Жанр: Любовные романы
Море цвета крыла зимородка
...—
Видите? — Собеседник Розы угостил четвероного обманщика легким
шлепком. — Итак, монсеньор, ты вдоволь позабавился и сам знаешь, как
найти дорогу домой. Пошел! — Затем он снова обернулся к девушке:
— А теперь вы, мадемуазель... конечно, если не собираетесь разбивать
лагерь на ночь прямо здесь.
Слегка сконфузившись, Роза приняла предложенную руку, чтобы перелезть через
ограждение. Когда она была уже на полпути, мужчина произнес:
Тс-с
— и, бесцеремонно обхватив ее за талию, нетерпеливо перенес на другую
сторону. Весь его вид говорил о том, что девушка — досадная помеха,
отрывающая его от более важных дел. Розе это было неприятно. Он знал собаку.
Но она-то ведь нет, и кто может винить ее за то, что поспешила на помощь
животному, приняв его скулеж за чистую монету? Нарушение это границ чужих
владений или нет, но если бы песик на самом деле повредил лапу, то она не
оставила бы его здесь на ночь.
Между тем незнакомец скрылся из вида, и Роза предположила, что он отправился
своей дорогой. Но мужчина вскоре выбрался на тропу рядом с ней.
— Вы поднялись сюда из города, мадемуазель?
— Да!
— Тогда я лучше провожу вас обратно. Роза остановилась:
— Пожалуйста, не утруждайте себя, монсеньор! Я здесь в первый раз, но
просто вернусь той же дорогой, что и пришла.
— Скоро стемнеет. Я должен непременно проводить вас. — В его
голосе прозвучала непреклонность, и Роза уступила. Затем он спросил:
— Вы не из Мориньи, мадемуазель?
— Да!
— Англичанка?
Роза немного насторожилась: что же выдало в ней англичанку — акцент или
внешний вид?
— Да, — вновь утвердительно ответила она. — А как вы
догадались?
Пожатие плеч было чисто французским.
— Это оказалось совсем нетрудно, — уклонился он от прямого
ответа. — На отдыхе здесь? Или гостите у друзей? — Не то и не
другое. Я... надеюсь на год стать здесь постоянной жительницей.
— Как это?
Последовавшая затем пауза стала как бы приглашением объяснить, поэтому Роза
продолжила:
— Если вы живете в Мориньи, то, возможно, знаете магазин подарков мадам
Боннар, что на площади,
Ла Ботикью
...
Он быстро взглянул на нее:
—
Ла Ботикью
? Конечно знаю! Вы имеете в виду, что получили работу у
мадам Боннар?
— Не совсем так. Ну как это сказать?.. Дело в том, что мадам Боннар
— моя тетя. Видите ли, монсеньор... — Розе доставило злорадное
удовлетворение уколоть своего спутника, что он заблуждался насчет
нее, — я не совсем уж англичанка, как вы подумали. По матери я
француженка. Но как бы то ни было, тетя оставила магазин на год, чтобы
отправиться в Южную Африку, мы со сводной сестрой перебрались в ее квартиру
и, как предполагалось, должны были вести бизнес тети до ее возвращения.
—
Должны были
? А вы что, сомневаетесь в своей способности управиться
с магазином?
— Нет, не в этом дело. Я достаточно хорошо говорю по-французски, а моя
сестра разбирается в товарах и торговле, да и с английскими и американскими
туристами нам будет гораздо легче иметь дело, чем тете. Все упирается в
разрешение торговать здесь, которое мы, возможно, не получим. Потому что,
оказывается, здешний помещик, у которого моя тетя состоит арендатором, имеет
право наложить вето на субаренду для нас, если он того пожелает.
— Тогда уж точно мадам Боннар следовало заручиться его разрешением,
прежде чем отбыть за границу.
— Конечно. Но она этого не сделала. Тетя оставила лишь короткую записку
и, как я полагаю, просто забыла, что в условиях ее аренды есть и такой
пункт.
— Но разве у нее нет поверенного, чтобы заблаговременно обсуждать такие
вопросы?
— Да, есть. Мэтр Веррье. Но она даже не проконсультировалась с ним, что
доказывает — у нее и мысли не было о каких-либо затруднениях.
— И кто же этот помещик, о котором идет речь?
— Кто? О... это аристократ, который, по словам мэтра Веррье, владеет
почти всей недвижимостью в Мориньи и всем этим. — Тут Роза махнула
рукой на плантации, оставшиеся позади. — Ваш местный заправила с
громким титулом, монсеньор Сент-Ги. Вы, конечно, знаете его?
Ее спутник мрачно кивнул:
— А то как же. Его все знают. Так это Сент-Ги стоит у вас на пути?
Снова это упоминание лишь части титула покоробило Розу. Словно
Сент-Ги
уже
само по себе должно быть известно всем и вся.
— Ну, положим, это еще вопрос, так как мы пока не в состоянии добраться
до него. Видите ли, даже отсутствие этого лендлорда может оказаться для нас
непреодолимым препятствием, ибо он, подобно диктатору, никому не передает
свою власть. В настоящее время он отбыл на неопределенный срок, и, хотя у
него есть агент, мэтр Веррье утверждает, что этот агент не может дать нам
добро, пока монсеньор Сент-Ги лично не произведет досмотр.
— А между тем вы пока не можете работать в магазине. Как давно вы
прибыли в Мориньи?
— Сегодня рано утром. Мы останавливались на одну ночь в Париже и
прибыли сюда ночным поездом.
— Оказывается, прошло еще так мало времени! Тогда уж точно вы можете
немного подождать, пока не получите зеленый свет от Сент-Ги!
— О да. Но предположим, что мы не получим его? Так уж сложилось, что мы
будем здесь жить, нам придется рассчитывать главным образом на доходы от
магазина. Кроме того, будет загублен тетин бизнес. Посему, если монсеньор
Сент-Ги не одобрит наш внешний вид или же решит чинить нам препятствия по
иным причинам, что тогда? Как я сказала мэтру Веррье, для двадцатого века
это слишком отдает феодализмом, — добавила Роза, вновь закипая от
возмущения.
Ее спутник опять пожал плечами.
— Да, возможно, — заметил он. — Но видите ли, в здешних краях
нужно быть готовыми к тому, чтобы пожертвовать некоторой свободой для блага
общины и той защиты, что дает нам соблюдение традиции, которую вы
соблаговолили назвать феодальной.
Роза резко остановилась и кинула на него недоверчивый взгляд.
— Вы имеете в виду, что если монсеньор Сент-Ги откажет нам, то у него
есть на то полное право? — потребовала она объяснений.
— В вашем случае, думаю, он ошибается. А есть ли у него такое право
— отвечу однозначно: да, есть. Если он считает, что в интересах Мориньи
лучше держать нежелательных арендаторов подальше от своей собственности, то
что в этом плохого?
—
Нежелательных
! Но я племянница мадам Боннар, и если он отлучит нас
от магазина, то сделает и ее своей жертвой!
— С этим я согласен. Но зачем заранее предполагать худшее, мадемуазель?
Почему вы так упорно думаете, что не пройдете квалификацию у Сент-Ги? Чего
вы боитесь?
— Боюсь? Да ничего, — начала отрицать Роза.
— Никаких пятен в прошлом, ничего, что хотели бы скрыть? Растраты или
хищения? Нарушения общественного порядка, мелкое воровство, имевшие место в
Англии?
Не требовалось знания тонкостей местного диалекта или взгляда на его неясные
очертания в темноте, чтобы догадаться — ему доставляет удовольствие
немного над ней подтрунивать. Роза холодно ответила:
— Конечно нет. Просто я категорически возражаю против классификации
меня как персоны нон грата, и меня очень раздражает необходимость сидеть
сложа руки, пока монсеньор Сент-Ги не вернется домой.
В этот момент они вышли на площадь в нескольких ярдах от магазина. Она
остановилась и протянула незнакомцу руку на прощание, как это принято во
Франции при расставании:
— Ну, благодарю вас, монсеньор, за то, что проводили меня так далеко.
Теперь со мной все будет в порядке.
— Очень хорошо. Мне это доставило удовольствие, — галантно ответил
он, однако не сразу отпустил руку Розы. — Посмотрим, — качал
размышлять ее спутник, — Боннар — это фамилия вашей тети после
замужества, а вы француженка только со стороны вашей матери. Поэтому ваша
фамилия...
— Дрейк, — сообщила она. — Роза Дрейк, а моя сводная сестра
— Сильвия Лайон. Наши родители умерли. А вы, монсеньор? Кто вы?
Но прежде чем тот успел ответить, на них прямо-таки обрушилась полная
женщина в пальто, из-под которого выглядывал край фартука, с французской
булкой в одной руке, вырвала у Розы руку мужчины и зажала в своей крепкой
пухлой ладони.
— Ах, монсеньор Сент-Ги, — выдохнула она, — вот вы и снова
среди нас и никому ни словечка в городе о своем прибытии! А мадам Сент-Ги...
она с вами? С ней все хорошо? А как вы сами? Ну зачем спрашивать о том, что
и так бросается в глаза? Ах, как здорово видеть вас — это как надежда,
что весна вскоре последует за этой ужасной, отвратительной зимой... —
Здесь она прервалась, чтобы отвесить легкий поклон Розе: — Вы должны
простить меня, мадам... тысяча пардонов! — И тут же снова обратилась к
собеседнику Розы: — Когда начнется обдирка коры? И подрезание деревьев?
Вы снова возьмете Клотильду, Софи и остальных на этот год? Жильберта тоже? Я
могу ему так сказать?
— Да. Для всех найдется работа. Скажите Жильберту, чтобы записался
утром в конторе. Или нет... если вы направляетесь домой, мадам Дюран, я
пойду с вами и скажу ему сам. — Он повернулся к Розе: — Тогда au
revoir, мадемуазель. Вы уж извините меня.
— Au revoir, монсеньор! — Досада Розы не позволила ей встретиться
с ним глазами.
Хотя Сент-Ги не оглянулся, было ясно, что он догадывается, почему она
застыла на месте как вкопанная.
Что я наговорила? Что наделала?
Роза лихорадочно перебирала в голове все,
о чем они говорили, пока смотрела вслед Сент-Ги и женщине. Только потом она
позволила себе войти в
Ла Ботикью
.
Сильвия была уже на ногах. Она приготовила чай и дулась на Розу за столь
долгое отсутствие.
— Ты уж извини, Сильвия, дорогая... — начала было Роза, но
прервалась, будучи не в силах произнести что-либо в свое оправдание. Острый
стыд от допущенной глупости, в которой теперь предстояло покаяться, накрыл
ее с головой.
Пребывая в смятении, она скорее рухнула, чем опустилась на ближайший стул.
— Ох, Сильвия, — вымолвила она, — поверишь ли, но с тех пор,
как вышла на улицу, я ухитрилась разрушить все наши надежды, связанные с
этим магазином!
— Ну, ты так долго отсутствовала, что тебе вполне хватило бы времени
разрушить надежды всех жителей в этой дыре, — сухо ответила
Сильвия. — Но продолжай... Чего же такого особенного ты успела
натворить в первый день нашего пребывания здесь?
Роза собралась с духом и все ей рассказала.
Глава 2
Сильвия слушала в восторженном ужасе. В конце рассказа попросила:
— Повтори мне снова... что точно ты говорила, когда обзывала его?
— Насколько могу припомнить — аристократ, диктатор, лендлорд... я,
должно быть, спятила, но откуда мне было знать? Он, как предполагалось,
отсутствовал и... ну, например, как ты себе представляла монсеньора Сент-Ги?
— Толстый, лет пятидесяти, сидит, как паук, в своей паутине,
манипулируя нитями, — твердо заявила Сильвия.
Роза кивнула:
— Не все, но кое-что верно. Ты знаешь, он ведет нечестную игру! Какие
надо иметь нервы, чтобы заставить меня сообщить ему, что я думаю о лендлорде
танти Элси, и при этом говорить о Сент-Ги в третьем лице!
— Знаешь, хотя ты, возможно, и нашла его чуточку симпатичным, все же не
стоило так уж распускать язык.
— Симпатичным? Это неправда! — пустилась отрицать Роза. — В
действительности мы начали цапаться с самого начала... ну, ты знаешь, как
порой приходится держать себя с некоторыми людьми. Он сразу вызвал мое
раздражение тем, что высокомерно отнесся к нарушению границы его владений,
когда я пыталась вызволить собачонку, и тем, что докучал мне своим чувством
долга, которое обязывает его непременно проводить меня до самого дома. После
чего последовала целая серия дотошных вопросов личного плана. Вместо того
чтобы отвечать на них, надо было резко осадить его. Жалею, что так и не
сделала.
— И как полагаю, нет ни единого шанса на ошибку? Ну, на то, что он
окажется вовсе не нашим монсеньором Сент-Ги? — предположила Сильвия.
— Никакой надежды. Эта мадам Дюран готова была сделать ему реверанс,
когда спрашивала: как он сам, как его жена, предвидится ли работа на
пробковых плантациях для всех тех людей, что она назвала. И кроме
того... — медленно добавила Роза, — я поняла, что значил взгляд,
каким он окинул меня, прежде чем они вместе удалились.
— Ну и что же это за такой особый взгляд?
Роза привела сравнение из детства, которое они обе поняли:
— Ну как в игре
Змеи и лестницы
. Заставил меня ощутить себя так,
словно его счет достиг верха самой длинной лестницы, а мой соскользнул на
всю длину змеи.
— Наглый взгляд, ты имеешь в виду? Слишком самодовольный? — начала
уточнять Сильвия.
— Нет, скорее не самодовольный, а как бы смакующий мысль о некоем
моменте, который может наступить быстрее, нежели он надеется, — туманно
пояснила Роза.
Весь вечер они продолжали ломать голову, кто сделает следующий ход
— проблема, пугающая своими последствиями в случае неверного
разрешения. Следует ли им дожидаться, пока его сделает монсеньор Сент-Ги?
Или сейчас, когда им известно, что он дома и вполне доступен, Розе самой
попытаться в обход мэтра Веррье и агента добраться до него и вполне
официально привести те аргументы, которые монсеньор Сент-Ги уже успел
выслушать.
Они то принимали, то отвергали массу вариантов. Но Роза так и не поняла,
чего хочет Сильвия. Лежит ли ее сердце к дальнейшей борьбе? Или она во всем
уже настолько разочаровалась, что втайне приветствовала бы крушение их
планов, предпочла бы смириться с убытками, собрать вещи и отправиться домой?
Из-за страха, что получит именно такой ответ, Роза не могла заставить себя
задать вопрос в лоб. Но по крайней мере, Сильвия не ставила ей в вину
сегодняшний разговор с лендлордом, допуская, что вела бы себя на ее месте
точно так же.
Они отправились спать, так ничего и не решив. И если утро будет лучше и
теплее предыдущего, предложила Роза, то почему бы не отложить решение
спорного вопроса на следующий день. Они прогуляются к морю, осмотрят
магазины и глянут на соседей — словом, будут вести себя так, будто и
впрямь остаются здесь, а высокие лендлорды — любители маскарадов
— словно бы и вовсе не существуют.
Следующее утро было отличным. Ветер совершенно стих, и солнце многообещающе
просвечивало сквозь утреннюю дымку. Увы! Самые хорошо разработанные планы
— всего лишь планы. Они сидели за завтраком, состоящим из кофе, булочек
и вишневого варенья, когда им пришлось вернуться к вчерашним проблемам
вместе с приходом утренней газеты.
Последняя явилась после громогласного оповещения всей улицы:
Paris Presse!
Nice-Matin
!
— женщиной-продавщицей. Сильвия заявила, что пресса ее
не слишком прельщает, ибо французская газета для нее все равно что
греческая, но Роза пообещала прочесть вслух самые интересные места и
побежала вниз.
—
Nice-Matin
, мадам? — К удивлению Розы, продавщицей оказалась
мадам Дюран.
Они приветственно кивнули друг другу. Мадам Дюран поспешно затараторила:
— Мадемуазель Дрейк? Вы должны простить меня, мадемуазель, за мою
вчерашнюю бесцеремонность, но я была так bouleversee — так взволнована,
увидев монсеньора Сент-Ги, вы понимаете, но я не знала, кто вы, пока он не
сказал мне, как вас зовут и что вы племянница мадам Боннар из Англии. Он
согласился, что вы, возможно, будете рады, если я сообщу вам кое-что о
Мориньи: о магазинах, где вас не облапошат, расписании автобусов до Граса и
прочем. А что до себя, то я подумала, что, возможно, вам понадобится помощь
по хозяйству. Потому что иногда я оказывала мадам Боннар услуги подобного
рода, и у нас здесь многие скажут вам, что я скора на ногу, охотно исполняю
поручения и хорошая кухарка...
Ошеломленная словоохотливостью мадам Дюран, Роза смешалась, вовсе не столь
уж уверенная, что им понадобится помощь по хозяйству. Чтобы просто выяснить,
что та может делать и сколько запросит за труды, Роза предложила
переговорить об этом позже.
— А почему не сейчас?
— Ну... — Взгляд Розы опуская на газеты, но мадам Дюран уже
запихивала их в свою почтовую сумку.
— Никакого землетрясения не случилось и покушения на президента
— тоже. Новости могут и подождать, — заявила она и начала
подниматься по лестнице, прежде чем Роза смогла остановить ее.
Мадам Дюран была представлена Сильвии, приняла чашку кофе и уселась
поудобнее, дабы они смогли узнать все детали, касающиеся Мориньи, из
первоисточника, то бишь от нее самой.
Гостья говорила на patois, который Роза понимала не всегда, а Сильвия вообще
не успевала следить, о чем идет речь, — факт, за который Роза была
только благодарна, когда мадам Дюран рассмеялась от души в ответ на
обеспокоенные вопросы о длительности туристского сезона в Мориньи, о числе
туристов и о том, где они останавливаются.
— Туристы? Иностранцы? Да их так мало, что не стоит даже и
разговаривать, мадемуазель.
Роза ощутила, как краска отхлынула от щек.
— Нет туристов? Это точно?..
— О, один или два чужестранца появляются то здесь, то там, —
соизволила признать мадам Дюран. — В основном те, кто берет на себя
хлопоты свернуть с главной дороги на побережье и вернуться на нее обратно,
после того как посмотрит Мориньи. Еще те, кто приезжает навестить
родственников, живущих здесь. Но у нас не Ницца, не Канн и не Монте-Карло.
Зимой здесь два бича Господних: один — это mistral, вы на себе вчера
наверняка ощутили всю его свирепость, а другой — это vent d'ltalie,
ветер с востока. И ко всему прочему, монсеньор Сент-Ги не поощряет
— это еще мягко сказано — le tourisme; со своей стороны, мы
согласны оставаться рабочим городом, зарабатывая на жизнь обслуживанием
повседневных нужд соседей, и все мы — или почти все — работаем в
имении Сент-Ги в сезон, как делали наши семьи на протяжении поколений.
Монсеньор Сент-Ги не поощряет туризм! Ну-ну... Канут, приказывающий морю
отхлынуть вспять...
— подумала Роза. Вслух же произнесла:
— Я не понимаю. Англичане, немцы и американцы буквально затопили юг
Франции. Так как же монсеньор Сент-Ги ухитряется держать их на расстоянии от
Мориньи?
— Он владелец Мориньи, — мягко напомнила та. — Он не строит
виллы на узкой береговой полосе и не выкорчевывает в окрестностях ценные
пробковые дубы для кемпингов. И мы согласны, чтобы все оставалось таким, как
есть, ибо пробковые леса — это наследство Сент-Ги и, как я уже говорила
вам, источник нашего существования здесь.
Можно ли найти более яркий пример феодального мышления или попыток не
замечать жизни, по-страусиному пряча голову в песок?
— такова была
следующая Розина мысль. Затем, вспомнив фразу из письма тетки:
...несколько
сувениров для летних туристов
, Роза решила, что худшие опасения
подтвердились. В таком небольшом местечке, как Мориньи, спрос на подарочные
товары должен быть ограниченным, и если танти Элси посещали всего несколько
туристов, то какими же жалкими были ее средства к существованию?
На ее предположения мадам Дюран ответствовала, пожав плечами:
— Comme ci comme a... Она выручала достаточно: открытки на дни рождения
— здесь, маленький подарок — там. Но естественно, она жила
скромно, как и все мы. Конечно, нам помогает то, что монсеньор Сент-Ги
смотрит на ренту за наши дома как на нечто несущественное и даже не
беспокоит нас по этому поводу, иными словами, мы ее совсем не платим.
Последнее обстоятельство окончательно поставило Розу в тупик. Вы можете
бороться с помещиком за свои права арендатора до тех пор, пока выплачиваете
ренту. Но если он вообще не требует арендной платы, то что делать тогда?
Более того, Роза поняла и причину столь малого количества товаров в
магазине, но как вдвоем — ей и Сильвии — прожить на
открытки на
день рождения — здесь, маленький подарок — там
?
Она воскликнула:
— Это уж точно не характеризует монсеньора Сент-Ги как делового
человека!
— Напротив, мадемуазель, просто говорит о его доброте.
— Это то же самое. Я вот только что подумала: его агенту следовало бы
все-таки собирать арендную плату с тех, кто в состоянии платить, — не
отступала Роза.
Мадам Дюран не замедлила высказать свое неодобрение, правда в
завуалированной форме:
— Ах, но ведь хозяин-то он, а не Георгис Кассис, его агент. Кроме того,
когда мадам Сент-Ги управляла имением, она тоже никогда не брала денег с
арендаторов.
Роза насупила брови.
— Мадам Сент-Ги? — насторожилась она.
— Мать монсеньора! Она овдовела задолго до того, как сын достиг
совершеннолетия. Его отец погиб, сражаясь за свободу Франции. Других детей
не было, и мадам все еще выступает в качестве хозяйки шато Сент-Ги.
— Монсеньор Сент-Ги не женат?
— Нет. Выходит, вы еще не слышали разговоров, которые в городе у всех
на слуху? О возможной партии между ним и мадам Флор Мичелет, молодой вдовой.
Богатой... Ее покойный муж оставил единственной наследнице парфюмерный
бизнес там, где она сейчас живет. У нее здесь летняя вилла... Но хватит! А
не то за моей спиной, когда я уйду, вы еще, пожалуй, назовете меня досужей
сплетницей, каковой я никогда не была, — закончила мадам Дюран с
показной добродетелью, ставя кофейную чашку и протягивая на прощание руку.
Роза пообещала дать знать в случае, если им понадобится помощь, и, когда они
наконец остались одни, живо описала картину Сильвии.
Но не полностью... Для слуха сестры она сочла нужным найти смягчающие тона
как для участия их лендлорда в отчуждении от Мориньи летних посетителей, так
и для своего невеселого убеждения, что раз он не требует денег с
арендаторов, то возомнил себя вправе заставлять их плясать под свою дудку.
Роза знала, что, если Сильвия начнет резко критиковать Сент-Ги, она,
возможно, встанет на его защиту. Пока обе видели в нем врага номер один,
такое поведение Розы вряд ли уместно.
Утром она все еще не знала, чего Сильвия желает на самом деле, и поэтому
обрадовалась, когда та напомнила ей, что вечером они договорились забыть на
время о монсеньоре Сент-Ги хотя бы до полудня. А посему сестры отправились
на прогулку, как и было запланировано. Купили свежих булочек, сыра и бутылку
вина для ленча, затем спустились к морю по удобной тропке, которая не
слишком утруждала больную ногу Сильвии.
Берег подарил Розе все, что она ожидала: скалистый, укрытый от ветра,
испещренный пятнами солнечного света и тенями под кронами сосен почти у
самой кромки воды, кое-где они даже окунали нижние ветви в кружево прибоя. У
воздуха была та прозрачность, что в Англии всегда служит предвестником
дождя, но здесь позволяла верить, что вчерашняя отвратительная погода
— чистая случайность, которая никогда не повторится.
Сестры играли в
уток и селезней
, бросая в море голыши, шлепали босиком по
лужам в скалах и чуть не погнались за ящерицей, когда сидели за ленчем. Они
оставались на берегу до тех пор, пока воздух не похолодел и тени не стали
сгущаться, и лишь тогда стали подниматься обратно по той же дороге.
У
Ла Ботикью
стояла машина. Водитель оказался интересным молодым
человеком, с непокрытой головой и в свитере для игры в поло с высоким
воротом. Приемник в машине изрыгал ударную музыку, но был выключен, едва они
приблизились. Молодой человек вылез из машины и протянул руку.
— Мисс Дрейк? Мисс Лайон? Я Блайс Варон, — произнес он на
английском и в ответ на недоуменный взгляд добавил с привлекательным
акцентом: — Что вас так смущает? Ах, кто я такой? Так я ведь
...Закладка в соц.сетях
