Жанр: Любовные романы
Дикая роза
...ресле с книгой в руках.
Дама медленно подняла на нее глаза и вдруг вскрикнула, выронив книгу из рук.
— Ты?! — Она вскочила на ноги. — Что ты делаешь в моем доме?!
Донья Росаура отличалась великолепной зрительной памятью. Увидев кого-то
однажды, она уже никогда не забывала его. И ей не составило труда узнать в
новой служанке ту дикарку, которая вышла замуж за этого сумасшедшего Рикардо
Линареса и устроила скандал во время приема гостей.
Роза в страхе замерла, не понимая, что произошло. Она, естественно, не
запомнила Росауру в толпе гостей дома Линаресов.
— Ты почему в одежде горничной? Ты что, развелась с Рикардо?
— Нет, сеньора. Но прошу вас, не говорите мне о нем ни слова... Я
клянусь вам, что вы не пожалеете, что я у вас работаю!
— Позови ко мне Кармен.
— Вы меня выгоните? — со слезами спросила Роза.
— Ты что, не слышала приказа?
— Слушаюсь, сеньора, я мигом.
Роза пулей вылетела из комнаты. И через минуту туда тоже пулей влетела
Кармен.
Она хорошо знала свою хозяйку и умела с ней разговаривать.
Кармен рассказала ей, что Роза трудится не покладая рук, что, хотя у нее нет
рекомендаций, потому что она еще нигде не работала, но семью эту Кармен
знает: семья хорошая. Сама Роза очень сообразительна и все схватывает на
лету.
Росаура с опаской спросила:
— А она... ни с кем не дралась?
— Нет, сеньора, она не драчунья и, что приятно, не болтунья. Чего нет,
того нет.
— Да? Ну хорошо. Только следи за ней. Ты вот говоришь, не драчунья. А я
своими глазами видела, как она дерется.
— Это где же? — потрясенно спросила Кармен.
— В доме Линаресов. Кармен разозлилась на Розу:
— А мне, значит, она солгала, что нигде не работала! Но хозяйка
неожиданно поправила ее:
— Она не солгала — тут другое... Во всяком случае, при первом проступке
гони ее в шею.
Кармен отправилась в комнату прислуги и, проходя через прихожую, услышала
звонок в дверь. Кармен открыла ее, произнесла несколько слов и, прикрыв
дверь, продолжила свой путь в сторону кухни.
— Темя там какой-то Рикардо спрашивает, — сказала она, найдя Розу,
испуганно ожидавшую ее в уголке.
Услышав это, Роза испугалась еще больше.
— Это мой муж. Я не хочу его видеть. Я потом расскажу — это долгая
история.
Кармен вернулась и объявила Рикардо о Розином нежелании видеть его. Его
попытки все-таки войти она решительно пресекла, сказав, что в отсутствие
хозяйки они никого в дом не пускают. Но все-таки не удержалась и спросила:
— Вы действительно муж Розы?
— Да, сеньора, это так, — ответил он.
Росаура была довольно редкой гостьей в доме Линаресов. А ее сегодняшний
визит, конечно, оказался неслучайным. Возбужденно прохаживаясь по гостиной,
Росаура вдруг бросила с усмешкой:
— Знаете, кто работает у меня служанкой? Ваша дикарка! Эта новость
вызвала у всех трех сеньорит чуть ли не шок. Первой опомнилась Леонела:
— Жизнь богата неожиданностями!
— А что, Рикардо все еще не развелся с ней? — спросила Росаура.
— Нет. Пока нет. Но это скоро произойдет.
— Надо бы дать ей расчет. Леонела встрепенулась:
— Ни в коем случае! Не то она снова попытается пролезть в этот дом.
И она тут же переменила тему.
— А ты знаешь, кого я на днях встретила? — сказала она, обращаясь
к Росауре. — Твою Паулетту. Тебе что-нибудь известно о ней?
Росаура нервно повернулась к ней.
— Ты ведь знаешь, что Паулетта для меня не существует.
Леонела не отвела взгляда и продолжала пристально смотреть в глаза
собеседницы.
Когда Росаура уехала, Дульсина спросила Леонелу:
— А почему ты посоветовала ей не выгонять Розу на улицу?
— Чем больше дикарка будет гнуть спину, тем меньше будет думать о
Рикардо, — объяснила Леонела.
В четверг Роза пришла домой. У нее был выходной.
С трудом разгибая натруженную спину, Роза тем не менее с удовольствием
сообщила Томасе, что Кармен ею очень довольна. Томаса было разволновалась,
когда Роза рассказала и о том, что хозяйка узнала в ней жену Рикардо
Линареса. Но Роза не дала Томасе времени на переживания по этому поводу.
— Ты зачем же, Манина, дала Рикардо адрес моей работы? Томаса начала
оправдываться, говоря, что уж очень он приставал и у нее просто не было
другого выхода. Роза принялась было оживленно возражать, но в это время
раздался стук в дверь, и на пороге возник сам виновник их спора.
Роза смотрела на него с гневом и изумлением.
Как он смел появиться здесь?! Неужели он до сих пор ничего не понял?
Рикардо стал умолять Розу выслушать его. Она не желала. И уже готова была
попросту вытолкать гостя, если бы не Томаса.
Она сказала:
— Не убудет тебя, если ты выслушаешь молодого сеньора Рикардо. А уж там
решай как хочешь.
Роза на секунду задумалась.
— Ладно! Говори быстро и мотай отсюда...
И Рикардо произнес длинный монолог, в котором признавал все свои грехи: и
то, что женился без любви, назло сестрам, и то, что по глупости сказал Риго
о своем желании развестись.
Роза слушала его отвернувшись, глядя на его бывшего тезку, молчаливо
нахохлившегося на краю стола.
Но когда он произнес последнюю свою фразу:
Сейчас я понимаю, что ты мне
очень нужна и что я безумно люблю тебя!
— она вдруг повернулась к нему и
устремила на него взгляд огромных влюбленных глаз.
ИЗГНАНИЕ
Леонела предупредила лиценциата Роблеса, что свою деятельность в качестве ее
поверенного в делах он должен начать с довольно неприятного дела.
Речь шла о доме, который ей оставили родители. Он находился в районе Рома, и
уже долгое время Леонела Вильярреаль не могла выселить из него одну семью.
Ей же хотелось продать дом фирме
Консорциум Фалабела
, предлагавшей за него
очень хорошие деньги.
Фирма собиралась построить на месте старого дома современное здание.
— Если бы вы обратились к моим услугам несколько раньше, сегодня
Консорциум Фалабела
уже въезжала бы в новое здание, — уверенно заявил
Роблес.
При очередной встрече с Кандидой в кабинете дома Линаресов лиценциат гордо
показал ей бумаги, удостоверяющие его право вести дела Леонелы Вильярреаль.
Кандида страшно обрадовалась.
Роблес привычно заключил ее в объятия и столь же привычно принялся внушать
ей, что пора брать бразды правления в свои руки, потому что в руках Дульсины
деньги не дают никакой прибыли: она слишком консервативна. А их капитал
можно было бы уже утроить, если бы они слушали его советы.
Наставления то и дело перемежались поцелуями, которые принимались гораздо
охотнее наставлений. Однако Кандида стояла на своем: она не может взять на
себя ответственность за дела. Она даже попробовала отстраниться.
Федерико продолжал целовать ее. Но вид у него при этом был недовольный.
Увидев глаза Розы, полные любви к нему, Рикардо с новой силой пустился в
объяснения. Она слушала его, с сомнением покачивая головой.
— Будет звонить-то! Ишь, какая смирная овечка...
Он говорил, что не спит ночами, что не может без нее, что они будут жить
отдельно от сестер, что он научит ее хорошим манерам, что у них будут дети.
Она слушала его, не проронив ни слова, лишь время от времени повторяя, как
автомат:
— Все ты врешь...
Отчаявшись убедить Розу в том, что они могут быть счастливы вместе, Рикардо
устало спросил:
— Не ты ли клялась мне в любви?
И у Розы, до сих пор не проронившей ни слезинки, задрожали губы:
— Да, я любила тебя, и еще люблю. Но ты оскорбил меня. Ты так меня
оскорбил, что я не могу простить тебя!..
Рикардо удалился ни с чем.
Не успела Роза переубедить осуждающе глядящего на нее попугая, как появился
Ригоберто: он знал, что по четвергам может застать Розу дома. Ригоберто
предложил поехать в Ксочимилко, чтобы немного развеяться.
— А кто поедет? — неуверенно спросила Роза.
После долгих переговоров решили ехать большой компанией, включая Томасу и
соседских ребятишек. Оплатить поездку Роза предложила вскладчину.
Поход оказался довольно веселым, если не считать одного момента, когда Риго
и Роза уплыли на лодке от резвящейся на берегу ребятни, и он признался ей:
— А ведь сеньор Рикардо был прав, когда говорил, что я в тебя влюблен.
Розе ни к чему был этот разговор.
По счастью, в это время с берега в воду свалился Палильо, и им пришлось
грести ему на помощь.
Операция Рохелио, по отзывам врачей, прошла удачно. Чувствовал он себя
неплохо, только жаловался, что после анестезии голова
какая-то пустая
.
Его брату тоже было на что пожаловаться, ведь Роза в очередной раз отвергла
его.
— Худо мне без нее. И поделом, — сокрушался он. Дома Рикардо
спросил у Дульсины, готов ли чек на оплату операции, сделанной Рохелио. В
ответ Дульсина с вызовом стала открывать сейф.
Видя ее резкие движения и недовольный взгляд, Рикардо не удержался и
спросил:
— Что, так жалко тратить деньги на здоровье нашего брата?
— Это деньги, выброшенные на ветер. Операция вряд ли что-нибудь даст.
Как и предыдущая.
— Ну, эти деньги ты берешь не из своей доли.
И Рикардо напомнил ей, что они с Рохелио в любой момент могут востребовать
свою часть наследства.
Утром в пятницу Роза с удовольствием рассказала Кармен о том, как провела
свой выходной день, и заодно поинтересовалась, не спрашивала ли о ней
сеньора Росаура.
— Нет, — ответила Кармен, чем обрадовала Розу, которой нравилось
работать здесь.
— Хорошо бы сеньора никогда меня не прогоняла, — сказала она.
— Я вижу, ты девушка работящая. Пока это будет зависеть от меня, ты
останешься здесь.
Но случилось непредвиденное.
Томаса, оказавшись по делам в городе, зашла к Розе, чтобы передать ей
резиновые перчатки для работы: Томасе
очень хотелось, чтобы Роза поберегла руки. Уходя, она забыла зонтик, и
Кармен выбежала на улицу и окликнула ее. Томаса вернулась за зонтиком.
Женщины поболтали еще с минуту и разошлись.
Кармен возвратилась на кухню, но тотчас была вызвана к хозяйке.
Донья Росаура стояла у раскрытого окна, нервно постукивая костяшками пальцев
по белоснежному подоконнику.
— Я слышала в окно твой голос. Кого это ты окликнула?
— Это была крестная мать новой служанки Розы.
— Как ее зовут?
— Томаса, — ничего не подозревая, ответила Кармен.
— Скажи этой Розе, чтобы она немедленно поднялась ко мне. Через
несколько мгновений Роза стояла перед Росаурой.
— Твою крестную зовут Томаса?
— Да.
— А где твои родители?
— Я ничего не знаю о них.
— Даже имен?
— Ну... отца звали Педро Луис.
Росаура закрыла глаза, и Розе показалось, что ей плохо. Она даже хотела
помочь хозяйке, но та резким жестом остановила ее.
— Отца, похоже, убили, — растерянно сказала Роза, не зная, что еще
она должна сообщить сеньоре.
— А мать? Как ее зовут?
— Паулетта. Только я не знаю, жива ли она...
Роза вопросительно посмотрела на донью Росауру. Взгляд, который она
встретила, поразил ее. Ей снова показалось, что хозяйка вот-вот упадет. Но
попытка помочь ей вызвала у сеньоры странную реакцию:
— Не смей прикасаться ко мне! Сукина дочь! Вон отсюда... Роза в полной
растерянности выбежала из комнаты.
В затерянном городе
царило беспокойство и смятение. Городские чиновники, эти, по словам Каридад, воры и бандиты,
посетили Вилья-Руин и объявили жителям его о скором выселении. Под
возмущенные крики и ругань чиновники сели в машину и уехали. Но это никого
не успокоило. Было ясно: затерянный город
будут сносить. Куда деваться его
жителям? Этого не знал никто. Может быть, городские власти более бережно отнеслись бы к этим
бедным домишкам среди диких пустырей, окруженным нищими палисадничками,
долженствующими создать хоть какой-нибудь уют, если бы знали, что это убогое
пространство — место действия, а его обитатели — герои будущей киноленты,
над которой будут плакать тысячи телезрителей. Но чиновники не знали этого. И поэтому собирались делать свое
дело, повергая в растерянность и ужас бедняков, которых вряд ли утешило бы
знание того, что все они — будущие персонажи истории, в центре которой
судьба их любимицы, сыгранной другой их любимицей — пленительной ВЕРОНИКОЙ
КАСТРО, по случайному совпадению однофамилицей и знаменитого политического
лидера, и никому не известного сыщика, третьестепенного персонажа этого
повествования, и многих других испаноязычных, как теперь принято говорить,
людей. Появление Рохелио в гостиной дома Линаресов произвело впечатление
разорвавшейся бомбы. Его ждали с минуты на минуту, но никто не мог
предположить, что он войдет хоть и не очень уверенно, но — без помощи
костылей!
Радостные восклицания посыпались на него со всех сторон.
— Совсем другое дело: красавчик не хуже сеньора Рикардо! —
верещала Леопольдина.
— Прямо не верится, Рохелио. Давно бы так! — сияла белозубой
улыбкой Леонела.
— Он, конечно, прихрамывает, но это не очень заметно, —
констатировала Дульсина.
Кандида сказала, что он выглядит победителем. Рохелио улыбнулся:
— Главное для меня поскорее закончить учебу и начать работу. А
победы... Бог с ними.
Про себя он подумал, что ему нужна только одна победа: над существом,
которое он любит давно и преданно.
Попытка Розы объясниться с хозяйкой ни к чему не привела. Она попросту
заявила Розе, что не привыкла давать никому объяснений и отступать от своих
правил не собирается.
Роза предположила, что ее, наверно, обманули, возвели на нее напраслину. Это
могли сделать, например, сестры ее мужа. Но Росаура была непреклонна.
— Я ни с чьими сестрами о тебе не говорила. Я выгоняю тебя просто
потому, что так хочу. Это все!
— Господь и Дева Гвадалупе покарают вас за то, что вы безо всякой моей
вины лишаете меня работы, — грустно закончила Роза этот тяжелый
разговор.
Прощаясь с полюбившейся ей девушкой, Кармен дала
ей немного денег и горько пожалела, что им не придется работать вместе.
— Я ничего не могла сделать — ей как вожжа под хвост попала... Но
можешь быть уверена: я всегда помогу тебе чем могу. Понадоблюсь — разыщи
меня... Кто только здесь не работал, но ты — лучшая. И надо же: именно тебя
прогоняют!..
Томаса удивилась неожиданному возвращению Розы домой.
— Меня с работы выгнали, — объяснила Роза, бессильно опускаясь на
кровать.
Себастьян только что позавтракал и собирался спокойно поболтать с Селией. Но
в это время в кухню вошел озабоченный чем-то Рикардо и сказал, что хочет,
чтобы Себастьян сопроводил его в Вилья-Руин.
— Мы поедем к Розе? — спросил Себастьян.
— Нет. Надо найти медсестру для Рохелио.
— Так для чего вам беспокоиться? Мы с Хаиме сами съездим.
— Нет, я хочу поехать с вами.
Ехать было недалеко. Но за этот короткий путь Себастьян, к которому Рикардо
питал полное доверие, узнал, что Роза по-прежнему сердится на мужа и не
желает с ним разговаривать. Рикардо дал садовнику деньги, которые тот должен
был передать Розе. При этом он предупредил, чтобы Себастьян не говорил, что
деньги, мол, от мужа, а то Роза их не возьмет.
— Скажи, что они — от Рохелио.
Когда Себастьян вошел, Роза воевала с попугаем, ни за что не желавшим
отзываться на кличку
Креспин
.
Себастьян сказал, что заехал на минутку, чтобы договориться насчет
медсестры. Хорошо бы она завтра пришла к Линаресам.
Как и предполагал Рикардо, первым желанием Розы, когда садовник протянул ей
деньги, было отказаться от них. И как предполагал все тот же Рикардо, она
взяла эти деньги, узнав, что их посылает Рохелио.
— По правде говоря, худо у нас с деньгами. А тут еще
затерянный город
сносить собираются. Куда мы денемся?..
Себастьян признался ей, что в машине его дожидается молодой сеньор Рикардо.
Может, она хочет с ним поговорить? Но Роза решительно отказалась.
— А вы приходите, пока нас не сломали. Вам я всегда рада... Рикардо
обрадовался, когда узнал, что Роза взяла деньги.
Но Себастьян был чем-то озабочен. Когда они уже подъезжали к дому, вдруг
сказал:
— Вилья-Руин сносить собираются... Куда они денутся?..
Ванесса еще не видела Рохелио после успешной операции. Она вошла к нему
оживленная, улыбающаяся.
— Вот радость-то, Рохелио! — Она поцеловала его и потребовала
показать, как он ходит без костылей. — Ужасно за тебя рада! А так как у
меня есть и другие причины для радости, я решила навестить тебя.
И она протянула ему изящный конверт. Он смотрел на Ванессу не отрываясь,
счастливый ее приходом, и машинально положил конверт на ночной столик.
— Это ты придала .мне мужества для этой операции, — вдруг сказал
он. — Ты всегда нравилась мне. Но пока я был калекой, я скрывал это от
тебя. Теперь я могу наконец сказать: я люблю тебя...
Рохелио говорил, не замечая растерянности, все более очевидной на лице
Ванессы. Она не отвечала ему. И он сказал:
— Я понимаю, тебе нужно время...
Чтобы сгладить возникшую неловкость, он взял в руки конверт.
— А это что?
— Это приглашение на мою свадьбу, Рохелио, — ответила Ванесса.
Он не сразу понял.
— Ты... ты выходишь замуж?
— Двадцать седьмого.
Рохелио сам потом удивлялся, как ему удалось взять себя в руки и внешне остаться почти невозмутимым.
— Поздравляю тебя. Не могу сказать, что рад: ты мне все равно не поверишь... Я знаю счастливца?
— Это Эдуардо Рейносо. Я была с ним на дне рождения Розы.
Рохелио несколько минут молчал.
Ванесса уже собралась уходить, когда он спросил ее, глядя ей в глаза:
— Скажи, если бы ты знала о моих чувствах раньше, до операции, ты бы
могла ответить мне на них после того, как я перестал быть калекой?
— Если бы я любила тебя, Рохелио, мне было бы безразлично, калека ты
или нет.
Как ни объясняла Эрлинда, что не может взяться за работу медсестры, Роза
стояла на своем.
— Я бы и сама помогла Рохелио, — говорила она, — да не умею. И в дом этот не вернусь.
Эрлинда обещала подумать.
Но Роза требовала немедленного ответа. Она даже предложила подруге пойти с
ней на ее нынешнюю работу, чтобы тут же все и решить.
— Я пойду с тобой туда, где ты работаешь, — упрямо твердила она.
— Туда, где я работаю? — задумчиво переспросила Линда. Ей давно
пора было уже появиться там, где она работала,
и она хорошо представляла себе, что там сейчас происходит.
...Все столики в таверне
Твой реванш
уже заняты. Гремит музыка. Официантки
снуют туда-сюда, выполняя заказы посетителей. Кое-кто, уже изрядно выпив,
пытается хватать их, когда они с подносами пробираются между столиками.
Леона растерянно сообщает спускающейся по лестнице Сорайде:
— Ее все еще нет... И Сорайда отвечает:
— Знаю. Получит она у меня!
Леона, конечно, начнет заступаться, говорить, что Линда не такая, как
остальные девушки этого заведения. Сорайда тут же рявкнет:
— Если она монашка — пусть идет в монастырь!
У Леоны, правда, есть козырь: Линда хороша собой, воспитанна, и клиенты на
нее как мухи на мед летят.
Но и у Сорайды есть что возразить: клиенты-то летят, но хлопот с ней масса,
а принцессы тут не нужны.
Потом она отправит Леону работать, потому что сегодня посетителей —
невпроворот...
Примерно такой разговор и впрямь состоялся у хозяйки
Твоего реванша
с
одной из девушек перед самым появлением Эрлинды. И Леона, заведенная
Сорайдой, прямо так и сказала запыхавшейся от спешки Линде:
— Вот что, дорогая, или бросай свои дневные медицинские дежурства, или
эти, ночные. Сорайда бесится. Беги переодевайся!
Но Сорайда уже была тут как тут.
— Ты опаздываешь каждый вечер на час!
Она схватила Линду за руку и, вывернув ее, показала девушке ее же часы.
— Прости, Сорайда, этого больше не повторится. Я нуждаюсь в работе.
— Не похоже! Иди переодевайся. А переоденешься — не стой, ходи,
двигайся!
И Эрлинда побежала переодеваться.
Каникулы у ребят
затерянного города
закончились, а с ними закончилась и
вся их
коммерция
: продажа жвачки и газет. Розе надо было искать какую-то
другую работу. Но прежде она считала необходимым решить проблему с
медсестрой для Рохелио. Ему не нужна была равнодушная профессионалка. Около
него должна быть нежная и заботливая девушка, а такой могла быть только
Эрлинда.
И, не дав ей как следует выспаться после ночной работы, Роза явилась в дом
Фелипы и, пригрозив, что поссорится с подругой, добилась наконец от Эрлинды
согласия пойти в дом Линаресов.
Довольная, что хоть одна проблема как будто разрешилась, Роза отправилась
домой и, завернув за угол, наткнулась на знакомый автомобиль, около которого
стоял поджидавший ее Рикардо.
— Себастьян сказал, что ты нуждаешься...
— Да, я лишилась работы.
— Говорят, что Вилья-Руин сносят. Где ты будешь жить? Я хотел бы помочь
тебе.
— Где я буду жить? А где будут жить остальные, мои соседи? —
спросила Роза, невесело усмехнувшись.
— Всем не поможешь. Но тебя надо увезти отсюда.
— К твоим сестрам?
— Я хотел бы нанять дом для тебя и Томасы.
— Я не смогу жить в этом доме, зная, что мои бедные соседи мыкаются без
крыши над головой.
— Ты просишь, чтобы я нашел жилье для всех твоих соседей?
— Я ничего у тебя не прошу. Это ты пришел предлагать... Розе явно не
хотелось разговаривать.
Рикардо открыл дверцу машины, но не спешил садиться за руль.
— Хорошо, — сказал он, — я подумаю, что можно сделать для
всех вас. Попробую поговорить с владельцем этой земли...
— Только не думай, что этим заставишь меня забыть твою жестокость.
Рикардо сел в машину.
— Когда-нибудь ты поверишь мне, — сказал он. Дверца захлопнулась,
и мотор взревел.
Донья Росаура была разгневана не на шутку. Вон сколько на часах, а уборка в
доме еще и не начиналась!
Ей не было дела до трудностей, возникших у прислуги в связи с уходом Розы.
Главное, чтобы в доме царила чистота, а как этого добьются служанки, ее не
интересовало.
Напрасно Хустина жаловалась:
— Я не могу управиться одна со всеми делами! Позовите Розу — пусть она
поможет мне. А иначе я уйду...
— Уходи! И чем скорее, тем лучше!
Рассерженная Росаура покинула кухню. Кармен стала успокаивать плачущую
Хустину.
— Не обращай на нее внимания. Она уже несколько дней места себе не
находит. Вот и срывает зло. По-моему, она не в себе. — Кармен ласково
похлопала Хустину по спине. — Продолжай уборку, а я пойду потолкую с
ней. Надеюсь, она успокоилась.
Кармен поднялась в комнату хозяйки и постучала в дверь. Ответа не было. Она
постучала еще раз. Прежний результат. Тогда она открыла дверь.
Росаура лежала на ковре без признаков жизни. Кармен бросилась к ней и
опустилась на колени.
— Донья Росаура! Что с вами! Росаура не отвечала.
Кармен кликнула Хустину. Та, узнав в чем дело, помчалась за врачом.
О работе у Рохелио Эрлинда договаривалась с Дульсиной. Оглядывая роскошный
кабинет, куда ее привела Леопольдина, девушка уточнила время, когда должна
будет находиться около больного.
— Я раньше десяти не смогу...
— Хорошо, — согласилась Дульсина, — с десяти до шести. Вообще
говоря, сиделка — это каприз моего брата. Он вполне мог бы обойтись и
помощью Леопольдины. Но стоит ли считать чужие деньги!.. Хочу предупредить
вас, что у брата скверный характер. Не знаю, сколько времени вы сможете
выносить его.
Эрлинда мягко улыбнулась. — Я привыкла ко всякому обращению.
Если бы вы только знали, что мне приходится выносить
, — подумала она
при этом...
Характер у больного, видимо, и впрямь был не сахар. Он совсем не был похож
на того Рохелио, каким она помнила его по дню рождения Розы. Теперь он
глядел мрачно, и было непонятно, что его мучает — послеоперационные боли или
какая-то душевная драма.
Попытки Эрлинды узнать, что с ним, вызвали с его стороны не грубую, но не
оставлявшую сомнений в его непреклонности реакцию:
— Я буду очень признателен вам, если вы оставите меня в покое.
— Конечн
...Закладка в соц.сетях
