Жанр: Любовные романы
Не нужно слов
...ной. Сейчас эта женщина выглядела яркой, блестящей, деятельной,
уверенной в себе. Фредерик решил, что первое впечатление обманчиво.
— Кэт. — Он прикоснулся к ее щеке губами и взял за руки. — Ты
гораздо красивее, чем когда-либо. Так и должно быть.
Кэтрин не верилось, что перед ней в самом деле Фред Эмбридж. Он был все так
же строен. Его худое загорелое лицо не изменилось. Скорее необычное, чем
красивое, оно всегда приводило в экстаз девушек, которые вопили от восторга
на каждом его концерте. Его выразительные, с тяжелыми веками, цвета морской
воды глаза обладали магической силой. Фред Эмбридж покорял зал, как только
легкой походкой выходи на сцену. И он умело пользовался своим обаянием и
мужской привлекательностью. Словом, он был неотразим.
— Ты совсем не изменился, Фред, — спокойно сказала Кэтрин, но в ее голосе прозвучало страдание.
— Забавно, — он усмехнулся, — я то же самое подумал о тебе, как
только увидел. Но, пожалуй, это не так. И ты, и я изменились.
— Пожалуй, так. — Боже, как она хотела, чтобы он отпустил ее
руки. — Что привело тебя в Лондон?
— Работа, любимая, — ответил он, внимательно изучая каждую черточку ее
лица. — И, конечно, желание снова увидеть тебя.
— Ну, разумеется, — произнесла Кэтрин насмешливо-язвительно и даже не
улыбнулась.
Этот саркастический тон удивил Фредерика. Насколько он помнил, Кэтрин не отличалась язвительностью.
— Я хотел тебя видеть, Кэт, — сказал он с обескураживающей
искренностью. — Очень хотел. Можем мы вместе пообедать?
Его изменившийся тон заставил усиленно забиться ее сердце. Та же реакция, по
привычке твердила она себе, пытаясь высвободить руки, которые он не
выпускал.
— Мне очень жаль, Фред, — сказала она подчеркнуто холодным
тоном, — но я занята.
Ее глаза скользнули в сторону в поисках Томаса, который со своей гитарой
находился среди других музыкантов. Кэтрин могла поклясться, что он
расстроился. Фредерик проследил за ее взглядом и сверкнул глазами.
— Тогда я заскочу к тебе домой, — настойчиво повторил он. — Мне
нужно поговорить с тобой. Ты до сих пор живешь с Марианной? С удовольствием
увижу ее снова. Приеду к вам примерно в четыре. Дорогу я знаю. — Он
улыбнулся, дружески поцеловал ее и быстро ушел.
— Да, — пробормотала она, — дорогу ты знаешь!
4
Несколько часов спустя зазвонил дверной колокольчик.
— Это, наверное, Фред. Скажи ему, что я спущусь через минуту, —
крикнула Кэт подруге, прикрыв рукой микрофон телефона.
— Разумеется, это он. — Марианна направилась к двери, все еще слыша
голос Кэтрин, разговаривающей по телефону.
— Где я это забыла? У вас в офисе? Клиффорд, я не знаю почему. Я каждый раз
беспокоюсь, не оставила ли я сумочку.
Марианна улыбнулась. У певицы была склонность терять вещи: сумочку,
перчатки... Мысли Кэтрин были заняты музыкой и людьми, о вещах материальных
она легко забывала. — Привет, Фред, — сказала Марианна, открывая
парадную дверь. — Приятно видеть вас снова. — Ее глаза смотрели
холодно, а губы улыбались.
— Привет, Марианна, — поздоровался он.
— Входите, Кэт ждет вас. Она сейчас появится.
— Как хорошо снова прийти сюда. Я скучал по этому дому.
— Скучали? — иронически спросила девушка.
Фред оценивающе посмотрел на нее. Подруга Кэт была из тех женщин, которые
обычно привлекали его: остроумная, искушенная в житейских делах, внешне
сдержанная, но, несомненно, сексуальная. Между ними никогда ничего не было,
они поддерживали дружеские отношения. Марианна была предана певице. Фредерик
это знал.
— Шесть лет — долгий срок, Марианна.
— Не уверена, что срок достаточно долгий. — Прежнее чувство возмущения
вспыхнуло снова и отразилось на ее лице. — Вы причинили ей боль,
которая не утихла до сих пор.
— Да, я знаю. — Ничто в нем не дрогнуло от этого признания. Отсутствие
раскаяния возмутило Марианну еще больше, но она подавила это чувство.
— Так, — сказала она, — значит, вы вернулись.
— Вернулся, — согласился Фредерик, улыбнувшись, — а вы думали, я
не вернусь?
— Какое это имеет значение? У вас здесь дела?
— Марианна, Клиффорд нашел мою сумочку. — Быстрой нервной походкой
Кэтрин спустилась в холл. — Я сказала ему, чтобы он не беспокоился.
Кажется, в ней нет ничего важного. Привет, Фред. — Она протянула ему
руки, как сделала это в студии для записи.
— Кэт. — Фред поцеловал ее нежные пальцы. — Можем мы поговорить в
музыкальной комнате? — Он дружески улыбнулся ей. — Там мне всегда
было уютно.
Она сделала шаг к двери и спросила:
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Только чай. — И, одарив Марианну очаровательной улыбкой, выдал ей
комплимент: — Вы всегда это делаете отлично.
— Сейчас принесу. — Марианна направилась на кухню, а Фредерик и Кэтрин — в музыкальную комнату.
Девушка наблюдала, как он внимательно рассматривал окружающие его предметы.
Ей казалось, что она впервые видит его лицо; оно выражало любопытство,
словно он был случайным посетителем.
А Фредерик мысленно вернулся к тем далеким временам, когда часто бывал в
этом доме.
— Я помню каждую мелочь в этой комнате. Они всплывали время от времени в
моем воображении, когда я не мог ничего делать, а думал только о
тебе. — Он погладил ее по щеке.
— Не надо. — Кэтрин отошла на несколько шагов.
— Мне трудно удержаться и не дотрагиваться до тебя, Кэт. Особенно здесь.
Помнишь долгие часы, которые мы провели здесь в послеполуденной тишине?
Фредерик подошел к ней ближе. Тот же голос, тот же искренний взгляд,
подумала девушка.
— Это было так давно, Фред.
— Сейчас мне не кажется, что давно. Как будто это было вчера... Ты выглядишь
точно так же.
— Нет, Фред. — Она покачала головой. — Я не хотела приглашать тебя
сюда. То, как ты себя ведешь после такой долгой разлуки, это уж слишком. Не
так ли?
— Я не согласен с тобой. — Он обнял ее за плечи и повернул лицом к
себе. — Ну поцелуй же меня, хотя бы только один раз.
Когда его губы коснулись губ девушки, она растерялась. Все это уже было
тогда — жар, потребность близости, влюбленность. Его губы были такими
нежными, такими теплыми... Нет, она ничего не забыла! И сейчас прежняя
любовь вспыхнула с новой силой, она лишь дремала все шесть лет.
Но чувство обиды вдруг всколыхнуло всю горечь в ее душе, и она уперлась
ладонями ему в грудь. Он ослабил объятия, но все же не отпустил ее.
— Не верю, что навсегда все кончено, — пробормотал он.
— Ты никогда не играл с огнем, не так ли? — Кэтрин сбросила его руки со
своих плеч. — Фред, тогда ты заставил меня страдать, но сейчас я не
намерена так легко получать синяки. И не позволю тебе снова войти в мою
жизнь. — Она отошла от него и опустилась на тахту.
Фредерик вытащил сигарету и закурил.
— Кажется, ты очень повзрослела за время моего отсутствия.
— Быть взрослой — в этом сейчас мое преимущество.
— Я всегда считал твою наивность очаровательной.
— Трудно оставаться наивной и даже очаровательной в холодном деловом мире.
Мне уже не двадцать, и я смотрю на жизнь широко открытыми глазами, Фред.
— Ты теперь жестока и пресыщена?
— Достаточно жестока. Ты дал мне первый урок.
Он затянулся сигаретой, обдумывая ответ.
— Может быть, я и дал тебе урок. Вероятно, ты в нем нуждалась.
— Ты нравился мне, и на том спасибо.
— Возможно. — Фредерик прошелся по комнате, потом сел рядом с Кэтрин и
неожиданно улыбнулся. — Боже мой, Кэт, ты никогда не могла решиться и
прыгнуть очертя голову.
— Я выбрала другой способ сделать карьеру. Самостоятельно.
— Несмотря на то, что иначе было бы легче.
— Да, но меня не устраивало такое положение.
В это время Марианна принесла чай, увидела, что они дружески сидят рядом,
проницательно посмотрела на Кэтрин и, убедившись, что она спокойна, покинула
их.
— Как ты жил, Фред? Был очень занят?
Почти взбешенный таким поворотом разговора, он раздавил сигарету в
пепельнице.—
Работы было достаточно. — Он еще не сказал ей, что за время их разлуки
вышло пять альбомов с записями его музыки и было три изнурительных турне. За
последний год он издал более двадцати песен под своим именем и получил
авторские права.
— Ты жил в Нью-Йорке?
— Большей частью да. В последние месяцы я смотрел твои выступления по
телевизору. Ты была изумительна. Чем еще ты сейчас занимаешься?
— Закончила все записи для альбома. Все, кроме двух. Томас Мартин написал
музыку к этим двум последним песням. Он сделал их очень трогательными.
Фредерик пристально посмотрел на нее.
— Он близок с тобой? Я читал об этом.
— Может быть, мы поговорим на другие темы? — Ее глаза потемнели от
гнева.
— Не о моей ли музыке? — спросил он и взялся за чашку с чаем.
— Ты ведь великолепный композитор, Фред.
— Благодарю, дорогая, но действительно, я хотел поговорить о нашей
профессии. Я желал бы знать, каковы твои планы на будущее. Я нуждаюсь в
твоей помощи в следующие три месяца. — Он ласково улыбнулся, и Кэтрин
опять ощутила всю неотразимость его обаяния.
— Хорошо, — сказала она, поставив чашку. — Значит, ты попал в
затруднительное положение?
— Нет, в данный момент не в этом дело, — заверил он ее, откинувшись на
подушки. Он искал ее взгляда. — Я работаю над партитурой для мюзикла
Мелодии любви
. Мне нужен партнер.
Для нее это была ошеломляющая новость! Фредерик наблюдал за удивленным
выражением ее лица. Она не сдвинулась с места, а просто смотрела на него,
держа руки на коленях. Она пыталась успокоиться.
Мелодии любви
... Этой книгой зачитывалась вся страна. Роман входил в
списки бестселлеров несколько месяцев подряд. В продаже он побил все
рекорды. Музыкальный фильм, созданный по мотивам этого романа, ждал успех.
Сценарий написал сам автор книги. Сочинить музыку и тексты песен,
проработать партитуру — это был шанс, один из тысячи, изменить всю ее жизнь.
Мечта! Кэтрин уже знала, какие песни должны звучать в фильме, они были у нее
почти готовы.
— Ты уже освоился со сценарием? — спросила она осторожно. В его глазах
она прочитала легкую насмешку. —
— Пола будет играть Роберт Хенсон. — Фредерик взглянул на нее и увидел,
что она довольна.
— Прекрасно! Тебя ждет потрясающий успех. Я рада за тебя.
И она действительно радовалась. Фредерик понимал, что она абсолютно
искренна. Это было так характерно для нее — испытывать настоящую радость,
если кому-нибудь еще, помимо нее, улыбнется фортуна. Кэтрин никогда не
стеснялась проявлять добрые чувства по отношению к коллегам. Значительной
долей ее привлекательности были ее искренность и дружелюбие. На минуту она
забыла, что собиралась быть осторожной в разговоре с Фредериком. Она
улыбнулась ему и схватила за руки.
— Так вот почему ты в Лондоне! Ты уже начал работать?
— Нет. — Момент ему показался удачным, чтобы обсудить кое-что
еще. — Кэт, я сказал тебе, что мне нужен партнер. Но не только. Ты
нужна мне, просто нужна сама по себе.
Кэтрин попыталась высвободить пальцы из его руки, но он удержал их.
— Фред, я не думаю, что тебе кто-нибудь нужен, а уж я-то меньше всех.
Фредерик сильно сжал Кэт руку, не замечая, что причиняет ей боль.
— Но это прежде всего и бизнес, Кэт.
Ее лицо окаменело.
— Деловые сделки я обычно заключаю через своего агента! Ты помнишь Клиффорда
Толливера?
— Я все помню. — Фредерик увидел, как вспыхнули ее глаза от обиды и как
быстро она овладела собой. — Кэт, — сказал он нежно, — извини
меня.
— Оставим старые обиды, Фред. Законно ли твое предложение? Клиффорд должен
был известить меня о твоих планах на мой счет.
— Предложение было сделано, но я попросил его позволить мне самому сначала
поговорить с тобой.
Кэтрин откинула волосы за спину и вздохнула.
— Но почему?
— Я думал, если ты узнаешь от него, что нам придется работать вместе, то
откажешься.
— Да, — согласилась она, — ты прав, так и было бы.
— Но будет невероятная глупость, если ты откажешься. Клиф знает это так же
хорошо, как и я.
— Ох, ты должен понять... Мне совсем не нравится, когда люди решают что-то
за меня и определяют мою жизнь. Значит, вы вдвоем решили, что я не способна
обдумать все самостоятельно?
— Совсем не так, — хладнокровно возразил Фредерик, — мы
согласились все предоставить тебе. Хотя ты бываешь чаще эмоциональна, чем
благоразумна.
— Благодарю покорно! Я получаю поводок и ошейник в подарок на Рождество!
— Советую тебе, не будь идиоткой.
— Ах, теперь я уже и идиотка? — Кэтрин встала и зашагала по комнате.
Фредерик вспомнил, что она закипает очень быстро. — Не знаю, Фред, как
я могла обходиться без твоих прелестных комплиментов все это время? Почему в
целом мире тебе потребовалась только идиотка в качестве сотрудника для
работы?
— Потому, что ты прекрасный композитор я замечательный поэт. Уж не говоря о
том, что ты удивительная певица. А теперь давай помолчим.
Не спеша он вытащил еще одну сигарету, закурил, выпуская струи дыма и не отводя глаз от лица Кэтрин.
— Это важный проект, Кэт. Давай не раздувать ссору из-за пустяков. Я
специально приехал к тебе, чтобы поговорить обо всем с глазу на глаз, а не
через посредников и не по телефону. Можешь ты понять это?
Девушка долго молчала.
— Ну, возможно, ты и прав.
— Мы используем прилагательное
упрямая
позже. Хорошо? Вокруг меня
достаточно раздраженных людей.
Кэтрин испытующе посмотрела на него.
— Во-первых, почему ты хочешь заполучить именно меня в качестве партнера?
Во-вторых, почему хочешь поделиться триумфом?
— Я уже все объяснил, дорогая, а потом это еще вопрос, будет ли триумф.
Пятнадцать песен — это не шутка.
Он прошелся по комнате, сел за рояль и заиграл.
— Помнишь это? — пробормотал он.
Кэтрин ничего не ответила. Она встала и незаметно вышла из комнаты. Ей было
бесконечно трудно находиться рядом с ним у того же рояля, где они сочиняли
песню, которую он сейчас заиграл. Она вспомнила, как они улыбались, как
теплели их глаза, какими нежными были его руки, когда он прикасался к ней.
Снежная тишина
— это была первая и единственная песня, которую они
написали вместе, исполняли вместе и записали на пластинку.
После того как он кончил играть, она тихонько возвратилась в комнату.
— Ты хочешь сделать с этим что-нибудь? — спросила она.
Он услышал по тону ее голоса, что ей больно, и почувствовал угрызения
совести — ведь он умышленно попытался разбить панцирь ее обороны.
— Благодаря этой песне, Кэт, ты за две минуты и сорок три секунды получила
приз — золотую пластинку. Мы тогда хорошо поработали вместе.
Она повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, сказала:
— Это было один-единственный раз.
— И получим награду снова. Соглашайся, дорогая моя. — Фредерик встал и
подошел к ней, но не дотронулся до нее. — Кэт, ты знаешь, как это важно
для твоей карьеры. И ты должна осуществить все, что сможешь.
Мелодии любви
нуждаются в твоем таланте.
Конечно же, Кэтрин жадно желала этого. Она с трудом сама верила, что можно
хотеть чего-то так сильно. Здесь она сможет выразить все свои чувства, самое
себя. Но как она снова сможет работать с этим человеком в постоянном с ним
общении? Способна ли она на такой шаг? Способна ли принести в жертву здравый
смысл ради профессиональной выгоды? Но я не люблю его ничуть, увещевала она
себя.
Невозможно было скрыть от Фредерика свои терзания, свою нерешительность,
страх и желание осуществить скорее свою мечту.
— Кэт, думай сейчас только о музыке.
— Я и думаю. Но еще я думаю о тебе — о нас. Не уверена, что наше тесное общение безопасно для меня.
— Я не могу обещать, что ненароком не дотронусь до тебя. — Он был
раздосадован. — Но, клянусь, сделаю все, чтобы не выдать своих чувств.
Этого достаточно?
Кэтрин уклонилась от прямого ответа.
— Если я соглашусь, то когда мы начнем? Я вот-вот отправлюсь в турне.
— Знаю, через две недели. Гастроли закончатся через шесть недель. Так что мы
можем начать в первую неделю мая.
— Вижу, ты основательно все продумал. Хорошо, Фред, — сказала
она, — я согласна. Где мы будем работать? Только не здесь, —
добавила она быстро и печально. — Я не хочу находиться с тобой в этой
комнате.
— Нет, я думаю, нет. У меня есть то, что нужно, — продолжил он, когда
Кэтрин замолчала. — Я купил домик близ Сандерленда, на Северном море.
Это спокойное, уединенное место, нас не будут беспокоить журналисты. Ты
знаешь, как они досаждают мне, и набросятся на нас, как только пронюхают,
что мы снова вместе. Для них это очередная сенсация.
— А не могли бы мы арендовать маленькую пещеру где-нибудь на берегу моря?
— Ты не знаешь, какая плохая акустика в пещерах, — улыбнулся он. —
Сандерленд весной — потрясающее место. Поедем со мной?
Сейчас он еще многого мог бы добиться от нее, не прилагая больших усилий. Но
ей надо было все взвесить, обдумать ситуацию.
— Кэт! Подойди к телефону.
Она повернулась и увидела подругу, стоящую в дверях. Кэтрин нахмурилась.
— Нельзя ли подождать с этим, Марианна. Я занята...
— Но это очень срочно!
— Кэт! — Он схватил ее за плечи и повернул к себе. — Что это
значит?
— Ничего. — Девушка вырвалась у него из рук. Внезапно возникшая
дистанция между ними озадачила его. — Хочешь еще чая? Через минуту я
вернусь.
Ее не было минут десять! Фредерик нервно ходил по комнате, потом присел к
роялю. Нет, она больше не была уступчивой юной девушкой, как шесть лет тому
назад. Он убедился в этом. И что-то случилось именно сейчас! У него не было
теперь полной уверенности, что она согласится работать с ним. Но Кэтрин
нужна была ему — и не только для совместной работы. Его волновало нечто
большее, чем воспоминания. Даже в совсем юном возрасте ее окружала атмосфера
особого очарования. Ее внутренний мир обладал какой-то тайной, был
недосягаем для других. Но шесть лет назад его привязывало к ней только
физическое влечение. Тогда это привело их отношения к краху.
Теперь он стал старше. В прошлом он совершил много ошибок и не хотел
повторять их снова. Он знал, чего хочет, и решил добиться своего.
Ожидая ее возвращения, Фредерик продолжал наигрывать мелодию песни, которую
они написали вместе с Кэтрин. Он вспоминал ее голос — теплый и страстный, он
сейчас звучал у него в ушах.
Обернувшись, он увидел ее, стоящей в дверях. Ее глаза стали необычно
темными, в них отражалась тревога. Она была бледна. Неужели так сильно ее
взволновала эта песня? Он немедленно отошел от рояля и направился к ней.
— Да, я решила работать с тобой, — сказала Кэтрин. Она так и осталась
стоять в дверях, беспомощно опустив голову.
— Хорошо. — Он взял ее за руки. Они были холодными. — Ты
взволнована?
— Нет, все в порядке. Надеюсь, Клиффорд познакомит меня со всеми деталями.
Что-то в ее голосе настораживало его. О чем и с кем она говорила по
телефону?
— Давай пообедаем вместе, Кэт? — Желание быть с ней, разрушить ее броню
было почти непреодолимым. — Я отвезу тебя в тот наш ресторан, тебе
всегда там нравилось.
— Не сегодня, Фред. Мне... еще надо кое-что сделать.
— Тогда завтра, — настаивал он, хотя знал, как она не любила, когда на
нее давили, но не мог удержаться.
— Да, хорошо, завтра... — Кэтрин попыталась улыбнуться. Она выглядела
очень усталой. — Извини, Фред, но я попрошу оставить меня. Я не
представляла, что уже так поздно.
— Хорошо. — Фредерик наклонился и нежно поцеловал ее. Почему-то он
чувствовал сейчас потребность согреть ее, защитить от чего-то
тревожного. — Тогда завтра в семь, — сказал он.
Кэтрин ждала, чтобы дверь за ним захлопнулась. Она сжала виски и отдалась
потоку чувств, который захлестнул ее. Она не плакала, но тупая головная боль
и ярость ослепляли ее. Она ощутила у себя на плече руку верной подруги.
— Они нашли ее? — спросила Марианна, и в голосе ее прозвучало
сочувствие.
— Да, нашли.
Санаторий размещался в красивом особняке, окрашенном в светлые тона, и сиял
чистотой. Архитектор понимал, что надо построить здание, не похожее на
больницу. Вышколенный персонал был одет не в белые халаты, а как служащие
богатого отеля Особняк находился в живописном уголке на берегу моря.
Интерьеры этого великолепного фешенебельного здания, окруженного рощами,
были тщательно распланированы, полы покрыты пушистыми коврами. А уютные
уголки, предназначенные для тихой беседы, придавали помещениям почти
домашний уют.
Но Кэтрин не любила царившую здесь тишину, звукоизоляцию стен; это был
особый мир, отгороженный от живой жизни. Клиника Хилла считалась самым
лучшим токсикологическим центром на Западном побережье. Кэтрин знала о его
прекрасной репутации задолго до того, как поместила туда мать в первый раз,
несколько лет назад.
Она ждала доктора Уильяма Хейбера у него в кабинете. Как она ненавидела эти
свои визиты в санаторий! Ей всегда было здесь холодно — с того момента, как
она входила в белые двойные двери, и до той минуты, когда выходила из них.
Певица нервно расхаживала по кабинету, пока не услышала, что открывается
дверь. Вошел доктор, среднего роста моложавый мужчина, с небольшой бородкой
и румянцем, говорившем об отличном здоровье. Очки в черепаховой оправе
придавали серьезность его веснушчатому лицу. Доктор Хейбер нравился Кэтрин
своим добродушием и мягкими манерами.
— Мисс Джонер? — Он протянул ей руку и крепко пожал. Глядя на нее,
Хейбер с удовольствием отмечал, что эта женщина отличается от развлекающих
публику развеселых девиц в телевизионных шоу. Таким образом, симпатия была
взаимной.
— Здравствуйте, мистер Хейбер.
— Пожалуйста, садитесь, мисс Джонер. Хотите, я принесу вам кофе?
— Нет, спасибо, мне только нужно повидаться с матерью.
— Я хотел бы поговорить с вами, обсудить некоторые вопросы. — Он видел,
как Кэтрин облизала губы, — первый признак волнения.
— Можно после того, как увижу ее?
— Хорошо. — Уильям Хейбер взял ее под локоть и повел к двери. Они шли
по мягкому ковру через холл к лифту. — Мисс Джонер... — начал он
разговор.
— Да, доктор? — Она не хотела показывать, как убита болезнью матери.
— Не хочу вас пугать, но состояние здоровья вашей мамы ухудшилось с того
времени, как она была здесь в последний раз. Вы знаете, она все время куда-
то переезжает. Теперь ее не было больше трех месяцев, а условия, в которых
она жила, по-видимому, были не самыми лучшими.
— Пожалуйста, доктор, не будьте деликатным. Я знаю, где она находилась и как
жила. Вы вытащили ее, но через два месяца она опять уйдет, и все начнется
сначала. Это никогда не изменится.
— Многие алкоголики все же стараются бороться со своей болезнью.
— Не говорите мне об алкоголиках. Я все знаю о них и не разделяю вашего
оптимизма.
— Но вы снова привезли ее сюда, — напомнил ей Хейбер.
— Она моя мать, что мне оставалось делать!
Лифт остановился, они вышли и направились по коридору. На каждой его стороне
находились двери, но Кэтрин старалась не думать о тех, кто был за ними.
Здесь больничный запах стал сильнее. В воздухе пахло антисептикой и
лекарствами. Когда доктор остановился и взялся за ручку двери, Кэтрин
положила руку ему на плечо и попросила:
— Пожалуйста, оставьте меня наедине с матерью.
Ее руки дрожали и были холодны как лед.
— Хорошо, только на несколько минут. Возникли некоторые сложности, и нам
надо поговорить. Я буду ждать вас зд
...Закладка в соц.сетях
