Жанр: Любовные романы
Одинокое сердце
...шел от телефона.
Лонгсдейлу хватило десяти минут, чтобы собраться в дорогу. Легкий светлый
костюм, белая рубашка, туфли из крокодиловой кожи.
Девушка тем временем вынула с полки чашки, принесла кофейник.
— Жаль, но мне нечем тебя угостить, — виновато проговорил
Бенджамин.
— А я жалею о другом, что оставила в машине фотоаппарат. Вот было бы
здорово сделать снимки твоего дворца и показать их Маргарет. У тебя
удивительный дом. Он, хоть и громадный, выглядит уютным и милым.
— Спасибо на добром слове! — Мужчина привстал и быстрым касанием поцеловал девушку в щеку.
Миллисент даже не успела отстраниться. Поцелуй был таким легким, внезапным,
что напоминал шутку. Да, конечно, это и была шутка, подумала девушка. Но все
равно приятно. Она улыбнулась Бенджамину.
— Ты всегда целуешь своих гостей?
Мужчина молчал, сосредоточенно изучая чашку с кофе в своей руке.
— Я поцеловал тебя только потому, что хорошо помню нашу первую встречу.
— Спасибо за память, — сказала Миллисент и встала. — Пора в
дорогу!
Прикосновение губ Бенджамина вызвало странное ощущение. Разве она не мечтала
о поцелуях с этим человеком? Мечтала, но только не о таких кратких и
невесомых. В своих иллюзиях Миллисент видела себя в постели с Бенджамином,
предающейся самым бурным ласкам. Да она была просто наивная фантазерка! А
сейчас ей нужно только одно — пусть Лонгсдейл отвезет ее подальше от Бриджес-
стрит. Куда угодно, но только подальше от печальных мыслей и тяжелых
воспоминаний.
Затаскивая корзину с Аннабель на заднее сиденье, Лонгсдейл с девушкой-
фотографом стукнулись лбами и рассмеялись.
Все-таки этот великан — хороший человек, подумала Миллисент. Ей с ним легко
и приятно. Не то, что с Кристофером Кроуфолдом. От того все время шла какая-
то темная волна, потому что ее бывший жених — дурной человек. Он не умеет
дарить счастье другим, а лишь сеет несчастья. Даже его безумные ласки были
чреваты последующей горькой бедой.
Господи, и чего она вляпалась в эту историю со свадьбой? Пора ее забыть,
выпустить из сердца. Вообще пора отпустить воспоминания об Кристофере на
вольный ветер. Пусть живет, как знает. Пусть ласкает, кого хочет и сколько
хочет. Наверное, для него это тоже своеобразное счастье: Кроуфолд
воображает, что обладает всеми женщинами мира. Всеми, и в итоге — ни одной.
Бедный похотливый петушок...
Миллисент снова светло рассмеялась. Как хорошо жить, как замечательно сидеть
рядом в машине с сильным мужчиной, какая радость вновь обрести своего принца
из девичьей зыбкой мечты!
...Машина плавно скатилась с холма и помчалась по шоссе. Миллисент
посматривала на малышку.
Аннабель с довольным видом грызла своими беззубыми пока деснами пластиковую
погремушку и то и дело посматривала на скунса, расположившегося со всеми
удобствами у нее на подушке.
— Удивительное дело, как ей нравится это чучело! А меня, если честно
сказать, оно пугает. Скунс кажется совершенно живым, — вырвалось у
Миллисент.
— Да, это магическое существо, хоть и смешно звучит, но я уверен в том,
что говорю. Чучело скунса мне подарил один весьма своеобразный человек, мой
пациент. Я его вытащил практически с того света. Он был...
— Бенджамин, смотри внимательней на дорогу! — воскликнула
Миллисент.
Навстречу мчался кортеж автомашин, расцвеченных флажками.
— Наверное, выборная команда губернатора штата, — прокомментировал
Лонгсдейл. — Хорошо, что в наших краях по выходным мало автомобильных
пробок, а вот когда подъедем к повороту на Плимут-Рок, там придется
попотеть. Какой на сегодня прогноз? Дождя не будет?
— Обещали жару, — с озабоченным видом сообщила Миллисент. —
Ребенку будет тяжело в машине. У тебя есть автомобильная карта?
— Зачем?
— Надо выбрать дорогу в объезд.
— Я и так знаю дорогу. — Бенджамин повернул голову к девушке и
коснулся ее колена рукой. — Тебе не о чем беспокоиться!
— Мне хочется самой проверить маршрут!
— Хорошо, хорошо! Атлас автомобильных дорог мы купим на автозаправке.
Какой он непредсказуемый! Надо же, дотронулся до ее колена, а зачем?
Миллисент украдкой взглянула на профиль Бенджамина. Волевой подбородок,
прямой нос с еле заметной горбинкой, красивые ушные раковины. Мужчина
уверенно вел автомобиль, крепкие сильные руки властно лежали на рулевом
колесе.
Справа и слева от дороги расстилались неоглядные поля, шоссе стрелой уходило
к горизонту, над которым вставали зеленые вершины Аппалачей. Было приятно
отдаваться стремительному движению мощного автомобиля.
Бенджамин боковым зрением отметил, что девушка, поерзав на сиденье, уселась
поудобнее, вытянула свои стройные ноги. Какие у нее замечательные бедра,
талия, подумал он.
Но почему его спутница то напряжена до предела, то улыбается и чувствует
себя совершенно свободно? Вероятно, он ее смутил, прикоснувшись к колену. Но
ему это было очень приятно. Неужели Миллисент не почувствовала того же?
Шоссе незаметно сделалось шире, влившись в федеральную трассу с
четырехрядным движением в каждую сторону и разделительной полосой. Бенджамин
прибавил газ, стал слышнее шум рассекаемого воздуха.
— Любишь быструю езду, Миллисент?
— Очень!
— Будем надеяться, Аннабель тоже ее любит, — сказал Бенджамин,
взглянув в зеркало на племянницу. — Скоро увидит свою мамочку. Милли,
обязательно познакомлю тебя с сестрой, расскажу о твоем потрясающем умении
обходиться с детьми.
— В этом нет необходимости, — ответила девушка. — Я еду
помочь тебе в дороге, вот и все. Знакомство с твоими родственниками не
обязательно.
— А почему так? — глянул Бенджамин искоса. — Флоренс и так
тебя видела, правда, в качестве будущего фотографа. Это чем же нянька хуже
фотографа?
— Не буду тебе объяснять. Не хочу, и все. Надеюсь, ты сразу же
вернешься домой?
— Сразу же, как же иначе! Но только нам надо переночевать у родителей
моего шурина.
— Это еще зачем?
— Затем, что я не водитель-профессионал. Даже десять часов за баранкой
для меня слишком много, а нам только в одну сторону часов шесть.
— Бенджамин, немедленно купи карту. Тормози!
Машина вкатилась под навес заправочной станции, А минут через пять Бенджамин
вернулся и опять уселся за руль, протянув девушке сложенный гармошкой
плотный бумажный лист.
Миллисент углубилась в изучение маршрута.
— Беру на себя обязанности штурмана! — наконец проговорила
она. — Доедем до места за четыре часа, если будешь меня слушаться!
Мужчина недоверчиво посмотрел на нее и присвистнул.
— Мы не на ракете, моя хорошая.
— Не на ракете, естественно, и я не твоя хорошая. Зато второй поворот
после третьей развязки выведет нас на трассу номер 87, это позволит
сэкономить два часа. Вперед!
— О'кей, командир!
Машина мчалась в плотном потоке таких же спешащих машин. Бенджамин время от
времени поглядывал на свою спутницу. Вздернутый нос, пухлые губы, красивые
уши, гордо приподнятый нежный подбородок и чудесные волосы... Смело
расстегнутый ворот рубашки открывал матовую кожу высокой груди.
И не ждите сегодня быстрого возвращения, девушка, подумал мужчина. Да ни за
какие коврижки он не пустится в обратный путь, предварительно не отдохнув!
Флоренс угостит их замечательным обедом. Кроме того, неплохо в Плимуте
отведать омаров. А потом он так мечтал искупаться в океане!.. А потом...
— Миллисент, а как же омары? Ты разве забыла? Я обещал угостить тебя в
Плимуте омарами.
— Никакого Плимута, мы минуем его по трассе 87!
— А как же плимутский камень?
Девушка на секунду задумалась, потом решительно сказала:
— Значит, не судьба!
Бенджамин только хмыкнул. Он никогда не доверял картам, потому и не возил их
с собой. Полагаться можно только на свои способности ориентирования. У птиц
вообще нет никакого компаса, а они всегда прилетают туда, куда нужно.
— Внимание, поворачиваем направо! — раздался нежный голосок. — И никаких возражений!
— С удовольствием! — сказал Бенджамин. — Прощайте, омары!
Машина стрелой летела по раскаленному асфальту. Внезапно подала голос
Аннабель — она громко и требовательно заплакала.
Бенджамин глянул в зеркало.
— Миллисент, скунс пропал! — огорченно сообщил он.
Девушка встала на сиденье коленями и начала шарить рукой по полу, стараясь
изловчиться и достать свалившуюся игрушку. Когда ей это удалось, и чучело
было водворено обратно на подушку, она спросила:
— Ты что-то начал говорить о своем пациенте, подарившем тебе это
сокровище. Так чем он был знаменит?
— Разве я сказал — знаменит? Так, обыкновенный колдун, маг и волшебник.
— Как это понимать — обыкновенный колдун?
— Объясняю, он сам индеец, в его роду были колдуны. А профессия у него
— специалист по холодильным установкам.
— Какой же он волшебник?
— А превращать электрическую энергию в холод и стужу разве не
волшебство? — хитро улыбнувшись, сказал Бенджамин. — Ты тоже
волшебница, останавливаешь мгновение с помощью фотоаппарата и все такое,
разве это не чудо?
Миллисент промолчала. Она сама считала, что искусство фотографии сродни
волшебству. Ей довелось познакомиться с мастерами своего дела, снимки
которых нельзя было рассматривать без восхищения. Эти фотографы, подобно
великим художникам, могли заглянуть в самые глубины человеческих душ.
А еще ей было приятно, что Бенджамин заговорил о ее профессии так
уважительно. Черт побери, с ним и легко, и просто, и интересно поболтать,
как когда-то в прошлом.
— Бенджамин, внимание, еще поворот направо! — подсказала девушка,
а потом добавила:
— Мне самой очень жаль, что мы минуем Плимут.
— Ага, охота-таки омаров? — спросил мужчина.
— Я о другом. Мне всегда хотелось сделать снимки того места, где к
берегу подошел корабль
Майский цветок
.
— Зачем? Тебя очень интересует история первых поселенцев в Америке?
— Хотелось, и все тут. Чтобы на фото отобразить романтику этого места,
угадать, что чувствовали в тот день пассажиры корабля и команда.
— Кроме камня на берегу ничто не напоминает о том времени, —
заметил Бенджамин.
— Возможно. Но я все равно хочу попытаться. Ведь предания о том событии
все равно тревожат душу?
— Тревожат. Могли бы посетить Плимут. Омары такие, что слюнки текут!
— Уже поздно об этом говорить. Внимание, начинается трасса 87!
Сколько Бенджамин не крутил головой, указателя с номером трассы он не видел.
Не видела его и Миллисент.
Через десять минут Бенджамин констатировал:
— Мы заблудились! Дай мне карту!
Получалось, что минут пять они лихо мчались в обратном направлении. Менять
полосу теперь не было никакой возможности. Густой поток машин, как ртуть
сквозь узкое горлышко, выливался через развязку под огромным указателем на
широкую дорогу, которая вела, разумеется, в сторону Плимута и десятка других
городов на побережье океана и берегах реки Денвер.
Бенджамин улыбался — омары манили и притягивали, назойливо маячили впереди.
Миллисент сидела с поджатыми губами, потом не выдержала и весело
рассмеялась. Разве можно доверяться картам, когда сама судьба второй день
вела ее по жизни. Аннабель ничего не сказала, но не только потому, что не
умела говорить, а потому, что сладко спала. Ритм движения ее укачал, и
малышка лишь почмокивала во сне губами.
Миллисент перевела взгляд с лица ребенка на подушку и вскрикнула:
— Бенджамин, подарок колдуна опять исчез!
Скунса на месте не было, и девушка привычно полезла искать сбежавшее чучело.
Бенджамин посмотрел на гибкую фигурку, стройные ноги, аппетитную попку своей
спутницы, форму которой отметил еще десять лет назад, и подумал, что хватит
сидеть за рулем, пора и размяться.
— Ты не против того, чтобы перекусить? — спросил он у
Миллисент. — Думаю, что нет. Мне и самому интересно взглянуть на
плимутский камень. История на слуху, а вот исторического места я и сам не
видел. Отцы-пилигримы проделали три с половиной тысячи миль по осенней
штормовой Атлантике, чтобы Америка стала нашей родиной. Надо уважать память
предков!
Улицы портового Плимута, слава Богу, не были так заполнены транспортом, как
пригородные дороги.
— Представляю, как выглядел город лет триста назад. Вокруг шумели леса,
а вдоль первых улиц стояли бревенчатые хижины, — задумчиво сказала
Миллисент.
Бенджамин молча вел автомобиль.
— А где же скала, на которую вскарабкались растерянные переселенцы?
Представляю, когда они ступили на здешний берег, радости не было никакой,
одна растерянность — как жить в здешних местах, как устраиваться? Хижины они
уже потом понастроили.
Бенджамин ничего не ответил, он ловко припарковал машину, вытащил из замка
зажигания ключ. И только после этого бодро скомандовал:
— Выгружаем коляску, Миллисент, и дальше идем пешком!
Легендарной скалы Бенджамин и Миллисент так и не увидели. Да и хижин старого
Плимута не было и в помине. Зато в районе порта, среди современных зданий,
путешественники обнаружили валун с вытесанной надписью:
16
декабря 1620 года
.
Миллисент оторопело смотрела на камень.
— Бенджамин, а он настоящий?
Заглянув в купленный у уличного продавца путеводитель, ее спутник
утвердительно кивнул.
— Пишут, что настоящий. Удивительно, те люди, которые приплыли на
Майском цветке
, создали нашу страну. Наверняка они все были разные, каждый
со своим характером, амбициями, но не ссорились, я уверен, по пустякам, как
мы с тобой из-за омаров. Читаю исторический документ из путеводителя:
К весне в живых осталась лишь половина прибывших. Корабль
вернулся затем в Англию, но, к чести переселенцев, ни один из них не
дезертировал
...
Бенджамин поправил чепчик на головке у Аннабель и добавил:
— Миллисент, я загорелся, меня охватил туристический зуд. Поехали в
гавань, там стоит точная копия
Майского цветка
!
Милли согласилась, ей вдруг захотелось подчиняться ему даже в мелочах. Пусть
этот день длится долго! Совершенно замечательный день, никакой не траурный,
а один из самых светлых в ее жизни!
...В плимутском порту воздух пах водорослями, нефтью и йодом. Деревянное
трехмачтовое судно длиной около шестидесяти футов, покачивающееся на воде у
причала, поразило прежде всего Бенджамина, как обладателя крупной фигуры и
высокого роста.
— Сто два человека пассажиров, да еще в пути двое родились, плюс
команда в двадцать один человек! Как они могли разместиться на таком
крохотном корабле! — возбужденно проговорил он.
— Получается, что могли, — сказала Миллисент. — Мне трудно
это объяснить. Но очень хочется передать чувства, испытанные нашими
предками, через фотографии. Да, тот настоящий корабль давно сгнил, а мы
видим всего лишь точную копию, но и этот красавец тоже пересек Атлантику,
тоже бросил якорь на том месте, где его предшественник. Плимут, Филадельфия,
Провинстаун... В них сохранились заветные уголки, передающие атмосферу того
времени! — восторженно окончила девушка.
— Эти уголки, я думаю, есть везде, где живут люди, — улыбнулся
Бенджамин, наблюдая за волнением девушки. — Вся страна, — и мы с
тобой, и Аннабель, обязаны отважным мореплавателям... А теперь пойдем
отведаем знаменитых омаров! Я голоден, как стая волков, могу думать только о
еде и, признаюсь, давно посматриваю на твою аппетитную фигурку. Ты —
замечательная девушка, при взгляде на тебя у меня появляются приятные мысли.
Будь ты без одежды, я проглотил бы тебя в пять секунд. Только представь:
медведь на Аляске съедает по весне в один присест до ста двадцати фунтов
мяса, причем с костями и шкурой.
Вот прожорливый болтун, подумала Миллисент. И вдобавок просто наглец. Я ему
о романтических ощущениях, а он про своих омаров. Все мужчины таковы — любят
сладко поесть, сладко поспать, выпятить грудь колесом... Мол, глядите, перед
вами настоящий герой, неотразимый красавец, мачо из популярного телесериала!
С другой стороны, подумала молодая женщина, его слова можно истолковать как
комплимент. Конечно, не такой искусный, какими закидывал ее Кристофер, зато
искренний.
Ничего не поделаешь. Романтика романтикой, а она все-таки подчинится его
занудству, его воле и, в конце концов, его урчащему желудку. Омары так
омары! Пусть почувствует, что он победил, чем больше его побед, тем меньше
ее поражений...
Аннабель таращила глазенки на высокие облака, проплывающие над коляской, и
не видела ни корабля, ни исторического плимутского камня. В ресторане у
Бенджамина было такое выражение лица, как у кота, который поймал жирную
мышь.
— Семейным парам наш ресторан делает скидки, — вежливо предупредил
метрдотель.
— Замечательно! — обрадовался Бенджамин. — Моему кошельку это
приятно слышать. А то, что мы с ребенком, это как?
— Минус пять процентов от счета за каждого ребенка, начиная со
второго, — невозмутимо и все также вежливо произнес находчивый
метрдотель. — Приятного аппетита, господин Лонгсдейл!
— Вы меня знаете? — удивился Бенджамин и с гордостью глянул на
Миллисент. Мол, меня узнают даже в такой дыре, как Плимут.
— Во всех газетах в начале мая была фотография лучшего хирурга нашего
штата, господин Лонгсдейл. Извините, но скидка врачам не предусмотрена в
нашем ресторане. Мы не в Нью-Йорке, чтобы раскидываться деньгами. Плимут
вполне приличный город, у нас традиции!
Миллисент расхохоталась. Приятно путешествовать с известным всему штату
человеком!
Из огромного аквариума, расположенного в самом центре зала, были выловлены
живые омары, отнесены на кухню ресторана, приготовлены и поданы на стол.
Миллисент никогда не пробовала столь изысканного ароматного блюда! Оно пахло
морем, йодом, свежим морским ветром. Белое мясо буквально таяло во рту, его
хотелось жевать и глотать бесконечно.
Тем более что официант вдобавок к потрясающим омарам принес восхитительный
овощной салат, свежий томатный сок, белое вино, знаменитые вирджинские
зеленые перцы, начиненные спаржей и креветками, горячие ржаные хлебцы,
кукурузу, сваренную в сливках...
До чего же смешно ей было наблюдать за Бенджамином, уплетающим все это с
детским, жадным выражением лица! А вина он так и не отведал, бедняга!
— Вкусно, ничего не скажешь, — вытерла губы салфеткой
Миллисент. — Спасибо, муженек. Можешь глотнуть винца, а машину поведу
я, мне не привыкать отвозить пьяненького мужа домой.
— Благодари свои штурманские навыки, женушка, — было
ответом. — Поворот, еще поворот, вот и приехали! Никогда не доверю тебе
свою машину, уедешь в Неваду вместо Канзаса, ищи тебя потом! Шутки в
сторону. Согласись, Миллисент, мы в хорошем настроении, с малышкой все в
порядке, сами сыты, здоровы, сегодня выходной. Давай сделаем маленький крюк
и послушаем оперу под открытым небом?
— Какую такую оперу? — опешила Миллисент.
Бенджамин показал рукой на рекламный щит за окном ресторана.
— Всего пятнадцать миль от города. Уверен, полчаса ничего не меняют, но
удовольствие мы получим по полной программе. Хорошее оперное пение — моя
слабость.
Миллисент колебалась... Заманчивое предложение, она тоже любила оперу, но, к
сожалению, редко себя баловала дорогим зрелищем. А сейчас она в джинсах, в
ковбойке. В таком наряде в оперу не ходят. Потом, малышке Аннабель долгая
дорога к матери может наскучить.
— А как же твоя сестра Флоренс? Она уже, наверное, все глаза
проглядела, поджидая машину с дочкой? Я бы с ума сошла, окажись в такой
ситуации — я в одном месте, а мой ребенок — в другом. Пожалей сестру,
Бенджамин! Опера подождет!
— Жалею, жалею! Разве не видишь, весь позеленел от жалости... Все равно
это все по дороге. Вдумайся только: мы можем попасть на настоящую лесную
оперу! Почувствуй себя путешественницей, Миллисент, разве плохо получать
новые впечатления? Изучишь внимательно место, чтобы мы еще раз сюда
нагрянули. Тогда ты и сделаешь фотографии века. Тебя вдохновят воспоминания
о Плимуте. И, я уверен, ты будешь покорена замечательными декорациями под
открытым небом в сосновом лесу на берегу Денвера... Поехали, я уже принял
решение!
...Что поделаешь? — подумала Миллисент. Она ведь тоже приняла решение,
когда садилась в машину к Бенджамину сегодня утром. Чем окончится их
путешествие? Походом в планетарий, ужином в дорогущем ресторане, где жарят
лесных оленей на вертеле, или в полиции?
Честно говоря, смотреть новые места куда интереснее, чем проводить выходной
в разъездах по вещевым аукционам со стариками-соседями. Она не делает ничего
плохого. Бенджамин с ней вежлив, предупредителен и ведет себя очень
естественно. Правда, немного похож на подростка, вырвавшегося из
родительского дома, но ничего. Пока все идет нормально, мисс Копперфилд даже
нравится ему подчиняться. Ах, если бы такое путешествие случилось лет десять
назад, она бы никогда больше не расставалась с Бенджамином.
Ладно... Опера так опера! Хотя Миллисент насторожилась, что путешествие
затягивается, и ее лицо тут же отразило, беспокойство, физиономия Бенджамина
в противовес ее состоянию светилась таким радушием, будто девушка находилась
у него в гостях, а он был хозяином здешних мест. Нет, не стоит его обижать.
Хочет он побывать с ней в опере под открытым небом, пусть так и будет.
— Поехали, Бенджамин, но помни, с нами ребенок! Не превышай скорость,
тормози на поворотах!
Помогая Бенджамину снять с коляски колеса и поставить корзинку с Аннабель в
салон автомобиля, Миллисент обратила внимание, как осторожно мужчина
выполняет все эти нехитрые действия, стараясь не причинить малышке лишнее
беспокойство.
Этот холостяк любит свою племянницу, подумала девушка. Он нежен и
действительно испугался, когда малышка закатила ночной концерт.
Молодые люди вновь соприкоснулись руками, и Миллисент почувствовала
необъяснимое желание не отдергивать пальцы, продолжая чувствовать тепло
этого большого и смешного человека.
Почему смешного? Да потому что он походил на великана в стране лилипутов,
когда шел вместе с ней и коляской к оставленной на стоянке машине. Все
прохожие были куда меньше ростом.
А двигался Бенджамин очень красиво, — шел, словно большое сильное
животное, как лось или медведь, уверенно ставя ноги. Он все еще нравился ей,
вот что. Старые влюбленности не проходят бесследно. А что, если она
действительно продолжает его любить?
В незнакомом городе, на чужих улицах девушка чувствовала себя уверенно,
потому что рядом с ней был человек из ее прошлого, мужчина, от которого она
когда-то была без ума.
Интересно, а как он относится к ней, нравится она ему как женщина или нет?
Глупый вопрос... А если спросить? Мысль была достаточно странной, никогда
раньше Миллисент не замечала за собой такого любопытства. Спросить или...
— Знаешь, Миллисент, мне было очень приятно посетить с тобой и причал с
кораблем, и посидеть в ресторане. Это, наверное, потому, что ты сама мне
нравишься, с тобой я словно помолодел на десять лет, — внезапно
проговорил Бенджамин, выруливая со стоянки и внимательно следя за огнями
светофора. — Зеленый! Если поторопиться, мы успеем к самому началу
спектакля. Верди — моя страсть, ты любишь Верди?
— Люблю, и часто слушаю у Анны-Терезы что-нибудь из ее коллекции. Она
собрала все записи оперных певцов, которые только есть на свете. Разумеется,
итальянского происхождения!
— У тебя замечательные соседи, милые и доброжелательные люди. Они
сейчас скучают по тебе.
— Скучают. Ничего, в следующий выходной я разделю их компанию, проедусь
по распродажам.
— Неужели тебя так развлекает шопинг, ведь мотаться по магазинам
утомительно.
— Кому как! — рассмеялась Миллисент. — У меня всегда есть
конкретная цель. Я покупаю фото-антиквариат, всякие мелочи, служащие
бутафорией при съемках. Они нужны в работе и Маргарет. А когда есть цель —
любое занятие стан
...Закладка в соц.сетях
