Жанр: Любовные романы
Дикая роза
...; Почему работала? Она до сих пор работает. К сожалению...
— А где ее можно увидеть?
— Она на неделю уехала.
— А скажите, ее увольняли?
— На пару недель. И тут же вернули. — Малена иронически
усмехнулась. — У хозяина к ней особое отношение.
Дульсина поняла, что эта продавщица многое может рассказать о Розе Гарсиа.
Переведя разговор на постороннюю тему, она сделала Малене несколько
комплиментов и вдруг спросила:
— А скажите, Розе Гарсиа здесь хорошо платят?
И Малена тоже поняла, что если она хотела бы отомстить Розе за незаслуженно
хорошее расположение к ней хозяина, то вот женщина, которой полезно будет
рассказать о Розе все, что знает сама Малена. Она давно узнала в ней сестру
Рикардо Линареса, изредка бывавшую в магазине и раньше.
— Видите ли... Я обнаружила, что деньги для Розы Гарсиа дает дону
Анхелю ваш брат Рикардо Линарес. Я ведь вожу в банк все бумаги дона Анхеля.
И каждый месяц среди них — чек, подписанный Рикардо Линарес. А сумма на нем
— точь-в-точь такая, как ее зарплата.
— Любопытно, любопытно!
— Ваш брат ей просто помогает. Но, между прочим, напрасно. У нас тут
все знают, что Роза — пассия дона Анхеля де ла Уэрта.
БУРНАЯ ЖИЗНЬ ЛИЦЕНЦИАТА РОБЛЕСА
По мокрому песку можно было ехать и километр, и два, не рискуя ни на что
наехать. Роза восторженно жала на педаль, и шины
джипа
отбрасывали назад
мокрый грунт, как собака, роющая землю задними лапами.
Потом они вылезали из машины, отходили от берега чуть подальше, где песок
был сухим и теплым от солнечных лучей, и ложились прямо на него.
Теперь они часами обсуждали одну и ту же тему: кого лучше родить Розе —
толстячка или толстушечку, сходясь в том, что главное, чтобы чадо их было
веселым и здоровеньким.
Роза никак не могла поверить в то, что доктора заранее могут определить пол
будущего ребенка. Впрочем, она ничего не хотела знать заранее. Пусть будет
сюрприз! Пусть даже придется выбрасывать уже сшитое розовое и заново шить
голубое! И они начинали хохотать и, обнимаясь, кататься по теплому песку...
Иногда Роза вдруг становилась серьезной. Обычно это означало, что у нее есть
к Рикардо какой-то вопрос, но она боится его задавать, чтобы не обидеть
возлюбленного. Вот и сегодня она сказала:
— Ты не обидишься, если я задам тебе один вопрос?
— Я слушаю тебя, Роза.
— Ведь у жабы... прости, у Леонелы свои хоромы, да? Он подтвердил.
— И она наверняка все давно отремонтировала... Почему же она продолжает
жить у вас?.. И что, ты ни разу не навестил Леонелу в ее комнате?
Он поморщился.
— Роза, стоит ли говорить о том, что может испортить наше счастье?
Она насупилась.
— Ну вот, я тебе задаю вопрос, а ты не отвечаешь. Так заходил ты к ней
по ночам или нет?
Он стал говорить, что жена не должна задавать такие вопросы мужу. Но она
упрямо стояла на своем и требовала немедленного ответа на свой вопрос.
Рикардо, рассердившись, упрекнул ее в том, что она продолжает
демонстрировать свое плохое воспитание.
— Ну и незачем было такую сюда тащить! Зачем ты привез меня сюда?
— Чтобы мы могли любить друг друга.
Она смотрела на него глазами, в которых впервые за эти дни он видел
настоящую боль.
— Рикардо, умоляю тебя, скажи мне правду. Поклянись, что между тобой и Леонелой ничего не было!
Он решительно покачал головой:
— Нет, поклясться в этом я не могу.
— Значит, было, было! — крикнула она и бросилась бежать вдоль
моря, все равно куда, лишь бы подальше от него.
Он побежал за ней.
Бравому кавалеру, каким себя считал и каким отчасти был, дежурный офицер
полицейского участка, где в камере предварительного заключения содержался
Эрнесто, арестованный за нанесение тяжелой травмы Исидро Васкесу, —
трудно было отказать в пустячной просьбе столь привлекательной девушке,
какой была Эрлинда.
Таким образом она и оказалась в камере Эрнесто, получив с разрешения
дежурного свидание с ним. Она рассказала Эрнесто, что говорила с Исидро и
просила его забрать свое обвинение, но он отказался.
— Это меня устраивает, — хмуро сказал Эрнесто.
— Вот вернется Роза, она предпримет новые меры — у Линаресов большие
связи.
У него в глазах зажегся какой-то мрачный огонь.
— Пусть Роза займется чем-нибудь другим. Мне только не хватает еще
пользоваться Розиной помощью.
— Что же тут такого?
Эрлинда долго пыталась убедить его в том, что Розина помощь — это сегодня
единственная возможность выручить его из беды. Но Эрнесто решительно заявил,
что не хочет больше слышать о Розе.
В квартире Ирмы Дельгадо играла тихая музыка. Неяркий, уютный свет создавал
обстановку полного и ничем не нарушаемого покоя. Но как раз покоя-то и не
было в этой обители.
Ирма, которая несколько дней назад впервые попробовала подняться на ноги и,
казалось бы, должна была радоваться тому, что ей удалось пару минут
простоять без чьей-либо поддержки, сидела сейчас на диване с напряженным
выражением лица, словно ожидая какого-то важного сообщения.
Ее подруга Ольга только что с интересом выслушала рассказ Ирмы о встрече с
частным детективом, который сегодня посетил ее.
Детектив получил от нее задание: установить наблюдение за Мириам Асеведо и
выяснить, встречается ли она с лиценциатом Роблесом, и если встречается, то
как часто.
О первых сведениях на эту тему детектив должен был сообщить Ирме по телефону
как раз в это время. Ирма посмотрела на часы. Звонок детектива запаздывал.
Ольга попыталась развлечь подругу рассказом о новом шоу, которое она видела
в модном музыкальном театре, но Ирма слушала ее рассеянно, и видно было, что
мысли ее целиком заняты лиценциатом Роблесом.
Наконец телефон зазвонил, и Ирма сняла трубку с аппарата, стоявшего на
дигане рядом с ней. Разговор продолжался совсем недолго.
Договорившись с детективом о последующих действиях и повесив трубку, Ирма
взглянула на подругу и, увидев вопрос в ее глазах, произнесла:
— Похоже, что Мириам снюхалась с Федерико Роблесом.
Сестры сидели рядом, как в старые добрые времена в комнате Кандиды. И на
них, как и раньше, были халаты одного цвета.
Кандида вязала шарф для Рохелио. Дульсина сначала смотрела на это ее занятие
с подозрением: процесс вязания был в ее сознании прочно связан с
помешательством Кандиды. Но, глядя на спокойные, размеренные движения
сестры, она успокоилась.
Нервничать ее заставляло другое: Леонела уехала из города к своей бабушке,
находившейся при смерти. В течение двух дней должно было проясниться,
удастся ли ее спасти. А Леонела была очень нужна Дульсине в момент
возвращения Рикардо.
— Кроме того, она должна подписать некоторые бумаги для Федерико...
Произнеся это имя, она осеклась и быстро взглянула на Кандиду:
— Прости... ты не против, чтобы я упоминала его имя? Кандида,
задумавшись ненадолго, миролюбиво сказала, что воспоминания, которые
остались у нее о лиценциате, тревожат ее все реже. Обрадованная этим
Дульсина сказала сестре, что шарф для Рохелио получается очень красивый.
Теперь она могла ехать к Федерико и набрала его номер телефона, чтобы
предупредить его: пусть он не очень скучает, она вот-вот выедет к нему.
Федерико, однако, сдавленным от сожаления голосом сообщил ей, что, увы, у
него важнейшая деловая встреча в пригороде, она продлится чуть ли не до
утра, и эту ночь они не смогут провести вместе. Она разочарованно повесила
трубку.
Кандида продолжала равномерными мельканиями спиц вязать шарф для Рохелио.
Лиценциату Роблесу хотелось повесить трубку как можно скорей. Трудно
разговаривать с женой по телефону, когда у тебя на коленях очень волнующая
тебя женщина, задравшееся платье которой почти не скрывает ее полных, но,
надо сказать, при этом очень стройных ног. Она к тому же с озорной улыбкой
мешала ему говорить, пытаясь ухватить за кончик носа.
— Прилипчива, как все только что вышедшие замуж женщины, — сказала
она про Дульсину, едва лиценциат повесил трубку.
Он попробовал усадить ее на колени поудобнее, но она вырвалась и поправила
платье.
— Ты повезешь меня куда-нибудь ужинать? — спросила она. Они вышли
из дома, сели в его автомобиль и в ожидании, пока разогреется мотор,
целовались, не замечая, что из серенькой малолитражки, припаркованной на
другой стороне улицы, их фотографируют.
Мотор наконец разогрелся, и они, с неохотой оторвавшись друг от друга,
тронулись в путь. Малолитражка развернулась и, чуть отставая, поехала за
ними.
Днем Рохелио встретился с Ванессой: завтра она уезжала на пару месяцев в
Монтеррей, и он не мог отказать ей в просьбе повидаться перед отъездом.
Они выпили кофе в уличном кафе. Ванесса пожаловалась, что не привыкла
путешествовать одна. Рохелио признался, что он и дома всегда один.
— И ты никогда не жалеешь об этом? Он пожал плечами:
— У меня есть книги, шахматы, музыкальные записи.
— И тебе этого достаточно?
Он ничего не ответил. Мимо них шли беспечные гуляки и деловые люди, молодые
девушки, у которых все было впереди, и старые женщины, живущие только
воспоминаниями, а они сидели вдвоем и при этом чувствовали себя такими
одинокими, как будто не было у них впереди еще многих-многих лет, сулящих и
тревоги, и радости...
— Скажи мне, когда я вернусь, мы с тобой сможем видеться? —
спросила она.
— Почему бы и нет, — ответил Рохелио.
И они впервые за этот вечер посмотрели друг другу в глаза...
Вернувшись домой, Рохелио заглянул к Кандиде. Разговор зашел о Розе и
Рикардо. Рохелио спросил сестру, что думает она о планах Дульсины,
направленных против Розы: опасны ли они. .
— Все ее планы опасны, — ответила Кандида. — Но как бы то ни
было, а Рикардо и Роза сейчас вместе.
Кандида вдруг еле заметно улыбнулась.
— Ты знаешь, Дульсина спросила меня, больно ли мне слышать от нее имя
Федерико. Я ответила, что нет.
— А на самом деле?
— На самом деле это неправда. То, что они со мной сделали — сестра и
Федерико — это не может быть прощено! Я не могу забыть сумасшедший дом и
смирительную рубашку.
Рохелио обнял ее.
— Забудь об этом. Она взглянула на него:
— Не хочу!
Он стал успокаивать ее, сказал, что Дульсина и Федерико будут жить отдельно,
и она не будет видеть их, что надо думать о будущем.
Кандида смотрела в одну точку.
— Если бы у меня был сын... Иногда мне кажется, что я все еще ношу его
под сердцем.
Рохелио с тревогой смотрел на нее: неужели все началось сначала?
— Его нет, Кандида, — сказал он как можно мягче.
— Его нет, потому что его убила Дульсина в ту ночь, когда ударила меня
и я, убегая, упала на лестнице. Моего сына убила моя сестра!
И она зарыдала. Рохелио молча прижал ее к своей груди.
Рикардо удалось догнать Розу только на берегу. Он на бегу поймал ее за руку
и притянул к себе. Они опустились на песок. Он старался поймать ее взгляд.
И, когда ему наконец удалось это сделать, он увидел, что глаза Розы сухи и
задумчивы.
— Никогда не говори мне, Рикардо, что у тебя не было женщин за время
нашей разлуки. А то я перестану верить тебе.
В ответ она услышала, что для Рикардо важно только одно: сейчас у него она
одна, и это — навсегда.
— В моей-то жизни действительно был один ты. Рикардо стал объяснять ей,
что современные женщины легко изменяют и найти такую чистую девушку, как
Роза, большое счастье. Роза была грустной: ей не нравился этот мир, полный
измен и обманов.
— Но ты не можешь переделать правила, по которым он живет.
— А кто их сочинял, эти правила?
— Кто? Мужчины, — улыбнулся Рикардо.
— Ха! — возмущенно выдохнула Роза. — Всегда все решают
мужчины!..
Она помолчала.
— Вот что, Рикардо. Я про жабу тебе слова больше не скажу. Но если когда-
нибудь узнаю о какой-нибудь другой, я тебе глаза выцарапаю, запомни!
— Только не глаза! Только не глаза! — в ужасе закричал он. —
Как же я тогда буду тобой любоваться?!
Обед, который устроила Ирма Дельгадо для своих подруг Ольги и Мириам,
проходил в обсуждениях светских новостей и телевизионных программ до тех
пор, пока Мириам не поинтересовалась, какие у Ирмы перспективы встать на
ноги.
— Не хочу обманывать ни себя, ни вас: я никогда не смогу двигаться без
помощи коляски, — сказала Ирма. И с горькой усмешкой добавила:
— Какая радость для лиценциата Роблеса...
Мириам откинулась на стуле и, глядя на Ольгу, стала объяснять:
— Его, конечно, привлекла не Дульсина Линарес, а ее деньги.
— А ты-то откуда знаешь? — тотчас спросила Ирма.
— Да так... слышала разговоры, — неопределенно ответила Мириам.
— А ты давно видела Роблеса? — спросила Ольга.
— Очень. А в чем дело? — насторожилась Мириам.
— Да нет, так просто, — ответила Ольга, незаметно для Мириам
обмениваясь взглядами с Ирмой.
Когда они ушли, Ирма с трудом поднялась на ноги и с помощью своего
передвижного кресла, доковыляла до письменного стола. Она выдвинула ящик,
вынула пистолет, подержала его в руке, как бы привыкая к рукоятке.
— Ты мне за все заплатишь, Федерико Роблес, — сказала она своему
отражению в зеркале и снова спрятала пистолет в ящик стола.
Рохелио нравилось бродить по городу. Он так долго не мог передвигаться
самостоятельно на большие расстояния, что теперь искал повод куда-нибудь
отправиться, чувствуя силу окрепших ног и удивляясь этому простому и мало
кем из людей ценимому свойству — передвигаться на собственных ногах.
Надо сказать, что маршруты его, как правило, приводили к маленькому кафе
возле магазина игрушек. Вот и сегодня он расположился в этом кафе за
свободным столиком.
Однако, когда он спросил у подошедшего официанта, работает ли Эрлинда, и
официант ответил, что она работала с утра, Рохелио поднялся и пошел к
выходу, ничего не заказав.
Он не обратил внимания на компанию молодых людей, сидевших за отдаленным
столиком. А там его заметили, разглядели и узнали в нем знакомого.
— Гляди, Исидро, это твой приятель, который, помнишь, Линду ночью
провожал... Смотри-ка, и сюда пожаловал.
Исидро поднялся и у самого выхода из кафе преградил Рохелио путь.
— Куда торопимся? — спросил Исидро с чисто хулиганской ласковой
улыбкой.
— Не стоит, Исидро, не лезь в драку, тебе нельзя! — крикнул ему
кто-то из его компании.
— Привет, друзья, — спокойно сказал Рохелио, обходя Исидро и
открывая дверь на улицу.
— По тебе, малый, нож плачет! — услышал он вслед.
Вскоре счастливым влюбленным нужно было возвращаться в Мехико. И перед этим,
по желанию Рикардо, у них состоялся серьезный разговор. Рикардо предложил
Розе, пока уладятся все их дела, пожить в его маленькой квартирке, которая
только что освободилась от жильцов. За это время он найдет дом, куда можно
будет перевезти и матушку Томасу.
Узнав, что Рикардо собирается перевезти в их жилье и Томасу, чтобы жить всем
вместе, Роза кинулась к нему на шею.
— А пока мы сможем там жить или встречаться, — сказал Рикардо.
— Как это
встречаться
? — недоуменно спросила Роза. Он попытался
как можно более невинно объяснить ей, что он имел в виду. Но Роза не любила
недомолвок.
— Это что же, ночевать я буду с матушкой, а потом красться к тебе на
свидания, как какая-нибудь... Представляешь меня крадущейся на свидание к
какому-нибудь типу?..
— Не к типу, а к мужу!
Рикардо считал, что любовь не терпит никаких промедлений. А Роза считала,
что им следует ждать и не устраивать никаких тайных встреч, пока он не
добьется полной ясности в своих семейных делах.
Между тем приближался час вылета. Пора было собирать чемоданы.
Сама квартира Мириам действовала на лиценциата Роб-леса возбуждающе. Он не
любил эту женщину, впрочем, он никого не любил, но Мириам волновала его
больше, чем другие. И в ее квартире было столько уютных уголков, где он мог
обнимать ее всякий раз с новым чувством.
Однако сейчас ему было не до объятий.
— Почему ты решила, что Ирма заподозрила нас в связи? — спрашивал
он Мириам, не ласково, а скорей жестко держа ее руку в своей.
— Она говорила со мной каким-то странным тоном...
— Тебе не могло показаться?
— Они с Ольгой интересовались, давно ли я тебя видела... Мне вообще
кажется, что она очень переменилась ко мне. Иногда я ловлю на себе ее
взгляды... попросту ненавидящие. Даже в голосе ее мне порой слышится
ненависть.
Он выпустил ее руку и принялся ходить по комнате. Она растерянно наблюдала
за ним.
Он остановился, как будто пришел к какому-то выводу, и сказал:
— Не выдумывай, Мириам. Она, можно сказать, в параличе. И это
нормальная зависть больной к здоровым. Тебе эта зависть могла показаться и
ненавистью.
Комната в полицейском участке была окрашена в скучный буро-зеленоватый цвет.
И свет в окне был скучный, серый, отчасти из-за пасмурного неба, отчасти из-
за немытого стекла. И разговор-то был скучный, потому что полицейский
чиновник, сидящий перед ней, вряд ли мог сообщить Сорайде что-нибудь
новенькое о грядущей судьбе Куколке.
Она все-таки спросила:
— Долго ему сидеть? Он пожал плечами:
— Решаем не мы — решает суд. Но уж не меньше двадцати лет.
Она заплакала.
— А я из него хотела человека сделать...
— Он вам кто, сын? — спросил чиновник.
— Нет, сеньор, я его усыновила, когда ему одиннадцать было. Он на
улицах воровал.
— Исправить хотели, — усмехнулся он.
— Конечно, хотела. Да, видно, у него зло — в крови. Он сочувственно
посмотрел на нее.
— Что же вы собираетесь предпринять? Она вытерла слезы и поднялась со
стула.
— А что ж тут предпринимать? Если он и впрямь убийца — пусть отвечает.
Томаса всплеснула руками при виде загорелой, посвежевшей Розы: ее девочка
никогда не казалась ей такой красивой. Они обнялись и долго-долго не
выпускали друг друга из объятий. Рикардо даже вынужден был тронуть Розу за
локоть, чтобы она попрощалась с ним, — после недельного отсутствия у
него скопилась уйма дел, и он торопился.
Томаса нашла, что Рикардо
какой-то странный
. Роза объяснила ей, что это не
означает ничего серьезного, просто, как и у всех мужчин, у него свои
капризы.
Томаса вздохнула:
— Не хочется тебя расстраивать, да и неудобно было говорить при
Рикардо, Только есть плохие новости. Эрнесто в тюрьме.
Роза испуганно ахнула. . — За что?! Томаса рассказала ей о драке в кафе
и о травме, которую нанес Эрнесто сыну Клиофы, этому хулигану Исидро — вот
уж по кому тюрьма-то плачет!
Роза задумалась о том, что можно сделать, чтобы помочь Эрнесто.
Рикардо тоже ждали дома новости. И тоже плохие. Рохелио рассказал ему, что
Леонела потеряла бабушку, единственное существо, которое она по-настоящему
любила. Похороны должны состояться в Монтеррее, и Леонела пробудет там
ближайшие дни.
— Я собирался объясниться с ней, — растерянно сказал Рикардо.
— То, что она в трауре, не заставит тебя отложить свои намерения?
Рикардо нервно заходил по комнате. Он был в смятении. Он не настолько
жесток, чтобы не испытывать никаких чувств перед необходимостью причинить
женщине, с которой он был близок, боль. Но как отнесется Роза к новой
оттяжке его решительного объяснения с Леонелой, он тоже не знал.
Рохелио молча наблюдал за братом. Наконец Рикардо остановился.
— Грустно, но придется, видно, Леонеле пережить еще одну беду. Пожалуй,
у меня нет другого выхода.
Лиценциат Роблес весело поздоровался с Сильвией и хотел пройти в свой
кабинет, но она предупредила его, что там его ждет сюрприз.
Он с улыбкой вошел в кабинет, ожидая чего угодно, только не то, что увидел.
Рядом с его столом в инвалидной коляске сидела Ирма Дельгадо.
— Как ты сюда попала? — изумился он.
Она объяснила, что нет на земле такого места, куда бы она не могла попасть с
помощью своего шофера: такой уж он ловкий малый.
— Я захотела повидать тебя, и он меня привез. Рикардо кинул свой
портфель на письменный стол и поинтересовался, неужто не было никакой другой
цели ее приезда. Вместо ответа Ирма заставила его изумиться еще больше: она
вдруг встала на ноги и сделала два шага к его столу.
— Ты... ты ходишь?
— Начинаю ходить, — с усмешкой ответила она. — Во всяком
случае, я больше не инвалид. Я теперь женщина, которой вполне по силам
отомстить за себя.
Федерико нервно засмеялся.
— Отомстить? Но кому?
— Тебе!
— Я не понимаю, Ирма... Мы же договорились, что между нами нет никакой
вражды, что ты мне все простила...
Теперь засмеялась она:
— Ты же такой мастер притворяться. Почему же ты не предполагаешь такой
способности в других?
— И что же ты намерена предпринять? — Он лихорадочно перебирал в
уме все, что она, с его точки зрения, могла сделать.
Ирма стала не спеша открывать сумочку. Лиценциат испуганно отступил к стене.
— Что ты там ищешь?
Она вынула из сумочки письмо и передала ему.
— Читай!
Он, однако, и не подумал читать, а с некоторым облегчением бросил конверт,
на стол.
— Положим, я писал тебе письма... Ты собираешься показать их Дульсине?
— Возможно... — кивнула Ирма, опускаясь в кресло. Он нагловато
ухмыльнулся.
— Ну, Дульсина женщина современная. Она мне все простит.
— Возможно, — еще раз кивнула Ирма. — Но тебе — холостому. А
тебе — женатому? Женатому на ней, Дульсине?
Он насторожился:
— Что ты имеешь в виду?
— Посмотри, что в конверте, — насмешливо посоветовала она
ему. — Это свидетельство того, что будучи женатым на Дульсине, ты
посещаешь Мириам Асеведо.
Изменившись в лице, он схватил конверт и вскрыл его. Увидев содержимое
конверта, он стал в ярости рвать фотографии и какие-то бумаги и швырять
клочки на пол.
— Ты рвешь фотокопии, — спокойно сообщила ему Ирма, — а есть
еще и подлинники.
— Ничего у тебя не выйдет! — закричал он, приближаясь к ней с
угрожающим видом.
И тут она во второй раз раскрыла сумочку. Но на этот раз вынула небольшой
пистолет. Он отшатнулся:
— Прошу тебя, Ирма... Не надо!
То, что он услышал в ответ, показало ему, как плохи его дела.
— Я могу убить тебя на месте. Думаю, у меня это получится лучше, чем у
того наемника, которого ты послал убить меня.
— Как могло тебе такое прийти в голову?! — закричал он. — Я —
убить тебя?! Во имя нашей любви опомнись!
Она встала и, направив на него пистолет, медленно, но достаточно уверенно
подошла к нему.
— Что ты сделал со мной?
Он стал кричать, что любил ее. И до сих пор любит! Его женитьба на Дульсине
— всего-навсего коммерческая сделка!
Он видел, что его вопли не действуют на нее. И тогда он со всей силой
убеждения, на которую был способен, прошептал:
— Мы с тобой еще можем быть счастливы, Ирма!.. Она посмотрела на него,
словно на какое-нибудь мерзкое насекомое, отошла, бросила пистолет в
сумочку. Потом взялась за спинку своего инвалидного кресла и с силой пустила
его в сторону Федерико.
— Оно тебе еще пригодится! — сказала она и, осторожно шагая, пошла
к дверям кабинета.
Дон Анхель считал, что Рикардо обязательно должен знать о посещении его
сестрой магазина игрушек. Он созвонился с Линаресом и попросил его заехать.
Теперь они сидели, потягивая пиво и обсуждая подробности визита Дульсины в
Добрую маму
.
— Видишь ли, Рикардо, я-то, когда она расспрашивала меня о Розе,
сказал, что Роза уволена. Но она, выйдя от меня, стала расспрашивать про
Розу Малену, ответственную за персонал. Та говорят, что подтвердила Дульсине
сказанное мной. Но я не очень доверяю ей, тем более что она не любит Розу.
Во всяком случае, я бы не мог поручиться, что Дульсина не выпытывала у
Малены что-нибудь, чего ей знать не следует.
Дон Анхель с тревогой смотрел на Рикардо, помня, сколько зла причинила Розе
Дульсина, и предполагая, сколько еще она может его причинить. Но Рикардо
усп
...Закладка в соц.сетях
