Жанр: Любовные романы
Одинокое сердце
...бель. Посмотри, как сладко она спит!
Надо признаться, Бенджамин не так уж часто попадал в глупое положение. В
доме Миллисент он чувствовал себя невольным свидетелем чужой жизни,
соглядатаем женских тайн, человеком-невидимкой, вторгнувшимся в тщательно
охраняемый от постороннего глаза быт. Глупое было положение, да что
прикажете делать?
Дверь в спальню была прикрыта, уютную гостиную освещала старомодная лампа
под зеленым абажуром. На высоком потолке угадывались темные балки, свет
выхватывал из полумрака ослепительно белую скатерть на столе, вазу с
цветами, резные спинки стульев орехового дерева, старинные офорты и
дагерротипы на стенах, затянутых розовым штофом.
Украшением гостиной являлся шкаф, настоящее произведение искусства из числа
тех предметов, за которыми гоняются любители антиквариата. За толстыми
стеклами, забранными в медные переплеты, виднелись корешки книг,
коллекционный фарфор, всякие безделушки.
Бенджамин, еще раз оглядевшись вокруг, попытался представить себе характер
Миллисент.
Все предметы обстановки говорили о том, что хозяйкой дома является молодая
женщина, обладающая незаурядным художественным вкусом. Она любит порядок,
обожает цветы.
Неуловимый аромат лаванды наполнял гостиную, заставляя сознание Бенджамина
вновь и вновь возвращаться к событиям десятилетней давности, к образу
девушки, встреченной на выпускном балу художественной школы. Интересно,
какую роль играют в жизни хозяйки такой необычной гостиной мужчины?
Скорее всего она скромна, сентиментальна, и вряд ли держит на всякий случай
в туалетном столике презервативы. Мужчины здесь не бывают, это точно.
Интересно, что же их отпугивает от Миллисент? Или она сама их боится?
Бенджамин прошел в кухню, сразу напомнившую ему жанровые картины голландских
художников. Сверкающий чистотой пол из тиковых реек, словно на роскошной
океанской яхте. Медный таз для варки варенья, ручные мельницы для кофе и
пряностей, полки с тарелками вдоль стен, покрытых изразцами белого и
голубого цвета, — чего только не было там! Два глубоких кресла
возвышались перед дорогим телевизором и дешевый календарь с тигриной мордой
на стене... Все говорит о том, что хозяйка любит свое жилище.
Бенджамин включил кофеварку, уселся в кресло и раскрыл один из журналов,
лежащих на ультрамодном столике из стекла. Вот так штука! Прекрасная
фотокомпозиция на развороте журнала была явно сделана с помощью предметов,
находящихся на кухне Миллисент.
Мистер Лонгсдейл с любопытством пролистал страницы, поискал автора этой
работы... Ну конечно, кто же еще! Итак, Маргарет сделала себе имя, оформляя
женские журналы. А Миллисент, значит, успокоилась на должности обычного
фотографа. Странно...
Прекрасная девушка из прошлого была с амбициями. Но время меняет людей, все
расставляет по своим местам. Да и кто скажет, что важнее — молоть кофе
ручной мельничкой или фотографировать ее?
Бенджамин с удовольствием выпил чашечку кофе, потом еще одну, без интереса
пролистал пару женских журналов, заполненных кулинарными рецептами,
выкройками, советами психологов, прогнозами астрологов, рекламой
чудодейственных кремов и пищевых добавок.
Где же Миллисент? Разозлилась на поздний визит и не хочет его видеть?
Картина, открывшаяся перед Бенджамином, осторожно заглянувшего в спальню,
могла растопить самое неприступное сердце — малышка Аннабель мирно спала, а
рядышком дремала Миллисент, чудом удерживаясь на краю постели.
Почувствовав взгляд, девушка проснулась.
— Я сейчас, подожди меня! — шепнула она.
Хозяйка приготовила бутерброды, снова заварила кофе и уселась в кресло.
На ней был свободный вязаный свитер и длинная юбка. Умытое лицо, свободное
от какой-либо косметики, казалось спокойным и выглядело вполне отдохнувшим.
— А пива у тебя не найдется? — поинтересовался Бенджамин. —
Ты извини меня, но такой уж выдался день, что хочется себя побаловать.
Перед Бенджамином была поставлена кружка, наполненная темным
туборгом
и
тарелочка с солеными крекерами.
— Что же у тебя за день сегодня выдался? — спокойным голосом
спросила она. — Отдыхай и рассказывай!
6
Итак, теперь эта замечательная женщина, пахнущая лавандой, была в курсе
сваливших на него событий. Он рассказал ей все до последней детали.
— Ты позвонил Флоренс? Бенджамин покачал головой.
— Не мог! Ведь я дал слово, что ничего плохого не произойдет. Она так
переживала, так надеялась на меня! А вдруг спросит, где Салли?
— Где, кстати, Салли?
— Пережидает с женихом грозу в Новом Орлеане... Но поверь, ни я, ни
младшая сестра не хотели причинить Флоренс боль! Так получилось. Что делать,
Миллисент? О Господи, теперь я виноват и перед тобой, приперся в глухую
ночь.
В голосе Бенджамина было столько отчаяния, глаза его взирали с такой
неподдельной тоской, что девушка рассмеялась.
— Нечего отчаиваться, не бывает безвыходных положений. А что касается
глухой ночи, ты угадал со временем визита. Если бы ты застал здесь Маргарет,
у меня возникли бы в жизни немалые сложности.
— В смысле?
Девушка вобрала в легкие побольше воздуха, вытаращила глаза и выпалила одним
духом, стараясь копировать жестикуляцию своей сестры:
— Ох, Миллисент, ты же такая скромница, как у тебя оказался в доме
мужчина? И тебе даже не пришло в голову со мной посоветоваться! Ты
развратная, ты нехорошая! Почему не накрасилась, почему угощаешь его пивом,
а не шампанским! Ужас, Миллисент, позор и кошмар! В следующий раз, когда
надумаешь приглашать в гости мужчину, не забудь позвать меня!
— Очень смешно, но чересчур противоречиво.
— А Маргарет вся соткана из противоречий. Час тому назад она на этом
самом месте, где сидишь ты, уговаривала меня пригласить тебя в ночной клуб.
— Идея замечательная, но, увы, я бы отказался. Куда в таком случае
девать Аннабель?
— Вот, я искренне сказала, что не могу этого сделать, а Маргарет в душе
обрадовалась. Она любит меня и страшно боится, что мужчины обрушат на мою
бедную голову кучу несчастий.
— Но я ведь пришел к тебе за помощью, чтобы ты помогла успокоить мою
плачущую племянницу!
— Вот именно! Маргарет, узнав об этом, назовет тебя паразитом, живущим
за счет других, а про меня скажет, что позволяю всем и каждому садиться себе
на шею. Вот такой характер у моей сестрицы.
— Ужасный! — сказал Бенджамин и рассмеялся. — Миллисент, так
как мне действовать дальше, я имею в виду племянницу? Вызвать утром детского
врача и сиделку, рассказать Флоренс, что я не справился, и что Салли тоже не
помощница? Думаю, Флоренс надо срочно возвращается к дочери!
Миллисент с аппетитом доела кусок пиццы, вытерла губы льняной салфеткой и
решительно отодвинула от себя тарелку, словно бы поставила точку в
рассуждениях Бенджамина.
— Глупости. Сейчас девочка как следует выспится, и ты отдохнешь тоже.
Да-да, прямо в этом кресле... А утром, если вдруг Аннабель заплачет, я ее
успокою. Потом ты найдешь своего любимого скунса, и вы отправитесь домой. Ты
привыкнешь к малышке, малышка к тебе, все будет в порядке! Можно
позавидовать Флоренс, малышка замечательная.
— А если я тебя приглашу посидеть с Аннабель? — предложил
Бенджамин. — Поедешь с нами ко мне домой? Дом огромный, всем места
хватит.
Миллисент решительно, не раздумывая и секунды, ответила:
— Нет. Брать нянькой незнакомого человека нельзя. Флоренс, я уверена,
не простит тебе этого.
— Миллисент! У тебя дар успокаивать младенцев! Флоренс ничего не
узнает, — умоляюще скрестил на груди руки Бенджамин. — Поедем
завтра ко мне домой!
— Нет, нет и нет! Достаточно с меня того, что я предоставила вам с
Аннабель убежище до утра. Ты не знаешь всех обстоятельств моей жизни.
— Что же в ней такого, что может помешать тебе понянчиться с Аннабель?
— Маргарет, милая моя сестричка, она и так отравит мне всю жизнь
намеками и насмешками. Красавчик Бенджамин на твоей кухне, красавчик
Бенджамин в твоей гостиной, в спальне! Ужас, ужас и ужас...
— А как насчет красавчика Бенджамина в твоей ванной? —
поинтересовался он.
— Это ужас в квадрате! Я уже приготовила тебе полотенца и халат, —
сказала девушка, посмотрела внимательно на своего ночного гостя и
рассмеялась каким-то одной ей известным мыслям.
Бенджамин недоуменно поинтересовался:
— Что, я так перепачкался?
— Нет, представила, как ты наденешь мой халат, который я приготовила.
Он будет тебе по пояс! И поторопись, а то скоро начнет светать! А еще
огромное тебе спасибо.
— За что?
— Я почувствовала себя на десять лет моложе, поняла, как замечательно
быть наивной, глупенькой девочкой. На душе так спокойно, словно нет и не
было никаких хлопот, всяких проблем. Проблема! Правда, жуткое слово? Просто
ужас!
— Ужас! Ужас! — передразнил Бенджамин. — И я не люблю это
слово.
Любопытное зрелище предстало перед глазами молодого мужчины, когда он
оказался в интимном мире молодой женщины — в ее ванной комнате.
Оказывается, Миллисент любила комфорт. Зеркала, изящный столик, ванна с
гидромассажем, масса шкафчиков с туалетными принадлежностями... Изрядно
потрепанный временем резиновый утенок, угнездившись на пластиковом ведерке
для морской соли, разглядывал мистера Лонгсдейла единственным глазом.
Бенджамин снял с полки и с интересом повертел в руках флакончик замысловатой
формы. Понюхал — аромат лавандового масла напомнил запах Миллисент. Вернее,
Миллисент пахла лавандой, подумал он и включил воду.
Оборудованная по последнему слову техники ванная пришлась Бенджамину по
вкусу. Заглянув в одну из дверей, он обнаружил замечательную электрическую
сауну. Шагнув в умиротворяющий жар, мужчина задержал дыхание: воздух жег
легкие, тело моментально покрывалось капельками пота.
— Уф, — только и нашел в себе силы произнести он.
Ледяной душ вернул благостное ощущение силы, спокойствия и душевного
равновесия. Растеревшись докрасна жестким полотенцем, Бенджамин набросил на
себя махровый халат хозяйки квартиры.
Действительно, тот оказался более чем короток, и даже не скрывал того, что
лучше было бы не показывать публике.
Бенджамин фыркнул, увидев собственное отражение в зеркале, завязал полы
халата узлом на животе и вышел из ванной комнаты.
В глубоком кресле лежали принесенные Миллисент подушки, плед, на столике
стояли бутылки с пивом
туборг
, лежали сандвичи с ветчиной. За открытым
окном слышался стрекот сверчка. В доме стояла мертвая тишина.
— Боже мой, — думала Миллисент, не чувствуя сна ни в одном
глазу. — Бенджамин Лонгсдейл ночует в моем доме, пьет мой кофе, моется
в моей ванной, спит на моей кухне. Принц из мечты! Могла ли я представить
себе в течение всех этих долгих лет, что когда-нибудь будет так?
Девушка улыбнулась, прислушиваясь к мерному дыханию Аннабель, затем, считая
белых слонов, постаралась заснуть и не думать о том, каким кошмаром может
обернуться для нее пробуждение. Но блаженная дрема обходила ее стороной.
Объяснять Маргарет факт появления в доме Бенджамина было выше всяких сил. О
соседях Миллисент даже не вспомнила. Что соседи, если одна ее сестричка
стоит целой толпы разъяренных хранительниц нравственности, осуждающих
ветреное поведение молодой женщины!
Миллисент не чувствовала усталости, хотя все тело просто гудело. Ей
казалось, что впервые за последнее время она наконец с толком провела день.
Еще бы и наработалась вволю, и помогла добрым словом и делом тем, кто в этом
нуждался. Она вспомнила уморительные ужимки малышки Аннабель, ее пухлые
ручки, цепляющиеся за ворот блузки, и скоро уснула с улыбкой на губах...
Стараясь не дышать, на цыпочках, Бенджамин пересек гостиную и заглянул в
спальню — это было царство сна. Аннабель улыбалась во сне, Миллисент тоже.
Как прекрасна была эта женщина! Словно вернулись все мысли и ощущения того
памятного вечера, когда взор Бенджамина отметил среди танцующих девушек
золотоволосую красавицу. Какая чушь!.. Что я впадаю в детство, что
ли? — попытался урезонить он себя.
В какое-то мгновение Бенджамин почувствовал — его сердце восторженно
забилось. Что будет, если он сделает несколько шагов вперед, встанет на
колени и уткнется лицом в плечо Миллисент? Ответит ли она поцелуями на его
поцелуи? Захочет ли обнять его, приласкать, прошептать ласковые слова? Как
он хотел услышать именно от этой женщины что-то простое, нежное...
Нет. Ничего не выйдет. Аннабель проснется, заорет пуще прежнего. Миллисент
вскочит, в ужасе оттолкнет его. Подумает, мол, доктор рехнулся... Нет,
никаких шагов и никаких вставаний на колени.
Но до чего призывно пахнет лавандой ее тело...
Реджинальд Маккормик не тратил много слов в своих телефонных разговорах. Как
только Анна-Тереза сняла трубку, она услышала лаконичное:
— Он у нее.
— Кто?
— Он. Находится в доме Миллисент. — Реджинальд привстал из кресла,
чтобы еще раз выглянуть в окно и убедиться в том, что ненавистный ему
серебристого цвета
мерседес
стоит на парковке у дома мисс
Копперфилд. — У меня бессонница, наблюдаю с четырех часов утра, но
только сейчас позвонил тебе, Анна!
— Большое спасибо. Кстати, ты меня разбудил, Реджинальд!
— А нечего спать, надо спасать Миллисент!
— От кого?!
— От доктора! Ты забыла, сегодня у девушки страшно печальный день, это
раз. Два — мы едем на распродажу или нет? Я заправил машину, у меня все
готово. Идем, заберем Милли с собой и вперед на побережье, на аукцион. Пока
чего-нибудь не произошло.
— Господи, а что может произойти?!
— Не исключено, что этот тип — серийный убийца. Видела, какой он
здоровенный? Да и руки как у мясника. Легко может задушить, и сам не заметит
даже! А его непонятное пристрастие к жуткому чучелу скунса? Очень странный
молодой человек, Анна, очень странный!
— Что ты мелешь, приятель! Никакой это не странный тип, а обыкновенный
человек. Он — врач, кардиохирург, у него славная племянница. Миллисент
встречалась с ним лет десять тому назад, и ничего страшного не произошло.
Они наверняка нравятся друг другу, может быть, у них роман.
— А ты включи телевизор, посмотри новости. Серийные убийцы появляются
чуть ли не каждый день, полиция их устала ловить. К какому роману может
привести случайное знакомство, да еще произошедшее десять лет назад? Анна, в
доме у Миллисент нет света, как будто все спят. Разве ты можешь утверждать,
что девушка так была рада своему старому другу, что немедленно улеглась с
ним в постель? А куда он дел малышку? Неужели этот Лонгсдейл по ночам
разъезжает с полугодовалым ребенком? И теперь самое страшное, Анна...
— Что?
Вместо ответа в трубке раздался грохот, похожий на выстрел. Анна-Тереза
перекрестилась телефонной трубкой и вновь прижала ее к уху.
— Реджинальд, ты живой? Говори скорей, не томи!
— Извини, Анна, я нечаянно уронил бинокль. Самое страшное, что по
кустам роз будто чье-то тело протащили. Мне все видно из окна, на дорожках
комья земли, некоторые колья поломаны. Твои любимые розовые кусты в полном
беспорядке!
— Реджинальд, ты с ума сошел!
— Нашла время обсуждать мое душевное самочувствие. Так ты идешь со мной
к Миллисент или нет?
— Конечно, иду!
Анна-Тереза, шепча слова молитвы, моментально вскочила с постели, и через
каких-нибудь четверть часа уже стояла у ворот дома Миллисент. Действительно,
было видно, что по цветнику кто-то ползал, и на дорожке, такой всегда
чистой, валялся мусор, щепки и комья земли. Женщина хотела было войти во
двор.
— Ничего не трогай! — крикнул Реджинальд.
Анна-Тереза в испуге отдернула руки от калитки.
С протяжным заунывным скрипом, раздавшимся словно из преисподней, калитка
медленно распахнулась. Старики с опаской двинулись к двери дома Миллисент,
причем Реджинальд держал свою трость, как дубинку, а в руках Анны-Терезы был
большой кухонный нож.
— Действительно, здесь словно медведь прошел, — тихо прошептала
Анна-Тереза. — Бедные розы...
— Бедная Миллисент, — подсказал Реджинальд и взял свою трость на
изготовку. — Нажимай на звонок.
— Может быть, лучше позвонить в полицию? Помнишь, сиротка Клара из
фильма про оборотней всегда при таких обстоятельствах звонила в полицию.
— Ни в коем случае! Ты что, не смотрела четвертую серию
Живодеров из
Принстона
? Серийные убийцы не боятся полиции, их хлебом не корми, дай
только укокошить дюжину-другую копов. Твоего доктора не испугает полиция, он
скорее всего уже в соседнем штате заметает следы!
— А как же машина? Вон она, стоит у ворот.
— Он угнал ее, потому и бросил здесь. Была бы своя, укатил бы на ней.
За спинами стариков раздались шаги.
Анна-Тереза чуть было не потеряла сознание, когда до нее кто-то дотронулся!
Но прежде чем она оглянулась, звонкий женский голос отчетливо произнес:
— Доброе утро!
Рядом стояла Маргарет и с недоумением смотрела на стариков-соседей.
— Не совсем оно уж и доброе, Маргарет, — мрачно проговорил
новоявленный детектив Реджинальд.
— А что случилось? Господи, Анна-Тереза, почему в ваших руках нож?
— Милая девочка, ты только не волнуйся... — пробормотала
расстроенная соседка.
— В жизни может случиться все, поэтому... — пространно начал
объяснять господин Маккормик. — Но ты не пугайся, может быть, самое
страшное уже позади. Осторожнее!
Маргарет дернула на себя ручку, дверь открылась, и девушка пулей влетела на
второй этаж, стуча каблучками по деревянным ступеням.
— Миллисент! — раздался пронзительный женский крик. —
Миллисент!
Бенджамин досматривал второй или третий сон, да кто их когда считает, эти
сны. Ноги его, закинутые на соседнее кресло, затекли, тем не менее, он
наслаждался отдыхом. Никто не орал во сне, не плакал, не жаловался на
прорезывающиеся зубы. И все-таки краем сознания Бенджамин слышал — где-то
кто-то громко кричит. Голос явно не принадлежал племяннице...
Миллисент тоже сладко спала. Свернувшись под одеялом калачиком, она
пребывала в мире ночных иллюзий, ей вновь снился Бенджамин. Как будто они
сидели в китайском ресторане, куда ее часто приглашала Маргарет, и ужинали.
Звучала восточная мелодия, лицо любимого было освещено оранжевым светом
уютной лампы, стоящей на краю красиво сервированного стола, а сам он ловко
орудовал палочками, съедая все и требуя добавки.
— Я голоден! — кричал он. — Еще хочу, еще! Ты слышишь,
Миллисент!?
— Миллисент!! Ты слышишь меня?! Девушка открыла глаза и увидела в
распахнутых настежь дверях спальни свою сестру.
— Что случилось?
— Это я тебя должна спросить, что случилось? Почему старики соседи
топчутся у твоей двери? И намекают мне на самое худшее? Что с тобой тут
стряслось, отвечай?
— Откуда я знаю?
Тут Маргарет увидела Аннабель, изо всех трущую ручонками заспанные глаза.
— Что это?!
— Не что, а кто, — мягко поправила сестру Миллисент. —
Маргарет, познакомься, это малышка Аннабель.
— Откуда этот чудовищный ребенок? Уж не подбросил ли его тебе
Бенджамин?
— Почему подбросил, я добровольно его приютила и...
— Миллисент! — с этим возгласом Маргарет упала в кресло. — Ты
делаешь ошибку. Зачем тебе чужие проблемы? Посмотри на себя — ты молода,
интересна собой, ты найдешь человека достойного. Неужели ты думаешь, что это
чужой ребенок для Бенджамина? Это его собственное дитя! Конечно, посмотри,
как они похожи друг на друга! Ужас! Какой ужас!
— Я тебе сейчас все объясню, — начала было Миллисент. —
Видишь ли, у малышки режутся зубы, и Бенджамин привез Аннабель ко мне, чтобы
я ее успокоила. Ему не к кому было обратиться, неужели непонятно?
— Дай мне воды! — почти зло потребовала рассерженная
Маргарет. — Мне всегда все понятно, пора бы это запомнить!
Миллисент направилась было в кухню, но остановилась. Неужели Бенджамин еще
спит? Боже мой, настоящая комедия положений! Надо его срочно разбудить,
пусть расхлебывает кашу, которую заварил.
— Хочу сделать глоток воды, ты слышишь меня? — мимо Миллисент к
двери в кухню пронеслась вскочившая с кресла Маргарет. — Хочу
успокоиться! Вечно с тобой одни неприятности! И почему вся эта история с
Бенджамином стряслась в роковой для тебя день?
Сейчас ты успокоишься, подумала Миллисент. Или наоборот, даже заикаться
станешь! Ну что же, кашу придется расхлебывать всем вместе. Интересно, а что
делали соседи у моей двери? Пришли меня будить? Сегодня же день распродаж и
аукционов. А еще сегодня у меня памятная дата, день несостоявшейся свадьбы.
Вот и Маргарет подчеркнула — роковой для тебя день. Все вылетело из головы.
А почему в кухне такая подозрительная тишина? Что там могло случиться?
Миллисент вошла в кухню и увидела Маргарет, которая замахала руками.
— Тише, Миллисент! Твой гость еще спит... Маргарет жадно пила воду, в
кресле безмятежным сном спал Бенджамин.
— Почему ты сразу не сказала, что провела ночь со Бенджамином? —
страстно зашептала она, оторвавшись от стакана с водой.
— Не проводила я с ним никакой ночи! — шепотом в ответ возразила
Миллисент.
— Замечательный мужчина! — продолжала шептать и глотать через
слово воду Маргарет. — Посмотри, посмотри, завидный экземпляр! Сразу
видно — хорошее здоровье, крепкие нервы. И дочь у него такая же
очаровательная. Ты позвонила ему по моему совету? Милая Миллисент, ты все же
очень славная! А что ты ему сказала?
— Маргарет, я ему не звонила!
— Миллисент, сестричка, какая ты умница! Не буду вам мешать, я приехала
поработать в ателье. Сегодня, не забывай, у тебя день траура, ха-ха!
Пробуждение для мистера Лонгсдейла было не самым приятным событием этого
утра. Он явно не выспался и спросонья никак не мог сообразить, где
находится.
Выбравшись из кресла и размяв ноги, Бенджамин огляделся и сообразил, что
спал в кухне Миллисент. Никого вокруг не было. В доме стояла тишина. Он
выглянул в окно и с недоумением посмотрел на стоящих у ворот стариков о чем-
то шепчущихся между собой.
За спиной раздался ласковый, необыкновенно нежный голос:
— Доброе утро, Бенджамин! Как спалось?
— О! Сколько лет! Привет, Маргарет. Рад тебя видеть, но мне надо
одеться...
— Тебе очень идет этот халат, очень! Кто-нибудь раньше говорил, что у
тебя красивые ноги?
— Как-то раз на пляже... Мужчина, видимо, с отличной от моей
сексуальной ориентацией, — буркнул рассерженно Бенджамин.
— Теперь это скажу я. Между прочим, у меня и у Миллисент похожие
вкусы...
— Замечательно! Только разреши мне все же надеть штаны.
Бенджамин оделся и обратил внимание на то, что его костюм стараниями
Миллисент приведен в полный порядок: пятен на коленях от травы и земли уже
не было. Когда только она успела все это сделать?
Маргарет подошла вплотную к Бенджамину и тихо спросила:
— Признайся, дорогой, у вас с Миллисент всерьез и надолго?
И, положив руки на грудь мужчине, нежным голоском добавила:
— Ты сильный и смелый мальчик, но у меня к тебе одна-единственная
просьба. Не обижай ее, она у меня одна!
Вытаращив глаза, Лонгсдейл не знал, что и сказать.
— Кто?!
— Миллисент! Какой ты тупой, просто ужас!
— Да, я тупой. Особенно поглупел за последние сутки, — согласился
он. — Хочешь, с трех раз отгадаю, сколько будет дважды два? Маргарет,
ты все такая же соблазнительная и прекрасная и умеешь разговаривать с
парнями.
Бенджамин осторожно снял руки Маргарет со своей груди.
— Ладно, красавица, мне не до шуток. Надо срочно ехать домой.
— Что-то Маргарет исчезла надолго, — забеспокоилась Анна-
Тереза. — Реджинальд, пора вызывать полицию!
— Видишь, я был прав. Этот верзила с младенцем для усыпления
бдительности — преступник. Ты-то хоть от двери отойди, мало ли что
...Закладка в соц.сетях
