Жанр: Любовные романы
Восхищенный взгляд
...ли сегодня наверху. — Их легче будет защитить,
если все они будут находиться на одном этаже.
Следующие полчаса Люк провел, проверяя все входы и выходы. Он забил окна
первого этажа крест-накрест деревянными планками. Перекинулся парой слов с
Айзеком. Они с Мэллори все еще не прекратили свои разборки, но Мэллори
терпела поражение по каждому пункту. В последний раз Люк видел их, когда они
поднимались на второй этаж в гостевую спальню.
Люк вошел в комнату Айви и не смог сдержать улыбки. Она зажгла свечи и
включила телевизор, приглушив звук. Будь на ее месте другая женщина, Люк бы
решил, что его хотят соблазнить. Но, зная Айви, он понимал, что она с
помощью свечей и тихо мурлыкающего телевизора создает ощущение домашнего
уюта и спокойствия. И еще изгоняет из комнаты неприятные воспоминания.
Может, изгоняет и запах Дирка тоже.
Она была очаровательна и выглядела такой миниатюрной в своей огромной
кровати, окруженная взбитыми подушками и укрытая толстым снежно-белым
одеялом, аккуратно подоткнутым с боков. Возле щеки она держала пакет с
замороженным горошком — не стала спорить с матерью. Люк подошел к кровати и
сел.
— Дай мне посмотреть, Айви. — Он взял пакет у нее из рук. —
Не так уж плохо.
Она закатила глаза и поморщилась.
— Всего лишь пощечина. Вы с моей мамой делаете из мухи слона.
— И кстати, малышка, по-моему, у твоей матушки отвратительный характер.
Айви чуть заметно улыбнулась.
— Спасибо зато, что остался на ночь. Завтра я приглашу специалистов и
мне установят охранную сигнализацию. Отодвинься, чтобы я могла встать и
отнести этот пакет на кухню.
— Я сам отнесу. — Люк взял горошек, унес его на кухню. Потом
вернулся в спальню.
Айви задула свечи и сняла халат.
— Телевизор оставить?
— Нет.
Она выключила телевизор и залезла под одеяло. Там было тепло и уютно. Стоило
ему лечь как он почувствовал запах Айви. Ее тепло.
Он подумал о Дирке, о том, как тот напугал ее, Люк протянул к ней руки,
обнял ее и прижал к себе. Он просто хотел, чтобы она почувствовала себя
защитной и для того, чтобы знать, что с ней все в порядке, он должен был к
ней прикоснуться.
— Тебе ничто не угрожает.
Люк почувствовал, как она расслабилась, как уснула. Он закрыл глаза и
приказал себе спать.
Люк старался не наступать на них, но он смотрел вниз, на руки. Они был все в
крови. Он опять продолжал ступать по мертвым окровавленным друзьям. Только
на этот раз все было еще хуже. Айви была среди них.
— Нет!
Он проснулся и увидел, что Айви стоит над ним на коленях. Это был сон, всего
лишь сон. Люк протянул руку и дотронулся до ее волос, сжал ее прядь. Она
была теплой и шелковистой. Айви была рядом, и она была жива.
— Я разбудил тебя?
— Кошмар? — тихо спросила она.
В обрамлении неяркого золотистого свечения — в ванной горел ночник — глаза
ее излучали заботу. Этот лучистый заботливый свет, да еще шелковистое тепло
ее волос, зажатых в его руке, да еще ее нежная ладонь у него на груди
заставляли Люка чувствовать себя очень уязвимым. Словно ему было что терять.
Это все чертов кошмар, в котором он увидел Айви мертвой и расчлененной.
Ночные кошмары делали его нелюдимым — он не привязывался к людям, которые
исчезали из его жизни, иногда при довольно жестоких обстоятельствах. Вся его
жизнь состояла в охоте на сокровища: в охоте за легендами, драгоценностями,
произведениями искусства. Охоте за тем, что живет долго, что не имеет
привычки исчезать. Не то что люди, с их хрупкими жизнями и еще более
хрупкими привязанностями.
Все, что ему было сейчас нужно, — это статуэтки.
Люк отпустил волосы Айви и сказал нарочито грубо:
— Ложись спать. Я лягу спать на полу.
Айви нахмурилась, складка пролегла между ее бровями, нарушая ангельскую
красоту лица.
— Не глупи. — Айви вытянулась рядом с ним и обняла его. —
Скажи, секс поможет тебе уснуть? — Она провела ладонью по его груди.
Святой Бог! Член его с энтузиазмом встретил это предложение, по животу
растекалось тепло, сгущавшееся в грубое, нестерпимое желание. Во рту
пересохло, кровь забурлила. Он хотел ее. Она была ему нужна. И осознание
этого факта не на шутку испугало Люка. Он схватил Айви за запястье,
перевернул на спину и накрыл ее своим телом. Глядя на нее сверху, Люк
прорычал:
— Не пытайся меня исправить.
Айви часто задышала. На скулах вспыхнул румянец.
— Я готова раздеться догола.
Она швырнула ему его же слова.
— Это так? — Он был тверд как камень, и тело его молило о
разрядке. Люк понимал, что не должен этого делать. Знал, что он ее
использует. Он знал это.
Наплевать.
Он не мог остановиться.
Сердце его билось в одном ритме с его членом. Только синяк на щеке Айви
удерживал его от того, чтобы завладеть ее ртом. Люк задрал ее майку.
В слабом свете он видел ее бледные груди с темными сосками, от которых у
него слюнки текли. Он соскользнул пониже, лизнул ее грудь снизу, затем взял
горячими губами один сосок и втянул ее в себя, нежно сжимая другой двумя
пальцами.
Айви вцепилась в его плечи и прогнулась навстречу ему.
Люк провел ладонью по ее груди и ниже, по животу, под трусики. Он обнаружил,
что она горячая и влажная там, внизу, и ему захотелось ее еще сильнее. Это
было даже не желание, а жгучая потребность войти в нее, в это сладкое
забвение, имя которому Айви. Он быстро вскочил, стащил с себя трусы, достал
последний презерватив и натянул его.
И посмотрел на Айви. Волосы ее были растрепаны, ее коротенькая майка была
задрана до шеи, трусы наполовину спущены. Она приподнялась и сняла их. Люк
смотрел на нее, любуясь ее грудью, ее животом, Светлыми завитками внизу,
длинными ногами. Заставив себя взглянуть ей в лицо, Люк сжал кулаки. Он с
трудом держался.
— Ты этого хочешь?
— Да.
— Просто секса? — Он не унимался.
Айви посмотрела ему в глаза.
— Я хочу тебя.
Черт! Ему надо было бежать от нее без оглядки, а вместо этого он поставил
колено на кровать и скользнул ладонью у нее между ног, поглаживая ее клитор
и внутренние губы. Он не позволял себе закрыть глаза и вдыхать ее запах, как
ему хотелось, он наблюдал за ее лицом. Наблюдал за тем, как по телу ее
пробежала дрожь наслаждения, как отвердели ее соски, как полузакрылись веки.
— Вот чего ты хочешь, Айви. — Он ввел в нее палец и вытащил его.
Потом снова ввел. — Ты хочешь наслаждения. Ты хочешь кончить. Я могу
тебе это дать.
Она посмотрела на него широко открытыми глазами, и на ее лице было выражение
беспомощности.
— Люк...
— Нет, черт возьми. — Он погладил ее клитор подушечкой большого
пальца. Она стала еще жарче, еще более влажной. Стенки ее напряглись. Он
добавил второй палец. — Ты хочешь кончить, Айви, скажи это.
Она закрыла глаза.
— Прошу...
Никогда Люк так себя не ненавидел, как в эту минуту. Когда заставил ее
признать полуправду в обмен на толику удовольствия. В обмен на маленькую
разрядку. На то, что он должен был дать ей, не выставляя условий. Но он был
слишком заведен и знал об этом. Люк наклонился и втянул в рот ее сосок,
продолжая ласкать ее там, глубоко, своими пальцами и дразнить клитор.
Айви схватилась за его плечи, тяжело дыша, и вдруг вскрикнула: раз, другой.
Она кончала.
И эти ее крики оказались для Люка последней каплей. Он больше не мог
терпеть. Он развел ее бедра и вошел в нее.
Блаженство. Она была блаженством. Ее маленькая ладонь лежала у него на
плече. Она притягивала его к себе. Люк уткнулся лицом в ее пахнущие ягодами
волосы и толкнул себя внутрь. Сильнее. Глубже. Он заходил туда, куда только
он один и мог зайти в нее, в Айви. Она заметалась под ним, поднимая бедра.
Люка бросало то в жар, то в холод. Он забыл обо всем, кроме Айви, кроме ее
криков ему в плечо, когда она кончила во второй раз. Он ощущал ее спазмы.
Раз, другой, третий, пока наконец раскаленный жар не прокатился у него по
спине и он не взорвался там, в самой ее глубине. Пульсации не прекращались,
следуя одна за другой. Он вбирал ее в себя. Он вбирал в себя Айви.
Она попыталась успокоить его, нежно поглаживая по спине.
Теперь, когда похоть его была утолена, осталась лишь зияющая пустота внутри.
Уродливая, страшная яма. Люк встал и пошел в ванную, чтобы освободиться от
кондома.
Когда он вернулся, Айви уже натянула шорты, поправила майку и расправила
покрывало. Она выглядела как принцесса.
Люк снова ее хотел. Хотел любить ее неторопливо, ласково. Он хотел сказать
Айви, что ей никогда не придется просить его подарить ей оргазм. Он хотел
доказать ей, что он не законченный ублюдок.
Но он был ублюдком. Законченным.
И поэтому он обошел кровать, стащил со своей стороны подушку и бросил ее на
ковер. Он оставит Айви одну.
— Люк? — Голос ее прокатился над кроватью и разбудил в нем голод.
Он теперь не просто ее хотел. Он хотел ее втрое сильнее. Потом он вспомнил
свой сон, вспомнил, какой видел ее в своем кошмаре, и голод обернулся болью.
— Я буду спать на полу. — Он положил голову на подушку и приказал
своему телу расслабиться и успокоиться. После такой разрядки он должен был
бы перейти в коматозное состояние, а он, напротив, был, что называется, на
взводе.
Люк слышал, как дышит Айви. Она делала то, что делают все, когда хотят
показать, что у них все в порядке. Вдох, выдох, судорожный вдох, и снова:
вдох-выдох, вдох-выдох.
Дерьмо!
— Тебе принести обезболивающее? Или лед на лицо? — Может, у нее
щека болит. Люк знал, что поступает жестоко, но сейчас так лучше. Ведь он
предупредил ее, он сказал ей, что годится для секса, но больше ни для чего.
Но как-то так вышло, что Айви привнесла в их отношения что-то еще. Она
пыталась успокоить его с помощью секса, который был больше, чем просто секс.
Наконец она ответила ему очень тихо:
— Все в порядке. Я приняла таблетку перед тем, как легла. Ты можешь
спать на кровати, я не сдвинусь со своей половины.
Люк готов был зарычать.
— Я не хочу разбудить тебя криками, если мне снова приснится кошмар.
Мне и на полу хорошо.
Он услышал шорох, потом Айви наклонилась и укрыла его теплым одеялом.
Господи! Ну как мужчина может следовать своим приоритетам, если женщина
делает вот такое?
— Дело не в тебе.
Айви засмеялась.
— Это линия разлома, Стерлинг.
Дело не в тебе, дело во мне. Мне нужно
пространство
. Ты не можешь порвать со мной, потому что мы не встречаемся. У
нас просто секс. Ничего особенного. — Она похлопала его по плечу и
снова вытянулась на кровати.
В ту секунду, как рука ее покинула его плечо, Люк испытал чувство потери.
— Обычно я ни с кем дважды на свидания не хожу. — Он хотел, чтобы
она поняла.
— Понятно.
Но ведь он и за ней не ухаживал по-настоящему, верно? Он не водил ее
ужинать, не заставлял смеяться, не говорил ей ласковые слова до тех пор,
пока обоим не захотелось бы секса. Он ее использовал. Дважды. И хотел снова
ее использовать. Секс — вещь реальная, чувства — нет. Люк закрыл глаза,
полный решимости выбросить весь этот мусор из головы.
— Ты когда-нибудь влюблялся, Люк?
Он открыл глаза.
— Нет.
— Значит, мы больше похожи, чем ты думаешь. Любовь делает тебя слабым,
уязвимым. Глупым. Любовь — это выбор, но люди ведут себя так, словно это
неизбежность. Болезнь, которую они не могут победить. Кто хочет вот так
потерять контроль над своей жизнью?
Айви говорила о своей маме.
— Ты любила Дирка, — веско заметил Люк.
— Вот именно. И потому что я разрешила себе его любить, я не видела,
что он со мной делает.
Необычно было общаться с ней вот так, с пола. Люк ее не видел, и потому этот
разговор не казался таким уж странным, каким он, наверное, был на самом
деле. Из любопытства он спросил:
— Ты еще кого-нибудь любила?
Айви молчала довольно долго. Слышалось только их дыхание. Потом она
ответила:
— Давно, в старших классах школы.
— И что случилось с мальчиком из старшего класса?
— Оказалось, что ему ботаники совсем не нравятся. Он использовал меня,
чтобы подобраться к моей маме. Моя мама всегда пользовалась успехом. Мне
было очень стыдно тогда... — Айви замолчала.
Люк болезненно поморщился. Ему было больно за нее. Он видел школьные
фотографии Айви. Сейчас она выглядит как лидер группы поддержки, но тогда
она действительно выглядела неуклюжей отличницей. Но чтобы собственная мать?
— Твоя мама не...
— Нет, мама пыталась меня предупредить, но я ее не слушала. Потом он
сказал своим друзьям, что трахал мою мать, а я настолько глупа, что ни о чем
не догадалась. Этот слух разошелся по всей школе.
Господи! Неудивительно, что она себе не доверяет.
— Ты уверена, что твоя мама...
Айви хмыкнула.
— Моя мама явилась на тренировку футбольной команды, за которую он
играл, и сказала ему при всех его дружках, что она не ходит на свидания с
маленькими мальчиками. И пусть прекратит врать, потому что его ложь лишь
подтверждает, что он еще мальчик, а не мужчина. Да, и еще: если она услышит,
что он хоть что-то сказал плохое о ее дочери, то она расскажет всем, что он
пытался, но у него не встал.
Люк закинул руки за голову. Одеяло было таким мягким, особенно по сравнению
с твердостью пола.
— Черт, твоя мать — страшная женщина. Но она явно тебя любит.
— Я знаю это. И всегда знала. Как бы худо ни шли дела, как бы мне ни
было порой неловко за нее, я знала, что мама любит меня.
— Спи, принцесса.
— Почему ты меня так называешь?
Потому что для него она была и останется принцессой. Она никогда не будет
его. По-настоящему — нет. Такая женщина, как Айви, дорогого стоит. Она
честная и верная — Люк подумал о ее верности матери. Он восхищался ею. Она
боролась изо всех сил за свою мать, пошла даже на то, чтобы просить помощи у
него, Люка, который олицетворял в ее глазах все то, что она ненавидела.
Глава 12
— Сегодня в нашей программе
Правда удивительнее вымысла
. С нами в
студии популярная ведущая радиошоу
Экономик секс хекс
Айви Йорк.
— Здравствуйте, Уитни. Спасибо, что пригласили. — Айви постаралась
придать голосу как можно больше спокойствия и уверенности. Она сидела в
звукозаписывающей кабинке на родной радиостанции. Ли работала за пультом,
записывая интервью Айви, которое брали у нее для другой радиостанции, чтобы
вставить в завтрашнее шоу Айви.
Уитни вкратце изложила обстоятельства, при которых были украдены нефритовые
богини, об убийстве Трипа, о слухах, связанных с Человеком-Легендой, и о
прочих скандальных сплетнях. Затем она спросила:
— Но как такая разумная женщина, как профессор Регина Паркер, могла
позволить такому
плохому парню
, как Трип Вон, украсть ее статуэтки? Вам не
кажется, что вся ситуация как-то не вяжется с тем, что вы пропагандируете в
своей передаче?
Айви ответила так, как ответил бы профессиональный психолог:
— И да и нет. Мои теории остаются только теориями и служат для того,
чтобы предупреждать женщин — да и некоторых мужчин тоже — о том, что их
экономическое здоровье в их руках. И кроме них о нем никто не позаботится.
Но в реальной жизни мы имеем дело с людьми, а не с теориями. Профессор
Регина Паркер действительно женщина умная и денег на ветер, как известно, не
бросает. Но она человек, и ничто человеческое ей не чуждо. Трип оказывал ей
услуги, он был ей полезен и стал в определенном смысле частью ее жизни. При
этом он пробрался в ее жизнь так ловко, что, фигурально выражаясь, тревожная
сигнализация не сработала. Так часто бывает.
— Значит, вы не вините профессора Регину Паркер?
— Нет. Какой смысл кого-то в чем-то обвинять? Так уж случилось, и
теперь мы пытаемся исправить положение. Что действительно горько, так это
то, что Трип Вон погиб, собственной жизнью заплатив за то, что не устоял
перед искушением. Разумеется, полиция делает все, чтобы найти убийцу.
— И даже рассматривает вашу мать как возможную подозреваемую.
— Я не буду комментировать это заявление, но хочу повторить, что
полиция делает свою работу, и все мы стараемся помочь ей, потому что хотим,
чтобы убийцу поймали и чтобы статуэтки вернулись к владелице. — Айви с
осторожностью подбирала слова, стараясь следовать наставлениям юристов,
которых наняла станция.
— И тут мы подходим к тому, что все произошедшее впрямую коснулось вас
лично. Ваш отец пришел на телевидение и прозрачно намекнул, что вам в
прошлом сошла с рук кража трех миллионов долларов.
У Айви свело живот и вспотели ладони. Однако тон ее нисколько не изменился —
сказались годы тренировок.
— Я была освобождена от обвинений. Полиции точно известно, кто украл
деньги, и его тут же схватят, если он посмеет ногой ступить в Соединенные
Штаты. — Айви перевела дух, надеясь, что если Дирк слышит эту передачу,
то поймет намек. Затем она продолжила: — К тому же важно подчеркнуть, что я
не видела отца больше десяти лет, и заявил он о себе лишь тогда, когда моя
передача на радио получила некоторую известность. Мы с отцом, мягко говоря,
не слишком близки.
— Отсутствие отца в вашей жизни способствовало тому, что у вас
сложилось убеждение, будто некоторые мужчины никогда не взрослеют и из
обычных мальчишек превращаются в, так сказать,
плохих парней
, которые
используют женщин?
Айви удивленно моргнула. Она не ожидала такого вопроса, вернее, вопроса в
такой формулировке.
— Есть хорошие мужчины, есть плохие, а есть и всякие прочие между этими
крайностями. Так же, как есть хорошие и плохие женщины. В своей передаче я
всего лишь стремлюсь вооружить женщин тем инструментом, с помощью которого
они могут себя защитить. Этот инструмент годится и для мужчин.
— Но вы акцентируете внимание на
плохих парнях
. В частности, на Человеке-
Легенде. В особенности на Человеке-Легенде. Вы не раз критиковали его в
своих передачах, а теперь его имя связывают с вашим. Вот уж действительно
правда удивительнее вымысла!
У Айви пересохло во рту. Она посмотрела на Ли, и сердце ее учащенно
забилось. Люк появился в студии, видимо, несколько минут назад. Он стоял в
аппаратной со скрещенными на груди руками, бросая свирепые взгляды то на
нее, то на Ли. До Айви дошло, что пауза в эфире затянулась, и она поспешила
ответить:
— Почему меня связывают с Человеком-Легендой, я не знаю. Я тут ни при
чем. Могу лишь сказать, что он действительно ищет статуэтки, и я надеюсь, он
их найдет. — Айви схватила бутылку с водой и сделала глоток. Ей так
хотелось на весь эфир сказать правду: что Люк лучше, чем о нем говорят. Что
он совсем не такой, каким она его считала. Но от опрометчивого шага ей
помогло удержаться воспоминание о том, как Люк обошелся, с ней после секса.
И кстати, что он тут делает?
— Вы встречаетесь с Человеком-Легендой? — Тон у Уитни был такой,
словно она была лучшей подругой Айви и говорили они в укромном закутке, а не
на весь эфир. — Все женщины, которые нас сейчас слушают, сгорают от
желания узнать, так ли он хорош, как о нем рассказывают.
Айви поставила бутылку на столик, загипнотизированная немигающим взглядом
Люка.
— Нет, мы не встречаемся в том смысле, который в это слово вкладываете
вы. Но мы оба хотим, чтобы убийца был схвачен и статуэтки найдены. Это
все. —
Если не считать того, что он превратил меня в сексуально
зависимую нимфоманку и я умоляла его заняться со мной сексом. Но ему,
вероятно, такое слышать не впервой
. Айви увидела, как дернулся желвак под
скулой Люка, и усмехнулась, с чего бы это?
В голосе Уитни звучало явное разочарование:
— Понятно. Но вы бы признались в такого рода отношениях, если бы они у
вас были? Не забывайте, люди считают вас лицемеркой.
Вспомнив то, что Люк сказал о ней прошлой ночью, Айви отвернулась от него.
— В настоящий момент меня больше беспокоит то, что убийца еще не пойман
и статуэтки не найдены. В этом свете вопросы моего карьерного роста или
мнения обо мне слушателей отступают на второй план.
Уитни закончила интервью.
Уже вне эфира она поблагодарила Айви и сказала:
— Пару месяцев назад я брала интервью у профессора Паркер. Она тоже не
захотела говорить о Человеке-Легенде. Но попытка не пытка, так, кажется,
говорят?
— Регина и Люк просто друзья, — рассеянно сказала Айви.
— Я искренне пыталась придать ее рассказу о статуэтках немного остроты
и пикантности. Ну кто будет слушать лекции о каких-то древних легендах? Вот
Человек-Легенда, из плоти и крови, живой и теплый, даже горячий — и говорят,
еще какой горячий, — вот о нем действительно люди хотят слушать. Но
Регина меня не поддержала. — Уитни рассмеялась и сказала: — Мне пора.
Еще раз спасибо.
Айви вздохнула и подумала, что было бы неплохо дождаться в этой своей
кабинке того момента, когда Люк уйдет. Увы, она не могла использовать кабину
как убежище — другие ведущие программ ждали своей очереди. Кроме того, она
устала бояться. Ей надоело быть трусихой. Она сняла наушники, встала и
вышла.
— Какого черта ты уехала, не разбудив меня? — набросился на нее
Люк.
— Я должна была ехать на работу, — сказала она тихо, надеясь
несколько снизить напряженность.
Ли откинулась на спинку кресла, взяла кружку с кофе и приготовилась
наслаждаться предстоящим зрелищем. Люк шагнул к Айви.
— Дирк ошивается где-то поблизости, и его цель — завладеть этими
статуэтками. Он рискнул свободой, вернувшись в Штаты. И все ради того, чтобы
их заполучить. Он явно считает, что они у тебя. И этот синяк ничто в
сравнении с тем, что он с тобой сделает, если снова доберется до тебя.
Особенно после твоих угроз в эфире!
Почему Люк на нее орет?
— Айзек проводил меня до машины, а Ли встретила на стоянке. На станции
усилена охрана. Люк, я соблюдаю осторожность, так что не надо на меня
кричать. Я думала, ты обрадуешься, когда, проснувшись, не увидишь
меня! — Айви захотелось треснуть себя по губам за этот последний
комментарий.
Люк прищурился. Затем он отвернулся от Айви и приступил к допросу Ли:
— Что тут было такого важного, из-за чего вы поставили под угрозу жизнь
Айви?
Брови Ли удивленно поползли вверх.
— Кто предупрежден, тот вооружен. Кстати, шоу Айви — достаточно важное
мероприятие.
— Вот как?
Айви не понравился его тон:
— Что это значит?
— Ты готова рисковать жизнью ради этого чертова шоу!
Что все-таки его так взбесило?
— Я не рискую жизнью, я делаю свою работу. Я давала интервью другой
радиостанции, а фрагменты этого интервью войдут и в мою передачу. Еще я
записала на пленку небольшое интервью с Роландом Мейерсом, моим прежним
боссом, тем, кто меня в свое время уволил. Он прямо и ясно заявил, что с
меня сняты все обвинения в какой-либо причастности к краже тех денег.
Люк смотрел на нее с подозрением.
— С чего это он вдруг стал делать такие заявления? Ведь это ты открыла
Дирку доступ к счетам клиентов.
Айви попробовала применить логику. Простую логику.
— Дело в том, что он знает о возвращении Дирка. Я позвонила
следователю, который вел его дело, и сообщила о том, что Дирк в городе.
Мистер Мейерс благодарен мне за то, что я пытаюсь помочь.
Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Люк сказал:
— Дерьмо собачье. Ты чего-то мне недоговариваешь, Айви. Как, черт
возьми, тебе удалось за такое короткое время устроить интервью с Мейерсом и
провернуть еще вот это интервью?
Следовало бы догадаться, что он ей не поверит.
— Ладно, скажу все как есть. Это была идея Пирса Джордана. Сегодня
утром он позвонил мне. Увидев интервью с моим отцом, он связался с Мейерсом
и уговорил его согласиться на разговор со мной под запись. А его клиентка
случайно оказалась ведущей программы
Правда удивительнее вымысла
. Вот он
мне и посодействовал. Я думаю, что недавнее интервью с Региной состоялось
тоже благодаря ему.
Люк надулся, как разгневанная жаба.
— Пирс Джордан не из тех, кто оказывает бесплатные услуги.
Айви устала от этого разговора.
— Это не твоя проблема, — сказала она. Лицо Люка окаменело.
— Отлично! Хочешь карабкаться к славе — я не буду стоять у тебя на
пути. Все, что мне нужно, — это статуэтки.
Самое гадк
...Закладка в соц.сетях
