Жанр: Любовные романы
Аромат роз
...красивого.
— Ты можешь подарить ей букет полевых цветов. Она обрадуется. Когда они
завянут, она положит их в Библию, и они сохранятся там надолго.
— Я могу нарвать только львиный зев. Он улыбнулся.
— Львиный зев — прелесть.
— Но это же сорняки. Мама всегда выпалывает их. Значит, не годится.
Зак порылся в памяти. Вдруг он вспомнил, что они с отцом много лет назад
дарили матери.
— Я придумал! Давай сделаем для нее картину из дерева.
Это заинтересовало Миранду.
— Как это?
Зак подумал: уж не пользуется ли она тем, что он не может устоять перед ее
слезами.
— Это такая картинка из дерева. Женщины вешают их на стены. Мы вырежем
в центре розу, а фон замажем сажей. Это будет лучшее из всего, что ей
дарили.
Ее глаза засияли от удовольствия. Почувствовав облегчение, Зак краем
простыни вытер Миранде щеки.
— Ну, так за дело!
— Можно я сначала выпью кофе и позавтракаю, а то сюрприз не получится:
мама принесет завтрак и увидит наш подарок.
Сразу же после завтрака Зак послал Миранду в амбар за подходящим куском
дерева. Поскольку она никогда не видела таких изделий, ей было нелегко
подобрать дощечку. Она четыре раза ходили в амбар, пока не принесла наконец
деревяшку подходящего вида. Зак боялся, что она порежет себе пальцы
перочинным ножом, поэтому занялся резьбой сам, Миранда же делала
самую
важную часть работы
— придерживала край доски.
Когда вошла Кэйт, они впопыхах спрятали газету со стружками и наполовину
законченную работу. Зак, сидя в постели, завершал работу при помощи бритвы,
хотя это было не слишком удобно.
После обеда он отослал Миранду из комнаты, чтобы надеть джинсы. Потом, убрав
с постели остатки стружек, они снова принялись за работу. К концу дня резьба
по дереву была закончена, оставалось только замазать фон картины сажей. Зак
думал об этом весь день. Эту часть работы Миранда могла бы сделать сама.
— Не принесешь ли мне немного сажи?
— Сажи?
— Да. Понимаешь, это то, что остается в печи после огня, на решетке.
Услышав это, Миранда побледнела, в ее глазах мелькнул ужас, и она посмотрела
на кончики пальцев. Он понял, что ей приходилось обжигаться. Многие дети
играют с огнем, и в них таится страх перед ним.
Превозмогая слабость и дрожь в коленках, он сполз с кровати и встал на ноги.
— Почему бы мне не принести сажи самому? — сказал он весело. — Показывай, куда идти.
— Это в комнате возле кухни, — произнес тонкий голосок. —
Есть еще в прихожей, но туда дальше идти.
— А где кухня? — Зак думал, что Миранда покажет ему дорогу, но
она, по-прежнему бледная, осталась на кровати. Зак не был уверен в своих
силах, но, раз уж это испугало ее, у него не было выбора. Надо идти самому.
Дом был не очень большой, и он догадывался, что кухня на первом этаже.
— Сиди тихо, — сказал он, держась за кровать и с трудом двигаясь к
двери. — Я скоро вернусь. — Сделав несколько нетвердых шагов, он
добавил: — Может, я и не скоро вернусь, но ты не беспокойся.
Через несколько минут он вернулся в спальню с сажей в руке, настолько
утомленный, словно пробежал пять миль. Едва добравшись до кровати, он рухнул
на нее. Пришлось подождать с работой, пока у него не восстановилось дыхание.
Тем не менее, когда Кэйт закончила работу в саду и вернулась, подарок был
готов. Вне всяких сомнений, это было произведение искусства. Они, к
сожалению, не смогли отполировать его, хотя Зак и пытался загладить
неровности обратной стороной ножа. Но Миранда была в восторге. Они
договорились преподнести его, когда Кэйт принесет ужин для Зака.
Их тщательно разработанный план шел как по маслу, пока Кэйт не наклонилась,
чтобы поставить ужин на колени Зака. В этот момент Миранда выскочила из-под
кровати с воплем:
Сюрприз!
, таким громким, что Кэйт от испуга чуть не
опрокинула поднос с едой для Зака.
— О Боже! — воскликнула она, хватаясь за сердце. — Что
случилось?
Сияющая Миранда сунула ей в руки деревянную картинку.
— Подарок тебе на день рождения. Это я сделала для тебя!
Глаза Кэйт расширились, когда она увидела плод творчества Зака. Она
потрогала розу пальцами, выразив такое удовольствие, какое производит далеко
не каждое произведение искусства. Зак внутренне одобрил ее прекрасную игру.
— О, Миранда! — прошептала она. — Как красиво!
— Мистер Зак помогал мне, но только немного. Кэйт улыбнулась.
— Какая прелесть! Неужели ты сама сделала это для меня? Только немного
помогал? Даже не верится.
Глаза Кэйт наполнялись слезами. Она опустилась на колени и обняла дочь.
— Мне никогда не дарили ничего подобного. Обычно все забывают о моем
дне рождения.
— Только не я! — выпалила Миранда. — Я всегда буду дарить
тебе подарки на день рождения. Мам, только посмотри.
— Вижу. Как чудесно, что у меня такая заботливая маленькая
девочка. — Зак заметил, что у нее на щеках блестят слезы. Кэйт вытерла
их рукавом и заморгала.
— Кажется, что-то попало в глаза, щепка, наверное. Миранда бросила на
Зака тайный
я-тебе-говорила
взгляд. Своим рукавом она помогла матери
вытереть слезы. Зак уставился в тарелку.
Счастливые слезы
. Он спрятал
улыбку, принимаясь за сома.
— Это надо отметить, — заметила Кэйт. — А почему бы нам не
устроить праздник после ужина?
Миранда запрыгала от восторга.
— Устроим прямо здесь, чтобы и мистер Зак праздновал с нами!
Кэйт поднялась, все еще держа подарок в руках.
— Конечно, как же без него, ведь он помог тебе сделать такой чудесный
подарок!
Искренность Кэйт воодушевила Зака. Она рассматривала картинку, гладила ее
поверхность, снова и снова проводя пальцем по линиям резьбы. Он вглядывался
в ее лицо, пытаясь уловить хоть тень притворства. Но видел только умиление.
Изображение розы, примитивное и несовершенное, действительно очень много
значило для нее.
Зак отвернулся, но не для того, чтобы пощадить ее чувства, а чтобы скрыть
свои.
Вскоре после ужина до него донесся аромат свежевыпеченного печенья. Через
несколько минут Кэйт и Миранда вошли в его комнату, каждая с подносом в
руках. Девочка несла тарелку с печеньем, а Кэйт — три чашки и кувшин с
горячим какао.
— Вот и праздник наступил! — радостно объявила Миранда. — Ты
готов?
Зак не знал, в чем, кроме трапезы, может заключаться праздник, но надеялся,
что девочка не будет разочарована. Он напрасно беспокоился: Кэйт была
достаточно изобретательна: они рассказывали истории, пели песни, играли в
шарады. За всю свою жизнь Зак никогда так не смеялся. Когда стало уже
поздно, Кэйт усадила Миранду на колени и завершила праздник еще одной
историей: она рассказывала ее так тихо, что Миранда начала клевать носом.
Решив, что ребенок уснул, Кэйт оборвала рассказ. Миранда тут же проснулась.
— А что было дальше?
— Извини, дорогая, твои глазки были закрыты, и я подумала, что ты
задремала.
— Мои глазки не спят, пока не уснут ушки.
Кэйт закончила рассказ. Заку показалось, что она и сама засыпает. Днем она
столько работала, что это могло бы свалить с ног и мужчину. Многие мамы
просто взяли бы подарок, поблагодарили и пошли спать. Но только не Кэйт. Для
нее дочка была важнее всего. Прежде всего, она старалась доставить ей
радость. Наблюдая за сменой чувств на лице Кэйт, Зак подумал, как было бы
приятно, если бы она хоть раз и на него так посмотрела.
Он понимал, что уже злоупотребляет гостеприимством, но ему очень не хотелось
покидать этот дом. Эта мысль беспокоила его. Еще день — и ему станет незачем
здесь оставаться.
Через открытое окно до него долетали звуки летней ночи. Чудный фон для
нежного голоса Кэйт. Стрекот сверчков, кваканье лягушек, легкий ветерок,
шелестящий в листве и в высокой траве. Как мирно и спокойно! Если бы время
материализовалось, Зак набрал бы полные пригоршни этих чудесных минут и
спрятал под подушку. Но часы пробили, и чарующее мгновение ушло навсегда.
Закончив рассказ, Кэйт погладила Миранду по головке и прошептала:
— Пойду, уложу ее. — Она подняла на него лучистые глаза. — Я
вернусь за посудой.
Он не мог ничем помочь ей, но, заметив тени у нее на щеках, сказал:
— Оставьте на утро. Вам тоже пора отдохнуть.
— Это такая приятная усталость, — с улыбкой ответила она. —
Все женщины мечтают о таких радостях.
— Радостях? — Она работает, как вол, целыми днями, к тому же
кормит его, отказываясь брать деньги. Зак поручил Маркусу привезти
продуктов: муки, сахара, картошки, копченого и вяленого мяса, всего того,
что в больших количествах запасал он. Но этого недостаточно. Ей нужен
мужчина. Большинство фермерских вдов, едва сбросив траур, обзаводятся новым
мужем, просто чтобы выжить. Конечно, она понимает это, но по ней этого не
скажешь.
Он мог бы стать неплохим претендентом. Он любит ее ребенка. Его владения
граничат с ее фермой. Он неплохо обеспечен, и никто не может сказать, что он
не справляется с тяжелой мужской работой. Он дал бы ей все, что нужно
женщине.
От этой мысли у него перехватило дыхание. Он хотел бы дать ей так много!
Понимает ли она это? Почему она смущается, встречаясь с ним взглядом?
Разгадала его мысли?
Она поднялась, держа Миранду как бесценное сокровище.
— Если я оставлю уборку на завтра, это выбьет меня из колеи на целый
день. Поэтому лучше сделать это сегодня.
— Я постараюсь помочь вам.
— Ерунда. Это займет не больше пяти минут. —Она пошла к
двери. — Я сейчас вернусь.
Пока ее не было, Зак встал с кровати и занялся уборкой. Каждый шаг давался
ему с трудом. Руки его дрожали, но ему все же удалось собрать чашки и
поставить тарелку с печеньем на поднос. После этого он лег, проклиная свою
слабость и понимая, что только это оправдывает его пребывание в доме Кэйт.
Оправдывает! Он оправдывался бы перед Кэйт целыми днями, если бы это могло
отодвинуть неизбежное. Он знал, что его пребывание здесь подходит к концу.
Маркус и Чин Ли помогут ему вернуться домой. Он закрыл глаза, откладывая
решение и не зная, что делать. Женщина и ребенок не принадлежат ему. И
никогда не будут принадлежать. Пора взять себя в руки и уйти отсюда.
— Не надо было, Закария. Я и сама собрала бы. Услышав ее голос, он
открыл глаза и поднял голову.
— Это мой вклад в ваш день рождения. Она подошла к нему.
— Ваш вклад—это чудесная картинка. Спасибо, что вы занимались с
Мирандой целый день.
— Это всего-навсего подарок. — Он спрятал улыбку, хотя только она
выражала сейчас его чувства. — Если бы вы несколько дней назад
намекнули, я бы не взялся помогать ей.
— Да, но поздравлять меня так же нелегко, как и вас. Это не мой день
рождения.
Зак прикрыл глаза.
— Что это значит? Она усмехнулась:
— Да, это не день рождения. Не пойму, с чего она это взяла. — Она
улыбнулась. — Я, впрочем, догадываюсь. Я думала об этом весь вечер, и,
в конце концов решила, что она неправильно поняла то, что я сказала утром.
— И что же это было? Румянец тронул ее щеки.
— Да так, глупость. — Она взглянула в окно. — Сегодня было
такое чудесное утро, когда я вошла с дровами. Я чувствовала подъем и сказала
ей что-то о возрождении. Помню, она спросила:
Это день рождения?
Я
сказала, что да, в переносном смысле.
Ему было знакомо то чувство обновления. Первые лучи солнца иногда дают
ощущение, что прежде ничего не было. Он и сам испытывал это много раз.
Теперь усмехнулся он:
— И она поняла именно так? Почему же вы ей не сказали? Ведь вы так
устали, зачем же этот праздник?
— Я не могла разочаровать ее после того, как она трудилась весь день
над подарком. Она еще маленькая и не понимает, что год не может пройти за
такое короткое время.
— Вы удивительная женщина, Кэти. Только не поступайте так слишком
часто. Вы же одна, и у вас так много работы!
Она потянулась через кровать за подносом.
— Я же говорила, что это приятная усталость.
Когда она ставила один поднос на другой, он внезапно ощутил ее запах и
теплоту дыхания.
Словно заживо погребенный
, — подумал он о себе.
Закрыв глаза, он попытался прикоснуться к ней.
— С вами все в порядке?
Черт побери, с ним не все в порядке, он вообще не уверен, что когда-нибудь
будет в порядке.
— Все хорошо. Просто был такой длинный день.
Он поднял ресницы, моля Бога, чтобы она отодвинулась от него. Но она
прикоснулась к его лбу. Он схватил ее за руку. Идиллия кончилась. В ее
глазах он прочел лишь тревогу и желание освободиться.
Хоть бы раз прикоснуться к ее дрожащим губам и убедиться, такие ли они
теплые и влажные, какими покажутся! Хоть бы раз почувствовать близость ее
тела! Только раз, черт побери!
Он отпустил ее, удрученно глядя, как она пытается овладеть собой. Схватив
поднос, Кэйт выбежала из комнаты. В дверях она оглянулась.
Она все знала. Он понял это по ее глазам. Она знала, и это приводило ее в
ужас.
ГЛАВА 12
На следующее утро, сразу же после завтрака, Зак встал с постели и полностью
оделся. Обувая ботинки, он почувствовал слабость, но не изменил решения.
Другого выхода нет: надо восстанавливать силы и убираться отсюда.
Он больше не мог обманывать себя и равнодушно смотреть на эту женщину и ее
ребенка, которых он страстно хотел назвать своими. Пора уходить,
возвращаться к прежней жизни. Когда он снова начнет работать, ему станет
лучше. Хватит глупых бредней. Как будто у него может быть шанс с такой
красавицей, как Кэйт. Она не взглянула бы на него, даже если бы он остался
последним холостяком на сто миль в округе.
Спустив ноги с кровати, Зак сначала не мог понять, что качается, он или пол.
Он оперся о кровать, раздумывая, не оставить ли эту затею. Но отчаяние
заставляло его действовать. Он должен успокоиться и идти. До амбара и
назад—на сегодня хватит. Каждый день он будет понемногу увеличивать
расстояние.
Черт! Как далеко этот амбар!
На полпути, возле роз, он решил отдохнуть. Ища опоры, Зак оперся на такой
шаткий забор, что усомнился, устоит ли он под его тяжестью. Здесь Кэйт могла
его услышать. Она никогда не делала ни одного неверного движения! Зак
никогда не видел, чтобы женщины так много трудились.
Судя по приятному запаху, который доносил ветер, она была в пекарне. Ваниль,
корица, дрожжи и топленое масло. Прикоснувшись к лепесткам роз, он улыбнулся
своим воспоминаниям. Впервые увидев Кэйт, а точнее, почувствовав ее запах,
он подумал, что ее можно было бы съесть. Кажется, сто лет прошло с тех пор.
От нее и сейчас приятно пахло. Очень аппетитный запах.
Улыбнувшись, он отправился дальше. Здесь Зак чувствовал себя лучше. Он с
удовольствием вдыхал воздух, ощущая его свежесть даже на вкус.
Стойла в амбаре, конечно же, нужно поправить. Он вздохнул и тряхнул головой.
Добравшись до амбара, он прислонился спиной к нагретому солнцем дереву.
Утренние лучи коснулись его. Зак поднял лицо и впервые за всю неделю
почувствовал, что оживает. Запах почвы, животных, свежей травы, всего, чем
пахла земля, на которой он жил и к которой вернется. Все будет хорошо.
Первое, что заметил Зак, вернувшись в дом, это запах Кэйт: ваниль, корица,
тесто и розы. Нет, он не так уж чувствителен. Нет, черт побери!
Да, это серьезная проблема. Он давно не был с женщиной, очень давно. Встав
на ноги, он поедет в город, купит себе пойла грешников,
бурбона
из
Кентукки, но не забудет кое-чего еще. С большими глазами и чем-то еще
большим. И пусть это пахнет женщиной, а не (он принюхался) дурацкими
булочками с корицей и розовым садом.
С этой мыслью Зак открыл дверь своей комнаты. Его взгляд упал на кровать, и
он похолодел. Миранда сидела там с открытым перочинным ножом в руках. Лезвие
сверкало на солнце.
Не подумав о последствиях, он с силой захлопнул дверь и крикнул:
— Мэнди!
Она подпрыгнула. Его сердце подпрыгнуло вместе с ней. Даже после того, что
Зак делал этим ножом вчера, он оставался достаточно острым, чтобы сбривать
усы. Зак бросился через комнату, схватил девочку за запястье и вырвал нож у
нее из рук. Все еще дрожа от страха за нее, он воскликнул:
— Почему ты берешь мои вещи без разрешения?
Миранда посмотрела на него. Ее зрачки так расширились, что глаза стали
черными.
— Никогда больше не трогай мои вещи без разрешения! Я понятно говорю,
юная леди?
Она кивнула. Затем перевела взгляд на нож и побледнела. Зак понял, что
напугал ее. Отбросив нож на подушку, он наклонился и обнял ее. Он гладил ее
волосы, пытаясь успокоить ее единственным доступным ему способом. Она
выпрямилась и отстранилась от него. Со вздохом сожаления он прижался щекой к
ее волосам.
— Я не хотел испугать тебя, милая, но не надо трогать мои вещи, когда
меня нет. Ты же знаешь, всякое может случиться, когда малыши играют с ножом.
Услышав это, она задрожала. В следующее мгновение Зак почувствовал, как что-
то теплое потекло по его брюкам и рубашке. Он не сразу сообразил, что
случилось. Потом до него дошло. Поняв, что наделала, Миранда дернулась. Он
посмотрел ей в лицо: оно стало еще бледнее. Она открывала рот, но не могла
издать ни звука. Увидев ее ужас, Зак догадался, что его смутные подозрения
оправдались.
Сара спряталась в шкаф
. О Боже!
Почувствовав внезапную слабость, он крепче прижал ее к себе и опустился на
стул. Инстинктивно он начал покачивать ее, медленно, осторожно, поглаживая
ее напряженное тело.
— Мэнди, милая Мэнди. — Он не узнавал своего голоса. — Я не
сумасшедший, правда нет. Увидев у тебя нож, я испугался, вот и все. Я
крикнул, не подумав.
Она теребила намокший передник и жалобно хныкала. Всей душой сочувствуя ей,
он прошептал:
— Можешь пачкать меня сколько угодно. Мы же лучшие друзья. Я знаю, что
это нечаянно. Ничего страшного. Маркус принесет мне новую одежду.
Он почувствовал, как ее напряжение спадает. Прижавшись лицом к ее волосам,
он закрыл глаза и ощутил полную беспомощность. С Божьей помощью он убил бы
тогр, кто виноват в этом. Джозеф Блейкли... Это имя вспыхнуло у него в
мозгу. Если только этот ублюдок еще жив... Что же он сделал с ребенком?
У него еще будет время решить эту проблему. Сейчас его беспокоила только
Миранда. Он продолжал гладить ее волосы. Слова не шли ему на ум. Что
сказать? Что он просит прощения? Что у него сердце кровью обливается? Боже!
Как невыразительны любые слова! Ей сейчас нужно только одно: молчаливое
сочувствие. Лишь это может ее успокоить.
Он еще раз провел рукой по ее волосам, с болью подумав, какая крошечная у
нее головка. Бог свидетель, никто больше не посмеет обидеть ее. До
последнего его вздоха.
Время шло а Зак все качал ее. Все, кроме ребенка, потеряло для него смысл.
Он не мог угадать, о чем она думает. А может, страх так переполнил ее, что
она не думает ни о чем? Бессмысленный ужас: только его он и видел в ее
глазах.
Заку показалось, что прошла вечность, прежде чем Миранда перестала
всхлипывать. Когда она прижалась к нему, он чуть не заплакал. Доверие всегда
дорого, но доверие такого ребенка, как Миранда, поистине бесценно. Он крепко
обнял ее.
— Прости, что испугал тебя. Я больше не буду, — прошептал он.
Она улыбнулась.
— Я тоже больше никогда не буду плохой.
— Ну, Мэнди, ты и не была плохой. Когда-нибудь, как только ты
подрастешь, я дам тебе нож и покажу, как им пользоваться. А пока не трогай
его. Хорошо?
— Я хотела посмотреть.
Он повернул ее голову и прижал ее лицо к своему плечу.
— Все можно смотреть, но только вместе со мной. А без меня нельзя.
Понимаешь?
Она кивнула и еще крепче обняла его.
— Я люблю тебя, мистер Зак.
Слезы, наполнявшие его глаза, вдруг потекли по щекам. Он уставился в пол.
— Мы с тобой промокли насквозь. Пойди переоденься.
Он нашел Кэйт на кухне, в кладовой. Она пыталась достать с полки кувшин с
зеленой фасолью и, заметив его тень, обернулась. Сегодня он целый день пугал
женщин. Но нужно все выяснить, тогда станет легче.
— Кто-то напугал вашу дочь, — сказал он. — Я хочу знать, кто.
Если этот подонок еще жив, он пожалеет о том, что не умер, когда встретится
со мной.
Кэйт взглянула на него и отступила к стене. Кровь отлила от ее лица, она
страшно побледнела.
Зак взял ее за руку, вывел из кладовой, усадил на стул около стола и
проговорил:
— Я требую ответа, Кэйт. Кто испугал вашу дочь? Силы покинули его. Он
придвинул стул и рухнул на него. Его ноги дрожали. Он чувствовал полное
изнеможение. Ему нужно отдохнуть. Немедленно.
Кэйт, бледная, широко раскрытыми глазами уставилась на него, даже не пытаясь
ответить на его вопросы.
— Я требую ответа. Мы не выйдем отсюда, пока вы не ответите.
Она сжала колени руками. Понимая ход ее мыслей, Зак подозревал, что она
пытается что-то выдумать, чтобы успокоить его.
— Это был Джозеф, правда? Судя по ее виду, так оно и было.
— Нет, — прошептала она. — С чего вы это взяли? Она казалась
такой же испуганной, как и Миранда несколько минут назад. Вспоминая историю
о кукле Саре и о синяках Кэйт, Зак подумал:
Не боится ли она, что он ударит
ее? Потом он спросит ее и об этом. Но сейчас речь идет о ребенке, о
безопасности Миранды. Ее кто-то напугал. Если не Джозеф, то кто?
Словно прочитав его мысли, Кэйт стиснула руки и воскликнула:
— Обещаю вам, что это никогда больше не повторится. Но вам не стоит
вмешиваться.
— Вмешиваться?
— Да, вмешиваться. Это моя дочь, и позаботиться о ней должна я сама.
Он придвинулся ближе к ней.
— Нет, это станет моей заботой. Если вы думаете, что я стану равнодушно
на это смотреть, не зная, в безопасности ли девочка, то очень
ошибаетесь. — Зак услышал вдруг себя словно со стороны. Так мог
говорить человек, который вот-вот набросится на Кэйт, Пытаясь овладеть
собой, он заговорил спокойнее: — Кто-то очень напугал маленькую девочку. Так
не сердитесь же на меня за то, что я хочу знать, кто. — Перехватив ее
взгляд, он не нашел в нем ответа. — Уверен, что это Джозеф, кто же еще?
Она покачнулась, словно теряя сознание.
— Нет, это не Джозеф. Это только моя вина. Но клянусь, что больше я
никогда так не сделаю.
Затем она поднялась со стула и прошла мимо него. Он протянул руку и схватил
Кэйт за запястье, пытаясь повернуть ее лицом к себе. Если он и раньше
замечал ее хрупкость, то теперь вполне убедился в этом. Кэйт едва не упала,
и он с трудом удержал ее. Она повернулась к нему, так что ее лицо оказалось
в дюйме от его.
— Никогда не говорите мне ничего подобного. Она попыталась вырваться.
Испугавшись, что причинит ей боль, Зак отпустил ее.
— Я же сказала, что это только моя вина! — воскликнула она. —
И лучше оставить это. Поверьте, этого никогда больше не случится.
С этими словами она вышла из комнаты. Уже второй раз за сегодняшний день Зак
почувствовал, что его словно обухом огрели по голове.
Кэйт обижает свою
дочь? Кэйт?
Он не мог в это поверить.
Да может ли она вообще кого-то обидеть? Она даже
не способна отогнать Ноузи метлой, ей-Богу! Неужели она думает, что это
правдоподобно?
Вернувшись к этому разговору, Зак вспомнил, как она побледнела при
упоминании имени Джозефа. Неужели она так боится мертвого?
На следующий день, прогулявшись до амбара, Зак пошел на кухню выпить воды и
заметил, что Миранда добралась до сливок в ведре с молоком, которое ее мать
поставила в углу на треножник.
— Ага, попалась! — шутливо сказал он. Девочка подскочила в ужасе
и, уронив ковшик, отпрянула к стене. Это был рискованный трюк: не успел Зак
опомниться, как все было залито молоком.
Только взглянув в лицо Миранды, он понял, как она испугалась. Страх
парализовал ее. В этот момент он боялся даже дышать, чтобы не напугать ее
еще сильнее.
— Ай-ай-ай, — мягко сказал он. — Нам надо быстро убрать все
это. Если твоя мама войдет и увидит это, нам обоим попадет от нее.
Медленно подойдя к девочке, Зак заметил, что она дрожит. Осторожно. Никаких
резких движений. Надо сделать вид, что ничего не случилось. Он поднял ведро,
вытащил с полки два полотенца и принялся вытирать лужи.
— Вот что я вспомнил. Когд
...Закладка в соц.сетях
