Жанр: Любовные романы
Море цвета крыла зимородка
... головой.
— Я огорчена этим, но просто никак не могу поверить. Если он и был
бестактным за ленчем с вашими друзьями, то это случилось не из-за
меня, — возразила она.
— Тогда вам придется, — парировала Флор, — поверить в его
маленький шантаж в отношении меня. Еще до того, как он узнал, что я сама
намерена пригласить вас, он начал угрожать — простите за
выражение, — что его ноги не будет на открытии моей виллы, если я не
пошлю вам приглашение.
Роза чуть заметно улыбнулась:
— Он, конечно, шутил. Или же имел в виду нас с сестрой.
Флор пожала плечами:
— Упор был сделан именно на вашем имени, и у меня есть свидетель в лице
Сент-Ги, который присутствовал в обоих случаях. Между тем могу я надеяться,
что вы воспримете все это как приглашение? Вы будете?
Что Роза могла ответить? Чутье ей подсказывало, что она должна остерегаться
Флор Мичелет. Но предложение было сделано, а если Сильвия узнает, что будет
Блайс, то и сама непременно захочет пойти.
Поэтому Роза ответила:
— Премного благодарна. Думаю, что могу ответить и за Сильвию: нам бы
очень хотелось посетить вас.
— Хорошо. Тогда в восемь. Блайс будет только рад доставить вас до
места. Одежда неформальная: удобная и простая — будет буфет и все
такое. — Флор помедлила, кинув вокруг себя оценивающий взгляд. — Я
слышала от Сент-Ги, что вы разочарованы сделкой с вашей тетей? Что вы
ожидали встретить здесь нечто вроде boutique Диора или Чиапарелли? — В
ее голосе проскользнул иронический оттенок.
Роза поспешила внести ясность:
— Ну, мы определенно рассчитывали, что в Мориньи есть такая вещь, как
туристический сезон, и поначалу пришли в отчаяние, узнав истинное положение
вещей. Но год на солнце для нас обеих и шанс, что Сильвия полностью поправит
свое здоровье, в любом случае делает сделку выгодной, и даже очень.
— И когда вы поняли, что не сможете долго протянуть на этой торговле
крашеными циновками — по сути дела, единственного, что ваша тетя
сбывала местным жителям, — на выручку пришла служба спасения Сент-Ги?
— Служба спасения?.. Боюсь, что не понимаю.
— О, полноте! — небрежно воскликнула Флор. — Сколько времени
ушло у Сент-Ги, чтобы высосать из пальца ту работу, что вы получили у мадам?
И если вы управляетесь с ее счетами так же хорошо, как и с корреспонденцией,
то поинтересуйтесь при случае, какую ничтожную часть составляют расходы на
вас в общей сумме дорогостоящей благотворительности.
Чуть помедлив, Роза протянула:
— В числе прочего я веду и счета мадам. Но все же не улавливаю никакой
связи между моей работой и...
— ...и огромными расходами на благотворительность, к которой Сент-Ги
поощряет мадам и себя самого во имя своих
обязательств
перед Мориньи?
Уверяю вас — эти обязательства чистая фикция. Веками поколения Сент-Ги
щедро раздавали милостыню всем страждущим в округе — это стало
традицией. Каждая хромая собака в пределах слышимости своего лая, а то и за
пределами должна была получать помощь от Сент-Ги, в то время как сами они
жили как простые крестьяне, довольствуясь в своем хозяйстве услугами
экономки, уборщицы и садовника, — и все по вине своих бесчисленных
протеже, — с издевкой закончила Флор.
Затем, тщательно водрузив на нос солнечные очки; она не спеша
продефилировала к двери, явно ничуть не тревожась о тех семенах недоверия и
беспокойства, которые посеяла в душе Розы.
Глава 4
Приглашение Флор не было новостью для Сильвии. По возвращении она сообщила
Розе, что Блайс уже рассказал ей об этом и она приняла его. Роза ответила:
Я тоже
, но умолчала о все возрастающем нежелании принимать что-либо из рук
Флор Мичелет.
Можно ли быть такой мнительной? — вопрошала она себя. Что уж такого
обидного сказала или сделала Флор? Внимание, оказываемое Блайсом ее сводной
сестре, было настолько искренним и ненавязчивым, что даже Сильвия наверняка
рассмеялась бы предположению, что он ведет двойную игру по отношению к ней и
Розе. И Флор уж никак не могла знать, что Роза резко примет в штыки
— да и чего ради? — намек на то, что она всего лишь еще один
объект
для благотворительности Сент-Ги.
Однако ее терзали сомнения. Она не могла и представить себя в роли жалкой
получательницы подачек. Роза всего лишь хотела оказать услугу Сент-Ги...
Флор, возможно, и не намеревалась сделать ей пакость, но заставить Розу
взглянуть другими глазами на свои отношения с Блайсом и посеять сомнения
насчет того, действительно ли ее работа у мадам — дело рук Сент-Ги, ей
явно удалось.
Вся неделя, оставшаяся до званого вечера у Флор, оказалась удручающей. Во-
первых, резко испортилась погода, дав Сильвии шанс вновь обрушиться с
нападками на климат, который опять не оправдал их ожиданий насчет лазурного
моря и вечно синего неба. Во-вторых, пришли первые счета на оплату, а
торговля шла из рук вон плохо. В некоторые дни вся выручка составляла один
или два франка, да и те от немногих посетителей, что являлись тогда, когда
по настоянию Мари Дюран они отправлялись на прогулку с Блайсом, оставив
прилавок на ее попечение.
Ибо Мари твердо взяла их под свое крылышко — за плату, остающуюся
неизменной вне зависимости от количества отработанных часов. Мари продавала
газеты, заботилась о собственной семье, часто присоединялась к дочери для
сезонных работ на плантации пробки и еще ухитрялась найти свободное время,
чтобы стирать, готовить и убираться для Розы с Сильвией.
Именно от нее сестры узнавали о слухах, ходящих в Мориньи, причем, как
говорится, с пылу с жару. Но у Мари был незлой язык, от него не страдала
ничья репутация. Ее преданность шато была всеобъемлющей: она любила Блайса
без всяких оговорок, мадам Сент-Ги для нее была
сущий ангел
, а сын мадам
—
рыцарь без страха и упрека
.
Для полного счастья не хватает лишь одного, — провозглашала
она, — женитьбы монсеньора. Когда это произойдет, все Мориньи будет
ликовать, Возможно, им не придется долго этого ждать. К концу лета будет уже
два года, как мадам Мичелет вдова, и она все еще свободна, несмотря на
богатство и шарм. О да, — заключала обычно Мари с уверенным
кивком. — Думаю, можно рассчитывать на то, что еще до зимы она
переберется в шато, чтобы стать одной из нас
. Другие слухи на сей счет в
городке, однако, были менее благожелательными. Однажды, когда Роза
наведалась в булочную, Флор как раз вышла, хлопнув дверью и заявив на
прощание, что ноги ее больше не будет у Бриандов. Ответ мадам Брианд был не
менее едким, и сеть возмущенных морщин на ее лбу никак не разглаживалась,
пока она оделяла следующую покупательницу булочками и пышными тарталетками.
— Эта... — сплюнула мадам Брианд. — Да будь она даже
президентом, и то не могла бы требовать лучшего обслуживания. Надо же: ноги
ее здесь не будет! Да ради бога... и вообще, кто она такая? Да никто... если
бы не ее денежки и прекрасная patisserie в Сен-Тропезе. Она является сюда и
имеет наглость требовать, чтобы Брианд бросил выпекать свой хлеб ради ее
кондитерских выкрутасов по первой же команде! И подумать только, мадам Доре,
что вскоре мы, возможно, заполучим ее в качестве нашей хозяйки шато! Нет
никаких сомнений, что она хочет прибрать к рукам монсеньора.
Что желает
женщина, того желает Бог
, — говорим мы. Да только не в этом случае.
Пусть первый муженек и оставил ей кучу денег, но Сент-Ги — куда более
громкое имя, нежели Мичелет, да будет ей известно. Ах, мадемуазель... —
Тут грозовые морщины мадам Брианд разгладились, а лицо просветлело при виде
Розы.
Это было как раз в тот день, когда Роза, вернувшись в магазин, нашла Сильвию
пристально рассматривающей посылочный ящик солидных размеров с наклейками
каштанового цвета, на которых серебром значилось:
Букет
.
— Его только что принес посыльный, — объяснила Сильвия. —
Униформа посыльного — того же цвета, что и наклейка, а на кепи и на
фургоне тоже написано
Букет
. Хотя я и сказала ему, что мы ничего подобного
не заказывали, он, по-видимому, не понял мой французский. Я взяла посылку,
чтобы ты на нее взглянула.
Букет? Букет?
— в этом слышалось что-то знакомое... Хмурясь на
наклейки, Роза внезапно вспомнила:
— Знаю! Это торговая марка парфюмерии Мичелет. Нечего и надеяться, что
мы сможем продать здесь такой товар... сдается мне, он стоит больших денег.
Просил ли этот рассыльный, чтобы ты расписалась в получении или еще что-
нибудь?
— Нет. Он продолжал повторять что-то вроде
С почтением
и передал
мне... это.
— С почтением? Ах да, это означает
С наилучшими пожеланиями
и за так.
Но... — Роза окончательно зашла в тупик, когда начала рассматривать
бланк, вложенный в поданный ей Сильвией конверт.
В заголовке также красовалась надпись серебряными буквами
Букет
, а далее
следовал длинный список дорогой парфюмерии. На адресе значилось:
Ла
Ботикью
в Мориньи, и если это не было ошибкой, то посылка явно
предназначалась им.
— Ну, — потребовала объяснений Сильвия.
— Даже не знаю... Это, очевидно, набор для магазина. Полагаю, нам
следует позвонить на фабрику в Грае и выяснить, в чем дело.
— А как насчет
С наилучшими пожеланиями
? Ты не предполагаешь, что
посылку могла послать Флор Мичелет... с целью сделать что-нибудь для нас?
— Флор Мичелет? Я сильно сомневаюсь.
— Я тоже. У меня сложилось впечатление, что мы не из тех, кого она
удостаивает своим вниманием. Но если ты сначала позвонишь ей, а потом в
Грае, этот звонок обойдется нам дешевле, — резонно закончила Сильвия.
— Да, — согласилась Роза, будучи явно не в восторге от предстоящей
задачи. Но она вынуждена была признаться, что ощутила себя обезоруженной
радушием Флор, едва лишь задала ей первый вопрос о посылке.
— Так она пришла? Хорошо! — Тон Флор составлял приятный контраст с
едким обменом
любезностями
с мадам Брианд. — Вы приняли ее, надеюсь?
Не возникло никаких трудностей?
— Ну...
— Да, знаю! Вы хотите сказать, что у вашего магазинчика не тот класс
для торговли подобными товарами. Но как можно утверждать наверняка, даже не
выставив их на прилавок? А раз это подарок, то вы все равно не окажетесь
внакладе.
— Очень мило с вашей стороны позволить украсить ими витрину. Но мы
готовы уплатить за них обычным порядком, — заявила Роза, с ужасом
подумав при этом о состоянии их финансов.
— До того, как убедитесь, сможете ли вы их продать? Не будьте глупой!
Извлеките сначала прибыль, а затем, если окажетесь в состоянии, можете и
заплатить. Между прочим, пусть Сильвия выставит их в витрине как-нибудь
оригинально, неожиданно, и вы будете удивлены... А сейчас, вы уж извините, у
меня важная встреча в Сен-Тропезе. — И Флор положила трубку, не
дослушав путаные слова благодарности Розы.
С неожиданным жестом Сильвия произнесла:
— Разве не так всегда и бывает? Ты говоришь себе, что некая особа
такая, мол, и такая, а на поверку выходит — все наоборот, — и с
таким удовольствием начала распаковывать и выставлять содержимое посылки,
что Розе стало стыдно за свою реакцию на щедрый дар Флор.
Как она и опасалась, для женщин Мориньи такая парфюмерия оказалась не по
карману. Они останавливались поглазеть, подержать в руках, поахать,
удивленно качая головой при виде ценников, но уж никак не покупать. Блайс
своим очарованием заставил одну немку-туристку купить флакон духов
Голубая
полночь
, да Сильвия продала склянку шампуня. Но это было все ко дню
вечеринки у Флор.
Вилла Флор одиноко стояла на живописном утесе над морем. Дорога к ней,
заканчивающаяся тупиком возле самого дома, на целых полкилометра была забита
припаркованными впритык одна к другой машинами. Вилла с примыкающим к ней
спереди специально разбитым шатром искрилась от света и гудела от голосов и
непрекращающейся музыки, когда Блайс нашел просвет для своего арендованного
автомобиля и повел девушек здороваться с Флор у входа в шатер.
Интерпретация Флор ее же собственных слов
одежда неформальная
означала
костюм, состоящий из штанов капри и серебряного болеро, отделанного голубой
ниткой. Штаны были в обтяжку, и вся она — от волос, перехваченных
серебряной лентой, и до туфель на высоких каблуках — походила на
сверкающую чешуей рыбу, не хватало только мерцания горного озера на заднем
плане, чтобы довершить иллюзию.
Она протянула руку Розе и Сильвии и уделила им толику своего внимания.
Другой рукой подтолкнула Блайса в направлении стоявшей в стороне
болезненного вида девушки, на лице которой уже появилось отчаянное выражение
дамы на балу, оставшейся без кавалера. Флор прошипела Блайсу:
— Я настаиваю, чтобы ты был милым с Мари-Клэр. От тебя не убудет, если
займешь ее хотя бы на час. Клод Одет тоже здесь, и для тебя это последний
шанс поладить с ним. Как только он поставит свою закорючку в чековой книжке,
можешь бросить его усохшую дочку, как горячий кирпич, если пожелаешь. А пока
разыгрывай свою карту...
Блайс потянулся к пальцам Сильвии, отстранив руку Флор.
— Нет! — сказал он как отрезал. Глаза Флор с раздражением
сузились.
— Блайс!..
— Это, что угроза?
Флор пожала плечами:
— Просто предостережение.
Блайс улыбнулся Сильвии и ущипнул ее за щеку:
Еще увидимся, радость моя
. А затем обратился к Флор:
— Ладно. Я буду сама любезность с Мари-Клэр. Но только потому, что она
славная девочка и не ее вина, что не все при ней. Поэтому держи свои
предостережения при себе, понятно? Я, надеюсь, не такой уж законченный сукин
сын, чтобы купить расположение ее отца такой ценой. — С этими словами
он начал пробираться к сникшей девушке, затем поболтал с ней немного и
забрал с собой, чтобы присоединиться к группе молодых людей.
Роза задумалась — заметила ли Флор, что его прощание предназначалось
Сильвии, а уж никак не ей, Розе. Но с уходом Блайса Флор, очевидно,
выбросила из головы его вызывающее неповиновение. Она вновь приветствовала
прибывающих гостей, подводя одного к другому, весело представляя их друг
другу, — словом, в совершенстве играла роль хозяйки, чаруя всех
собравшихся, а особенно мужчин.
Флор дотронулась до руки мужчины средних лет, с холодными глазами и
чувственным ртом.
— Клод, не надо тревожиться о Мари-Клэр. Блайс окутал ее розовой дымкой
и перенес в заоблачные выси... Между тем я хочу, чтобы вы встретились с
последними протеже Сент-Ги — двумя маленькими англичаночками, которые
играют в деловых женщин и содержат магазин в Мориньи, словно им мало нашей
основной игры — предавать мукам Тантала ваш бедный сильный пол. Мои
дорогие, Клод Одет — мой самый близкий друг!
Все трое обменялись рукопожатиями. Роза сразу прониклась сочувствием к
болезненного вида девушке за то, что у нее такой отец. Он выглядел слишком
упитанным, а ногти на толстых руках — на взгляд Розы — были
слишком наманикюрены. Но правила хорошего тона требовали вступить в
небольшой светский разговор, вся тяжесть которого упала на нее, так как Клод
Одет не говорил по-английски.
Он предложил им посетить бар и ухитрился создать видимость близких
отношений, взяв Розу за локоть, пока они пересекали шатер. По дороге она
почувствовала, что ее тянет оглянуться. У входа стоял Сент-Ги: его
темноволосая патрицианская голова возвышалась над окружающими. В тот же миг
его увидела и Флор — она изогнула свою лебединую шею и, протянув руку,
поманила его к себе — жест, вполне естественный для столь близких
друзей, но подчеркнутая интимность его почему-то больно кольнула сердце
Розы.
У нее даже перехватило дыхание от невыносимой муки и от сознания — то,
что она сейчас испытывает, — это... муки ревности. Она ревновала к Флор
Мичелет — и не в силах была с этим бороться. Ибо, сама того не зная, а
точнее, зная, но пытаясь внять голосу разума, влюбилась в Сент-Ги. Того
самого Сент-Ги, ее работодателя, который иронически прохаживался на ее счет,
отрицал право на независимость, относился к ней с полным безразличием и,
более того, собирался жениться на элегантной, желанной Флор... Вот почему он
вызывал ее враждебность, задевал ее гордость! Да потому, что, Роза хотела
его похвалы, жаждала снисходительности и даже нежности к своим оплошностям и
недостаткам. Она и прежде пользовалась успехом, целовалась, знала муки любви
и ревности, свойственные подросткам. Но никогда прежде не испытывала такую
боль от уверенности, что судьба ее любви целиком находится в других руках. У
такой любви нет будущего, она ведет в никуда. Поэтому, в один миг осознав
важность Сент-Ги в ее жизни, Роза сейчас же призвала себе на помощь доводы
рассудка и здравый смысл.
Так как никто, даже Сильвия, не пялился на нее с любопытством, она
предположила, что двигается, улыбается и разговаривает вполне нормально и ее
душевная сумятица внешне ничем не проявилась. Много позже Роза вспоминала,
что, кажется, подходил Блайс, забрал Сильвию и присоединился с ней к другой
группе, как она сама протанцевала танец с Клодом Одетом, а затем тактично
отвязалась от него, отправившись в буфет с другим партером. А тогда все
слилось во времени и пространстве, когда Сент-Ги пригласил ее на танец.
Он танцевал с тем чувством властности и уверенности в себе, что привносил во
все свои занятия, — его искусство вести и руководить партнершей было
совершенным. Роза подумала со слабым проблеском веселости:
Не могу
представить себе его реакцию, если другой мужчина встанет у него на пути
, а
затем сдалась и расслабилась, уступая волшебству, что охватило ее на краткий
миг и о котором он даже не догадывался.
Под тентом, среди смеха и музыки, они говорили, по сути дела, ни о чем, как
это принято на вечеринках. Позже он, представив ей нескольких новых
знакомых, удалился, чтобы присоединиться к компании, собравшейся возле Флор.
Через несколько минут, оставшись в одиночестве, девушка отправилась в
комнату, где пудрили носы, и некоторое время занималась макияжем, всячески
отгоняя мысль о своих сердечных делах.
Дамская комната находилась в гардеробной на цокольном этаже виллы, и к ней
от шатра вела длинная веранда, тускло освещенная всего двумя обычными
лампами. Ступив из яркого света в относительный полумрак, Роза налетела на
ротанговый стул и оказалась бы на полу, если бы сидящий в нем не вскочил,
больно ухватив ее за запястье.
Рука была мясистой, в дыханий ее владельца явственно ощущались винные пары,
и Роза с отчаянием заметила похотливый блеск в глазах Клода Одета.
Вероятно, он задремал на тихой веранде, но сейчас сна у него как не бывало.
Хотя ей удалось высвободить запястье, отпускать ее Клод Одет не собирался.
— Итак, — хрипло произнес он, — это моя очаровательная
маленькая продавщица! Нет, не уходите, малышка! Весь остаток вечера
— для ваших молодых людей, но сейчас вы останетесь здесь и хотя бы
немного будете милы со мной.
Она вся напряглась от отвращения:
— Пожалуйста, монсеньор Одет...
Один пухлый глаз закрылся, изобразив подмигивание.
— Просто Клод!
— ...Я... у меня партнер, который ожидает меня, — солгала Роза.
— Тогда заставьте его ждать. Это лишь подогреет его аппетит... да и ваш
тоже. Присядьте, дорогуша...
Толстая рука на ее плече едва не заставила Розу опуститься на стул, который
он освободил. Но она ухитрилась устоять на ногах.
— Это ваш стул, а другого здесь нет...
— Что с того? Разве вам никогда прежде не приходилось делить с кем-то
стул такого размера? За мной дело не станет, если вы потеснитесь. Или, еще
лучше, есть моя машина. Нам там будет намного уютнее. Пойдемте, малышка?
— Нет!
Его лицо побагровело, став безобразным.
— Здесь или там... выбирайте. Если собираетесь артачиться, мне придется
поцеловать вас, чтобы сделать сговорчивее. — С этими словами он
притянул ее к себе, придерживая за руки, и потянулся к губам девушки.
Будучи не в силах высвободить руки, Роза нащупала ногой ботинок Одета и с
силой вонзила в него острый каблук своей вечерней туфли. Но еще до того, как
он закрутился от боли, ему пришлось отпустить девушку, повинуясь властной
руке, что легла на его плечо, и звучному:
Что происходит, мой друг?
— повелительно произнесенному Сент-Ги.
Роза выпрямилась, слегка всхлипывая. Сент-Ги внимательно посмотрел на нее,
положил руку на плечи, как бы защищая, а затем адресовал несколько нелестных
эпитетов Одету.
Слегка покачиваясь на нетвердых ногах, Клод Одет засмеялся:
— Тысяча пардонов! Вы не слишком-то оберегаете свои охотничьи угодья от
браконьеров, э? Впрочем, как и все мы. Вам следовало хотя бы пометить своих
курочек, знаете ли. Ну, например:
Только с ведома Сент-Ги
. Чтобы знать, на
что упал ваш хозяйский взгляд. То есть где вы надеетесь использовать свое
потрепанное временем право сеньора на первую брачную ночь или, иными
словами, брать что хотите и когда хотите от ваших хорошеньких вассалок. Даже
и в этом варианте...
На этом его прервали. Пробормотав:
Достаточно. Пусть вы и пьяны, но за
такие слова...
— Сент-Ги с силой заехал Одету снизу вверх — от
подбородка до носа. Клод ухитрился смягчить удар, откинувшись назад. Но
кровь хлынула из носа прямо на шелковую рубашку, и он поспешно схватил
брезгливо протянутый Сент-Ги носовой платок.
— Если вы не захватили с собой другой костюм и рубашку, то, думаю,
больше здесь не останетесь. Я, пожалуй, принесу за вас извинения хозяйке,
если не возражаете. — Тут Сент-Ги обернулся к Розе, а Одет поспешно
ринулся прочь, прижимая платок к распухшему носу. — Ну как, вы в
порядке?
Роза взглянула на свои дрожащие руки, собрала все силы и поправила
растрепанные волосы:
— Да. Это было... довольно ужасно, и я думаю, что мне надо заняться
своей внешностью.
Он протянул ей сумочку, в пылу борьбы упавшую под стул.
— Займитесь этим, — согласился он. — Я хочу перекинуться
словцом с Флор, но вернусь сюда за вами. И принесу с собой какую-нибудь
накидку, если вы ничего подобного не захватили. Я провожу вас на свежий
воздух — вам необходимо отдышаться.
Когда Роза вернулась из дамской комнаты, он был уже на месте. Девушка была
благодарна ему хотя бы за то, что с его стороны ей нечего было опасаться,
даже оставшись наедине. Сент-Ги галантно взял Розу за кончики пальцев,
проводил вниз по ступенькам в сад, террасами спускавшийся по склону, а
затем, отступив на шаг, повел по тропинке, которая зигзагом спускалась к
берегу.
Позади них из шатра доносилась громкая танцевальная музыка. Сначала еще
можно было разобрать мелодию, потом просто грохот ударных, а потом и вовсе
ничего. Постепенно нарастал шум моря, плещущего и шипящего над подводными
камнями, нежно вздыхающего над песчаным дном. Брызги от волн, разбивающихся
о прибрежные камни, фонтаном вздымались вверх и дождем падали вниз. Роза
подняла лицо навстречу водяной пыли и села в нишу из песчаника, которую
нашел для нее Сент-Ги. Сам он остался стоять, прислонившись к соседнему
камню.
— Сигарету?
Она взяла одну, и Сент-Ги поднес зажигалку. Оба закурили. Роза сказала:
— Я еще не поблагодарила вас, но, право же, я очень вам благодарна.
Он взглянул мимо нее на море:
— По счастью, я оказался рядом. Как вас угораздило спровоцировать его?
— Все произошло слишком внезапно. У меня и мысли не было, что он там,
пока Одет не схватил меня.
— Но вы же встречались с ним раньше?
— Да, но его представили мне среди других только сегодня вечером.
— Однако вы же провели некоторое время в его компании. Танцевали с ним.
И что, так и не поняли, что он собой представляет?
Ощетинившись против откровенной критики, Роза ответила:
— Полагаю, что думала о нем просто как об одном из гостей. Блайс знает
его взрослую дочь, и мне и в голову не могло прийти, что мужчина в его
возрасте...
—
В его возрасте
? — не выдержал Сент-Ги. О
...Закладка в соц.сетях
