Жанр: Любовные романы
Не нужно слов
...есь.
Женщина неподвижно лежала на больничной койке, на хорошей льняной простыне,
и, по-видимому, дремала. Рядом стояла капельница, на руке из вены торчала
игла. Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. Палата была уютна,
пол покрыт мягким голубым ковром, на стенах висело несколько хороших картин.
Кэтрин приблизилась к постели.
Мать сильно похудела: щеки ввалились, кожа приобрела нездоровую желтизну,
под глазами залегли синие тени. В черных, коротко остриженных волосах
просвечивали серебряные прядки, а когда-то у нее были прекрасные волосы,
блестящие и пышные. Мать на мгновение подняла веки, а в этих серых, как у
дочери, глазах было страдание... Жгучие слезы полились из глаз Кэтрин. Она
старалась унять их, но это был неудержимый поток. Наконец она кое-как
справилась с собой.
— Мама! — Кэтрин вытерла слезы. — Ну почему?! Почему?!
Кэтрин вернулась домой, чувствуя себя измученной и опустошенной. Ей хотелось
лечь и забыться. Голова раскалывалась от тупой ноющей боли. Послышались
осторожные шаги за закрытой дверью.
— Кэт!
Дверь открылась, и вошла Марианна. Ее забота всегда проявлялась своеобразно:
она начинала ворчать на подругу.
— Ты должна была взять меня с собой. Не люблю, когда ты уезжаешь одна, это
плохо кончается.
— Мать — это моя проблема, — устало ответила Кэтрин.
— Я понимаю, что мать — это частица тебя, но я твой друг. Ты же не
оставляешь меня, когда у меня случаются неприятности.
— Пожалуйста, не сердись на меня. Я чувствую ответственность за мать, и это
мое личное дело.
— Я не сержусь на тебя, — продолжала ворчать Марианна, — но и не
считаю это только твоим личным делом. Ты хочешь есть?
Кэтрин покачала головой.
— Значит, не хочешь? Тогда ложись.
Она сама принялась расстегивать ее белую полотняную блузку. Кэтрин не
сопротивлялась.
— Я должна пойти на обед с Фредом, — пробормотала она в тот момент,
когда подруга укладывала ее в постель.
— Я позвоню ему и извинюсь. Тебе надо выспаться, а попозже принесу тебе что-
нибудь поесть.
— Нет. — Кэтрин скользнула под холодную накрахмаленную простыню. —
Я хочу пойти с ним. Мне необходимо выйти, я не могу все время думать о
происшедшем. Он придет за мной около семи. А сейчас я отдохну.
Марианна задернула шторы, и Кэтрин заснула.
В начале восьмого Марианна открыла дверь Фредерику. На нем был светло-серый
костюм и темно-синяя рубашка с открытым воротом. Он выглядел необычайно
элегантно. В руке он держал букетик фиалок.
— Привет, Марианна. Вы чем-то встревожены? — Он вытащил из букетика
одну фиалку и протянул ее девушке. — В чем дело?
Марианна, собравшись с духом, выпалила:
— Кэт очень дорога мне. Таких, как она, немного. Она ранима и, думаю,
поэтому скрытная и никому не доверяет свои переживания. Нет, я не стану
отвечать вам на вопросы. Это ее история, не моя. Но я собираюсь сказать вам
вот что: она нуждается в бережном, очень теплом и терпеливом отношении к
ней. У вас это хорошо когда-то получалось, но потом вы бросили ее.
— Много ли вы знаете о том, что произошло между нами шесть лет тому назад?
— Я знаю то, что рассказала мне Кэт.
— Когда-нибудь вы меня спросите, что я чувствовал и почему уехал.
— И вы расскажете мне?
— Да, — он повернулся и, поколебавшись, подтвердил, — расскажу.
— Прости, не терплю опаздывать, но я искала туфли.
Кэтрин спустилась из спальни в белом воздушном платье. Она уже не казалась
такой бледной, щеки чуть порозовели, глаза блестели, а губы улыбались. Это
не прошло мимо внимания Фредерика — Кэт была что-то слишком нарядна и очень
взволнованна.
— Ты великолепна, как всегда. — Он вручил ей цветы.
— Ах уж этот изысканный язык комплиментов, — пробормотала Кэтрин,
уткнув лицо в букет, — я что-то не замечаю своего великолепия. — В
ее глазах промелькнули насмешливые искорки. — Но сегодня вечером, Фред,
я предоставлю тебе полную возможность побаловать меня. У меня уж вот такое
настроение!
— Куда ты хочешь пойти?
— Куда-нибудь. — Она отняла у него свою руку. — Но прежде всего
пообедать. Я умираю от голода.
— Хорошо, я куплю тебе булочку с сыром.
— Что ж, булочка тоже поддерживает силы, — парировала она шутку и
повернулась к подруге: — У тебя есть с кем сегодня провести время. Не
беспокойся обо мне. — Она поцеловала Марианну в щеку. — Надеюсь, я
не потеряю ключей от дома. И передай ему привет... — Кэтрин направилась
к двери вместе со своим спутником.
— Кто это сегодня к вам придет? — спросил он.
— Жан Розенблюм, — со смехом ответила Марианна, —
туфельный
граф
.
—
Туфельный граф
? — переспросил Фредерик, открывая дверцу автомобиля.
— Ммм, француз. Он одевается у лучших портных и выглядит как аристократ. Да
он и сам, кажется, миллионер.
Фредерик устроился на сиденье рядом с Кэтрин и по старой привычке погладил
ее волосы, лежащие на плечах.
— Это серьезно? — спросил он о
графе
. В его голосе слышалась
ревность.
— Не более серьезно, чем владелец крупного гастронома. Чем ты собираешься
кормить меня, Фред? — спросила она поспешно, не желая продолжать тему и
отгоняя недавние тяжелые впечатления. — Предупреждаю, я очень голодна.
Он взял ее за подбородок и повернул лицом к себе так, что их глаза
встретились.
— Не хочешь ли ты рассказать мне, чем ты так взволнована?
Он всегда умел мгновенно уловить ее настроение. Кэтрин благодарно положила
руку ему на плечо.
— Не спрашивай, Фред. Во всяком случае, не сейчас.
Он обнял ее одной рукой, не обращая внимания на сопротивление, и, другой —
прижал ее ладонь к своим губам.
— Ну хорошо, не сейчас, — согласился он. — Но, оказывается, я могу
еще волновать тебя? — Он улыбнулся, испытывая удовольствие от того, что
так хорошо ее знает. — Я смог убедиться в этом.
Кэтрин ощутила дрожь его пальцев.
— Да. — Она вырвалась из его объятий. — Ты можешь еще волновать
меня. Но обстоятельства теперь не те же самые.
Фредерик снова улыбнулся, показав ряд белых зубов, и запустил двигатель.
— Да, обстоятельства не те же самые. — Он включил скорость, а у нее
осталось неприятное ощущение от того, что он точно повторил ее слова. Только
они вкладывали в них разный смысл.
Обед проходил в спокойной и дружеской атмосфере и был просто великолепен.
Они сидели в крошечной таверне, которую однажды случайно обнаружили.
Фредерик знал, что здесь их никто не потревожит ни просьбой дать автографы,
ни предложением вместе выпить. Тут они были вдвоем — мужчина и женщина. Им
был обеспечен прекрасный ужин с вином, в интимной обстановке, при свете
свечей. К концу ужина улыбка Кэтрин стала более непосредственной, и
выражение тревоги, которое Фредерик видел в ее глазах в начале вечера,
постепенно исчезло.
— Мне показалось, что я не ела целую неделю, — сказала Кэтрин, доедая
нежный ростбиф — фирменное блюдо таверны.
— Хочешь еще кусочек от моего? — Фредерик показал на свою тарелку.
Девушка со смехом ухватила кусок печеной картошки.
— Может, мы что-нибудь завернем и захватим с собой? Я хочу оставить место
для десерта. Видишь там поднос с пирогом?
— Пожалуй, я лучше заверну тебя и доставлю прямо на Северное море, в
Сандерленд.
Кэт засмеялась.
— Я буду мешок с костями, пока доеду до твоего Сандерленда.
— Одна остановка на ночь по пути — и только, — уверил ее
Фредерик. — Я говорил с Клиффордом Толливером. — Он рассеянно
накрутил на палец прядь ее волос.
— Очень мило с твоей стороны.
— Я встречу тебя в Нью-Йорке в конце твоих гастролей, и прямо оттуда мы
полетим ко мне.
— Хорошо, но лучше все это объяснить Марианне, у меня плохая память на даты
и время. Значит, пока ты остаешься здесь?
— Я проведу в Лондоне две недели. — Он погладил ее по щеке, но она
отмахнулась, тогда он дружески похлопал ее по руке. — Я читал, что твой
последний концерт произвел сенсацию. — Он снова взял ее за руку и стал
играть с золотым браслетом на ее запястье.
— О! Я была даже более великолепна, чем написали газетчики.
— Хотел бы я видеть тебя. Я так давно не слышал, как ты поешь.
— Ты слышал меня два дня назад, в студии, — напомнила она, высвободив
руку и потянувшись за своим бокалом с вином. Тогда он взял другую ее
руку. — Фред! — сказала она полушутливо.
— Я хорошо слышал тебя через наушники, — продолжил он, — но это не
то же самое, когда наблюдаешь, как ты двигаешься во время концерта или поешь
для меня.
О, как легко он умел обволакивать ее своими речами!
— Угадай, чего я хочу именно сейчас?
Он увидел насмешливые искорки в ее глазах.
— Десерт, — ответил он.
— Фред, как хорошо ты меня знаешь, — засмеялась она.
Кэтрин захотела где-нибудь потанцевать. По общему согласию, они избегали
ресторанов, где были известны, предпочитая уединенные места в городе.
Поэтому направились на окраину в прокуренную забегаловку, незаконно
торгующую спиртными напитками. Но там был хороший оркестр с полдюжиной
музыкантов. Фредерик и Кэтрин играли в нем когда-то, начиная свою карьеру.
Они думали, что там их никто не узнает. Через двадцать минут поняли, что
ошиблись.
Их моментально заметили. Девушки и парни появились точно из-под земли, и тут
же потянулись руки с блокнотами, бумажными салфетками — для автографов.
— Тебя и здесь знают, — засмеялся Фредерик и начал подталкивать Кэтрин
к выходу. Потанцевать им не удалось.
В течение буквально нескольких минут они оказались в ловушке, отвечая на
поток вопросов. Фредерик опасался, что в толпе они потеряют друг друга. Их
толкали, когда они медленно продвигались к двери. Но Фредерик надеялся, что
толпа будет вести себя достаточно пристойно. По местным понятиям было еще
довольно рано, и ребята не успели много выпить. Он старался вывести Кэтрин
скорее на улицу. Ситуация, в которой они оказались, была взрывоопасной.
Настроение толпы внезапно могло измениться. Достаточно было одного
агрессивного фаната, и обстановка могла стать неуправляемой. Кэтрин
отбивалась, как могла, но чьи-то руки уже тянулись к ее волосам. Фред,
наконец, вытащил ее из сомнительного заведения на свежий воздух и только тут
вздохнул с облегчением. Несколько человек выбежали за ними на улицу и
умудрились получить автографы певицы на пути к машине.
— Черт возьми! Извини, — сказал он, закрывая дверцу машины за
Кэтрин. — Я должен был лучше знать, куда тебя веду.
Девушка откинула с лица волосы и повернулась к своему спутнику.
— Не глупи, я ведь сама хотела сюда пойти. Кроме того, эти люди довольно
милые.
— Они не всегда милые, — пробормотал он, уже выехав на шоссе.
— Конечно, я довольна, что мы удрали. Фанаты иногда забывают, что мы тоже из
плоти и крови.
— Поэтому они хотели получить по ломтику нашей плоти, чтобы отнести домой.
— Да, — сдержанно сказала Кэтрин, — помню, я видела по телевизору
твой концерт несколько лет назад. Фанаты смели охрану. Казалось, они не
кусочки оторвут от тебя, а проглотят целиком. Это было ужасно!
— О, они так любят меня, что готовы сломать мне парочку ребер.
— Ох, Фред, это так страшно! Я прежде не знала об этом.
Он засмеялся и пожал плечами.
— Такова неприятная сторона нашей работы. Порой у меня остается скверный
осадок после концерта. По крайней мере, на некоторое время. Но через это
надо уметь переступить. А сегодня твой охранник оказался в трудном
положении. Но мы нуждаемся в стимулах, не так ли? Вознаграждающие нас
аплодисменты! Ради чего еще делать то, что мы делаем? И ради чего
бесчисленное количество людей стремится на сцену? Для чего ты добивалась
славы, Кэт?
— Ради спасения себя, — не раздумывая ответила она. — Музыка
всегда была тем, что меня поддерживает — постоянно и надежно. Мне необходимо
нечто целиком принадлежащее мне. — Она повернулась и испытующе
посмотрела на Фредерика. — А ты почему занимаешься пением и музыкой?
— Полагаю, в большинстве случаев по той же причине. Мне есть что сказать, и
я хочу, чтобы публика помнила, что это сказал именно я.
Кэтрин засмеялась.
— А ведь ты был таким радикалом, когда начинал карьеру! Твои песни звали на битву, требовали борьбы!
— Я теперь зрелый, умудренный опытом человек, смотрю на многое по-иному.
— Жажда бурных аплодисментов мне не кажется признаком зрелости, —
парировала она. — По чьей инициативе сократили содержание твоего
последнего альбома?
Он бросил на нее взгляд.
— Это дело моих рук. Я бы немного уменьшил количество и твоих номеров. У
некоторых из них была довольно слащавая аранжировка, насколько я помню.
Кэтрин энергично стукнула его по руке.
— Кэт, нельзя меня толкать, когда я за рулем.
— Но за эту
слащавую аранжировку
я получила награду — платиновую
пластинку!
— Я высказал только свое мнение, — напомнил он ей. — А лирические
стихи совсем неплохие. Может быть, немного сентиментальные.
— Я люблю сентиментальную лирику, — сказала она, снова ударив его по
руке. — Не каждая песня должна быть надоедливым социальным
комментарием.
— Конечно нет, — согласился он. — Всегда найдется место и для
милых колыбельных песенок.
— Милых колыбельных песенок? — повторила она, понимая, что они снова
втягиваются в старые привычные споры о своей работе. — Если ты считаешь
мою музыку слишком сентиментальной и слащавой, то как ты себе представляешь
будущую совместную работу?
— Прекрасной. Мы будем уравновешивать друг друга.
— И таким образом ты собираешься добиться феноменального успеха?
— Да, надеюсь, он у нас будет. — Он остановил машину, обнял ее,
несмотря на сопротивление, и положил ее голову себе на плечо. —
Посмотри! Интересно, почему ночью, издалека, город всегда выглядит лучше?
Это мистика. Нам всегда кажется чудом все, что ускользает от нас, и нельзя
увидеть, в какой момент это
нечто
уходит. — Она почувствовала его
губы, легко коснувшиеся ее виска. — Фред! — Кэтрин отшатнулась, но
он удержал ее.
— Кэт, не отталкивай меня! — Слышно было, как стучит его сердце. —
Ну пожалуйста, не отталкивай!
Он стал осыпать ее поцелуями, крепко прижимая к себе. Он целовал ее нежно,
прикасаясь влажными губами к щекам, прикрытым векам, ароматным волосам,
вискам... И она льнула к нему, как прежде, словно хотела целиком
раствориться в его объятиях. Губы Кэтрин раскрылись навстречу его поцелуям.
Она застонала, когда он дотронулся до ее груди. Это был одновременно стон
желания и протеста. Фред снова прильнул к ее губам. Девушка уже не
сопротивлялась, она была теплой, как луч солнечного света. Ее тело томилось
желанием, и он это чувствовал. Ей казалось, что его руки проникают сквозь
тонкий материал ее платья и жгут огнем обнаженное тело. У нее голова пошла
кругом.
— Кэт! — Его губы скользили около ее уха, ее шее, касались ямочек на ее
щеках. — О Боже, я хочу тебя. — Он снова засыпал ее поцелуями, его
руки уже не были такими нежными. — Я так давно этого жду. Поедем со
мной. Давай вернемся ко мне в отель. Останься на ночь.
Страсть затопила Кэтрин, в ней боролись страх и желание. Наконец
благоразумие и старая обида взяли верх.
— Нет. — Она стряхнула его руку и опять уперлась ладонью ему в
грудь. — Я не поеду. Не могу. Ты делаешь мне больно, Фред. Пожалуйста,
дай мне уйти.
— Та же старая история, — проворчал он недовольно, вынул сигарету и
закурил. — Ты по-прежнему останавливаешь меня на полпути. Я должен был
лучше знать тебя.
— Ты несправедлив. Не я начала это. Я никогда не хотела...
— Ты хотела, черт возьми! Кэт, ты хотела! У меня было много женщин, и я
знаю, когда держу их в объятиях, хотят они меня или нет.
— Вот и возьми одну из своих многих женщин, Фредерик Эмбридж. А я заявляю,
что не упаду к твоим ногам немедленно, — у меня нет такого намерения.
Если мы сможем поддерживать деловые отношения, как ты обещал, прекрасно.
Если ты не в силах работать на таких условиях, то поищи себе другого
партнера.
— Ты единственный партнер, которого я хочу. — Он выбросил сигарету в
открытое окно. — Хорошо, пока мы будем играть на твоих условиях, Кэтрин
Джонер. Мы оба профессионалы и знаем, что этот мюзикл сделает нам
карьеру. — Фредерик включил мотор. — Я отвезу тебя домой.
7
Кэтрин опаздывала на прием, но ничего не могла поделать. Если бы для нее не
было так важно повидаться со Стэнли Гудином и другими участниками создания
фильма, она бы вежливо отказалась от приглашения. До начала ее турне
оставалось всего две недели.
По правде говоря, Кэтрин на какое-то время вообще забыла о приеме.
Генеральная репетиция закончилась. У нее оставалось несколько свободных
часов. Ей не хотелось думать ни о матери, ни о больнице, ни о неразберихе в
отношениях с Фредом. Она побродила по улице, рассматривая витрины магазинов,
но ничего не собираясь покупать.
Вернувшись домой, она нашла записку от Марианны:
Прием у Стэнли Година. Знаю, ты забыла. Важно! Надень свое лучшее платье,
красотка, и отправляйся. После обеда с Жаном мы увидим тебя там. Марианна.
Кэтрин чертыхнулась, но уже через час она с бешеной скоростью мчалась на
машине по дороге к вилле Гудина. Конечно, для нее было очень важно
присутствовать на приеме.
Стэнли Гудин был директором фильма. Он считался везучим и ловким человеком,
который руководил подряд тремя фильмами, имевшими успех. Кэтрин была
уверена, что и его четвертый фильм —
Мелодии любви
будет также
благосклонно встречен публикой и прессой.
На приеме будут толчея и шум, тоскливо размышляла она. Было время, когда она
получала удовольствие от этого. Люди, посещавшие такие сборища, были
очаровательны, о них рассказывали невероятные истории. Тогда Кэтрин еще
интересовалась ими. Но все это уже в прошлом... Она вздохнула, так как
понимала причину, по которой предпочла бы остаться дома. Там будет Фредерик.
Он должен там быть. Сложности их отношений мучили и будоражили ее. Смешно
позволить себе возобновить связь, которая кончилась много лет назад.
Фары ее машины высветили узор металлической ограды, и она притормозила.
Охранник при въезде спросил ее имя и проверил пригласительный билет. Кэтрин
услышала музыку уже на полпути к особняку. Какой-то юноша подал ей руку при
выходе из машины. Почему он здесь? Может быть, он пытается пробиться в
актеры, или в сценаристы, или в кинооператоры и добился приглашения на прием
в надежде заинтересовать собой кого-то из нужных людей? Кэтрин вспомнила
свои первые шаги на сцене.
— Ох, я опоздала. Надеюсь, здесь не могли подумать, что я не приеду, не
известив об этом?
— Нет, я так не думаю, мисс Джонер, на вас это не похоже.
Кэтрин удивилась, что он так быстро узнал ее в полумраке. Но даже если бы он
не рассмотрел ее лицо, то не ошибся бы, услышав ее голос.
— Это комплимент, не так ли?
— Да, мэм, — сказал он с такой теплотой, что она улыбнулась.
— Постараюсь исправиться и больше не опаздывать. Послушайте, я не люблю
появляться через парадный вход, когда все уже в сборе. — Кэтрин обвела
взглядом большой неуклюжий особняк из белого камня. — Нет ли тут
бокового входа?
— С левой стороны. Там ряд стеклянных дверей, которые ведут в библиотеку.
Войдете в них, повернете налево и сможете проскользнуть незамеченной.
— Спасибо. Как вас зовут?
Кэтрин улыбнулась и потрепала его по руке.
— Патрик Флинт.
— Вот, Патрик Флинт, — сказала она, быстро написав что-то на клочке
бумаги, — вот мой автограф. Я постараюсь вас не забыть.
— О, благодарю! Вы очень добры! Он с надеждой поглядел ей вслед.
Кэтрин без труда нашла стеклянные двери. Сквозь них проникал шум из зала:
очень громко играл оркестр и доносился общий гул. Кэтрин постояла в
нерешительности. На прием она надела довольно короткую юбку и нарядную
шелковую блузку голубого цвета с серебряными нитями и пышными рукавами.
Пройдя через библиотеку, она очутилась в темноте и с трудом нашла дверь. В
холле никого не было, и она направилась в ту сторону, откуда доносился шум.
— О, Кэт! — окликнул ее худой блондин. Это был второй директор мюзикла
Джек Эллшнгтон. Его сопровождала актриса, обладательница писклявого голоса и
сатирического таланта. Она нравилась Кэтрин. — Я не знал, что вы здесь.
— Привет, Джек. — Они обменялись поцелуями. — Встреча в разгаре? Я
слышала, что вы второй директор
Мелодий любви
?
— Похоже, что так, хотя работа еще только начата. Это лакомый кусочек и,
конечно, Стэнли сделает из него очень современную вещичку.
Пока Кэтрин беседовала с Джеком, его спутница пронзала ее взглядом голубых,
как у новорожденного младенца, глаз.
— Вы выглядите потрясающе.
Кэтрин поняла, что она имела в виду.
— Меня волнует, будет ли мюзикл иметь успех. Джек погладил ее по волосам.
— Я больше думаю сейчас о Фреде Эмбридже, чем об успехе фильма, дорогая...
Улыбка на лице Кэтрин увяла.
— Вас что-то расстроило, милая? — спросила спутница Джека без какой бы
то ни было злонамеренности. Она подхватила Кэтрин под руку. — Я считаю,
что вы слишком поспешно согласились сотрудничать с Фредом. У меня был
большой соблазн поиграть с ним в любовь, и уверяю вас, я не единственная.
Кэтрин подумала: она играет в любовь так же бездумно, как меняет платья или
щебечет в компаниях.
А актриса своим писклявым голосом продолжала:
— Я слышала, что он замечательный любовник. — Ее глаза блестели, а
взгляд был устремлен на лицо Кэтрин.
Пригубив предложенное шампанское, Кэтрин отшутилась.
— Ах, вы слышали? Но это же старая новость.
— Он здесь? — нарочито равнодушно спросила спутница Джека, пытаясь
показать своему кавалеру, что этот разговор для нее ничего не значит.
— И здесь, и там, — сказал Джек с двусмысленной ухмылкой. — Я не
понял, то ли он пытается отделаться от стада дам, толпящихся вокруг него, то
ли сам домогается их всех разом.
Кэтрин не издала ни звука, только пожала плечами. Она решила, что пора
переменить компанию.
— Вы не видели Стэнли? Я хотела бы подойти к нему и поздороваться. — С
нее было довольно этой типичной для раутов публики.
Кэтрин пробралась сквозь толпу к открытым настежь дверям террасы. Обширная
лужайка перед нею сияла от разноцветных лампочек. Она немного подышала
свежим ночным воздухом, затем вернулась туда, где были люди.
В зале она окинула взглядом толпу в поисках Марианны и ее красивого француза-
миллионера, но увидела только Майкла Бартона с одной из манекенщиц, которая
повисла у него на руке. Раз он здесь, решила Кэтрин, значит, правдивы слухи,
что Майкл будет делать костюмы для мюзикла. Певица узнавала здесь и других:
продюсеров, двух кинозвезд, хореографа, сценариста и еще многих, занятых в
шоу-бизнесе. Прежде чем она сумела выбраться из гущи толпы, ей пришлось
множество раз обменяться приветствиями, поцелуями, дружескими
похлопываниями. Кто-то тронул ее за руку, она повернулась и оказалась перед
хозяином дома.
— Вот хорошо! Привет, Стэнли! — Кэтрин улыбнулась, оценив возможность
остаться с ним наедине.
— Привет, я боялся, что вы не согласитесь сотрудничать с нами.
Стэнли Гудин был небольшого роста мужчиной, бледным, с напряженным лицом и
черной бородой. Он выглядел на десять лет старше своих сорока семи, был
безупречно вежлив, многих раздражал, когда упорно добивался своего, но делал
прекрасные фильмы. У него была репутация терпеливого, упорно идущего к
намеченной цели человека. Пять лет назад, когда возникли непростые проблемы
с бюджетом, он ошеломил киноиндустрию тем, что за короткий срок сделал самый
кассовый фильм года. Фильм получил
Оскара
и открыл ему все двери, которые
пре
...Закладка в соц.сетях
