Жанр: Любовные романы
Влюбленные соперники
... удовольствия ее ресницы, когда она начала свое медленное движение по его
крепким бедрам. — Ты просто волшебница! — И он начал двигаться в
такт ей.
Бесс заметила свою ошибку в тот же момент, когда эти слова сорвались с ее
губ. Конечно, Алекс не должен был касаться ее, не должен был узнать, какие
чувства испытала она, когда его крепкая ладонь легла на ее руку. Если при
каждом его прикосновении она будет вести себя как испуганная куропатка, да
еще при этом просить его не делать того или этого...
— О чем ты просишь, Бесс? — тихо спросил Алекс, и под его
испытующим взглядом ей захотелось сказать правду.
Теплый ветерок с моря, колыхнувший занавеси из венецианского кружева, принес
с собой из сада тяжелый пряный аромат гвоздик и роз. По тонкой свече,
стоящей на столе, сползала похожая на желтоватую слезу капля воска. Слуги
давно удалились, и воцарившееся молчание накрыло их словно покрывалом.
Неожиданно Бесс отдернула руку и рассмеялась, и эта нарушившая тишину
вспышка фальшивого веселья развеяла сложившиеся было между ними
доверительные отношения.
— Не беспокойтесь о том, что Зак пренебрегает мной, — бодро и
весело сказала она. — Я сделана из более прочного материала, чем вам
кажется, и не обижаюсь на то, что вы так много времени провели
вдвоем, — добавил она, нагло солгав при этом.
Алекс продолжал молча смотреть на нее. Хорошо очерченные губы были плотно
сжаты в недоверчивой гримасе, как будто он понимал, что она лжет, и сожалел
об этом. Почему ей все время кажется, что он читает ее мысли?
— Я рад, что вы с юмором воспринимаете все происходящее, и благодарен
вам за это, — наконец произнес он с задевшей ее гордость холодной
вежливостью. Как он смог понять, что она лжет? На лице Алекса появилась
улыбка, такая же искусственная, как и ее, но тем не менее очаровательная.
Одной этой улыбкой он, вероятно, завоевывал сердца многих жаждущих любви
девиц, наводняющих лондонский рынок невест. Но ей гораздо больше нравилось,
когда он улыбался по-другому, тепло и сердечно.
— Почему бы нам не перейти в гостиную? — предложила Бесс, боясь и
одновременно желая восстановить прежние дружеские отношения. Может быть,
если они будут избегать разговоров о Заке, то дело пойдет лучше? —
Если, конечно, вы не желаете выпить портвейна.
Губы Алекса скривились в слегка неприязненной гримасе.
— Я редко пью. Если позволите, я сопровожу вас в гостиную, —
ответил он и суховато добавил: — К тому же не исключено, что Зак все-таки
еще удостоит нас своим присутствием. — Алекс вытащил из внутреннего
кармана жилета золотые часы и, нахмурясь, взглянул на циферблат. —
Десять часов. Когда ваша мать ожидает вас домой?
— Она сейчас на музыкальном вечере у Смитов в Кемелфорде. Сказала, что
вечер окончится рано и что она пришлет за мной карету около двенадцати.
Два часа. Ему осталось продержаться еще два часа, подумал Алекс, поправляя
шейный платок, который внезапно сдавил ему горло. Ему было очень неприятно,
что она солгала в ответ на его вопрос, хотя надо просто радоваться этому.
Излишняя откровенность между ними могла плохо кончиться. Разумеется, ее
оскорбило его вторжение в их отношения с Заком. Надо быть просто святой,
чтобы не обидеться на то, что все внимание жениха направлено только на него,
Алекса. Нет. Бесс отнюдь не святоша. Благочестивые девицы не подсматривают
за обнаженными мужчинами. Но вся беда в том, что эта злость только делала ее
еще более привлекательной в его глазах.
Если бы он только был уверен в том, что заметил в ее глазах действительно
желание. А может быть, лучше ему не знать этого? Впрочем, так или иначе,
пытаться разгадать мысли Бесс — пустое занятие. Она принадлежала Закери, его
любимому брату. Хотя братец и оказался таким дураком, что не смог разглядеть
и по достоинству оценить такую жемчужину, как Бесс.
Алекс встал и подал ей руку, проклиная себя за то, что поддался при этом
искушению и задержал взгляд на белоснежной округлости ее груди. Он
проследовал за ней в гостиную, намеренно внимательно разглядывая суровые
лица предков, смотревших на него с висящих на стенах картин. Их темные, как
у всех в роду Хейл, глаза, казалось, смотрели на него с издевкой, как бы
говоря:
Ты продолжатель отцовской линии и как истинный Викем относишься с
бессердечным безразличием к нежным чувствам Зака. Ведь скоро эта девушка
будет его женой, ты, негодяй!
Бесс уселась на обтянутую золотой парчой кушетку, стоявшую возле камина, но
Алекс не подсел к ней, а предпочел расположиться в кресле напротив.
Небрежным, но элегантным движением он скрестил ноги.
Сидящая на самом краешке кушетки Бесс смотрелась так же неестественно, как и
себя чувствовала. Вымученно улыбнувшись, она открыла было рот, чтобы
заговорить, но ее остановило неожиданное появление в комнате дворецкого.
— В чем дело, Стиббс? — спросил Алекс у хитролицего дворецкого,
намеренно надменно приподняв бровь. Даже после нескольких недель пребывания
в Пенкерроу он по-прежнему вынужден был все время ставить старика на место.
— Мистер Викем приказал мне сообщить, что присоединится к вам, как
только переоденется в чистую одежду.
Бесс резко повернулась, и на се лице появилась сияющая улыбка.
— Так, значит, он вернулся? Я надеюсь, с ним не случилось ничего
плохого?
Стиббс явно затруднялся ответить на столь идиотский вопрос.
— Полагаю, что если бы с ним что-либо случилось, то он был бы в крови
либо в синяках, мисс. Но так как ни того ни другого я не заметил, то смею
предположить, что никаких неприятностей в пути с ним не приключилось. —
И, отвесив еле заметный поклон, Стиббс покинул комнату.
Когда он выходил в холл, в открытую дверь вбежал Шедоу и остановился рядом с
креслом хозяина. Алекс опустил руку и потрепал густую белую шерсть собаки.
— О, я так рада услышать, что Зак вернулся целым и невредимым! —
сказала Бесс, сверкая глазами. — Жду не дождусь, когда он расскажет,
что его задержало. Зак навлекает на себя приключения так, как цветок
привлекает пчел!
— Мне тоже не терпится это услышать, — пробормотал Алекс и прикрыл
глаза, превосходно имитируя полусонную апатию. Но если бы кто-нибудь
присмотрелся к нему повнимательней, то удивился бы, заметив, как ярко
сверкают из-под полуопущенных век его черные глаза.
Зак находился в сильном затруднении. Он искал где только можно, но так и не
смог отыскать маленькую, обтянутую атласом коробочку, в которой лежала
купленная им для Бесс брошь с камеей. Он даже послал слуг на конюшню, чтобы
они разгребли солому, которой был устлан пол стойла. Может быть, он выронил
ее, спешиваясь с лошади? Или потерял где-нибудь между Пенкерроу и Сент-
Тиссом? Когда он покидал подружку, его мысли были настолько заняты Тэсс, что
он не проверил содержимое своих карманов.
Черт возьми! А ведь он хотел воспользоваться подарком как оправданием своего
опоздания, сославшись на то, что потратил весь вечер па поиски безделушки,
как можно более соответствующей красоте невесты. На самом деле ему
понадобилось на это всего пятнадцать минут, которые он провел в крохотном
магазинчике, совершенно не оправдывающем своего громкого названия —
Центр
ювелирной торговли
.
Потирая в задумчивости подбородок, Зак нервно ходил взад-вперед по толстому
абиссинскому ковру, покрывающему пол его комнаты. Перед этим он второпях
принял ванну и облачился в свежую накрахмаленную рубашку, галстук и
коричневый сюртук. Стройные ноги обтягивали светлые панталоны. Может быть,
сказать Бесс, что, обнаружив пропажу еще до выезда из Сент-Тисса, он все это
время пытался отыскать ее? Это оправдание выглядело не хуже любого другого,
хотя ему совсем не хотелось так грубо врать ей.
Другое дело умолчать о некоторых фактах — например, о наличии у него
любовницы, — которые могли бы ранить нежную женскую душу, но
откровенная ложь претила Заку. Он расскажет ей правду, наконец решил Зак, но
таким образом, чтобы не выдать себя.
Закери медленно спустился по лестнице, повторяя про себя начальные фразы
своей оправдательной речи, подобно волнующемуся оратору, разучивающему речь,
которую он намерен произнести перед лордами.
Но когда Зак вошел в комнату и увидел с нетерпением ожидающую его Бесс, его
с новой силой начало терзать чувство вины. Господи, она даже не сердилась на
него!
— Зак! Мы ужасно волновались за тебя! Почему ты так запоздал? Твоя
лошадь потеряла подкову? Или ты встретил в городе кого-нибудь из друзей?
Бесс стояла перед ним слегка нахмурив брови и стиснув руки в неосознанном
жесте нетерпеливого ожидания. Она доверчиво ждала объяснений, готовая
поверить всему, что бы он ей ни сказал. Заку нечего было бояться, но все же
доверчивость Бесс только усугубила его вину. За ее спиной он заметил Алекса,
который растянулся в кресле и старательно избегал его взгляда. Зак
почувствовал раздражение. Алекс должен был помочь ему выбраться из этой
щекотливой ситуации. Зачем же нужны братья, как не для того, чтобы на них
можно было рассчитывать в сложной ситуации?
— Ну так что, Зак? — подбодрила его явно желающая поскорее
получить ответ Бесс.
Закери шагнул вперед и, взяв ее за руки, расцепил пальцы и зажал ладони
девушки между своими. Взглянув ей в глаза, он сказал:
— У меня было несколько причин для опоздания, дорогая, из которых
каждая сама по себе довольно незначительна, но, наложившись друг на друга,
они привели к досадным последствиям. Сперва я встретился с другом, которого
не видел долгое время, и провел слишком много времени в... его приятной
компании. Потом, торопясь домой к торжественному ужину, я умудрился потерять
подарок, который купил в магазине Бина. Увы, любовь моя, боюсь, что подарок
утерян безвозвратно. Придется мне в следующий визит к мистеру Бину купить
тебе другую вещь.
— О, дорогой, как же тебе не повезло, — сказала она с сочувствием
во взгляде. — Но расскажи же, Зак, что ты мне купил? Я знаю, что
подарка уже не вернуть, но мне все же хочется, чтобы ты описал его. Говорят
ведь, что главное — это намерение!
Зак увидел, что Алекс внимательно следит за выражением его лица, стараясь
понять, действительно ли он купил что-то и потом потерял или целиком выдумал
всю эту историю. То, что Алекс решил, что он может оказаться до такой
степени эгоистичным и совершенно забыть о подарке для Бесс, больно задело
гордость Зака.
— Это была камея из кости, обрамленная золотой филигранью. Слоновая
кость и персиковое дерево, с прекрасно вырезанным силуэтом женщины, чей
профиль напомнил мне тебя, голубка моя. Ты могла бы носить ее на воротнике
или на лифе платья. Она была очень красива, и мне страшно жаль, что я
оказался таким растяпой и потерял ее. Ты меня простишь?
Голубые, как летнее небо, глаза Бесс смотрели на него с любовью.
— И ты еще спрашиваешь! Конечно прощу. А то я уж беспокоилась, не
случилось ли чего с твоей лошадью или не напали ли на тебя по дороге
разбойники.
— Разбойники в Корнуолле? — в шутливом удивлении поднял бровь
Алекс. — Едва ли у них были бы большие перспективы заработать что-либо
своим ремеслом в этой сельской глуши. — Зак наблюдал за тем, как брат
встал с кресла и начал неторопливо прохаживаться по комнате. Холодный
оценивающий взгляд Алекса нервировал Зака, слишком уж это напоминало его
поведение в первый день приезда. — Я рад, что ты вернулся целым и
невредимым, брат. — Голос его немного потеплел, но в черных как агат
глазах промелькнула саркастическая усмешка.
Зак ответил ему нерешительной улыбкой. Он не понимал причины такого
поведения Алекса. Несмотря на возникшую между ними за последний месяц
братскую любовь и понимание, за словами Алекса Зак чувствовал, что брат
отнюдь не одобряет его поведения. Очевидно, ему не нравилось, как Зак
относится к Бесс. Греховодник Викем, у которого в Лондоне имелась куча
любовниц, отчаяннейший повеса, не одобрял наличия у него подружки? Но
почему?
Тэсс сидела за туалетным столиком, медленно расчесывая волосы серебряным
гребнем, который Зак подарил ей на Рождество. Отдыхая от дневной жары, она
надела на себя ночную рубашку из прохладного батиста. Ночь обещала быть
душной и влажной. Хотелось помыться, но тогда бы она смыла с себя оставшийся
после занятий любовью и все еще ощущающийся запах Зака.
Он сказал, что ему нравится, что от ее волос пахнет жимолостью, поэтому Тэсс
решила, что теперь будет ставить букеты и жечь сухие лепестки в очаге, чтобы
наполнить комнату этим запахом. Лишь бы только доставить ему удовольствие...
На ее губах появилась грустная, милая улыбка. Если бы только она была леди,
имела бы какое-нибудь общественное положение!.. Или хотя бы была богата.
Имея состояние, она, может быть, смогла бы попасть в круг людей благородного
происхождения. Но Тэсс всего-навсего дочь служанки местной гостиницы и
бродячего старьевщика, восемнадцать лет тому назад проходившего через их
городок. Она не питала никаких иллюзий насчет своего жалкого происхождения.
Счастье еще, что она красива, иначе Зак не обратил бы на нее внимания в тот
холодный декабрьский день прошлого года.
Тэсс аккуратно положила гребень на полированную поверхность туалетного
столика из красного дерева и дотронулась до камеи из слоновой кости, лежащей
в маленькой, обтянутой атласом коробочке, выпавшей из кармана Зака, когда
тот торопливо покидал ее дом. Она позвала его, но он либо не услышал, либо
не захотел услышать ее. Зак торопился к Бесс.
Конечно, Элизабет Тэвисток девушка благородного происхождения. К тому же она
очень красива — Тэсс видела ее много раз. И Бесс заполучила Зака или
заполучит его через несколько недель. Неважно, сколько раз они спали или
будут спать вместе, все равно Тэсс останется только любовницей Зака, его
содержанкой, шлюхой. Ей никогда не стать женой знатного господина.
Жена. Господи, как Тэсс хотелось стать женой Зака! Внезапно в ее глазах
вспыхнул воинственный огонь. Но если ей не достался Зак, она должна взять
то, что может. Сегодня вечером она будет носить брошь, которую он купил для
Бесс. Тэсс вынула ее из коробочки, полюбовалась в свете свечи блеском
полировки, приколола брошь к ночной рубашке, и этот маленький бунт немного
успокоил ее. Она представила себе, что теперь она миссис Закери Викем, и
вообразила, что живет в Пенкерроу. окруженная сыновьями и дочерьми.
Тэсс приложила руку к своему округлившемуся животу. Ребенок Зака растет с
каждым днем. Она старалась быть осторожной, пользовалась настоями и кремами,
купленными у бабушки Харкер и предназначенными для того, чтобы предотвратить
беременность. Но ничего не помогло, и сейчас она на пятом месяце, хотя по
ней это почти незаметно. Беременность ее матери тоже никто не замечал,
очевидно, Тэсс в этом пошла в нее.
Интересно, какой будет реакция Зака, когда он узнает о том, что она ждет
ребенка? И принесет ли это ей какую-либо пользу в тот неотвратимо
приближающийся день, когда она наскучит ему? Тэсс надеялась, что, родив ему
ребенка, завоюет себе в его сердце постоянное местечко, останется в его
жизни до тех пор, пока их не разлучит смерть, как это бывает с женатыми
людьми. Она знала, что никогда не станет его женой, но может хотя бы
побороться за второе место в сердце милого. Боже милостивый, подумала она,
помоги мне стать хотя бы второй!
Глава 5
Миссис Тэвисток была женщиной светской и, несмотря на недавние похороны
ближайшего соседа, не смогла устоять перед искушением пригласить своих
друзей на прием с танцами в честь помолвки своей дочери. Теперь, когда
влюбленная пара наконец назначила день свадьбы, до которой оставалось всего
несколько недель, эта новость должна была выйти за пределы узкого семейного
круга. Распространив ее, миссис Тэвисток почувствовала себя обязанной тем
или иным образом отпраздновать это событие.
Зак с энтузиазмом поддержал эту идею, он знал — его дед, услышь он о том,
что они отказываются от развлечений только из-за его недавней смерти, счел
бы их просто лицемерами. Бесс тоже согласилась, но попросила мать сократить
список гостей ровно наполовину.
Миссис Тэвисток широко распахнула свои прелестные голубые глаза, изображая
полнейшую невинность.
— Разумеется, дорогая, — сказала она сладким голосом. —
Только несколько ближайших друзей, уверяю тебя.
Сильно сомневаясь в этом, Бесс пристально посмотрела на мать, но та даже
глазом не моргнула. Луиза Тэвисток выглядела слишком молодо для того, чтобы
иметь такую взрослую дочь. Она сохранила прекрасную фигуру, а легкая седина
была заметна лишь на висках. Однако миссис Тэвисток никогда не обладала
красотой Бесс. Черты лица у нее были слишком острые. Но недостаток красоты
компенсировался живостью ума и великолепными манерами.
Миссис Тэвисток пользовалась популярностью среди соседей, заслуженно обладая
репутацией женщины, всегда способной оживить своей непринужденной и ни к
чему не обязывающей беседой даже самое скучное сборище. Но как бы она ни
любила посещать званые вечера, еще больше она обожала принимать гостей у
себя.
Прошло несколько дней. И вот из окна своей спальни Бесс наблюдает, как
останавливаются возле дома кареты и гости длинной вереницей следуют к
подъезду. Сосчитать их скоро стало невозможно. Некоторые из них, без
сомнения, должны будут остаться на ночь, потому что прибыли из Эксетера.
Скромные планы матери с каждым днем разрастались, и вот теперь от
бесконечного потока гостей у нее уже немного начала кружиться голова. Ранее
Бесс никогда не бывала на официальных приемах и не проводила более двух
недель в Лондоне. И хотя по природе девушка не отличалась застенчивостью, но
при мысли о том, что скоро она станет хозяйкой бала и все будут глазеть на
нее, на Бесс напало какое-то детское смущение.
Женщины будут разглядывать ее туалет, вычисляя его стоимость, оценивать ее
драгоценности и гадать, естественный ли румянец у нее на щеках. Начнут
восхищаться блеском ее волос или, напротив, сожалеть о его отсутствии, а
потом обсуждать, насколько мастерство ее горничной сравнимо с искусством
недавно прибывшего из Франции модного парикмахера.
Такое внимание со стороны людей, которых Бесс едва знала и суждение которых,
по мнению девушки, будет весьма поверхностным и основанным только на ее
внешнем виде, беспокоило ее. Бесс задумчиво нахмурилась. Может быть, ее
неуверенность в себе вызвана скрытым от самой себя желанием заслужить
одобрение и восхищение лишь одного человека — Александра Викема?
Расстроенная, Бесс подошла к высокому зеркалу, висевшему рядом с туалетным
столиком. Она уже отослала свою горничную и находилась в комнате одна.
— Какая же ты гусыня! — вслух выругала она себя. — До
невозможности глупо ставить успех вечера в зависимость от того, увидишь или
нет, как восхищенно загорятся при твоем появлении знакомые черные глаза!
Бесс двумя руками приподняла подол платья и, осматривая себя со всех сторон,
покрутилась перед зеркалом. Платье было белым, поскольку ее мать полагала,
что цвет, символизирующий девственность, наиболее соответствует возрасту и
неопытности Бесс, и, кроме того, белый цвет шел ей не хуже, чем розовый,
который она обычно предпочитала.
За последний год стиль одежды изменился. Платья времен Империи, подражание
французским модам периода Революции сменили другие фасоны; лифы стали
длиннее, и голубой шелковый пояс платья Бесс был повязан всего лишь
несколькими дюймами выше ее естественной талии. Почти ничего не прикрывающие
буфы из тонкого кружева торчали на плечах, как крылышки шаловливого ангела.
Декольте было глубоким и обнажало грудь до такой степени, что Бесс немного
терялась. Однако мать, понимающая толк в приличиях, заверила ее, что
декольте в полном порядке и нисколько не выходит за рамки дозволенного.
Через белое кружевное платье просвечивала голубая нижняя юбка. Туалет
дополняли элегантные расшитые жемчугом туфли на высоком каблуке. Волосы Бесс
причесала а-ля Сафо — от узла на макушке локоны густыми завитками
беспорядочно спадали вниз.
Бесс печально встряхнула кудрями. Нарядилась специально для жениха, а о нем
самом совершенно не вспоминаешь, упрекнула она себя.
В последнее время перед ее глазами постоянно стоял образ обнаженного Алекса.
Сможет ли она когда-нибудь забыть о том, как он выглядел в тот день там, в
бухте? Она все время пыталась уверить себя в том, что испытывает к брату
Зака вполне безобидное, сестринское чувство. Но в глубине души Бесс знала —
ее чувство далеко не родственное и, к несчастью, с каждым днем становится
все сильней.
Надеясь побороть это чувство, Бесс старалась отыскать в Алексе какие-либо
несовершенства. И только когда оказалось, что эти несовершенства нисколько
не беспокоят, а лишь делают его в ее глазах более человечным и
привлекательным, она поняла, что ситуация становится опасной. Пропади ты
пропадом, Алекс Викем!
Оставалось надеяться только на то, что, как только Алекс вернется в Лондон,
ее тяга к нему исчезнет. Когда они встретятся в следующий раз, она уже будет
замужем и, без сомнения, без ума от мужа, а может даже, у нее появится
ребенок. Алексу Викему не найдется места в ее жизни.
Дошло до того, что Бесс даже подумывала о том, не сообщить ли о своем
увлечении матери. Ей хотелось посоветоваться хоть с кем-нибудь, рассказать о
тревожащих чувствах — по крайней мере, ей доставило бы некоторое успокоение,
если бы кто-нибудь сказал, что она еще не потеряла разум и честь. Но у нее
не было близких подруг. Собственно говоря, она никогда не делилась своими
переживаниями ни с кем, кроме Зака, но эту проблему вряд ли можно было
обсуждать с ним!
Однако Бесс подозревала, что мать будет весьма обеспокоена подобным
открытием — ведь мисс Тэвисток планировала устроить брак Бесс с Заком с той
самой поры, когда они были еще детьми. По всей вероятности, она увидит в
Алексе угрозу дорогой ее сердцу мечте. Бесс не хотелось, чтобы Алекс
предстал перед кем-то в невыгодном свете только потому, что она испытывает к
нему неподобающие чувства. Нет, это ее проблема и она должна сама справиться
с ней!
Внезапно дверь распахнулась и в комнату возбужденно ворвалась миссис
Тэвисток, одетая в прекрасное зеленое шелковое платье и приличествующий
случаю тюрбан, украшенный изящно отделанным драгоценностями плюмажем.
— Господи помилуй! Почему ты до сих пор в спальне, Лиззи? Гости
прибывают, и мы втроем — ты, Зак и я — должны встречать их на лестнице.
— Так, значит, Зак здесь?
Миссис Тэвисток внимательно осмотрела ее, поправляя где рукав, где складку
платья.
— Уже давно, дорогая.
Бесс натянула белые, выше локтя, перчатки и, избегая взгляда матери,
спросила:
— Полагаю, лорд Росс прибыл вместе с ним?
— Нет, милая. Зак сказал, что, когда он уезжал, лорд Росс был еще не
готов и он решил ехать без него. Наверняка он намеренно собирается приехать
с опозданием — это дурная привычка, приобретенная в Лондоне. Но опоздает он
или нет, прием по поводу твоей помолвки, несомненно, состоится. Только не
расстраивайся, детка, если Алекс не останется до конца. Боюсь, что, на его
вкус, наш прием покажется ему не сколько провинциальным. Повернись, дитя
мое, дай мне взглянуть на тебя.
Бесс послушно повернулась, давая матери осмотреть себя, но на сердце у нее
сразу стало тяжело. Как унизительно сознавать, что удовольствие, которое мог
бы доставить ей прием, откладывается до прибытия Алекса и может быть совсем
испорчено в случае, если он уйдет раньше всех.
Прежде она никогда не задумывалась о подобной возможности... Неужели он
считает их провинциалами? Она никогда не ощущала, чтобы Алекс держал себя с
ними чуть свысока. Но почему тогда он не приехал вместе с Заком. Где он?
— Ты такая счастливая, моя дорогая, — сказала мать, отступив назад
и глядя на дочь влюбленными глазами. — Закери такой красивый, такой
богатый! Вы будете очень счастливы вместе, поверь.
— Надеюсь, что так, — сказала Бесс с печальной улыбкой.
Мать нежно поцеловала ее в щеку.
— В этом не может быть никакого сомнения, детка.
Алекс поминал всех чертей, завязывая шейный платок. Он опять
продемонстрировал Дадли свою неуклюжесть, смяв несколько галстуков. После
часа мученик он наконец подъезжал в своей карете к Брукмору, чувствуя себя
огорченным до последней степени. Опоздать на торжество в честь помолвки
собственного брата! И виной этому вовсе не стремление
...Закладка в соц.сетях
