Жанр: Любовные романы
Аромат роз
...уксус, чтобы приготовить на всякий случай. Она вышла из дома,
чтобы принесли еще одно ведро грязи. Покрывая укусы на теле Зака свежим
слоем грязи, она услышала скрип приближающейся повозки. Зная, что Миранда
тут же убежит куда-нибудь и спрячется, Кэйт поспешно наложила грязь и
бросилась открывать дверь. На пороге стоял худой седовласый мужчина среднего
роста. Шляпу он почтительно держал в руке. Тусклый свет лампы из коридора
упал на его лицо, изборожденное глубокими морщинами. По его виду она поняла,
что он уже слышал новость. Его запыленные мятые джинсы свидетельствовали о
том, что он приехал сюда прямо с поля.
— Вы его друг? — спросила она сочувственно. Мужчина теребил поля
своей пыльной шляпы.
— Просто наемный работник, но знаю его уже целую вечность. Я работал на
него, еще когда он жил в Эпплигейт. Переехал с ним сюда пять лет назад. Меня
зовут Маркус Стоун.
В другое время Кэйт не позволила бы незнакомому мужчине войти в дом. Поборов
нерешительность, она распахнула дверь.
— Заходите, мистер Стоун. Пять лет работы, конечно, означают, что вы
его друг. Хотите взглянуть на него?
— Да, мэм.
Он зашел в сени и смущенно огляделся.
Кэйт захлопнула дверь и провела его в комнату, где лежал больной. Отступив в
сторону, она наблюдала, как он подошел к кровати. Почтительно сняв шляпу,
он, словно застыв, долго смотрел на ее подопечного. Плачевный вид хозяина
явно вызывал у него сострадание. Он дотронулся до его бедра шляпой.
— Выглядит не слишком хорошо. Кэйт согласилась.
— Я сделаю все, что смогу. — Она заломила руки. — Но если он
продержался уже двадцать четыре часа... — Она не смогла договорить.
Маркус Стоун кивнул.
— Я помогу вам. Ухаживать за мужчиной без сознания — неподходящее
занятие для леди. Хозяин спустил бы с меня шкуру, узнав, что я позволил вам
этим заниматься.
До сих пор Кэйт не думала о приличиях. Она покраснела.
— Я вдова, мистер Стоун, а потому утратила девичью застенчивость.
Кэйт сознательно солгала. За пять лет брака с Джозефом она не много узнала о
мужской физиологии. Впрочем, какая разница! Она и не думала о том, что
Закария Мак-Говерн — мужчина, и не будет думать об этом, пока его жизнь
висит на волоске. Для нее он просто тяжелобольной человек, которого она
отчаянно пытается спасти.
— Наверное, мне сподручнее позаботиться о нем. Вдова вы или нет, но
есть то, что мужчины скрывают от женского взгляда.
Кэйт пришлось уступить.
— Что бы вы ни думали, кое в чем он предпочел бы иметь дело со мной.
Она вспомнила о спальне наверху, и пальцы ее сжались в кулаки при мысли, что
здоровый чужой мужчина останется здесь на ночь. Не говоря уже о Миранде (еще
неизвестно, как она к этому отнесется), у Кэйт были свои опасения. Женщине
следует проявлять осторожность, если она живет одна, за много миль от
города.
— У меня есть для вас свободная комната.
— Для меня годится и солома в сарае. — Он повернулся к
выходу. — Обычно я громко храплю и, оставшись в доме, не сомкнул бы
глаз, боясь вас разбудить.
Кэйт испытала облегчение.
Стоун, казалось, искал подходящие слова.
— Если нужно будет его вымыть ночью, или он вспотеет от лихорадки, или
понадобится его обтереть, крикните мне с крыльца.
Кэйт и не думала о том, что ей придется мыть Мак-Говерна.
— Спасибо. Не сомневаюсь, что вы поможете мне ухаживать за ним.
Его темно-голубые глаза встретились с ее взглядом.
— Я сделаю кое-что еще. Пока он не встанет на ноги и не освободит вас
от хлопот, я помогу вам в работе по дому. Вы ведь не можете ухаживать за ним
и работать на ферме. Завтра я съезжу на нашу ферму и скажу другим
работникам, чтобы они обошлись без меня, пока хозяин не поправится.
Кэйт не возражала. В обычные дни у нее не хватало времени заниматься чем-
нибудь, кроме работы. Она вспомнила о Генриетте, все еще бродившей где-то в
полях, но решила, что сейчас не стоит занимать этим Стоуна.
— Очень любезно с вашей стороны.
— Сделаю все, что могу, — ответил он. Вежливо поклонившись, он
подошел поближе к кровати и заглянул в стоявшее рядом ведро. Кэйт не знала,
как он отреагирует, увидев, что она покрыла змеиные укусы грязью.
— Вы уже ели? — спросила она, стараясь отвлечь его.
Он сдвинул ведро с места и заглянул в него.
— Нет, но я не голоден.
Она тоже не чувствовала голода. Кэйт провела рукой по волосам: несколько
локонов выбились из косы, обвивающей ее голову. Взгляд ее упал на ведро, и
она приготовилась выслушать упреки.
— Очень разумно использовать для примочек грязь, — сказал он.
— Не знаю, разумно или нет, — неуверенно ответила она.
— Если что и спасет его, так это грязь. Я не раз видел, как укушенные
собаки валяются в грязи и выживают. Если это помогает собакам, то должно
спасти и его. — Он надел шляпу. — Я принесу вам еще грязи на ночь.
Как только грязь подсохнет, накладывайте свежую.
Почувствовав облегчение, Кэйт улыбнулась. — Раз уж вы ночуете на улице,
я дам вам одеяла и подушку. Под утро в сарае станет очень холодно. Он
направился к двери.
— Шкура у меня толстая, и я могу спать в любых условиях.
Спать. Услышав это слово, она поняла, как ее измотал этот тяжелый день.
Проводив Стоуна до дверей и отослав спать Миранду, она взяла белье и,
вернувшись в комнату, где лежал больной, села возле его кровати. Деревянный
стул был очень неудобным, но она специально принесла его, а не кресло-
качалку. Притулившись в кресле, она заснет, а ведь ночь предстоит нелегкая.
Ей нельзя ни на минуту сомкнуть глаз. Вглядываясь в лицо Мак-Говерна, она
пыталась обнаружить хоть какие-то признаки жизни. Если бы не отрывистое,
глубокое дыхание, он казался бы трупом. Сердце Кэйт сжалось от жалости, но
она знала: случись такое еще раз, она опять поехала бы к нему и попросила о
помощи, ибо речь шла о спасении Миранды. Однако чувство вины не покидало ее.
Его обветренное лицо покрывал загар. В уголках глаз была сеть тонких морщин,
так же, как вокруг рта. Лицо человека, которого не слишком щадила жизнь,
свидетельствовало о пережитых радостях и печалях, надеждах и разочарованиях.
Она впервые заметила шрамы на нижней челюсти и на шее; должно быть, они
явственнее обозначились из-за его бледности. Бледные рубцы напомнили ей о
шрамах на левой руке Миранды, оставшихся после сильных ожогов.
Словно встревоженный ее пристальным взглядом, Мак-Говерн застонал. Его рука
дернулась. Простыня соскользнула с него, открыв обнаженную грудь и плечи.
Кэйт отвела глаза: пока ее не было в комнате, доктор Уиллоуби снял с
пациента нижнее белье. Вспомнив о Том, как она приподнимала простыню, чтобы
намазать грязью места укусов, Кэйт покраснела. Сейчас он был совсем голым.
Только легкая простыня — и... она сжала губы, неожиданно осознав, что ее
пациент — мужчина.
Она едва знала этого человека, и вот теперь он лежит у нее в спальне, без
сознания, к тому же в чем мать родила. Она представила, как поднимаются эти
тяжелые ресницы, а карие глаза смотрят прямо на нее. Теперь она была рада,
что Маркус Стоун остался здесь ухаживать за своим хозяином.
Все это, конечно, глупо. Она же взрослая женщина, мать. Обнаженный мужчина
не должен вызывать ее любопытства, тем более повергать в смущение.
Неожиданно на нее нахлынули воспоминания, неясные и отрывочные, как тени во
сне. Джозеф, возникающий за ней в темноте и прижимающий ее к себе. Его руки,
ищущие кромку ее ночной рубашки, что-то твердое, проникающее внутрь ее, какая-
то тяжесть, наваливающаяся сверху, пыхтение, которое он издавал, надеясь
произвести на свет сына. Как всегда, от этих воспоминаний Кэйт захотелось
уединиться, и она вскочила со стула. Пока она приводила в порядок комнату,
мысли ее вернулись к ужасным минутам, когда Зак вылез из колодца с Мирандой
на руках. Сейчас Кэйт даже не понимала, как ей удалось посадить такого
крупного мужчину на лошадь и доставить его домой. Хорошо еще, что спальня на
первом этаже.
Беззвучно шевеля потрескавшимися губами, Мак-Говерн вновь застонал и уронил
голову на подушку. Встревоженная, она дотронулась до его лба и поняла, что у
него очень сильный жар. Не мешкая, она налила в таз воды из кувшина и
принялась обтирать его лицо. Он что-то прошептал и попытался схватить ее
запястье.
— Все хорошо, мистер Мак-Говерн, все хорошо. Кэйт взмолилась, чтобы так
оно и было.
Через несколько минут Кэйт снова возблагодарила небеса за то, что Маркус
Стоун остался здесь. Еще до того как он вернулся в дом с ведром грязи, Мак-
Говерн начал бредить, и вскоре стало ясно, что у него горячка. Когда она
попыталась удержать его руки, он толкнул ее. Даже теперь, сильно ослабевший,
он все еще был сильным, и Кэйт не могла с ним справиться.
— Пожар! — хрипло кричал он. — Иисус Христос, все в огне!
Кэйт схватила руку, которой он размахивал, и попыталась прижать к постели.
— Мистер Мак-Говерн, пожалуйста! Это только сон.
— Беги! — кричал он, — прыгай ко мне, ради Бога! Размахивая
свободной рукой, Мак-Говерн ударил Кэйт по голове. В глазах у нее потемнело.
Не зная как с ним справиться, она навалилась на его грудь всем телом, чтобы
удержать его. Но это не помогло. Закаленный годами тяжелой работы, он
отбросил ее, как ребенка. Она упала на пол в нескольких футах от кровати.
Боль от ушибленного копчика распространилась вверх по позвоночнику.
Она увидела, что больной сел и, видимо, намерен подняться. Кэйт вскочила на
ноги. Едва она бросилась к нему, в спальню вошел Маркус Стоун.
— Помогите мне! — закричала она, — у него горячка!
Работник поставил ведро с грязью у двери и бросился на помощь. Вдвоем они
уложили Мак-Говерна на спину. С помощью изорванных для жгутов простыней,
Маркус привязал запястья и лодыжки хозяина к кровати.
— Змеи! — кричал Мак-Говерн. — О Боже Всемогущий!
В его голосе был такой неподдельный ужас, что Кэйт испуганно оглянулась,
словно боясь обнаружить гремучих змей в спальне. Мак-Говерн натягивал
повязки, удерживающие его руки. Она знала: горячечная фантазия вновь вернула
его в колодец, наполненный этими тварями. Ужас, который она увидела в его
подернутых поволокой карих глазах, поразил ее. До этого мгновения она не
вполне осознавала, чего ему стоило спуститься в колодец за ее дочерью.
Он дернулся в последний раз, пытаясь освободиться. Вены на шее и на лбу
набухли от напряжения. Из носа потекла струйка крови, и, когда он в
изнеможении откинул назад голову, Кэйт заметила розовые струйки, текущие из
ушей.
— О Боже!
С уст Маркуса Стоуна сорвался невнятный звук: более внятно, чем слова, он
выражал охвативший его ужас.
— Это один из типичных симптомов, — поспешила уверить его
Кэйт. — Доктор предупреждал меня. Яд разжижает кровь. — Она
подошла ближе и полоской от простыни вытерла лицо больного.
— О, мистер Мак-Говерн, змей здесь нет. Т-с-с. — Кэйт убрала с его
лба влажные темные волосы. — Все хорошо. Змей здесь нет.
Маркус Стоун стоял возле кровати, в изнеможении после борьбы с больным.
— Попробуйте назвать его по имени, может, он откликнется.
— Закария, — мягко произнесла она, — все хорошо. Правда, все
хорошо. Вы уже не в колодце, вы в безопасности.
Звук ее голоса, казалось, принес желаемый результат. Напряжение Мак-Говерна
улеглось, и мгновение спустя он закрыл глаза. Кэйт едва держалась на ногах.
Заметив это, Маркус спросил:
— С вами все в порядке? Похоже, он вас сильно ударил.
Оправив платье, Кэйт ответила:
— Я беспокоюсь только о нем. Он весь горит. Маркус приложил руку ко лбу
хозяина.
— Да, в самом деле. Нужно сбить жар.
Не успел Стоун договорить, как Мак-Говерн изогнулся на кровати. Его тело
забилось в судорогах.
Мгновение Кэйт безучастно и бессмысленно смотрела на Зака. Но скрежет зубов
Мак-Говерна привел ее в чувство.
— О Боже, ему совсем худо!
Маркус выбежал из комнаты и через минуту принес из кухни огромный таз с
водой. Отбросив простыню, он принялся растирать тело хозяина мокрой тряпкой.
Кэйт увидела длинное мускулистое тело, распростертое на кровати, и... Она
тотчас отвела взгляд, стараясь не смотреть на его бедра. Перед ней только
тело. Тело, и все. Просто оно несколько отличалось от ее собственного, но
сейчас не время было думать об этом. Она схватила тряпку и принялась
помогать Маркусу Стоуну обтирать горящего Мак-Говерна.
Начиная с этого мгновения Кэйт делала все, что нужно. Черт с ними, с
приличиями. Маркус Стоун уже не вспоминал о том, что не следует видеть леди.
Сейчас только они стояли между Мак-Говерном и смертью.
ГЛАВА 6
В следующие три дня Кэйт поняла истинный смысл слова
изнуренность
. Не
смыкая глаз и почти забыв о еде, она заставляла себя двигаться и делать все,
чтобы спасти жизнь Закарии Мак-Говерна.
Обмануть смерть нелегко.
Неохотно разрешив Маркусу Стоуну остаться на ферме, теперь она просто не
знала, как обошлась бы без его помощи. Он не только сменял ее у постели Мак-
Говерна, но и выполнял всю домашнюю работу, даже доил Генриетту, вернувшуюся
домой на вторую ночь.
— Постепенно Кэйт привыкла к тому, что Стоун находится в доме. Она и
сама не знала, почему это произошло. Может, потому, что он смущался в ее
присутствии. Трудно представить себе, что от человека, застенчиво
переминающегося с ноги на ногу, может исходить угроза.
На четвертый день проведать больного приехал доктор Уиллоуби, и наконец-то
она услышала то, о чем неустанно молила Бога:
— Не ручаюсь, но, черт меня побери, я все же думаю, что он
выкарабкается.
Кэйт посмотрела на почти бесчувственного больного сквозь пелену счастливых
слез. Доктор улыбнулся и вздохнул.
— Полагаю, вам с мистером Стоуном самое время наконец-то
отдохнуть. — Он натянул простынь на грудь Мак-Говерна. — Ему
лучше. Первая опасность миновала. Главное теперь — выводить жидкость из
организма и молить Бога о том, чтобы не внести инфекцию. В его состоянии
инфекция может убить его.
Кэйт повернулась к доктору.
— Есть ли какой-нибудь способ предотвратить это? Доктор поджал губы.
— Разве что горячие припарки. Такие горячие, какие только может
выдержать человек. Накладывайте их на тридцать минут, каждые четыре часа.
Другого способа нет.
Кэйт и Маркус Стоун переглянулись.
— Эта мы сможем сделать. Доктор похлопал Кэйт по плечу.
— Прежде всего, моя милая, вам следует поспать. Маркус поддержал его.
— Он прав, миссис Блейкли. Вы выглядите так, словно на вас кирпичи
возили.
Обернувшись к доктору Уиллоуби, он добавил:
— Она и слышать не хочет, чтобы чуток вздремнуть. Я предлагал подменить
ее, но она и слышать об этом не желает.
— Надеюсь, теперь она согласится, — решительно сказал доктор. Он
по-отечески похлопал Кэйт по спине. — Я заеду в конце недели. Если
понадоблюсь раньше, мистер Стоун сможет приехать за мной.
Кэйт проводила доктора.
— Вы действительно думаете, что он выживет, доктор?
Доктор Уиллоуби, уже открывший входную дверь, помедлил:
— Надеюсь, что да. Вы сотворили чудо, сударыня.
— Моей заслуги в этом нет. Только Бог творит чудеса.
— Иногда руками добрых людей. Таких, как вы, — возразил
доктор, — но помните, что он еще не скоро начнет танцевать джигу. Яд
поразил организм, и до выздоровления еще очень далеко. У него опять может
начаться лихорадка, и несколько недель он будет беспомощным, как ребенок.
Начинайте давать ему бульон, затем понемногу расширяйте диету.
Кэйт посветила доктору, когда он спускался по ступенькам. От облегчения ее
руки и ноги словно налились свинцом. Теперь, когда самое худшее было позади,
она не могла заставить себя двинуться с места и даже подумать о том, что
должна теперь делать. Она почувствовала, как сзади подошел Маркус Стоун.
— Может, сегодня вы пораньше накормите дочку и пойдете спать? Закончив
домашнюю работу, я вечером сам присмотрю за хозяином.
Кэйт с усилием открыла глаза и выпрямилась. Миранда. Она так плохо
соображала, что чуть не забыла о дочери.
— Я бы ее сам покормил, — продолжал Маркус, — но она меня
сторонится, как священник борделя.
Подивившись такому сравнению, Кэйт обернулась. Смуглое лицо Стоуна покраснело, и он прочистил горло.
— Простите мне это выражение. Манеры у меня не слишком-то
хорошие. — Он сунул руку в карман брюк. — Она такой нервный
ребенок; даже если бы мне удалось ее изловить, она едва ли станет есть мою
стряпню.
Кэйт оперлась на руку Маркуса и последовала за ним в дом. Ужин для Миранды,
и затем сон. Она поняла, что не продержится на ногах и несколько минут.
Едва начало темнеть, Кэйт словно вынырнула из тумана и, лежа на кровати,
напряженно прислушалась. Что-то разбудило ее, но что? В доме царила тишина.
Вдруг она услышала, как внизу хлопнула дверь. От тяжелых шагов задрожал
деревянный пол. Маркус? Кэйт услышала голос и насторожилась.
— Отвечай мне, девчонка, где твоя мать?
Кэйт вздрогнула. Это не Маркус. Сбросив одеяло, она вскочила на ноги, не
став терять времени на поиски халата. В доме был Райан Блейкли. Судя по
всему, он вцепился в Миранду.
Кэйт бежала из спальни и помчалась по коридору к лестнице. Перегнувшись
через перила, она увидела внизу темную шевелюру, сутулые плечи Райана и
серый передничек Миранды. Он схватил ее дочь за плечи и тряс ее. Кэйт
захлестнула горячая волна гнева, развеявшего остатки сна. Держась за перила,
она перескакивала через три ступеньки.
— Сейчас же оставь ее!
Услышав голос Кэйт, Райан выпрямился, но не отпустил Миранду.
— Должен же кто-то обучить ее хорошим манерам! Кэйт, сбежав с лестницы,
оказалась лицом к лицу со своим деверем. Нисколько не боясь этого высокого
широкоплечего мужчины, она с яростным криком вырвала дочь из его рук.
— У нее отличные манеры, но, даже если это и не так, ты не имеешь
права...
Райан вздернул подбородок.
— Не имею права? Не имею права приструнить дочь моего брата? Дочь, за
которой он просил меня присмотреть, если с ним что-нибудь случится?
Кэйт легонько подтолкнула Миранду.
— Иди на кухню, детка.
Миранде не пришлось повторять дважды. Посмотрев на дядю расширенными от
ужаса глазами, она побежала в коридор. Лишь на мгновение она задержалась у
двери в комнату больного. Кэйт вдруг показалось, что она хочет войти туда,
но девочка направилась к кухне так поспешно, что стукнулась о дверь, не
успев ее открыть. Подождав, пока Миранда удалится, Кэйт повернулась к Райану
Блейкли.
— Как ты посмел войти в этот дом и повысить голос на мою дочь?
Красивое лицо Райана исказилось гневом.
— Это дом Блейкли, Кэйт. Он куплен на деньги Блейкли и оплачен его
потом.
— Я тоже Блейкли, — отрезала Кэйт, — вдова Джозефа. По закону
этот дом принадлежит мне. Ты здесь не хозяин.
Губы Райана скривились в усмешке.
— О, так мы хорошо знаем закон, вот как? Интересно, очень интересно.
Может, мне просто забежать к шерифу и сообщить ему, что мой брат пропал при
весьма загадочных обстоятельствах?
От этой угрозы Кэйт онемела. Заглянув в голубые глаза Райана, она увидела в
них безумие. Его невозможно остановить, а значит, следует держаться с ним
настороже. Она боялась не за себя, а за Миранду. Как и Джозеф, Райан мог
утратить здравый смысл в мгновение ока. Ему ничего не стоит выдвинуть
неслыханные обвинения, чтобы наделать шуму, и он мог поступить именно так.
Она глубоко вдохнула и попыталась успокоиться. С этим человеком можно
общаться только определенным образом. Она вкрадчиво начала:
— Райан, скажи, пожалуйста, зачем ты приходишь сюда? Что тебе здесь
нужно? Джозефа нет в живых уже полгода. Ты видишь, с нами все в порядке. Ты
исполнил свой долг по отношению к Миранде и ко мне. Теперь тебе пора
вернуться в Сиэттл и жить своей собственной жизнью.
Мягкий тон Кэйт произвел на него впечатление. Плечи Райайа постепенно
обмякли. В глазах угас бессмысленный гнев. Быстрая смена его настроений
пугала Кэйт больше всего. Когда он с неуверенной улыбкой перевел взгляд на
ее мятую фланелевую рубашку, она нервно вздрогнула.
— Кэйт, вы с Мирандой стали моей жизнью. Ты же это прекрасно знаешь.
Джозеф просил меня заменить его, если с ним что-то случится. Я не был бы
хорошим братом, не исполнив его просьбу.
— Заменить Джозефа? — Кэйт вздрогнула от отвращения. Голубоглазый,
светловолосый, хорошо сложенный Райан мог, когда хотел, быть обаятельным, не
проявляя своей, истинной сущности. Женщины, не знавшие его, возможно, сочли
бы его привлекательным. Но не она, только не она. Кэйт прекрасно знала, как
легко переходит его улыбка в гримасу безумца.
— Почему ты так рано в постели? — спросил он с притворным
сочувствием. — Ты что, больна?
Кэйт не поспевала за быстрой сменой его настроения. Много раз то же самое
случалось и с Джозефом, бросавшимся от одного к другому: он всегда трепетал,
как лист на ветру.
— Больна? — Она откинула со лба прядь темных волос. — Просто
я почти не отдыхала уже несколько дней.
— Почему? Я же предложил тебе нанимать работников всякий раз, как это
тебе понадобится. А если случилось что-то непредвиденное, почему ты сразу же
не приехала в город и не обратилась ко мне?
Райан был последним человеком, к которому она обратилась бы за помощью. Чем
реже он будет появляться на ее ферме, тем лучше. Она нерешительно взглянула
на дверь в комнату больного.
— Наш сосед, мистер Мак-Говерн, он... — Она задержала взгляд на холеном
лице Райана. Его правильные черты так напоминали покойного Джозефа, что ей
было не по себе. — Его укусили гремучие змеи. Он чуть не умер. Я
ухаживала за ним. Сегодня вечером он впервые...
— Ты... что? — Райан проследил за ее взглядом, устремленным на
дверь спальни. — У тебя в доме мужчина?
Не успела Кэйт ответить, как Райан решительно направился к комнате. Кэйт
опередила его.
— Не смей, он так слаб, что его нельзя... Райан схватил Кэйт за руку и
притянул к себе.
— Бог свидетель, мне следовало бы избить тебя, — прошипел
он, — как ты посмела привести мужчину в дом? А что же ребенок? Ты
совсем забыла приличия. Мой брат умер лишь шесть месяцев назад!
— Это не то, что ты думаешь. — Кэйт снова попыталась говорить
вкрадчивым тоном, но теперь и это не помогло. Огонь вспыхнул в глазах
Райана. — Правда, Райан, все совсем не так, как ты думаешь.
Он снова взглянул на ее ночную рубашку, затем перевел взгляд на ее волосы.
— Блудница!
В устах другого человека эти слова были бы оскорбительны. Но Райан всегда
выражался именно так. Кэйт казалось, что она физически ощущает, как в нем
закипает ярость. Несмотря на все усилия, ей не удалось сохранить
спокойствия, и голос ее предательски задрожал.
— Говорю же тебе, все совсем не так. Он спас жизнь Миранде! Она упала в
колодец, где было логово гремучих змей. Мистер Мак-Говерн спустился за ней.
Его четыре раза ужалили змеи. Разве я могла оставить его умирать? У меня не
было другого выбора...
— Не было выбора? У тебя был выбор, Кэйт! Если бы ты позволила мне
переехать сюда и заботиться о вас, ничего подобного не случилось бы, —
он резко дернул ее руки, — но нет... Ты выставила меня. И вот что я
нахожу по возвращении. Ты в ночной рубашке, хотя еще не стемнело, и в доме
посторонний мужчина.
Кэйт пыталась заговорить, но он оборвал ее.
— Разве я не предупреждал: для тебя же лучше, чтобы я был здесь. Разве
не предупреждал? При мне Миранда не разгуливала бы без присмотра и не
свалилась бы в какой-то колодец. Но если бы это и случилось, я бы вытащил
ее.
— Она вовсе не разгули...
— Ну что еще должно произойти, чтобы ты убедилась в необходимости
исполнить волю покойного мужа и выйти за меня замуж?
Мысль об этом заставила Кэйт передернуться. Райан притянул ее ближе и
прижался к ней лицом.
— Ты ведь ненавидела его, не так ли?
— Нет. Райан, пожалуйста... Он еще сильнее вцепился в нее.
— Это правда. Он с самого начала понял, как ты склонна ко всему
греховному, и старался спасти тебя. И вместо благодарности ты возненавидела
его за это.
— Но...
...Закладка в соц.сетях
