Жанр: Любовные романы
Все началось со взгляда
...себя сказать:
— Ладно, Берт, твоя взяла. Я остаюсь. Спасибо, что решил нанять для меня
помощницу.
— Пожалуйста, — ответил Бертрам.
Она не видела выражения его лица и не могла понять, что он чувствует в
данное мгновение. Радость победы? Удивление? Или облегчение, ведь теперь у
него отпала необходимость искать себе зама.
Погладив ее по голове, как собаку, правильно выполнившую команду, он молча,
вышел из кабинета.
Спустя некоторое время в дверь постучали.
— Войдите — отозвалась Дебора.
На пороге появилась мисс Ролан. Стелла Ролан, с которой теперь им предстояло
тесно сотрудничать. Они быстро нашли общий язык, и Дебора узнала, что
работать ее новая помощница начинает с понедельника, и что ее кабинет будет
находиться в конце коридора.
После ухода Стеллы, Дебора еще раз прокрутила в уме события сегодняшнего
дня. Забота Бертрама, несомненно, радовала и подкупала. Но необходимость
объяснять свою беременность сотрудникам не отпала и неотступно мучила ее.
К тому же, она в который раз представляла, что произойдет после родов, когда
жизнь без Бертрама будет уже казаться невозможной, а из-за запрета проживать
в его доме с маленькими детьми ей придется выехать из квартиры. И внутри у
нее все холодело от страха и отчаяния.
Не надо раскисать! — приказывала себе она. Другим женщинам выпадают
испытания и посерьезней. Во всяком случае, мне не придется беспокоиться о
том, на какие средства кормить и одевать ребенка, об этом позаботится
Бертрам. И работу я не потеряю, я здесь нужна. Все остальное как-нибудь
уладится.
В четыре часа дня Бертрам вызвал ее к себе.
— Ну как? Ты еще не разочаровалась в Стелле? — с улыбкой поинтересовался он.
Дебора покачала головой.
— Она мне еще больше понравилась. Общительная, доброжелательная, смышленая.
Надеюсь, мы отлично с ней сработаемся.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал Бертрам. — Но я вызвал тебя не для того,
чтобы разговаривать о Стелле. А чтобы спросить, согласишься ли ты завтра
сходить со мной и моими друзьями в ресторан?
Дебора растерянно моргнула.
Раньше ей удавалось отвечать на подобные его предложения отказом. Но сейчас
все изменилось. Она не могла солгать, что занята в выходные, потому что
теперь они жили вместе, и он прекрасно знал обо всех ее планах.
— А... кто эти люди? — поинтересовалась она, медля с ответом.
— Мой приятель с женой, — ответил Бертрам. — Томми замечательный парень,
веселый, коммуникабельный. Шэрон я видел всего пару раз, но она тоже
произвела на меня хорошее впечатление.
— А им известно... — начала Дебора, но замолчала, так и не договорив.
— О твоей беременности? — догадался Бертрам. Она кивнула.
— Нет, об этом я никогда не разговаривал с Томми. Зато рассказывал ему о
тебе на протяжении нескольких лет много другого.
Догадываюсь, что именно, печально подумала Дебора. Что я пашу по одиннадцать
часов в день, пунктуальна и сообразительна, что ты считаешь меня незаменимой
работницей... А мне бы хотелось, чтобы ты называл меня красивой, желанной
женщиной. Но, увы, это невозможно.
— Хорошо, я согласна, — произнесла она.
— Вот и замечательно! — Бертрам оживленно потер руки. — Я сейчас же позвоню
Томми, и мы договоримся, в какой пойдем ресторан.
Дебора решила надеть в субботу вечером свое лучшее платье — цвета баклажан с
глубоким декольте. Теперь оно облегало ее фигуру плотнее обычного.
Мне следует наведаться в магазин одежды для беременных, решила она. Скоро я
уже не влезу ни в один из своих нарядов.
На спине платья была длинная молния. Надевая его, Дебора всегда просила кого-
нибудь застегнуть ее — подружку или соседку. Сейчас помочь ей мог только
Бертрам. Приоткрыв дверь своей комнаты, она крикнула:
— Берт, можно тебя на минутку?
Увидев ее столь нарядной, с поднятыми вверх и заколотыми на затылке
волосами, Бертрам застыл в изумлении.
— Дебби, ты просто красавица! Почему раньше я не видел на тебе этого платья?
— На работу я его не ношу, — как можно более непринужденным тоном ответила
Дебора, стараясь не принимать его комплимент всерьез. — Застегни,
пожалуйста, молнию.
Она повернулась к нему спиной и, когда его руки коснулись ее кожи, замерла
от волнения.
Бертрам не торопился выполнять просьбу: медленно провел пальцем по ее спине, нежно погладил по шее.
— От тебя потрясающе пахнет, — пробормотал он чуть охрипшим голосом. —
Сладким медом.
— Это запах геля для душа, — ответила Дебора, с трудом скрывая возбуждение.
Тем же самым гелем она пользовалась в течение вот уже нескольких лет. Но
никогда раньше Бертрам не замечал, что от нее потрясающе пахнет. Может,
потому, что до того рокового вечера никогда не приближался к ней настолько
близко, или же просто оттого, что не рассматривал ее как соблазнительную
женщину.
— А... а сколько сейчас времени? — спросила Дебора. — Мы не опаздываем?
Времени было уже много. Поэтому, еще раз проведя ладонью по тыльной стороне
ее шеи, Бертрам застегнул молнию и удалился.
Дебора взяла маленькую черную сумочку, расшитую бисером, надела черные туфли
на шпильке, накрасила губы, надушила запястья с внутренней стороны любимыми
духами и тоже вышла.
— Для нас заказан столик? — спросила Дебора, когда они ехали в машине
Бертрама в
Сплендид
, самый роскошный ресторан города — с несколькими
залами, оформленными в неоклассическом стиле, подвалом, наполненным лучшими
европейскими винами, и изысканной кухней.
— Конечно. Я сам заказал его, — ответил Бертрам. — Столик у окна, из
которого видна прекрасная панорама города.
Они приехали в ресторан раньше друзей Бертрама и направились в бар выпить
чего-нибудь освежающего.
Дебора ощущала себя золушкой, случайно оказавшейся на роскошном королевском
балу. Ей просто не верилось, что она в столь шикарном месте, о котором
раньше знала лишь понаслышке, причем не одна, а с Бертрамом Хэндли, мужчиной
своей мечты. Их окружали роскошно одетые люди, в воздухе пахло изысканными
ароматами и дороговизной.
Дебора чувствовала на себе непривычно восторженный взгляд Бертрама. А также
взгляды других мужчин. И, смущаясь, то и дело одергивала платье и поправляла
декольте, теперь казавшееся ей слишком откровенным. Волновала ее и
предстоящая встреча с друзьями Бертрама. Она сознавала, что это знакомство
ни к чему никого не обяжет, тем не менее, нервничала.
— Расслабься, Дебби, — шепнул ей на ухо Бертрам, когда они шли к столику. —
Все в порядке. Выглядишь ты просто неотразимо, Томми и Шэрон скоро подъедут.
Ты им понравишься, я уверен, — добавил он, как будто угадав, о чем она
только что размышляла.
Легко сказать
расслабься
, подумала она. Разве кто-то на моем месте смог бы
это сделать?
Через десять минут, по прошествии назначенного времени встречи к ним подошел
официант и передал Бертраму какую-то записку. Оказалось, что у Томми и Шэрон
произошло нечто непредвиденное, и они сообщали, что не приедут.
— Придется тебе довольствоваться сегодня только моим обществом, — виновато улыбаясь, сказал Бертрам.
А ведь я так этого боялась, подумала Дебора.
Мне не хотелось в один прекрасный день оказаться на месте тех женщин,
которые, потеряв из-за Бертрама Хэндли голову, остались ни с чем...
Они сделали заказ, и Бертрам завел непринужденную беседу. Мало-помалу
скованность Деборы исчезла, и она с удовольствием погрузилась в атмосферу
праздника и наслаждений, царящую в
Сплендид
.
Бертрам рассказывал о своей последней поездке — не о деловой ее части, а о
неофициальной. В основном вспоминал о пребывании на Тенерифе,
острове
вечной весны
.
Дебора слушала его затаив дыхание. Раньше ей и в голову не приходило, что ее
босс наделен незаурядными способностями рассказчика, ведь все их прежние
беседы, так или иначе, касались дел. О делах он всегда говорил совершенно
по-другому.
— В следующий раз я непременно возьму в поездку тебя, — пообещал
Бертрам. — Тебя и ребенка. Признаться, я жутко сожалею, что в прошлый раз не
додумался предложить тебе составить мне компанию. Ведь тогда не произошло бы
ничего страшного: ты не уволилась бы.
— Я сделала это потому, что боялась рассказывать тебе о моей беременности, —
произнесла она тоном провинившегося ребенка. — Мне казалось, узнав эту
новость, ты...
— Что — я? — спросил Бертрам.
— Рассердишься... Вернее, не захочешь взваливать на свои плечи столь большую
ответственность. Ты любишь свободу, веселье, блестящее общество. Людям,
имеющим детей, особенно маленьких детей, не до развлечений.
Бертрам нахмурился.
— Да как ты можешь говорить такое? В последние две недели я живу мыслями о
нашем будущем малыше! Я намерен постоянно ходить с тобой к доктору
Бловарски, выполнять все ее требования, прислушиваться ко всем ее советам!
— Да-да, теперь я понимаю, что сильно ошибалась, — поспешно ответила Дебора.
— Ты крайне заботлив и внимателен, Берт. И я очень благодарна тебе за все,
что ты делаешь для нас с ребеночком. Меня смущает только...
— Что? — требовательно спросил Бертрам. Дебора принялась нервно крутить на
пальце перстенек — подарок отца на двадцатилетие.
— Я не хочу, чтобы ты делал все это для нас из чувства долга, а ведь это
именно так. Вот если бы... — Она замолчала.
— Если бы что? — снова спросил Бертрам. Ее так и подмывало сказать
если бы
ты любил меня
, но она произнесла другое:
— Вот если бы все эти хлопоты действительно доставляли тебе удовольствие,
тогда я не чувствовала бы себя настолько неловко.
Губы Бертрама тронула улыбка.
— Дебби, неужели ты не заметила, что
все эти хлопоты
на самом деле
доставляют мне удовольствие? — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Я сам
удивляюсь, однако это действительно так. Твоя новость явилась для меня
неожиданностью, что правда, то правда, но, осознав ее, я почувствовал
невиданный прилив сил, удвоенное желание жить, понимаешь? В моем сердце
зародилась нечто такое, чего я прежде никогда не испытывал: надежда, что я
не зря существую в этом мире. Мы умрем, но на земле останется частичка нас —
наш ребенок, наши внуки. Это потрясает меня до глубины души, дает мне
ощущение бессмертия, заставляет смотреть на окружающую действительность по-
новому.
Он говорил с жаром, в его зеленых глазах горели огоньки — отражения пламени
свечей. Дебора не могла им налюбоваться и вдумывалась в каждое его слово.
— Прости меня, я должна была сразу обо всем рассказать тебе, — произнесла
она, когда он замолчал. — А я как последняя трусиха решила сбежать. Мне
стыдно за мое поведение.
Бертрам смотрел на нее и все больше удивлялся тому, что раньше не видел ни
ее восхитительной белой кожи, ни соблазнительной груди, ни прелести красиво
очерченных губ. Все чаще и чаще в последние дни он ловил себя на мысли, что
больше мечтает не о создании с ней семьи, а о повторении той их ночи.
Почему за столько лет совместной работы я никогда не замечал, что,
нервничая, она закусывает губу или крутит перстень на пальце, почему не
видел, что ею восхищаются мужчины? — спрашивал он себя и не мог найти
ответа.
Дебора вздохнула.
— Ты меня простишь?
— Конечно, — ответил Бертрам непривычно томным голосом. — Дебби...
Он положил на ее руку свою ладонь, обвел медленным взглядом ее шею,
виднеющуюся в декольте часть груди. На позапрошлой неделе она выглядела
похудевшей и измученной, а теперь поправилась, глаза приобрели здоровый
блеск, щеки — румянец.
Интересно, почему не пришли Томми и Шэрон, подумал Бертрам, едва заметно
улыбаясь. В любом случае я им за это благодарен. Здесь Дебора позволила себе
расслабиться, даже прощения за свое поведение попросила. Быть может, Томми
прав, говоря о волшебной силе романтики?
Он дал себе слово, что сегодня не станет заводить речь о браке, но сейчас
был настолько очарован Деборой, что не сдержался.
— Дебби, — пробормотал он ласково, слегка сжимая ее ладонь, — давай
поженимся...
Она мгновенно посерьезнела.
— Берт!
— Ладно, ладно, обещаю, что сегодня больше не заговорю с тобой на эту
тему... Я счастлив, что мы ужинаем вдвоем в этом ресторане, честное слово, —
сказал Бертрам. — Жаль, что раньше мы никогда не...
Его слова прервало появление разодетой в пух и прах женщины. Она подошла к
их столику и коснулась пальцами плеча Бертрама.
— Мистер Хэндли, здравствуйте!
Дебора сразу узнала в ней Роуз Мур, дочь известного в городе промышленника.
Пару раз они встречались на званых ужинах.
— Отдыхаете со своей помощницей? — пропела Роуз, окидывая многозначительным
взглядом руку Бертрама, сжимающую тонкие пальцы Деборы.
— Да, отдыхаем, — ответил Бертрам невозмутимо.
— У нас деловой разговор, — быстро произнесла Дебора, отдергивая руку.
Роуз заулыбалась.
— Желаю вам всяческих успехов.
Когда она удалилась, Бертрам вопросительно взглянул на Дебору.
— Ты смутилась, — заметил он расстроенно. — Тебе не хочется, чтобы кто-то из
знакомых видел нас вместе.
— Да, не хочется, — ответила Дебора, опустив голову.
— Но почему? Мне, например, совершенно безразлично, что о нас подумают
окружающие! — воскликнул Бертрам. — Я готов рассказать хоть всему миру о
том, что у нас скоро будет ребенок!
Пожилая особа, сидящая за соседним столиком, повернула голову, и он понял,
что разговаривает слишком громко.
— Прости, я не должен так кричать. Обычно со мной не случается ничего
подобного, хорошим манерам я обучен. — Бертрам безрадостно покачал головой.
— У меня нет ни малейшего намерения повергать тебя в еще большее смущение,
поверь.
Последовала продолжительная пауза.
Как она ко мне относится? — размышлял Бертрам, глядя в бокал с красным
вином. Почему так настойчиво отказывается выходить за меня замуж?
Ему представилось, что они приходят домой, она просит расстегнуть молнию на
платье, и, выполнив ее просьбу, он не уходит в свою комнату, а остается с
ней... По его коже побежали мурашки, по телу разлилось возбуждающее тепло.
Ему было известно множество секретов обольщения женщин, но в отношениях с
Деборой почему-то не хотелось прибегать ни к одному из них.
С ней все должно произойти по-особенному, думал он, удивляясь собственным
мыслям. Не так, как в прошлый раз: мы оба были пьяны. И не так, как с
другими. Темная комната, торопливое срывание друг с друга одежды — все это
не для нас с нею. Я хочу раздевать ее медленно, долго ласкать, хочу дать ей
понять, что она значит для меня гораздо больше, чем все остальные женщины на
свете.
В его воображении, сменяя одна другую, возникали дивные картины: кружевную
занавеску на окне в его спальне колышет ночной ветерок, пахнет свежестью и
духами Деборы. Они смотрят друг другу в глаза, их губы соприкасаются. Их
страсть разгорается, постепенно унося обоих в мир райского блаженства...
— Ты устала? — спросил он, первым нарушая молчание.
— Немного, — ответила Дебора.
— Поедем домой? Она кивнула.
Бертрам расплатился, они вышли на улицу. Когда машину подогнали к выходу, он
сам открыл перед Деборой дверцу, но прежде, чем позволить ей сесть, обхватил
за талию, притянул к себе и прошептал:
— Я очень хочу тебя, Дебби.
7
По дороге домой ни один из них не произнес ни слова. Дебора глядела в окно,
о чем-то сосредоточенно размышляя. Время от времени Бертрам смотрел на ее
изящный профиль и мечтал проникнуть в ее думы.
Когда они вошли в квартиру, у него уже не было сил сдерживать свою страсть.
И он крепко обнял Дебору. Волна невиданно сладостных эмоций захлестнула его
с головой.
— Дебби, — прерывисто прошептал он, — ложиться спать еще рано, ведь правда?
Можно заняться чем-нибудь другим...
Она с грустной серьезностью посмотрела на него своими серыми глазами.
— В прошлый раз, когда мы занялись тем, о чем ты говоришь, произошло нечто
такое, что коренным образом изменило наши жизни.
— Это я во всем виноват, — пробормотал Бертрам. — Не подумал о последствиях.
— Он улыбнулся. — Но теперь-то все по-другому.
Дебора взглянула на него как-то странно.
— По-другому?
— Ну да. — Бертрам пожал плечами. — Ты уже беременна, так что волноваться не
о чем.
— Я не об этом. — Она медленно покачала головой. — Почему сегодня ты решил
заняться сексом именно со мной?
Дыхание Бертрама участилось.
— Потому что ты самая красивая, самая обольстительная из всех известных мне
женщин, — с чувством прошептал он, крепче обнимая ее. — Не знаю, почему я не
замечал этого раньше, Дебби. Ты находилась рядом, проводила со мной столько
времени, а я, болван, не обращал на тебя никакого внимания. — Он любовно
оглядел ее глаза, брови, нос, щеки, губы и, почти не касаясь кожи, провел
пальцем по подбородку.
Дебора побледнела. Ее глаза приняли отстраненное выражение.
— Я не могу, Берт. Мы не должны повторять совершенную однажды ошибку.
Бертраму показалось, что из прихожей, где они остановились, кто-то выкачал
весь воздух: так неприятны были для него ее слова.
— Тебе что-то не понравилось тогда, правильно? — спросил он сдавленно.
— Не в этом дело, — ответила Дебора. — Между нами ничего и не должно было
произойти. Но в прошлый раз я не контролировала себя, а сегодня абсолютно
трезва и не допущу повторения ошибки.
— Скажи прямо: ты меня не хочешь? — спросил Бертрам.
Дебора закусила губу и промолчала.
— Скажи мне правду, Дебби! Она покачала головой.
— Ты не хочешь меня? — снова потребовал он ответа, но, так и не дождавшись,
приник к ее губам и начал целовать с жадностью голодающего.
Постепенно она расслабилась в его руках. Почувствовав это, Бертрам принялся
целовать ее еще более страстно, еще более безудержно. С каждым мгновением
она становилась все мягче и податливее. Их дыхание смешалось, превратившись
в нечто единое.
Его руки скользнули вниз — он обхватил ее за бедра и с силой притянул к
себе. У Деборы перехватило дыхание. В прошлый раз, когда занимались сексом,
они наполовину не отдавали себе отчета в том, что делают, так как были
пьяны. Сегодня же действовали сознательно.
Она прекрасно знала, что Бертрам умеет обольщать женщин, что в состоянии
вскружить голову кому угодно, что от него следует держаться подальше. Тем не
менее, стояла сейчас в его прихожей, позволяя ему обнимать и целовать себя,
то есть ничем не отличалась от своих предшественниц. Конечно, предложения он
не делал никому из них, но никогда не сделал бы и ей, не забеременей она от
него в ту ночь.
Ей было известно и то, что, как человек в высшей степени порядочный, он
попросил бы стать его женой любую забеременевшую от него женщину.
Дебора чувствовала, что его возбуждение достигает предела, и понимала, что
должна уйти прямо сейчас. Но даже когда он начал расстегивать молнию ее
платья, не смогла сдвинуться с места. Вскоре платье уже лежало на полу
вокруг ее ступней.
Из груди Бертрама вырвался приглушенный стон, когда он увидел Дебору
полуобнаженной. На ней оставались лишь узкие трусики из черного кружева и
такой же лифчик.
Покрыв ее грудь и плечи горячими поцелуями, он хрипло прошептал:
— Пойдем в мою спальню.
— Нет, — ответила Дебора.
— Тогда в твою.
Она помолчала в нерешительности, высвободила ноги из плена платья и так
ничего, и не сказав, направились в свою комнату. Бертрам последовал за ней.
Спальня для гостей в доме Бертрама теперь являлась ее мирком, ее домом, ее
убежищем. Она обустроила ее по своему вкусу: на окна повесила новые
занавески, на стены — панно со скульптурными изображениями, на полки
составила свои книги, на кровать усадила игрушечного зайца в вязаной майке.
Здесь же рос теперь и ее кактус.
Она была очень благодарна Бертраму за то, что он позволил ей жить в своей
квартире. Но это не означало, что ее благодарность включала в себя
готовность время от времени спать с ним. После прошлой их близости она долго
не могла прийти в чувства, ругала себя, терзалась сожалениями. И поклялась,
что не позволит подобному повториться в будущем.
— Прости, Берт, — пробормотала она, тяжело дыша, — я не могу...
Бертрам помрачнел.
— Не можешь сегодня или вообще? — спросил он довольно холодно.
Дебора пожала плечами.
— Не знаю.
Ее всю трясло — не то от холода, не то от волнения, не то от возбуждения.
Она скрестила руки и крепко прижала их к груди, но это не помогло.
— Спокойной ночи, — сдержанно произнес Бертрам и вышел, закрыв за собой
дверь.
Дебора не обиделась бы, если бы он громко хлопнул ею. Ей следовало сразу
дать ему понять, что у нее нет желания заниматься с ним сексом. Точнее,
желание у нее было, огромное желание, оно мучило ее три долгих года. Ей
больше всего на свете хотелось отдаться сейчас своей страсти, но страх перед
последствиями этого безумия и инстинкт самосохранения брали в ней верх над
чувствами.
Раздевшись, она забралась под одеяло и накрыла голову подушкой. Но заснуть
долго не могла.
Наутро, встретившись за завтраком, они разговаривали друг с другом весьма
сухо.
Дебора ощущала, что должна каким-то образом загладить свою вину, разрядить
напряжение.
— Если сегодня ты поедешь в
Руислип
играть в гольф, я с удовольствием составила бы тебе компанию.
Бертрам кивнул.
— Отлично.
Она не поняла, продолжает ли он на нее сердиться или радуется ее желанию
поехать с ним. Но это было сейчас не столь важно. В ее планы входило не
просто поглазеть на игру, а вникнуть в ее правила и тонкости, уразуметь, что
привлекает в ней Бертрама.
Таким образом, я смогу показать, думала она, что отношусь к нему с большим
уважением, что готова разделить с ним его пристрастия. А заодно и сама
развлекусь.
Тогда ей было еще неизвестно, что игра в гольф не вполне безопасное занятие.
— Будь готова к одиннадцати часам, — сказал Бертрам, допив кофе.
— Хорошо.
Погодка стояла отличная. Дебора с удовольствием наблюдала за
разворачивающимся перед ее глазами действием, сидя на скамейке вместе с
остальными зрителями до тех пор, пока не произошло нечто страшное. Один из
игроков, не дождавшись, пока те, кто играл перед ним, прошли две первые
лунки, ударил по мячу, послав его прямо в одного из них. Пострадавший издал
жуткий крик, его друзья повскакивали с мест и выбежали на поле, кто-то
позвал врача.
Дебора едва дождалась окончания партии.
— Наверное, мне следовало спросить у тебя, что собой представляет эта игра,
прежде чем ехать сюда, — сказала она Бертраму, когда они перекусывали в
бистро.
Он криво улыбнулся.
— Тогда ты сразу передумала бы? Она энергично покачала головой.
— Просто настроила бы себя на то, что дело здесь не обходится без подобных
неприятностей.
— Может, ты устала и хочешь поехать домой? — поинтересовался Бертрам.
— Ничуть не устала, — ответила Дебора.
Но даже если бы это и было так, она, наверное, все равно не призналась бы.
Бертраму быть здесь и играть в весьма непонятную ей игру доставляло
неописуемую радость. Она поняла это в первую секунду, когда увидела его на
площадке с клюшкой в руках. Ей не хотелось портить ему день.
Бертрам вернулся на поле и с не меньшим азартом продолжил играть. Дебора заняла свое прежнее место.
— Это ваш муж? — добродушно улыбаясь, полюбопытствовала ее соседка справа,
молодая женщина примерно ее возраста.
— Нет, — ответила Дебора. — Просто друг.
— Меня зовут Франческа, я здесь с братьями.
— Очень приятно. — Дебора протянула только что приобретенной знакомой руку.
— А я Дебора. Если вы не против, мы можем перейти на
ты
.
— С удовольствием. — Франческа рассмеялась. — Признаюсь, я терпеть не могу
формальности. Я обратила внимание на то, как этот парень на тебя смотрит,
вот и задумалась, кем вы друг другу приходитесь.
— Наверное, он просто боится, что мне здесь надоест, и я уеду, вот и ведет
себя так. — Дебора повела плечом.
— Должно быть, ты очень хорошо относишься к своему другу. В противном случае
ни за что не согласилась бы торчать здесь целое воскресенье.
— Я перед Бертом в долгу, — ответила Дебора. — В одно из прошлых воскресений
он ездил со мной за покупками.
— А, вот оно что, — протянула Франческа. — А меня с детства возили на
подобные мероприятия. Наблюдать за игроками в гольф — моя слабость.
Следующий выходной Дебора опять провела вместе с Бертрамом на той же самой
площадке. Между ними установились настолько теплые дружеские отношения, что
к ним уже не хотелось примешивать
...Закладка в соц.сетях
