Жанр: Любовные романы
Все началось со взгляда
...асной.
— Он и сейчас висит, и я его надену, — согласился Бертрам, приглаживая рукой
волосы. — Кстати, а ты собираешься присутствовать на переговорах?
Дебора наморщила нос.
— Признаюсь честно, не хотела бы.
— Ладно, я вызову тебя, если посчитаю нужным.
С этими словами он вышел из кабинета, бесшумно закрыв за собою дверь.
Дебора опустила голову. Ее глаза неприятно жгло, все тело гудело, словно
после утомительного физического труда, — проведенная без сна ночь давала о
себе знать. Ей вдруг ужасно захотелось есть. Я бы не отказалась сейчас от
блинчиков с нугой, подумала она, и ее чувство голода мгновенно усилилось...
Через полчаса, когда встреча Бертрама с клиентами уже началась, Дебора вышла
из кабинета, спустилась вниз и, купив в буфете порцию блинчиков и чашку чаю,
вернулась вместе с ними обратно. Странно, думала она, раньше я никогда не
любила ни нугу, ни то, что готовят из теста, а теперь уплетаю за обе щеки.
Очень странно.
На тарелке оставался всего один блинчик, когда позвонил Бертрам и попросил
принести еще кое-какие документы.
Деборе было весьма любопытно взглянуть на гостей. По их виду она сразу
определила бы, намерены они заказывать в
Сноу Уайт
товар или нет и на
какой стадии находятся переговоры. Поэтому тут же, промокнув губы салфеткой
и взяв все необходимые бумаги, вышла в коридор и торопливо зашагала к
кабинету генерального директора.
— Познакомьтесь, господа, это моя личная помощница по коммерческой части
Дебора Кортленд. Незаменимая помощница, — представил ее Бертрам, как только
она вошла и приблизилась к его столу. — Между прочим, именно она предложила
начать производить на нашем предприятии пасту, обогащенную растворимыми
солями кальция.
Гости одобрительно закивали, их лица расплылись в улыбках.
— Вам просто повезло, мистер Хэндли! — воскликнул один из них, мужчина лет
сорока с холеным лицом и намечающейся лысиной. — Ваша помощница не только
умна, но еще и очаровательна.
Польщенная Дебора, ответила ему милой улыбкой.
— Дебора, расскажи, пожалуйста, нашим гостям, чем
Хэлси
будет отличаться
от всех предыдущих паст, — попросил Бертрам.
— С удовольствием, — ответила Дебора и заговорила о новом продукте. Но
вскоре, наверное, из-за того, что в кабинете было накурено, ощутила страшный
приступ тошноты и испуганно замолчала.
Присутствующие уставились на нее с недоумением и беспокойством. Буквально
через несколько секунд их очертания стали расплываться перед ее глазами.
Охваченная паникой, Дебора повернулась к двери. Ей казалось, что до нее
придется пройти невероятно длинный и мучительный путь.
Еще немного, и ты опозоришь свою фирму, подсказал ей внутренний голос.
И она, словно подстегнутая, рванула к выходу, прижимая ладони ко рту.
Тошнота подступала к горлу. К счастью, в коридоре ей не встретился ни один
человек.
Но едва она вбежала в туалет и склонилась над раковиной, как за ее спиной
послышался шум открывающейся двери и чьи-то быстрые шаги. Не желая
объясняться с кем бы то ни было из сотрудников, она невероятным усилием
выпрямилась... И в это мгновение ощутила на своей талии сильные руки
Бертрама.
— Как ты? — заботливо спросил он.
— Нормально, — выдавила из себя Дебора, чувствуя, что сдерживаться больше не
в силах. Ее вырвало прямо на дорогие итальянские ботинки Бертрама.
— Дорогая, нам надо пожениться, слышишь? — сказал он. — Ты согласна?
Из ее глаз безудержным потоком хлынули слезы. Она сознавала только, что
достигла какого-то предела, что пребывает в истеричном, неконтролируемом
состоянии.
Лишь Бертрам Хэндли был способен на подобное: стоя в дамской уборной в
испачканных помощницей ботинках, держать ее за талию и при этом, еще в
который раз настойчиво спрашивать, выйдет ли она за него замуж. Только
Бертрам Хэндли мог использовать любую ситуацию для достижения своей цели.
И
Дебора любила, безумно любила в нем это невиданное упорство, с каждым днем
все больше и больше.
— Глубоко вдохни и выдохни, — посоветовал Бертрам, осторожно похлопывая ее
по спине. — Постарайся расслабиться и ни о чем не волнуйся. — Он извлек из
кармана носовой платок из тонкой дорогой ткани и принялся тщательно вытирать
им ее губы. — Главное, ни о чем не волнуйся. Все в порядке.
Он держался настолько спокойно, будто занимался сейчас привычнейшим из
занятий. Это его спокойствие подействовало на Дебору магически. Забывшись,
она положила голову ему на грудь и закрыла глаза. От него веяло
обнадеживающей силой, непоколебимой уверенностью, и ей страстно захотелось
довериться этой силе и этой уверенности, отдаться им и забыть обо всех своих
бедах.
Еще раз хлопнула дверь, и послышался чей-то испуганный женский голос:
— Ой! Простите, пожалуйста... Я не знала... Когда Дебора повернула голову,
никого уже
не было.
— Ты не ответила на мой вопрос, Дебби, — не обратив ни малейшего внимания на
то, что его застали в дамском туалете в обществе его личной помощницы,
напомнил Бертрам.
— На какой вопрос?
— На тот, который в последнее время я задаю тебе наиболее часто.
— Я постоянно отвечаю на него, — отстраняясь, ответила Дебора как могла
твердо. — Ничего не изменилось.
— Хорошо, тогда я задам свой второй вопрос: ты переедешь ко мне?
Она чувствовала себя настолько изможденной и обессилевшей, что, поддавшись
минутной слабости, медленно кивнула.
Бертрам не выразил ни торжества, ни радости, лишь сдержанно сказал:
— Вот и хорошо. Дебора тяжело вздохнула.
— Но давай договоримся: я буду платить тебе, произнесла она.
— Ладно, — согласился Бертрам.
Дебора опять вздохнула, на этот раз с облегчением.
— Если хочешь, я буду сразу отчислять сумму,
о которой
мы условимся, из твоей зарплаты? — предложил он.
Эта идея Деборе понравилась. Она снова кивнула и только чуть спустя
вспомнила, что работать в
Сноу Уайт
ей остается меньше недели.
— Сейчас тебе следует умыться и отдохнуть, — сказал Бертрам. — Я вернусь к
клиентам, а после беседы с ними съезжу кое по каким делам. Ты можешь поспать
в моем кабинете, там тебя никто не потревожит.
На диване, на котором мы занимались любовью, мысленно добавила Дебора. Но
вслух ничего не произнесла.
Полчаса спустя она уже лежала на этом самом диване. На подлокотнике дымился
чай с лимоном, его аромат наполнял воздух.
Бертрам попросил Селесту позаботиться о ней: приготовить чай, никому из
пришедших не позволять шуметь. Его забота трогала ее и делала ее любовь еще
более насыщенной, еще более яркой. Она страдала от этой любви, чувствовала
себя ее пленницей.
Зря я согласилась поработать у него еще две недели, переехать к нему. Зря
рассказала о ребенке, сокрушалась Дебора, кусая губы. Ведь знала, что все
это лишь усложнит мне жизнь. Знала, что таким образом загоню себя в тупик...
Она заснула, так и не выпив чаю, и проспала целых три часа — крепко и
безмятежно.
Через два дня Бертрам помог Деборе перевезти в свою квартиру одежду и книги.
A еще уговорил-таки поехать с ним в спортклуб.
Занимаясь в тренажерном зале, он едва сдерживался, чтобы не улыбаться, — так
был доволен собой.
В раздевалке к нему подошел Томми.
— Ну, как дела? Уговорил свою красавицу принять твое предложение?
— Уговорить не уговорил, зато она переехала ко мне и записалась в наш клуб.
Сейчас занимается с личным тренером. Надеюсь, теперь мы постоянно будем,
приезжать сюда вместе.
Томми одобрительно кивнул.
— Может, оно и лучше — жить в гражданском браке. Когда все надоест, можно
расстаться без лишних проблем.
Бертрам покачал головой.
— Я об этом далее не думаю. Расставаться с Деборой я вовсе не собираюсь. —
Он мечтал, чтобы они сошлись раз и навсегда. Чтобы у их ребенка были
нормальная семья, мама и папа.
— Как складываются ваши отношения? — полюбопытствовал Томми. — Все в
порядке?
— Не то чтобы все, — уклончиво ответил Бертрам.— Хотя жаловаться на жизнь
было бы излишне.
Вообще-то ему хотелось, чтобы их отношения с Деборой складывались совершенно
по-другому. Но приходилось довольствоваться тем, что происходило в
реальности. Вчера вечером и сегодня утром во время еды Дебора читала газету
и не произнесла ни слова. А поев, тут же мыла за собой посуду и удалялась.
На работу они приехали сегодня вместе, на машине Бертрама. Но Дебора
потребовала высадить ее напротив входа в офис. Ставил
бентли
на стоянку
Бертрам один, хотя считал, что их поведение смешно и неразумно.
— Значит, ужины при свечах и цветы постепенно делают свое дело? — Томми
усмехнулся.
Бертрам фыркнул.
— Понимаешь, Дебби совсем не похожа на других женщин. Воздействовать на нее
столь традиционными методами бессмысленно, я в этом убедился. Она напрочь
отказалась от походов в рестораны, этим ее не возьмешь.
Томми нахмурился.
— Свою Шэрон я тоже не назвал бы обычной женщиной. Но завоевывал ее именно
при помощи разных романтических штучек — подарочков, любовных записок,
открыток, роз.
— Дебби не просто необычная, но еще и упрямая как осел, — со вздохом пояснил
Бертрам.
Томми рассмеялся.
— Выходит, вы идеальная пара. Тебе тоже упрямства не занимать.
— Дебора вовсе не считает нас идеальной парой, — уныло сообщил Бертрам.
— Может, мне стоит поговорить с твоей упрямицей? — предложил приятель.
Бертрам скорчил гримасу.
— Спасибо, но не думаю, что это поможет. Возможно, даже осложнит ситуацию.
Дебби непробиваема, я уже испробовал все, что мог, чтобы заставить ее
сказать мне
да
.
— А что, если мы сходим куда-нибудь вчетвером? — предложил Томми. — Посидим
в каком-нибудь ресторане, а потом мы с Шэрон неожиданно уйдем, сославшись на
срочные дела. Тогда-то, оставшись со своей ненаглядной наедине, ты сможешь
сделать решительный шаг. Например, подарить ей кольцо или что-нибудь в этом
роде.
Бертрам задумался.
— Даже не знаю, дружище, что тебе ответить. Наверное, я предприму еще
несколько попыток обойтись без чьей-либо помощи. Если так ничего и не
добьюсь, тогда обращусь к тебе. В любом случае, спасибо за желание облегчить
мою участь.
Они вместе вышли на улицу, и подошли к машинам, которые стояли рядом. Увидев
сквозь стекло новую клюшку для гольфа на заднем сиденье
бентли
Бертрама,
Томми присвистнул.
— Какая прелесть! А я и не знал, что ты играешь в гольф. Я тоже его обожаю.
Правда, уже лет сто не держал в руках клюшку. Все некогда.
— Я тоже долгое время не играл, — сказал Бертрам. — Хочешь, в следующую
субботу или в воскресенье поедем в
Руислип
вместе? Там большое поле с
восемнадцатью лунками, кафе, бар, ресторан.
Томми замахал руками.
— Исключено. Выходные я посвящаю детям и жене. В субботу утром вожу
пятилетнюю Холли в хореографическую студию, днем — трехлетнего Матиаса в
парк развлечений. Вечером мы с женой отдаем их обоих ее или моим родителям и
едем куда-нибудь ужинать. А в воскресенье занимаемся домашними делами:
уборкой, закупкой продуктов и тому подобным. Отдыхать от работы и семьи мне
удается лишь во вторник и в четверг вечером. Здесь, в клубе. Бертрам
понимающе кивнул.
— А ты уверен, что хочешь жениться? — поинтересовался Томми. — Имей в виду,
это очень ответственный, даже рискованный шаг.
— Уверен, — кратко ответил Бертрам.
Обсуждать с Томми правильность или ошибочность своих намерений у него не
было ни малейшего желания. Он давно знал, что людям вечно что-нибудь не
нравится. Холостым всегда страстно хочется семейного тепла, женатым и
замужним — свободы.
— Что ж, желаю удачи! — воскликнул Томми, уселся в машину и уехал.
Бертрам стал с нетерпением поглядывать на центральный вход в здание
спорткомплекса, ожидая Дебору. Он так привык, что она постоянно рядом, что в
ее отсутствие чувствовал себя уже как-то дискомфортно. Ему хотелось поскорее
узнать, понравилось ли ей занятие, устраивает ли ее тренер.
Она вышла из задней двери. Глаза оживленно блестят, на щеках играет румянец,
на губах — улыбка. Он обрадовался ее хорошему настроению.
— Мне здесь очень понравилось! — объявила Дебора. — И я в восторге от своего
тренера Кристофера! Этот парень самый сильный, умный и добрый из всех, кого
мне доводилось знать. Одним словом, он потрясающий!
— Насколько я понял, ты решила регулярно посещать клуб вместе со мной? — без
особого энтузиазма спросил Бертрам.
— Конечно! — с жаром ответила Дебора. — По вторникам и четвергам. О занятиях
спортом с беременными Кристофер знает все, я в этом уверена. Он разработает
для меня индивидуальный комплекс упражнений.
— Замечательно, — сказал Бертрам, стараясь не выказать своего недовольства.
Он сам привел ее в этот спортклуб и не имел права ворчать по поводу того,
что ей понравился тренер. Ему вдруг вспомнились истории о том, что многие
женщины по уши влюбляются в своих тренеров. По тем же причинам, которые
только что перечислила Дебора: эти парни кажутся им самыми смелыми, умными,
добрыми и все понимающими. На душе у Бертрама сделалось невыносимо гадко.
Наверное, притащив ее сюда, я допустил очередную оплошность, подумал он.
— Чем займемся? — спросила Дебора весело.
— Ты разве не устала? — удивился Бертрам.
— Немного, но эта усталость даже приятная. — Она оживленно подняла вверх
указательный палец. — У меня возникла одна идея! Поедем куда-нибудь и поедим
блинчиков с нугой. Умираю, как хочу их.
Бертрам внимательно оглядел ее, как будто видел впервые в жизни.
— Это, твое новое пристрастие? Я слышал, во время беременности у женщин
таковые появляются.
Дебора с готовностью кивнула.
— Ты попал в точку. Блинчики с нугой я полюбила совсем недавно. — Ее лицо
приобрело по-детски озорное выражение. — Обещаю, меня больше не вырвет тебе
на ботинки.
Бертрам рассмеялся.
— Этого я не боюсь.
Она взглянула на него с мольбой.
— Только, пожалуйста, ничего не рассказывай о блинчиках доктору Бловарски.
— Хорошо, — ответил Бертрам приглушенным тоном заговорщика. — Я скажу ей,
что ты питаешься исключительно капустой и фруктами.
6
Рассказать доктору Бловарски о пристрастии Деборы к блинчикам, даже если бы
он сильно захотел этого, у Бертрама не было ни малейшей возможности. Врач
сразу же засыпала Дебору массой информации и вопросов. Бертраму же сказала,
что счастлива, что у него проявился интерес к будущему ребенку.
Он хотел было ответить, что узнал о беременности Деборы совсем недавно, а
иначе они бы познакомились на самом первом приеме, но смолчал. Еще его так и
подмывало спросить, считает ли современная медицина полезным для ребенка
вступление в брак его родителей. Но знал, что Деборе это не понравится.
Особенно сегодня, когда она с самого утра была не в духе.
Причина ее плохого настроения заключалась главным образом в переживаниях,
что кто-то из сотрудников может увидеть их вдвоем — приезжающими вместе
утром или уезжающими куда-нибудь в середине дня, например к врачу, как
сегодня. А Бертраму было на все наплевать. Его вообще не волновало, видит их
кто-нибудь вместе или нет.
Осмотрев Дебору в соседнем кабинете, доктор Бловарски села за рабочий стол.
Бертрам решил, что настал его черед задавать вопросы.
— Вам не кажется, доктор, что для ребенка лучше, когда его родители состоят
в браке и живут в одном доме? — спросил он.
— Это научно доказано, — спокойно ответила врач. — В идеальном мире дети
рождались бы только в полноценных гармоничных семьях.
Дебора хмыкнула.
— К сожалению, наш мир далек от совершенства.
Бертрам метнул в нее косой взгляд.
— Но в наших силах сделать все возможное, чтобы он был хотя бы приближен к
идеалу, — сказал он.
Дебора изумленно вскинула брови.
— Берт...
— Насколько я понимаю, вам предстоит еще о многом побеседовать, многое
обдумать, принять ряд довольно важных решений... важных для вас и для вашего
ребенка, — произнесла доктор Бловарски, многозначительно глядя на Дебору с
Бертрамом.
— А за сколько времени до родов беременной женщине рекомендуется оставить
работу? — продолжал расспрашивать ее Бертрам, чувствуя, как все сильнее
напрягается сидящая с ним рядом Дебора.
— Это зависит от многих факторов, — ответила врач. — Во-первых, от
индивидуальных особенностей протекания беременности, во-вторых, от состояния
здоровья женщины, в-третьих, от рода ее деятельности. Естественно,
физические нагрузки, а также работа, связанная с большой ответственностью
или напряженной умственной деятельностью, для беременных вредны.
— Дебора — моя личная помощница по коммерческим делам, — сообщил Бертрам. —
Без нее я как без рук.
— А сами вы, как долго планируете еще проработать? — обратилась врач к
пациентке.
Последовала продолжительная пауза.
— Я собираюсь уволиться в конце этой недели, то есть сегодня, — ответила
Дебора наконец.
— И чем будете заниматься дальше? — поинтересовалась врач.
— Гмм... — Это было все, что смогла ответить Дебора.
— Я должна предупредить вас: для женщины, привыкшей к активной деятельности,
семь месяцев просидеть дома будет очень сложно, — сказала доктор Бловарски.
— Наверное, будет лучше, если вы просто попросите босса на время
беременности изменить для вас расписание. — Она улыбнулась Бертраму. — Вам
было бы полезно спать после обеда и работать не полный рабочий день.
— Я с радостью приму любые условия Деборы! — воскликнул Бертрам. — Пусть
работает помалу или, наоборот, помногу, то есть столько, сколько захочет.
Мне она необходима, да и для нее, я думаю, немаловажно продолжать ощущать
себя нужной мне и фирме.
Доктор Бловарски просияла.
— Дебора, вы просто счастливица! У вас потрясающий босс! Готов пойти на что
угодно, лишь бы вам и вашему ребеночку было хорошо.
Дебора ничего не ответила. По выражению ее лица Бертрам не мог определить,
злится она на него или нет.
Договорившись о времени следующего приема, они попрощались с врачом, и вышли
из кабинета.
Бертрам ликовал. Естественно, визит к доктору Бловарски не гарантировал
изменения твердого решения Деборы не выходить за него замуж. Но теперь она
могла взглянуть на ситуацию по-иному и осознать, что ее упрямство
бессмысленно и никому не нужно...
— Давай осмотрим родильное отделение больницы, — предложил Бертрам. — Я хочу
понять, что оно собой представляет. До твоих родов еще далеко, но я должен
знать, как за тобой и за ребенком здесь будут ухаживать.
— Но нам следует возвращаться на работу, — попыталась возразить Дебора.
— На сегодня у меня не запланировано никаких важных встреч и телефонных
разговоров. Все остальное может подождать, — ответил Бертрам.
Пожилая медсестра во всем белом первым делом показала им помещение, в
котором производится регистрация только что прибывших рожениц. Потом
проводила их в одну из пустующих палат.
Бертрам внимательно осмотрел широкие окна, высокие белые потолки, стены,
окрашенные в нежно-зеленый успокаивающий цвет.
— И сколько времени нам придется здесь пробыть? — спросил он у медсестры.
Дебора резко повернула к нему голову и окинула его озадаченным взглядом.
Вероятно, ей не понравилось, что я сказал
нам придется
, а не
ей
придется
, решил он. Но я намерен постоянно находиться с ней рядом, пусть
привыкает к этой мысли.
— Сложно сказать, — ответила медсестра. — Это от многого зависит.
Она пожала плечами и повела их дальше. В родильную палату они не вошли, но
смогли почувствовать царящую здесь атмосферу. Там суетились врачи в зеленых
костюмах, раздавался детский плач, женские стоны и голоса медперсонала.
Самой потрясающей была палата для новорожденных. Бертрам и Дебора
остановились у стеклянной стены и, затаив дыхание, уставились на крошечных
малышей. Некоторые из них плакали, и у Бертрама все переворачивалось внутри.
Ему очень хотелось подойти к каждому из плачущих младенцев, шепнуть им, что
все в порядке, утешить любым способом.
В его голове роились сотни мыслей, а душу наполняли самые нежные, самые
волнительные эмоции. Интересно, с волосами родится их ребеночек или без
волос? Какого цвета будут его глаза? Какой формы личико? Каким будет его
вес, рост?
Он осторожно повернул голову и взглянул на Дебору.
Ее лицо выражало самые разнообразные переживания — нетерпение, сочувствие,
беспокойство и даже страх.
Наверное, она волнуется, что не сможет стать хорошей матерью, боится каких-
нибудь осложнений при родах, подумал Бертрам, и ему страстно захотелось
освободить ее сердце от опасений. Он положил руку ей на талию и привлек к
себе. Она ничего не сказала, но и не отстранилась...
Вскоре они покинули здание больницы и направились обратно в офис.
Была пятница, последний рабочий день Деборы в
Сноу Уайт
. Вообще-то, в
правильности своего намерения уйти она уже сильно сомневалась.
Выполнив последнюю на сегодня задачу: отправив на собеседование к Бертраму
еще одну претендентку на свою должность, она устало опустилась на стул и
погрузилась в размышления. Если я уволюсь сегодня и засяду дома, то сойду с
ума от скуки. Чем мне заниматься в огромной квартире Бертрама? Наблюдать за
тем, как ее ежедневно вылизывают уборщики? Смотреть в окно? Названивать
друзьям, которые до сих пор не знают, что я беременна? Я этого не вынесу.
О ее малыше было известно только Бертраму. Поэтому лишь с ним она могла о
нем говорить. А также и о будущем, которое теперь ей представлялось только
связанным с заботами о ребенке...
По окончании собеседования Бертрам пришел к ней и объявил:
— Я принял решение! Я беру на работу мисс Ролан!
— Что?! — Дебора вскочила со стула и тут же вновь села.
Она настолько привыкла к мысли, что Бертрам забраковывает все кандидатуры,
кажущиеся ей вполне подходящими для должности замдиректора, что восприняла
его сообщение как нечто из ряда вон выходящее. Особенно невероятной эта
новость показалась ей сейчас, когда она практически решила не увольняться.
Мисс Ролан обладала привлекательной внешностью, и именно на ней ее босс
остановил свой выбор. Это сводило Дебору с ума.
— Не понимаю, чему ты так удивляешься? — спросил Бертрам. — Ты сама решила,
что мисс Ролан довольно грамотный специалист. И потом, ты так хотела, чтобы
я нанял нового человека... — Он развел руками.
Дебора с трудом проглотила подступивший к горлу ком.
— Я вовсе не удивляюсь, — пробормотала она.
— Знаешь, — Бертрам прищурил взгляд, — твоя докторша подала мне блестящую
идею.
— Какую
— Тебе нельзя перетруждаться. Поэтому я решил нанять для тебя помощницу,
мисс Ролан. Что скажешь? — И он широко улыбнулся.
Дебора была настолько ошеломлена, что в первое мгновение не могла вымолвить
и слова. А когда заговорила, не узнала собственного голоса.
— Разве я... По-моему, сегодня я... должна уволиться?
— А, по-моему, после сегодняшнего разговора с врачом ты должна забыть об
этой своей затее, — заявил Бертрам. — Тебе ведь и в самом деле везет, Дебби.
Твой босс готов создать для тебя все условия, лишь бы только ты осталась с
ним. Где еще ты найдешь такого?
Он был прав. Подобных начальников больше не существовало нигде в мире.
Проблема состояла в том, что Деборе хотелось получать от этого начальника не
все условия
, а любовь.
Она поставила локти на стол и положила на сцепленные руки подбородок.
— Но очень скоро я буду не в состоянии скрывать мою беременность. Как мы
объясним ее сотрудникам?
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Бертрам.
Дебора медленно покачала головой.
Он прошел к ней за спину, положил свои сильные руки на ее плечи и принялся
массировать. Она закрыла глаза и расслабилась. Каждое движение Бертрама все
глубже погружало ее в блаженство, все настойчивее заставляло забыть обо всех
тревогах. Постепенно из ее головы улетучились все тягостные думы, остались
лишь мысли о нем. Его руки творили настоящее волшебство, и ей страстно
хотелось, чтобы это волшебство никогда не заканчивалось.
— Дебби, — заговорил он. — Умоляю тебя, ничем себя не терзай. Это вредно и
для тебя, и для нашего малыша. Скажи, что тебе нужно в работе. Если не
помощница, а что-то другое, дай мне знать, что именно.
Дебора ничего не ответила.
Как бы он отреагировал, если бы я сказала, что нуждаюсь вовсе не в
помощнице? — подумала она с грустью. Не в помощнице, а в его любви? Отдернул
бы от меня руки и ушел отсюда...
Когда затянувшееся молчание уже начало давить на них обоих, она выпрямилась
и заставила
...Закладка в соц.сетях
