Жанр: Любовные романы
Восхищенный взгляд
....
В гостиной Мэллори опустилась на колени и пробежала пальцами по ткани,
которую подобрала для штор. Она живо представляла себе, как великолепно они
будут смотреться в гостиной дочери. Когда Айви увидит их, она простит ей те
гадкие слова, что она сказала.
— Ты уже пять минут сидишь, уставившись на эту ткань, с ножницами в
руке и свирепым выражением лица.
Плечи Мэллори свело еще сильнее при звуке голоса Айзека.
— Я думала, что ты уехал. — Она знала, что он никуда не уедет, но
должна же она была что-то сказать.
— И оставил тебя одну?
Она слышала в его голове возмущение.
— Смотри не намочи штаны. Я не нуждаюсь в твоей защите. — Она не
нуждалась в нем. Ни в ком она не нуждалась. Вот так.
Айзек прошел прямо по расстеленной на полу ткани к Мэллори.
— Убирайся! Не смей тут ходить! Это шторы для гостиной! — Во рту
Мэллори появился противный привкус от подступившего гнева. Вскочив на ноги,
она со злостью посмотрела на Айзека. — Ты испортил ткань! Эти шторы...
Они для Айви! Идеально подходят! — Мэллори заплакала. Черт, слезы так
сами и полились из глаз. — Я так долго искала то, что подойдет, а ты...
Айзек остановился только тогда, когда подошел к ней вплотную.
— Она все еще любит тебя, Мэллори. И всегда будет тебя любить.
Мэллори отчаянно затрясла головой.
— Ты не понимаешь!
Он взял ее за подбородок. Нежно.
— Понимаю. Тебе кажется — единственное, что все, что ты можешь
предложить своей дочери, — это твой необыкновенный талант декоратора.
Мэллори отпрянула от него.
— Ты должен оставить меня в покое. Просто оставь меня в покое, и все. Я
не хочу в твою клетку. — Даже при одной мысли об этом ей стало трудно
дышать. Родители пытались посадить ее в клетку. Частные школы и... Мэллори
не хотела об этом думать. Она побежала по коридору к спальне первого этажа.
Скорее добраться туда, там она сможет запереться и отдышаться. Просто
отдышаться. Короткая юбка ее задралась от бега. Свернув налево, Мэллори
вбежала в комнату и попыталась закрыть дверь.
Айзек поставил ногу в проем. Глаза его метали гневные искры.
— Запереть тебя в клетку? — Он пошел на нее, заставляя пятиться,
отступать в глубину спальни. — Как, черт возьми, я могу тебя посадить в
клетку? Кто может посадить тебя в клетку? — Он захлопнул за собой
дверь. Громко. — Что, как ты думаешь, я собираюсь делать, Мэллори?
Надеть на тебя фартук и превратить в образцовую домохозяйку? Что ты обо мне
знаешь? Думаешь, мне не нравится твой творческий ум? Твое сексуальное тело?
То, как ты умеешь вся отдаться работе, забывая про сон и еду?
Мэллори с трудом дышала. Ее пугало, на нее наводило ужас то, что Айзек так
глубоко ее понимал.
— Ты пилишь меня, когда я не ем.
— И правильно делаю. А теперь подумай, когда я пилю тебя из-за того,
что ты не ешь, разве я заталкиваю тебя на кухню и заставляю готовить?
Нет. Он или идет к ней на кухню и находит там для нее какую-нибудь еду —
кстати, он отлично готовит омлеты и блинчики — или заказывает еду на дом.
Мэллори вспомнила, как Айзек протягивал ей тарелку, уговаривая поесть.
— Нет, но тебе бы скоро это надоело.
— Черт, Мэл! Ты просто невозможная женщина! Мне нравится о тебе
заботиться.
— Как о ребенке? Я верно подметила? Я твой вклад в
благотворительность? — Это ранило. Больно ранило. А она так устала от
ран. — Тебя даже не хватило на то, чтобы из жалости трахнуть меня в
последние две ночи. Твоя благотворительность так далеко не
простирается. — Слова сорвались с языка еще до того, как Мэллори
осознала, что она сказала.
И тогда наступила тишина. Слышно было, как проехала мимо машина, как на
тумбочке тикают часы. В комнате повисло эхо ее слов. Жалких и грубых.
Айзек повернулся и пошел к двери.
Вот и хорошо. Этого она и добивалась. Она знала, что он от нее уйдет. Что
она станет ему противна. Замечательно. Превосходно. Просто великолепно. Она
была так чертовски счастлива, что слезы радости душили ее.
Мэллори услышала, как в двери повернулся ключ.
Горло так сдавило, что дышать стало совсем невозможно.
Айзек повернулся. Посмотрел на нее этими своими умными глазами, от которых
ничто не могло ускользнуть. Именно поэтому он и был таким хорошим адвокатом.
Он видел все.
Включая ее.
Он стал расстегивать свою вязаную безрукавку.
— Что ты делаешь? — нервно спросила Мэллори. Вязаная безрукавка
приземлилась на кресло в углу. Он принялся за рубашку.
Естественно, под рубашкой у него была майка.
Грудь у него была широкая и тугая от мускулов. Живот белый и круглый —
следствие его любви к пиву.
Айзек сел на кровать и сбросил туфли. И темные носки.
Ступни у него были крупными, а пальцы на ногах длинными. Какие дурацкие
мысли! По коже Мэллори пробежали нервные мурашки. Живот спазматически
сжался. Спина неестественно выпрямилась.
— Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел?
Айзек встал и расстегнул пояс на брюках, а затем и молнию. Снял брюки. Ноги
у него были мускулистые, под стать груди. Теперь на нем оставались только
трусы.
— Когда я сделаю свое дело, ты уже не сможешь обвинить меня в том, что
я трахнул тебя из жалости. Если тебе нравится называть это траханьем —
валяй, не стесняйся. Но уж несомненно — занятием любовью. — Он спустил
шелковые трусы и снял их.
Член у него был твердый. Большой и пульсирующий. Темно-красный с голубыми
прожилками вен. Пусть Айзек и был мужчиной за пятьдесят, но он был
великолепен!
— Хочу, чтобы ты знала, я не приставал к тебе две последние ночи
потому, что, во-первых, у тебя на бедре был синяк, поставленный этим
недоноском Дирком, а во-вторых, я не получил от тебя приглашения спать в
твоей постели, но у тебя, безусловно, был шанс получить секс.
Мэллори открыла рот.
Айзек не дал ей ничего сказать.
— И даже не трудись говорить, будто ты этого не хочешь. Ты только что
заявила мне, что я задел твои чувства, не занявшись с тобой любовью. Я
намерен исправить это упущение. И скоро я узнаю, хочешь ли ты меня на самом
деле. А я уж точно не стану лгать, будто не хочу тебя. — Он опустил
руку, провел по члену, и тот вздрогнул от возбуждения, ты сама видишь,
насколько сильно я тебя хочу.
Мэллори была застигнута врасплох. Она видела сейчас перед собой совершенно
иного Айзека. Вот она — его решительность, его непревзойденная способность
видеть ее насквозь. Каким-то образом власть, которая в их отношениях до сих
пор была ее прерогативой, перешла к нему. Мэллори даже не поняла, как и
когда это произошло. Понимала она только одно — то, что у нее колени
подгибаются от слабости и желания. Все это было уже слишком для нее. Она из
опыта знала, что Айзек был не такой, как молодые мужчины: торопливые,
перевозбужденные и эгоистичные. Он не даст ей отстраниться от процесса. От
секса. Мэллори боролась со слабостью. Она должна была вернуть себе силы и
оттолкнуть его.
— Не позорься! Оденься сейчас же.
— Твои слова произвели бы на меня большее впечатление, если бы ты не
смотрела все время на мой член. — Айзек подошел к ней, совершенно не
стесняясь своей наготы. И своего возбуждения.
Не получилось! Паникуя, Мэллори решила сменить тактику.
— Отлично! Я хочу секса. Давай просто возьмем и сделаем это. —
Мэллори подошла к нему, рассчитывая, что она сейчас снимет трусики, примет
его в себя и заставит его кончить. Быстро. Бурно. Чтобы она так и осталась
неудовлетворенной. Себе же в назидание. Чтобы запомнила урок.
Айзек перехватил запястье Мэллори и привлек ее к себе. Он обнял ее одной
рукой, прижал крепче и прошептал:
— Я не один из твоих игрушечных мальчиков, Мэллори. Я очень хорошо тебя
знаю. И знаю все твои хитрости. В этом я всегда отдавал тебе должное.
Мэллори вздрогнула и едва не застонала. Никто не знал ее так хорошо, как
знал он.
Айзек погрузил пальцы в ее волосы, оттянул назад голову и поцеловал. Крепко
и глубоко. То был поцелуй мужчины, который знает свое дело. Он знал, как
заставить ее почувствовать себя женщиной: женщиной в надежных руках,
женщиной, дрожащей от возбуждения. Затем он снял с нее джемпер, расстегнул
бюстгальтер, спустил юбку и трусики. Мэллори скинула туфли и позволила ему
повалить себя на кровать.
Айзек скользнул жарким обожающим взглядом по ее телу, наметив маршрут для
языка. Он задерживался на каждой значимой метке: на ключице, на груди, на
сосках. Мэллори уже изо всех сил впивалась пальцами в его плечи. Айзек
продолжал ласкать губами нежную кожу под грудью, ребра, живот. И вдруг он
замер.
Мэллори видела, каким жестким стало у него лицо, когда взгляд его упал на
синяк с наружной стороны ее бедра. Он легонько прикоснулся к нему пальцем, а
затем прижался губами.
Мэллори закрыла глаза. Слезы жгли их. Ему действительно было не все равно.
Айзек дорожил ею. И это пугало ее и в то же время возбуждало. Так ей легче
было раскрыть себя перед ним, позволить ему прикоснуться губами к
чувствительной точке между ног. И она знала, что он не отпустит эту точку,
пока она вся не загорится огнем, пока она не кончит. Потом он накрыл ее тело
своим и посмотрел на нее сверху. Губы его были влажными от ее соков, глаза
ярко горели от желания и одновременно излучали нежность.
Опершись на локти, Айзек взял ее лицо в ладони.
— Вот это — настоящее, Мэл. — Он глубоко вошел в нее. — Когда
ты перестаешь бороться со мной и отдаешь себя мне потому, что хочешь этого.
Ведь ты же знаешь, что я буду беречь тебя.
Айзек толкнул себя в нее резко и глубоко. Он неутомимо вонзался в нее до тех
пор, пока Мэллори не ощутила, что на свете ничего не осталось, кроме него,
Айзека. Она чувствовала его своими бедрами, своим животом, своей грудью.
Губы его касались ее губ, языки их сплетались, ладони его сжимали ее лицо.
Она не могла с ним бороться. Она могла лишь ощущать. Он любил ее с тем же
страстным напором, с каким делал все в жизни.
Мэллори вздрогнула под ним. Тело ее сотрясалось от взрывов оргазма...
Айви уговаривала себя не волноваться за мать, пока Люк кругами ездил вокруг
здания мотеля, проводя рекогносцировку местности. Задняя часть отеля
выходила на ресторан и на шоссе.
— Похоже, никто не может незамеченным выйти из номера.
— Ты считаешь, что Марла смогла шантажом вернуть себе статуэтки? И
теперь собирается встретиться с Пирсом, чтобы, используя статуэтки как
наживку, заставить его жениться на себе?
Люк пожал плечами.
— Я в жизни видел вещи и более странные. Марла, возможно, еще и верит в
волшебную силу статуэток и считает ее достаточной, чтобы добиться любви
Пирса.
Айви вскинула голову.
— А статуэтки действительно на такое способны?
— Регина утверждает, что нет. Статуэтки лишь обнажают то, что уже есть
в человеке. Их действие нельзя сравнивать с действием любовного зелья.
Люк свернул на стоянку перед мотелем
Суперхейвен
.
— Вон
джетта
Марлы. А где же черный кадиллак
эскалад
Пирса?
Светло-зеленую
джетту
Марлы Айви заметила в дальнем углу стоянки. Айви
внимательно осмотрела стоянку, но ни одного спортивного кадиллака не
увидела.
— Тут только машина Марлы.
Люк припарковал свою машину рядом с зеленой
джеттой
.
Окна номера, напротив которого Марла поставила машину, были плотно
зашторены. Снаружи разглядеть что-либо было невозможно. Как же им убедиться,
что это действительно ее комната?
— Позвони в мотель и попроси портье соединить тебя с номером Марлы
Риммер. Повесь трубку, как только она ответит, — предложил Люк и
подошел к окну.
Айви поняла, что Люк решил проверить, зазвонит ли телефон именно в этой
комнате, и набрала номер.
— Номер Марлы Риммер, пожалуйста. — Ее соединили. Айви вышла из
машины и подошла к Люку.
Телефон в номере зазвонил. Он все звонил и звонил. Марла не отвечала. Никто
не отвечал. Номер оказался именно тем, что был им нужен, но где же Марла?
— Ты думаешь, она с Пирсом? — спросила Айви у Люка.
— Возможно, — ответил тот. — Выражение лица у него было
непроницаемое. Он поднял руку и постучал в окно.
Ничего. Никакого ответа. Никакого движения внутри.
— Похоже, ее там нет.
Люк повернулся к Айви.
— Давай зайдем и поговорим с портье.
Айви почувствовала, как по спине пробежал холодок страха. Однако она храбро
кивнула и направилась к двери. В вестибюле пахло старыми носками,
свежезаваренным кофе и лизолом. Пожилой портье за щербатой стойкой оторвал
взгляд от газеты и посмотрел на них.
— Нужна комната?
Айви быстро окинула взглядом помещение, заметила пару складных кресел в углу
и телевизор. Еще здесь был столик с магазинными пончиками и кофеваркой.
Люк сказал:
— Одна из ваших постоялиц работает на эту леди, мисс Йорк. Девушка не
вышла сегодня на работу, и мы забеспокоились. Мы бы хотели, чтобы вы
проверили ее номер или позволили нам это сделать.
— Йорк? — Клерк за стойкой уставился на Айви. — Айви Йорк?
Ведущая радиошоу? Это действительно вы?
Айви вздохнула и сказала:
— Да, это я. И я очень волнуюсь за Марлу Риммер. На нее не похоже
прогуливать работу. И ее мобильный не отвечает. Вы не могли бы проверить ее
комнату и убедиться, что с ней все в порядке?
— Да, конечно. — Мужчина набрал номер на клавиатуре и посмотрел на
экран. — В каком, говорите, она номере?
— В номере сто семнадцать. — Айви показалось, что он перепроверяет
их.
— Ну что же, — сказал служащий отеля, — поскольку я вас
узнал, не вижу причин, почему я должен вам отказать. Кстати, меня зовут
Уолтер. — Открыв ящик стола, он вытащил оттуда магнитный ключ, затем
вышел из-за стойки и вывел Айви и Люка из здания. — Я слушаю вашу
передачу каждый день, — сообщил он.
Пока они шли через парковку, Айви поддерживала непринужденный разговор,
стараясь успокоить нервы. Ей не нравилось лгать. Ей вообще все это совсем не
нравилось. Она очень не любила, когда ситуация выходила из-под ее контроля.
Но если им удастся отыскать Марлу, то они найдут и ответы на мучившие их
вопросы.
Все трое остановились у двери номера.
В животе у Айви все переворачивалось.
Уолтер постучал в дверь и, выждав секунд тридцать, вставил в щель магнитную
карточку. Дверь открылась.
Айви услышала натужный гул кондиционера. Затем сдавленный крик Уолтера:
— О нет! Проклятие!
— Звоните в полицию, Уолтер, — распорядился Люк, протискиваясь
мимо застывшего на пороге клерка в номер.
Айви осталась снаружи. Ее била нервная дрожь. Она не хотела туда заходить.
Не хотела ничего видеть. Она просто не хотела, чтобы еще кто-то умирал из-за
этих треклятых статуэток.
Уолтер прислонился к стене. Он был бледен как полотно.
— Случается, что у нас в мотеле кто-нибудь кончает жизнь самоубийством.
Айви с трудом сфокусировала на нем взгляд.
— У вас есть мобильный телефон?
— Нет.
Айви набрала со своего телефона девять-один-один и протянула трубку
служащему отеля.
Тот взял телефон и стал разговаривать с оператором службы спасения.
Айви вдохнула поглубже, чтобы придать себе сил, и вошла в комнату.
Кондиционер гудел слишком сильно, и от холода руки у нее покрылись гусиной
кожей. Марлу она увидела сразу.
Прижав ладонь к губам, Айви вскрикнула:
— О Боже!
Марла лежала на кровати лицом вверх, ноги ее свисали до пола, а части головы
не было вообще. Похоже, когда в нее стреляли, она стояла, но выстрелом ее
бросило на кровать. Серое покрывало густо пропиталось кровью.
Перед глазами у Айви поплыли темные круги. Она отвернулась и заметила, что
Люк роется у Марлы в сумочке. Она смотрела на него, воодушевляясь его
примером. Люк выполнял свою работу, невзирая ни на что.
Почувствовав на себе ее одобрительный взгляд, Люк поднял голову. Взгляд его
был жестким:
— Выйди на улицу.
Айви слышала гнев в его голосе, но понимала, что злится он не на нее, а на
то, что Марла погибла. И Айви стало легче. Люк не был жестоким и
бесчувственным. Он переживал из-за гибели людей. Айви обхватила себя руками.
Собственные пальцы казались ей ледяными. Вдалеке она услышала завывание
сирен.
— Я должна что-то делать?
— Мобильный телефон Марлы пропал. В машине я тоже его не нашел. Тот,
кто ее убил, забрал телефон, но оставил кошелек.
Жуткое зрелище и пугало, и манило Айви. Она еще раз взглянула на Марлу.
Голова закружилась, и к горлу подступил ком. Сирены, приближаясь, выли все
громче. Снаружи зазвучали голоса. Айви, борясь с дурнотой, заставляла себя
думать о деле. Думать о том, что им удалось обнаружить в квартире Марлы.
— А где деньги? Те, что она сняла с пенсионного счета?
— Здесь их нет, — ответил Люк.
Айви, глядя себе под ноги, принялась глубоко дышать, пытаясь отогнать
тошноту.
Ковер под ее ногами был оливкового цвета и довольно тонкий... Но что это?
— Люк, тут что-то есть. — Она кивнула в сторону кусочка розового
пластика.
Люк подошел и опустился на корточки.
— Похоже, это отскочило от ее телефона. Должно быть, Марла уронила его,
и он разбился.
— И убийца его подобрал, — продолжила Айви. — Ради текстовых
сообщений? Или ради телефонных номеров? — Она перевела взгляд с
розового пластика на Люка. — А может, ради фотографии на телефоне?
Возможно, Марла видела, кто убил Трипа? — Все это было похоже на бред.
Сирены взвыли на полную мощь. Шины зашелестели по асфальту. Вой сирен
прекратился, но гул голосов стал громче. Люк двигался быстро. Он схватил
Айви за руку и повел к двери. Теперь им предстояло объясняться с полицией.
Глава 16
Мэллори продолжала трудиться. Только так она могла справиться с ситуацией.
Ужасные новости о Марле, Айзек...
И сильнейшее чувство вины.
Она должна была чем-то себя занять. Поскольку Айзек не желал выпускать ее из
поля зрения, он поехал с ней убираться в офисе. И то, что он постоянно
находился рядом, еще больше ее заводило.
Мэллори никак не могла решиться избавиться от того, что осталось от
кукольных домиков, но спасти их уже не представлялось возможным. Они были
полностью разгромлены. Сердце Мэллори заныло при мысли о том, сколько
драгоценных часов потратили они с Айви, любовно собирая их.
Это началось, когда Айви было всего три года. Девочке хотелось знать, что
Мэллори делала на работе. Мэллори купила игрушечный домик и мебель,
смастерила маленькие детали интерьера. Все это она показала Айви. Малышка
была в восторге. С этого все началось. Теперь из оставшихся от проектов
дерева и прочих материалов Мэллори и Айви мастерили свои кукольные домики.
Эти занятия были в числе немногих, которые нравились обеим и где обе всегда
приходили к согласию. Они с Айви читали разные книги, смотрели разные
передачи и встречались с мужчинами разных типов.
Но в конце концов, кукольные домики были всего лишь кукольными домиками. Что
действительно было важно, так это уберечь Айви от беды.
Мэллори вся ушла в свои мысли и вздрогнула, когда Айзек заглянул в комнату и
спросил: — Еще много мусора на выброс?
После встречи с представителем страховой компании они занялись уборкой и уже
убрали большую часть офиса Мэллори вытерла руки о старые джинсы, в которые
переоделась для грязной работы, и сказала:
— Думаю, и эти домики надо выбросить. — Зачем она переспала с
Айзеком? Зачем она снова это сделала? Мэллори понимала, что совершила
непростительную ошибку. Похоже, теперь он считает, будто имеет на нее право.
— Мэл, ты устала. Пора возвращаться к Айви. Надо что-то поесть, —
сказал он.
— Ты можешь думать о еде? — Мэллори стремительно обернулась к
нему. — Марла мертва! Убита! Как я могу есть? А если бы на ее месте
оказалась Айви? Что, если убийца доберется до Айви? Кто все это
делает? — Ладони у Мэллори вспотели. От страха свело живот. Она во всем
виновата. Это она привела Трипа... О Боже! Мэллори прижала ладони к глазам.
Это она во всем виновата. Во всем.
Айзек взял ее за плечи:
— Мэллори, что с тобой?
Она не могла ему сказать. Ему — точно не могла. Слезы жгли глаза, от слез
щипало в носу, горело горло.
— Отпусти меня! — Мэллори вырвалась и отошла от него. Она такая, и
все тут. А все остальное — не важно. Надо почаще напоминать себе об этом.
То, что она сделала, не имело никакого отношения ни к статуэткам, ни к
убийству. Просто она, Мэллори, была шлюхой. В этом все дело. И ничего нового
в этом не было. — Я хочу вернуться к Айви. — Она займется шторами
для Айви. И еще бордюром. Поможет Айви превратить эту старую развалюху
Викторианской эпохи в настоящий дом. Только тогда она, Мэллори, будет
чувствовать, что нужна дочери. Что она, Мэллори, хоть что-то собой
представляет.
Айзек сжал ее плечи.
— Мэллори, черт возьми, когда ты наконец доверишься мне и прекратишь
убегать?
Мэллори посмотрела на Айзека. Он назовет ее шлюхой и плохой матерью. Она
никогда не доверится ему. Никогда!
— Я не хочу тебя. Когда ты наконец поймешь это? Я столько раз тебе об
этом говорила! А сейчас проводи меня к Айви и убирайся ко всем чертям!
Люк убрал телефон.
— Пирс так и не позвонил Регине. Она начинает паниковать. До ее турне
осталось всего несколько недель. — Он крепко сжимал руль. Они потеряли
несколько часов, общаясь с полицейскими. Получалось, что Айви нашла уже два
трупа, а это любого копа заставит насторожиться.
Айви посмотрела ему в глаза:
— У полиции больше шансов найти Пирса, чем у нас.
Люк кивнул и вновь перевел взгляд на дорогу. Он знал об этом, знал, черт
возьми.
— Может, нам стоит заехать к отцу? Вдруг там появится Дирк? Он же
сказал, что вернется сегодня. Если мы найдем Дирка, то, возможно, получим
ответы на свои вопросы.
Она была сообразительной девочкой. Вот только он ни за что...
Айви словно прочла его мысли:
— Даже не думай предлагать мне вернуться домой и ждать тебя там. Я не
скажу тебе, где живет мой отец, если ты не возьмешь меня с собой.
Люк искоса взглянул на нее.
— Ты многого от меня требуешь.
— Да, черт возьми! Пора мне посмотреть Дирку в глаза.
Вообще-то Люк ее понимал. Ему не нравилось то, что Айви предлагала, но он ее
понимал. Не имея выбора, он сказал:
— Ладно.
— Мой отец живет в вагончике. Отсудил у своей бывшей жены. В Помоне,
сразу за Футхилл.
— У тебя ключ есть? Она посмотрела ему в глаза.
— Нет, а что, это для тебя проблема?
Интересно. Принципы Айви, похоже, на глазах становились все более гибкими.
— Не боишься переступить черту, принцесса? По бывать на той стороне?
Она отвела глаза.
— С тобой не боюсь. Я доверяю тебе, Люк. Двое убиты. Мы должны найти
ответы.
Люк не хотел, чтобы то же случилось с Айви. Только не с ней. Он не смог бы
вынести ее ненависти. Ее презрения. Он предпочел бы уйти из ее жизни
незапятнанным.
Люк добрался до Помоны и, следуя указаниям Айви, подъехал к району, где
стояли передвижные дома самого разного пошиба: от симпатичных двойных
домиков до ржавых уродцев. Грег Бимен жил в двойном доме с облезлой краской.
Часть крыши была накрыта толстым непромокаемым брезентом. Вокруг дома в
изобилии росли сорняки и валялся мусор. Не останавливаясь, Люк медленно и
плавно проехал мимо.
— Ты что собираешься делать?
— Хочу припарковаться в другом месте. Зачем давать Дирку фору? Мы же не
хотим, чтобы он заранее узнал, что мы поджидаем его в доме? — Люк
подъехал к площадке для машин, которую не было видно со стороны дома Грега
Бимена. Остановившись, Люк достал из бардачка баллончик с перцовым спреем. И
протянул его Айви.
— Ты знаешь, как им пользоваться. Если что, действуй не раздумывая.
Айви кивнула.
— В ту ночь он мне не угрожал ни ножом, ни пистолетом.
Люк положил руку ей на бедро.
— Но ты ведь его и не провоцировала. Ты даже удержала мать и не дала ей
броситься следом за Дирком. Ты поступила разумно, Айви. Очень разумно. И
твой поступок говорит о том, что ты понимала, насколько Дирк может быть
опасен.
Айви прижала ладонь к щеке.
— Но он никогда на меня руку не поднимал. Никогда.
О да, Люк просто мечтал, чтобы этот ублюдок встретился ему на узк
...Поділитися у соцмережах
