! Я признаю, что не учла вашей гордости
англичанки, но Марк с его готовностью изобразить из себя благородного
рыцаря... Как бы то ни было, но нам обеим многое стало ясно, и теперь, если
вы присядете, мы сможем спокойно поговорить о деле.
Эмма неохотно опустилась в кресло.
Если эта сеньора такая неприятная
женщина, то какой может оказаться ее свояченица?
— подумала она и стала
отвечать на вопросы Леоноры де Кория.
Да, машину она водит, хорошо плавает, у нее крепкое здоровье и африканскую жару она переносит легко.
— А что Марк рассказал вам о Пилар? — наконец спросила сеньора де
Кория.
— Он сказал, что она и по сей день глубоко скорбит по своему умершему
брату и что вы хотели бы ее из этого состояния вывести. Тогда я ответила
ему, что с этой задачей лучше всего могли бы справиться вы, сеньора. А
мистер Трайтон сказал, что причину, по которой эту задачу хотят возложить на
компаньонку, объясните мне вы.
На губах Леоноры де Кория появилась улыбка, но тут же исчезла.
— Какой
...Закладка в соц.сетях
