Жанр: Любовные романы
Дикая роза
...mdash; Этими полными злости словами она проводила своего мужа,
спешившего к своей овдовевшей сестре...
Однако желаемой разрядки она не ощутила. Чтобы получить ее, Леонеле пришлось
грохнуть об пол большой горшок с цветами, принесенный к ним в комнату
специально к свадьбе.
Стоя на перекрестке окраинных улиц, две женщины никак не могли решить, что
делать с этой несчастной, сидевшей у стены дома, прямо на земле.
Она сидела так уже очень давно. Блуждающий, лишенный мысли взор выдавал
душевнобольную. На пьяную она не была похожа. Одета она была в дорогой
костюм, не часто встречающийся в этих местах. Скорее всего, она нуждалась в
медицинской помощи.
— Сеньора, — стала тормошить ее одна из женщин, подойдя и
наклоняясь к ней, — что с вами? Вам нехорошо?
Кандида смотрела на нее непонимающим взглядом и бормотала что-то невнятное.
Женщины позвонили по телефону-автомату и вызвали
скорую помощь
. В больнице
Кандида не смогла ответить ни на один вопрос, кроме вопроса о том, есть ли у
нее дети.
— Однажды у меня был сын. Но я его потеряла. — И она стала рыдать,
закрывая лицо руками и умоляя оставить ее в покое.
Надо было подумать, как жить дальше. Томаса считала, что Рикардо нужно
поставить в известность о том, что Роза ждет от него ребенка.
Роза ответила, что и не собирается сообщать ему об этом. Неожиданно появился
Эрнесто. Очень нарядный. Прослышав о Розином разрыве с Рикардо, он не ожидал
застать ее в таком хорошем настроении.
— Я мать нашла! — радостно объявила ему Роза. — Да какую
красивую!
— Это неудивительно, — пробормотал Эрнесто.
На ее вопрос, что это он так вырядился, когда она привыкла видеть его в
неизменной кожаной куртке, он стал сбивчиво и нерешительно предлагать ей
вернуться к давней проблеме: раз уж она все равно разошлась с Рикардо,
может, она выйдет за.него, за Эрнесто?
— Нет, Эрнесто, — сказала она. — Я бы и хотела. Ты такой
парень — чего уж лучше! Но тут такое дело...
И она призналась ему, что ждет ребенка от Рикардо. Эрнесто заплакал. Она
стала утешать его. Словом, все у них осталось по-прежнему.
Дульсину Рикардо нашел в больнице. Он не стал обманывать ее ложным
сочувствием и прямо сказал:
— Может, и лучше, что его нет. Честно говоря, он не заслуживал жизни.
Дульсина спросила брата, как он думает, кто бы мог убить Федерико.
— Леонела подозревает Кандиду. Она убежала из лечебницы, и ее не нашли
до сих пор.
Дульсина согласилась. Раз Кандида вырвалась из больницы, это вполне могло
случиться.
— Или убийцей могла быть его бывшая любовница... Ирма.
— Или ты, — неожиданно добавил Рикардо.
— Зачем мне было убивать его? — устало спросила Дульсина.
— Затем, что ты знала обо всех его аферах и хищениях. Леонела сказала
мне, что ты давно обнаружила, что он разорил нас.
Она согласно наклонила голову.
— Я обнаружила это. Но я не стреляла в Федерико.
Да, много неясного было в деле об убийстве лиценциата Роблеса.
Ясно-то, пожалуй, было только одно: убийство скорей всего связано с
многочисленными интимными связями этого любвеобильного мужчины.
Полицейский агент Роча нюхом, подкрепленным немалым опытом, чуял, что самым
осведомленным и в то же время самым доступным для расспросов свидетелем
может стать секретарша убитого, сеньорита Сильвия. Такие сеньориты, как
правило, знают про своих патронов все, и стоит их как следует прижать, как
многое прояснится.
Агент Роча пригласил Сильвию в полицейский участок. Она пришла с явным
неудовольствием.
Он сделал ей несколько комплиментов и дал понять, что считает ее чуть ли не
самым важным и надежным свидетелем. Он рассчитывал на ее честолюбие, на то,
что она не упустит возможность покрасоваться в качестве таковой в обещавшем
стать громким уголовном процессе. Это, кстати, могло бы помочь ей в
устройстве на новую работу.
— Я хочу знать имена женщин, с которыми у сеньора Федерико Роблеса были
любовные, скажем так, отношения, помимо его супруги...
После захоронения урны с прахом лиценциата Роблеса в фамильном склепе
Роблесов Леонела медленно шла под руку с Дульсиной по аллее кладбища. Она
сказала ей о своем сочувствии и понимании переживаний, выпавших на ее долю.
Ответ Дульсины поразил ее откровенностью и цинизмом:
— У меня словно гора с плеч свалилась: с его смертью все награбленное
им у Линаресов возвращается в мои руки.
Леонеле даже захотелось поколебать это ледяное, бесчеловечное спокойствие.
— Это при условии, что Федерико не оставил завещания, — сказала
она.
Дульсина остановилась и встревоженно посмотрела на Леонелу. Видно было, что
такая мысль до сих пор не приходила ей в голову.
— Я узнаю об этом сегодня же, — сказала она, нахмурив брови.
Леонела снова взяла ее под руку, и они пошли дальше. Но через несколько
шагов Леонела сказала, что не удивится, если Федерико Роблес все свое
состояние записал на какую-нибудь из своих пассий.
Возвратясь домой, Дульсина тут же позвонила адвокату по фамилии Равель. Она
знала, что он был дружен с Федерико и вел его нотариальные дела.
Услышав, что Дульсина интересуется, не оставил ли лиценциат Роблес
завещания, Равель, к ее удивлению, ответил:
— Конечно, сеньора. Это завещание у меня. Оно может быть вскрыто, когда вы это сочтете нужным.
Она взглянула на часы. Было еще довольно рано. Она спросила адвоката, сможет
ли он привезти завещание к трем часам дня. Если сможет, то она соберет
заинтересованных лиц, чтобы выслушать его. Адвокат согласился.
...Ровно в три часа в кабинете дома Линаресов в присутствии всех членов
этого семейства адвокат Равель вскрыл конверт с завещанием и скучным
протокольным голосом прочел:
Я, Федерико Сесар Роблес, в полном здравии и без какого-либо
давления со стороны заявляю, что оставляю все свое состояние своей законной
жене...
Тут адвокат Равель низко наклонил голову и посмотрел на Дульсину...
— Продолжайте, — кивнула она ему.
—
...своей законной жене, — повторил он и закончил: —
донье Марии Елене Торрес де Роблес
. В гробовой тишине Дульсина вскочила с места.
Паулетта шла навстречу Розе с распростертыми объятиями. За ее спиной
виднелась сияющая Эдувигес.
— Я думала, ты никогда не придешь, — проговорила Паулетта, обнимая
дочь.
— Никак не могла от матушки уйти — столько времени вместе
прожили! — объяснила Роза.
Паулетта стала говорить дочери, что сделает все, лишь бы она была довольна.
Она мечтала компенсировать Розе то, чего ее лишила жизнь.
— Главное для меня — это чувствовать твою любовь и любовь матушки Томасы, — отвечала Роза.
Обняв дочь за плечи, Паулетта повела ее в комнату, где Роза теперь должна
была жить.
— Здесь никто никогда не жил, — сказала Паулетта, показывая Розе
прелестную светлую комнату, предназначенную скорее для девочки, чем для
взрослой женщины. — Эта комната ждала тебя.
Роза взяла с дивана куклу и стала ее разглядывать. Паулетта предупредила ее,
что завтра они отправятся в магазин за покупками. Теперь ее дочь будет одета
как королева.
Роза пыталась объяснить матери, что привыкла к скромной жизни. Но Паулетта
стала весело возражать, что готова достать для Розы луну с неба. Хочет Роза
луну?
И они вновь смеялись и обнимали друг друга. Потом Паулетта усадила дочь на
диван. Ей хотелось поговорить о будущем Розиного ребенка.
— Отец твоего ребенка Рикардо Линарес? Роза рассмеялась:
— Ну, конечно, мамочка, больше у меня никаких мужчин не было.
— Рикардо знает о том, что ты беременна?
— Нет. И не узнает. Они причинил мне много зла и не заслужил этого
крошку.
Роза твердо решила, что ее ребенок будет носить фамилию Гарсиа, а не Линарес
и не будет иметь к тому семейству никакого отношения.
Все напряженно следили за Дульсиной. Она решительно подошла к адвокату
Равелю.
— Что за бред? — спросила она его дрожащим от негодования
голосом. — Законная жена Федерико Роблеса — я!
Адвокат поправил очки и развел руками.
— Очень сожалею, но документ говорит о другом.
Он передал бумагу, которую держал в руках, Дульсине и добавил:
— Человек, которого вы считали своим мужем, состоял в законном браке с
сеньорой Марией Еленой Торрес.
— Но это подлог! — сквозь рыдания проговорила Дуль-сина.
Равель еще раз развел руками:
— Боюсь, что подложным было его бракосочетание с вами, на которое он не
имел никакого права.
Дульсина плакала, но продолжала бороться:
— Разве этот документ не может быть поддельным?
— Это законный документ, — ответил Равель. — Он подписан в
городе Мерида десять лет назад. Есть свидетели.
Дульсина кинулась к Рикардо и протянула ему бумагу, которую держала в руках.
— Скажи, что это подлог, Рикардо, — крикнула она. Рикардо
внимательно проглядел документ и подтвердил
его подлинность.
— Он женился на тебе, будучи законно женатым на другой, — сказал
он.
— Наверно, он развелся с ней, — с надеждой посмотрела на Равеля
Дульсина.
Адвокат отрицательно покачал головой.
— Нет, сеньора. Мария Елена Торрес жива. Будучи теперь вдовой, она
скромно живет в городе Мерида. Теперь, однако, она полная наследница всего
состояния покойного.
Дульсина, казалось, потеряла голову.
— Этого не может быть! — кричала она, словно подбитая птица мечась
по кабинету. — Все, что Федерико оставил этой женщине, — мое! Он
ограбил меня!
Она подскочила к Равелю:
— Если вы не сделаете что-нибудь, чтобы защитить мои права, значит, и
вы такой же вор, как лиценциат Роблес.
— Я следую букве закона, только и всего, — снисходительно
усмехнулся адвокат.
Леонела попробовала успокоить Дульсину, предложив ей стакан воды. Дульсина
оттолкнула ее. Рикардо поднялся, давая понять, что дальнейшие обсуждения
бессмысленны.
— Федерико поставил тебе ловушку, Дульсина. И ты угодила в нее.
Бесполезно требовать объяснений у мертвого.
Дульсина обвела всех присутствующих ненавидящим взглядом.
— Я буду драться за то, что принадлежит мне! — сказала она.
И, закрыв лицо руками, бессильно упала в старинное кожаное кресло, в котором
когда-то обнималась с лиценциатом Роблесом.
Оставшись вдвоем, Рикардо и Леонела, естественно, не могли не обсудить историю с завещанием Роблеса.
Рикардо понимал, что им грозило: родовой дом Линаресов должен перейти в руки
чужих людей. Эта мысль была непереносимой.
— Но должен же быть хоть какой-нибудь выход! — в который раз
восклицала Леонела. — Не может быть, чтобы Дульсина все потеряла.
И в который раз Рикардо как юрист объяснял ей, что закон не учитывает
сентименты.
Он собирался посоветоваться с лиценциатом Валенсией, но не возлагал особых
надежд на этот разговор. По-видимому, борьба была бессмысленной. Леонела
выдвинула идею о том, чтобы попытаться поговорить с женой Роблеса, живущей в
Мериде.
— Ты полагаешь, — иронически спросил Рикардо, — что она
откажется от этого упавшего на нее с небес дара?
— Дурой будет, — согласилась Леонела.
Унылое молчание прервала Леопольдина, сообщившая, что звонили из лечебницы:
кажется, нашлась сеньорита Кандида!
Агент Роча продолжал упрямо добиваться от Сильвии сведений о любовницах
погибшего лиценциата Роблеса.
— Вот вы назвали имя Мириам Асеведо, — говорил он, протягивая
сеньорите Сильвии зажигалку, чтобы она могла прикурить. — Но Мириам
Асеведо уже целый месяц нет в Мексике. А кого вы могли бы назвать еще?
Сильвия стряхнула пепел с сигареты и задумалась, но очень ненадолго.
— Ирму Дельгадо, — ответила она.
— Это имя мне знакомо, — припомнил Роча. — Я вел дело о
покушении на ее жизнь.
Он встал и начал мерить шагами свой маленький кабинетик в полицейском
управлении, где принимал Сильвию. Потом остановился около нее.
— Спасибо вам, сеньорита. Думаю, нам будет нетрудно найти убийцу вашего
шефа.
...Назавтра на месте Сильвии сидела Ирма. Роча разговаривал с ней напрямую,
без обиняков.
— У вас были поводы, чтобы убить лиценциата Роблеса? — спросил он.
— Достаточно, — усмехнулась она. — Тем не менее я его не
убивала.
Полицейский был откровенен:
— У нас на подозрении двое: вы и Кандида Линарес.
— Могу добавить еще одно имя, — спокойно сказала Ирма. Он вопросительно посмотрел на нее.
— Дульсина Линарес, — сказала она. Он помолчал, взвешивая
услышанное.
— Я подумаю о вашем предположении. Спасибо, сеньорита, вы можете идти,
но прошу вас некоторое время не покидать Мехико.
Она встала и, иронически улыбаясь, промолвила:
— Я не нарушу вашего предписания. Но вы зря тратите на меня время. Поищите-
ка убийцу у Линаресов.
Спеша в лечебницу для душевнобольных, куда, как выяснилось, вновь возвратили
Кандиду, Рикардо надеялся внести какую-то ясность в свои представления о
том, какую роль сыграли его сестры в гибели Федерико Роблеса, если они и
впрямь замешаны в этом деле, во что он не хотел верить и в чем пыталась
убедить его Леонела.
Он нашел Кандиду внешне очень изменившейся к худшему. Ему было смертельно
жаль ее. Гладя ее по волосам, он что-то ласково говорил ей, призывая не
покидать больше этого места, где ее должны вылечить, уговар вал аккуратно
принимать лекарства и лучше питаться.
Потом вдруг спросил:
— Скажи, Кандида, во время своего отсутствия ты не навещала Федерико
Роблеса?
Кандида никак не отреагировала на его вопрос.
— Она вам не ответит, — сказала матушка Мерседес. — Она все
время в этом состоянии: у нее шок. Он может продолжаться несколько дней.
ТРУДНОСТИ СЕМЕЙСТВА ЛИНАРЕСОВ
Наконец-то из поездки с друзьями возвратился Пабло. Узнав от Эдувигес, что в
доме праздник: Паулетта нашла свою дочь и она теперь будет жить с ними — он
с интересом направился в комнату, предназначенную для его как бы сестры,
чтобы познакомиться с ней.
Трудно передать, что произошло с ним, когда он увидел Розу Гарсиа. Обмерев,
он молча стоял, глядя на Розу и на обнимающую ее со смехом Паулетту.
— Роза, — сказала Паулетта, — это Пабло, сын Роке и мой тоже.
Пабло, словно деревянную, протянул Розе руку.
— Привет, — сказал он растерянно.
— Привет, — довольно спокойно ответила Роза. — Как дела?
Паулетта рассмеялась:
— Разве брат и сестра, которые никогда не виделись, так должны
здороваться?.. Ну-ка, Пабло, поцелуй свою сестру.
Пабло повиновался. Он поцеловал Розу в щеку и принужденно спросил:
— Все довольны?
Роза нервно рассмеялась:
— Вроде бы все...
Ужинать дома Пабло отказался. Когда Паулетта упрекнула его в том, что
нехорошо уходить с ужина в честь его сестры, он сослался на заранее
назначенную встречу, которую не может отменить.
— Прости ему эту неучтивость, Роза, — обратилась к ней Паулетта.
— Нет проблем. У каждого свои дела. Пабло поцеловал Паулетту и ушел.
Эдувигес долго любовалась новым платьем Розы, подаренным ей Паулеттой, и
сделала комплимент:
— Какая же ты сегодня элегантная, Розита! Пришел Роке с букетом очень
красивых роз.
— Прости, Паулетта, но это не тебе, это Розе.
— Умираю от зависти, но смиряюсь! — улыбнулась Паулетта, гораздо
более довольная тем, что цветы подарены Розе, чем если бы она сама получила
их.
Роза, никогда не получавшая в подарок таких роскошных цветов, была потрясена
и тронута.
— Спасибо, сеньор, — сказала она, поперхнувшись от волнения.
— Ну какой же я тебе сеньор, — сказал Роке. — Если хочешь,
зови меня просто папа.
— Заметано, папа! — просияла Роза.
Густой дым от сигар плавал по кабинету. Клубы дыма от трех сигар и тяжелое
молчание — это продолжалось уже довольно долго.
Рикардо вместе со своими друзьями-адвокатами Альберто и Хорхе сидел над
бумагами покойного лиценциата Роблеса не первый час. Теперь, когда бумаги
были изучены и наступила полная ясность, каждый из них задумался над тем,
какой может быть найден выход из этой роковой ситуации.
Но молчание становилось нестерпимым. И все трое заговорили одновременно. Они
были профессионалами. И то, что из их уст вылетали сейчас лишь общие оценки
и рекомендации скорее морального, чем юридического свойства, лишний раз
свидетельствовало о тяжести сложившегося положения и о том, что неясно, как
из него выходить.
— И домом он тоже завладел! — констатировал Хорхе.
— Если вовремя не будут оплачены счета, подписанные им, вы потеряете
дом — это несомненно, — подтвердил Альберто.
Но сумма, необходимая для оплаты счетов, была огромна. Завещание Роблеса
замораживало все деньги, пока вопрос о наследнице не будет решен.
В общем, было ясно одно: нельзя сидеть сложа руки. Иначе в очень скором
времени вся собственность Линаресов
и само их имя будут поставлены под такой удар, что уже не спастись.
В
Твоем ревашне
было пусто и невесело. Мрачная Сорайда слонялась по залу,
думая о том, как несладко придется теперь Куколке.
Ему присудили двадцать лет. Во время последнего свидания он опять рыдал и
кричал, что Сорайда не любит его и никогда не любила, потому что не хочет
его спасти. Даже смешно, как он верил в ее могущество. Грустной атмосфере
способствовала и одинокая фигура Эрнесто, печально восседавшего за угловым
столиком.
Сорайда подошла к нему и сообщила о том, что — Куколка получил двадцать лет.
Эрнесто выразил ей свое соболезнование и рассказал, что видел Розу.
— Ну до каких пор ты будешь мучить себя? — несколько оживилась
Сорайда. — Зачем ты видишься с ней?
Ее доброй и деятельной натуре сейчас полезно было активно посочувствовать
кому-нибудь, поучить его, предложить пару хороших советов — все-таки это
была жизнь!
Эрнесто признался, что не мог выдержать, не совладал с собой.
— Знаешь, Сорайда, у Розы будет ребенок, — тихо сказал он. —
От Рикардо Линареса.
Она понимала, что Эрнесто в отчаянии. У него был такой вид, словно без Розы
ему не жить.
Пабло вошел в комнату неожиданно, без стука. Роза испуганно вскочила и
предупредила, что, если он не выйдет, она закричит. Он сказал, что хочет
поговорить с ней.
— С тобой говорить? Дудки! — возбужденно ответила она.
Он успокоил ее, сказав, что не приблизится к ней ни на шаг. Он хочет только
знать, говорила ли она Паулетте, что они давно знакомы.
— Нет, — ответила Роза.
— Значит, родители не знают, что произошло в ту ночь? — Он
благодарно посмотрел на Розу. — Спасибо тебе. Ты славная.
Роза объяснила ему, что дорожит миром и счастьем, которые, по словам их
матери, воцарились в доме с появлением в нем Розы. Зачем же ей все это
портить?
Пабло заверил ее, что уйдет из дома. Это привело Розу в большое волнение.
Она стала доказывать ему, что родители этого не вынесут.
— Ошибаешься, — сказал Пабло. — Отец обещал оплатить мне
поездку в США. Завтра же скажу ему, что согласен поехать туда...
Роза с трудом привыкала к новой жизни. Утром Паулетта будила ее, и первым
чувством Розы при взгляде на часы был страх, что она бессовестно опаздывает
на работу.
Паулетта со смехом напоминала ей, что она больше не нуждается в работе. Она
кормила Розу завтраком, который приносила прямо в постель. Роза
протестовала, говорила, что это она должна приносить завтрак в постель маме.
Они собирались вместе навестить Томасу, которая чувствовала себя очень
неважно.
Однажды Роза очень робко сказала Паулетте:
— Мамочка, ты говоришь, что можешь сделать для меня все, что я попрошу?
— Конечно, — подтвердила Паулетта.
И Роза заговорила о том, что была бы совсем счастлива, если бы матушка
Томаса, с которой они прожили вместе столько лет, теперь могла бы жить
вместе с ними.
Паулетта ответила, что ей никогда не расплатиться с Томасой за то, что она
сделала, сохранив для нее Розу. Конечно, они будут жить все вместе, и Томаса
будет еще одним членом их семьи!
Утром у Рикардо был неприятный разговор с Леонелой, позволившей себе
предположить, что если бы дикарка знала о том, что творится в их доме, то
очень бы обрадовалась.
Рикардо резко напомнил, что ему не нравится, когда Розу
называют дикаркой.
Леонела извинилась за то, что снова затронула эту, как она выразилась,
деликатную тему
, и предложила Рикардо переехать к ней, а может быть,
вообще уехать в ее загородный дом, предоставив заниматься делами семейства
Рохелио.
Рикардо решительно отверг ее предложение, однако посоветовал самой
поступать, как ей удобнее.
Во время этой небольшой перепалки его попросил к телефону некий сеньор
Фелипе Аревало, доверенное лицо сеньоры Паулетты Мендисанбаль. Выразив
Рикардо соболезнования по поводу потери родственника, он сообщил, что у него
на руках несколько закладных покойного лиценциата Роблеса. Срок уплаты их
истекает, а сеньор Фелипе не может найти сеньору Дульсину Линарес, поэтому
вынужден обратиться к сеньору Рикардо...
И это тоже! Проклятие!
— выругался про себя Рикардо, придя в отчаяние от
свалившихся ему на голову проблем.
Аревало сообщил далее, что на счета, подписанные сестрой сеньора Рикардо
Дульсиной, покойный приобрел драгоценности...
Рикардо перебил его, сказав, что в настоящий момент сестра не сможет
оплатить эти счета.
Но Аревало с профессиональным сочувствием предупредил, что в таком случае
может возникнуть чисто юридическая проблема. Пока еще он не обсуждал эту
проблему с сеньорой Паулеттой. Если бы сеньора Дульсина Линарес могла
вернуть купленные драгоценности, то расписки были бы уничтожены — и делу
конец.
Рикардо обещал сеньору Аревало поговорить с сестрой. Затем ему пришлось
принять полицейского агента Рочу, сообщившего, что другая его сестра,
Кандида, подозревается в покушении на жизнь Федерико Роблеса.
Рикардо стал уверять полицейского агента, что это ошибка. Роблес был
застрелен, а у Кандиды не могло быть оружия. И вообще, она в лечебнице для
душевнобольных, в чем Роча легко может убедиться, навестив ее там.
Шофер Хаиме помог Дульсине выйти из машины. Леопольдина вылезла из нее сама,
таща узел, в котором находились вещи, вывезенные из квартиры Федерико
Роблеса.
На протяжении всей поездки старшая служанка старалась внушить своей хозяйке,
что все происшедшее с ними в последнее время не что иное, как... месть
дикарки.
Не успела Дульсина войти в дом, как Селия сообщила ей, что молодой сеньор
Рикардо просил ее зайти, как только она вернется.
Брат встретил ее сурово и спросил, как могла она совершить столько
безрассудных действий: дом, деньги Линаресов, теперь эти чеки под
драгоценности...
Дульсина признала, что, конечно, излишне доверяла Федерико.
Рикардо сказал, что на этой неделе она должна будет заплатить шестьдесят
миллионов.
— Ты располагаешь ими? — спросил он хмуро. У Дульсины такой суммы
не было. У него тоже.
— Что же делать?
Она испуганно смотрела на брата, словно ждала, что он что-нибудь придумает.
— Ты в руках Паулетты Мендисанбаль. У тебя один выход:
верни драгоценности — сеньор Аревало возвратит тебе расписки.
Дульсина вскочила и стала бегать по комнате.
— Но я никогда и не видела этих украшений! Он, должно быть, купил их
своим девчонкам... Я всю жизнь буду проклинать его!
— Но чеки-то ты подписывала? — спросил Рикардо.
— Не глядя! — истерически рыдала она.
Весь день у Паулетты был занят тем, что она возила дочь по самым дорогим
магазинам и салонам красоты. То, что в результате этих поездок получилось из
Розы, привело Паулетту в восторг. Она не могла налюбоваться на дочь.
От весьма приятных занятий ее оторвал звонок ее доверенного Фелипе Аревало.
Видимо, это были какие-то неожиданные и, пожалуй, неплохие новости, потому
что посреди разговора Паулетта вдруг очень живо и значительно посмотрела на
Розу.
— Я все поняла, Аревало, — сказала она. — Нет, пока не надо
ничего предпринимать. Я сама с вами свяжусь.
О
...Закладка в соц.сетях
