Жанр: Любовные романы
Достояние леди
...ать ею.
Но вот по Голливуду поползли сенсационные слухи: в павильонах и конторах,
магазинах и ресторанах судачили о том, что у загадочного С. 3. Эбрамса
наконец появилась личная жизнь. Более того, у этой личной жизни было свое
имя — Мисси О'Хара. Вскоре в некоторых весьма солидных журналах появились их
фотографии с такими подписями:
Директор компании Мэджик
С. 3. Эбрамс в
обществе постоянной спутницы Мисси О'Хара на премьере своей последней
киноэпопеи
или
Очаровательная Мисси О'Хара и С. 3. Эбрамс на банкете в
честь завершении съемок Детей несчастья
.
Людей, долго работавших с Эбрамсом, больше всего поражало то, что он ни разу
не попытался возмутиться по этому поводу, а уж об официальных требованиях
напечатать письменное опровержение слухов и речи не шло. Более того, однажды
утром, заглянув в кабинет председателя правления, Дик Неверн обнаружил, что
С. 3., блаженно улыбаясь, рассматривает очередной журнал, на развороте
которого запечатлен он сам в обществе Мисси.
— Постоянная спутница
, — процитировал Эбрамс, — интересно,
они сами понимают, какой смысл вкладывают в это слово?
Дик не осмелился спросить у С. 3., что он хотел этим сказать, но одно было
ясно — повышенный интерес средств массовой информация к личной жизни не
только не раздражал его, но даже, напротив, был ему приятен. Злые языки
поговаривали, что тонкий знаток конъюнктуры С. 3. Эбрамс специально создает
себе имидж дамского угодника, чтобы завоевать большую популярность в
обществе, но Дик знал, что эти гипотезы совершенно безосновательны. Он
видел, что С. 3. по-настоящему счастлив. В свою очередь, Роза заметила, что
и с Мисси стали происходить перемены.
— Что с тобой делается? — спросила она как-то раз, провожая Мисси,
одетую в один из своих лучших нарядов, на очередное свидание с С. 3.— Ты
прямо вся светишься от восторга! Надо же, никогда не видела тебя в таком
состоянии. Помнится, с О'Харой ты была мягкой, тихой, улыбчивой. А с Зевом
Абрамски ты вдруг помолодела лет на десять. Знаешь, любой мальчишка на улице
с первого взгляда определит, что перед ним влюбленная...
— О'Хару я любила совсем по-другому, — спокойно ответила
Мисси. — Он был сильным человеком, а как раз тогда мне очень была нужна
защита — я ведь столько натерпелась от Арнхальдта, да и не только от него.
Каждый раз, когда Шемас заключал меня в свои объятия, я чувствовала себя как
за каменной стеной. О'Хара был необычным человеком — он так умел радоваться
жизни, что это отношение передавалось всем окружающим. Я до сих пор люблю
О'Хару и никогда не смогу забыть о нем. К Зеву я отношусь совсем по-
другому. — Она виновато поглядела на Розу. — Ты думаешь, я
поступаю нехорошо?
Роза покачала головой.
— Только ты сама можешь разобраться в своих чувствах, поэтому тебе и
решать. Да разве я осуждаю тебя? Скажу тебе честно: после всего горя,
которое ты испытала, надо изо всех сил цепляться за каждый шанс ухватить
счастье.
Мисси сидела за рулем недавно подаренного ей Зевом новенького темно-синего
Де Курмона
и направлялась в Беверли-Хиллз. Все ее мысли были заняты
Абрамски.
Когда она увидела его в то утро на студии Мэджик
, она сначала с трудом
поверила своим глазам. Ее старый друг, бывший ростовщик из Нижнего Ист-
Энда, — председатель правления знаменитой кинофирмы! Но еще больше
удивили ее перемены, происшедшие с Зевом. Бледный, щупленький, застенчивый
молодой человек превратился в стройного, подтянутого красивого мужчину. Она
так хорошо помнила его выходные субботние костюмы, которые Зев надевал,
отправляясь с ней в украинское кафе, — как мало общего было у них с его
нынешними элегантными нарядами из лучших ателье Америки и Европы.
Прежними остались лишь глаза Зева — печальные, с поволокой. И когда, широко
разведя руки, он сказал: Я сделал все это ради вас, Мисси
, ей показалось,
что этих восьми лет, которые прошли со дня их последней встречи, попросту не
было. Она снова ощутила себя юной девушкой, пришедшей в ломбард на углу Орчард-
стрит, которой застенчивый ростовщик ссужает пятьдесят долларов на похороны
княгини Софьи.
— Как давно мы не виделись, — проговорила она, пожимая Зеву руку
(не могла же она прямо с ходу, да еще при свидетелях броситься на шею самому
С. 3. Эбрамсу, председателю правления компании Мэджик
). — Но я не
забыла вас, Зев; вы ведь были так добры ко мне. И вот вы снова стали нашим
благодетелем — на этот раз Азали.
Тут в разговор вступила сама Азали.
— Зев Абрамски! Ну надо же! Я ведь до сих пор помню, как вы приходили к
нам на Ривингтон-стрит по воскресеньям и водили Мисси в украинское
кафе! — Она осмотрела продюсера с головы до ног и добавила: — Вы сильно
изменились за эти годы. Даже фамилия у вас другая.
— Вас тоже трудно узнать, — улыбнулся Зев. — Настоящая
барышня. Теперь я могу воочию убедиться, что камера не солгала — вы
очаровательная барышня.
Покраснев, Азали опустила глаза.
— Если бы вы только знали, как мне хочется стать киноактрисой! —
проговорила она. — А если бы еще в фильме мне надо было танцевать..
Она села на диван возле Дика, скромно сложив руки на коленях, и стала
слушать, о чем будут разговаривать С. 3. и Мисси.
— Дик показал мне пробу, — сказал Эбрамс. — Азали просто
создана для кино. К тому же, она обладает очень приятным низким голосом.
Надо обязательно дать ей шанс. Мы бы дали ей роль в фильме
Мариэтта
.
Разумеется, с вашего разрешения.
— Но ведь ей всего пятнадцать, — нерешительно произнесла
Мисси. — Пусть сначала окончит школу, потом, может быть, поступит в
колледж.
Зев кивнул.
— Конечно, конечно... Я и сам прекрасно понимаю, что Азали еще ребенок,
и не допущу, чтобы ей дали взрослую нагрузку. У нее будет сокращенный
рабочий день. Возможно, имеет смысл приглашать учителей прямо в студию. Я
буду следить за тем, чтобы девочка не переутомлялась. Не волнуйтесь, Мисси,
я присмотрю за Азали.
— Конечно, Зев, я никогда не сомневалась в вашей надежности.
— Ах, Мисси, Мисси, ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! —
Азали упала перед ней на колени. — Умоляю тебя, скажи
да
!
Мисси громко рассмеялась, хотя в глубине души она все-таки опасалась, что
совершает большую ошибку. Мир кино — далеко не лучшая среда для девушки с
такой расшатанной психикой. Профессор Юнг предупреждал, что любая драма,
любой стресс могут отбросить Азали обратно в болезнь, а ведь судьба
киноактрисы полна стрессов. Но, с другой стороны, Мисси боялась, что и отказ
может дурно сказаться на состоянии девочки: со времени гибели О'Хары Азали
ни разу еще не была такой веселой и возбужденной, как в эти дни.
— Вообще-то я пришла сюда для того, чтобы отказаться от вашего
предложения. Я собиралась попросить вас рассмотреть кандидатуру Азали в
съемках ваших фильмов позже — когда она немного повзрослеет. Но теперь,
когда я вижу, что знаменитый С. 3. Эбрамс — это вы, Зев, разве могу я
сказать
нет
?
— Спасибо! Спасибо! — Азали в восторге кружилась по кабинету.
Наконец она остановилась возле стола С. 3. и серьезным тоном произнесла: — Я
обещаю упорно трудиться и делать все, что вы мне скажете. Поверьте мне, я не
подведу.
— Конечно, не подведете, — рассмеялся Зев, и Дик с удивлением
подумал, что впервые видит смеющегося Эбрамса — он всегда оставался серьезен
и строг — даже на просмотрах кинокомедий. Улыбка редко появлялась на лице
этого человека.
С. 3. предложил Дику провести Азали по территории студии, а потом отвезти
домой — сам он собирался пообедать с Мисси и обсудить с ней кое-какие
деловые вопросы.
Сейчас, направляясь на своем
Де Курмоне
в гости к Зеву, Мисси вспомнила
этот первый после восьмилетнего перерыва обед.
В тот день они сели в один из роскошных лимузинов Абрамски и поехали к нему
домой. Казалось, Зеву не терпится поскорее показать Мисси свой особняк,
чтобы она смогла воочию убедиться, что он уже не бедный ростовщик, а богатый
человек с утонченным вкусом. Увы, при всей своей красоте и роскоши дом на
Лексингтон-Роуд производил впечатление музея: в нем было холодно и
неуютно...
Камердинер в белом сюртуке подавал изысканные яства, а Мисси и Зев сидели
друг против друга за старинным ореховым столом и вели светскую беседу — о
погоде, искусстве, о дивных садах, вид на которые открывался из окна
столовой.
Вдруг Зев оборвал на полуслове очередную фразу и, взяв Мисси за руку,
проговорил:
— Что с вами, Мисси? Я вижу, что вы пережили какое-то горе.
— Неужели это так заметно?
— Да, — тихо ответил Зев. — Я заметил по вашим глазам...
И она рассказала ему все — ведь так уж вышло, что Зев был тем человеком,
которому Мисси могла исповедаться. Она не скрывала от него ничего—даже
подробностей той отвратительной первой брачной ночи с Эдди Арнхальдтом.
Поведала она и о найденной в сейфе Эдди броши, и о психических расстройствах
Азали, и о том, как любила Шемаса... Когда Мисси дошла до рассказа о гибели
О'Хары, она расплакалась — Зев не стал ее утешать, лишь протянул платок,
чтобы она могла вытереть слезы. Он дал ей возможность выплакаться до конца.
— Что же происходит с вами сейчас? — спросил он, когда Мисси
закончила рассказ. — Вы забрали Азали из клиники, но может быть, имеет
смысл вам самой показаться доктору Юнгу?
Мисси покачала головой.
— Нет, Зев, у меня достаточно устойчивая психика, — проговорила
она, стараясь изобразить улыбку. — К тому же, у меня есть Роза, которая
может порой заменить самых квалифицированных психоаналитиков. Я изливаю
перед ней душу, и сразу становится легче — я не замыкаюсь в себе, как Азали.
Теперь, после моего рассказа, вам, наверное, понятно, почему мне так не
хотелось, чтобы она становилась актрисой. А что если фильм провалится?
Уж я-то знаю, сколько грязи могут вылить язвительные критики на чем-то не
угодившего им актера. Вынесет ли бедная девочка такое унижение?
— И все же, — проговорил Зев, — я твердо убежден, что девочке
надо испытать свои силы. Бесполезно защищать ее от самой жизни, Мисси. Надо
позволить ей жить...
— Может быть, вы и правы. — Мисси глубоко вздохнула.
Оставалась еще одна серьезная проблема — проблема анонимности. До сих пор
она решалась довольно просто: ни агентам Москвы, ни людям Арнхальдтов было
не под силу проверить всех школьниц Америки. Но если девушка по имени Азали
О'Брайен станет кинозвездой, опасность неминуема. Мисси настояла на том,
чтобы Азали снималась под псевдонимом.
— Пусть будет Эйва Адэр, — предложила она.
Они прошли в большую гостиную, из окон которой открывался великолепный вид
на пальмовую аллею, ведущую к выложенному синим кафелем бассейну — Зев сел к
роялю и пробежал пальцами по клавиатуре. Волшебные звуки Шопена наполнили
гостиную.
— Каждый раз, когда я встречал вас, я играл эту пьесу, — признался
Зев. — Я возвращался домой после этих удивительных вечеров в украинском
кафе и, оставшись наедине с собой, мечтал о вас. Встреча с вами изменила всю
мою жизнь, Мисси. — Он опустил взгляд на клавиши из слоновой
кости. — Именно это я имел в виду, когда сказал, что сделал все это
ради вас. Еще тогда, в Нью-Йорке, я понял, что люблю вас больше жизни. Но
что я мог дать такой девушке, как вы, такой утонченной барышне? Две
крошечные комнатки за ломбардом? Муж, который дает ссуды окрестным жителям,
принимая под залог их выходные сорочки?
Он снова посмотрел на нее и продолжил:
— Когда я продал свой ломбард и переселился в Голливуд, я сделал это
ради вас — я был полон решимости добиться чего-то в жизни, стать таким
человеком, на которого вы могли бы обратить внимание. Если бы я добился
успеха, я почувствовал бы себя вправе вернуться в Нью-Йорк и попросить вашей
руки. Когда я прочитал в газете, что вы вышли замуж за Арнхальдта, первым
моим желанием было убить этого человека. — Зев саркастически
улыбнулся. — Но я обратил свой гнев против другого: это был известный
голливудский аферист, принявший меня за простака и решивший погреть на этом
руки. О! Ему пришлось глубоко раскаяться в том, что он посмел связаться со
мной! Вот так и началась история
Мэджик-Муви
.
— Теперь вы уже не Зев Абрамски, — проговорила Мисси, подходя к
роялю, — вы — С. 3. Эбрамс, один из самых знаменитых продюсеров в
Голливуде. Но для меня это не имеет никакого значения. Я всегда уважала вас,
Зев. Всегда считала вас равным себе.
В тот день Мисси допоздна засиделась в особняке Эбрамса. Солнце закатилось
за горизонт, ночная тьма постепенно спустилась на калифорнийскую землю, а
они все сидели за столиком в гостиной, пили французское шампанское и
изливали друг перед другом свои души — точь-в-точь как восемь лет назад в
маленьком украинском кафе в Нью-Йорке...
Прошло восемь месяцев. По мере работы над
Мариэттой
развивались и
отношения Зева и Мисси. Наконец фильм был завершен. Зев пригласил Мисси к
себе домой на частный просмотр. Эта честь была оказана только ей — даже Дика
Неверна не позвали в тот вечер в особняк С. 3.
В огромном доме стоял чарующий запах воска и роз. В каждой комнате были
расставлены серебряные вазы с дивными цветами, широко раскрывшиеся лепестки
которых отражались в начищенных до блеска паркетных иолах. На большой софе в
гостиной лежала борзая Джульетта. Тяжелые парчовые гардины уступили место
легким шелковым занавескам кремового цвета. Мрачная мебель, фанерованная
темными породами дерева, исчезла— ее место заняли удобные кресла и диваны.
По комнатам были небрежно разбросаны книги и журналы, под столом валялся
искусанный собакой кожаный тапок. Под влиянием Мисси дом Зева изменился до
неузнаваемости— изменился и его хозяин: он стал больше улыбаться, шутить,
исчезла вся его былая холодность и неприступность.
— Все готово, — возбужденно проговорил Зев. — Тебя ожидает
сюрприз.
— Хороший или плохой? — спросила Мисси, целуя его в щеку.
Зев улыбнулся.
— Это уж тебе решать.
Взяв Мисси под руку, Зев повел ее на террасу, где под голубым балдахином уже
был накрыт столик на двоих. Они знали друг о друге все и их жизни так тесно
переплелись, что, казалось, эту связь не в силах прервать ничто. Они сидели
за столом, смотрели на темный сад, болтали о винах, землянике, кино, и со
стороны можно было подумать, что это супружеская пара, прожившая вместе много-
много лет. Даже внешне они стали чем-то похожи.
Однако до сих пор они даже не стали любовниками.
Мисси подумала, что в этот вечер Зев выглядит особенно хорошо. Он взял ее за
руку и, посмотрев ей в глаза, проговорил:
— Настал момент истины. Готова ли ты к нему?
Они прошли в просмотровый зал; Зев вставил в аппарат ролик и выключил свет.
Фильм о Мариэтте рассказывал историю о девушке-сироте, которой в конце
концов улыбнулось счастье. Драматизм тесно сплетался с юмором, а что
касается режиссерской работы Дика Неверна, то она была превыше всяких
похвал.
Быстро пробежали по экрану титры, и Мисси увидела на экране Азали: девочка с
тревогой смотрела в камеру и спрашивала, куда же пропали ее родители. Эта
тревога была настолько неподдельной, что на протяжении всего фильма было
просто невозможно оторваться от экрана.
За все время Мисси не проронила ни слова, а потом, когда на экране появилась
надпись
конец
, громко расплакалась.
— Я и представить себе не могла, что Азали способна на такое, —
проговорила она. — Моя девочка способна вызвать слезы у зрителей...
— А я сразу понял, на что она способна, — улыбнулся Зев. — С
первого же взгляда.
Месяц спустя
Мариэтта
вышла на экраны Нью-Йорка, Филадельфии и Сан-
Франциско — практически все солидные издания сочли своим долгом поместить
статьи о новом фильме Эбрамса и Неверна. Критики на все голоса расхваливали
юную Эйву Адэр, называя ее
находкой
,
восходящей звездой
и даже
вполне
зрелой молодой актрисой
.
Азали недавно исполнилось шестнадцать. Было очевидно, что после такого
головокружительного успеха говорить о поступлении в колледж просто глупо —
Мисси решила отправиться с ней и Рэчел в небольшое путешествие.
— Почему бы вам не съездить в Мексику, в Агуа-Кальенте? —
предложил Зев. — Что касается дорожных расходов, то их возьмет на себя
Мэджик
.
Агуа-Кальенте был в то время одним из самых фешенебельных курортов на
американском континенте: горячие источники, грязевые ванны, поле для игры в
гольф, теннисные корты и огромный, облицованный бело-розовым мрамором
бассейн, строительство которого, по слухам, обошлось в семьсот пятьдесят
тысяч долларов.
Главный отель города по праву гордился пятьюдесятью роскошными бунгало с
розовыми ваннами и просторным банкетным залом, в котором подавали лучшие
блюда европейской кухни и тонкие вина; хозяева отеля позаботились не только
о качестве еды. Старинные саксонские сервизы и приборы из чистого золота
были в постоянном обиходе.
Зеву хотелось, чтобы его восходящая звезда и его будущая жена смогли
провести этот
отпуск
по высшему разряду. Надо сказать, что, хотя он и
считал Мисси своей невестой, с официальным предложением он не торопился,
давая ей время забыть трагическую гибель О'Хары.
Агуа-Кальенте славился также своим ипподромом и стадионом для собачьих
бегов. В отеле останавливались многие известные люди: политики, артисты,
игроки— они приезжали сюда на несколько недель, чтобы полежать на солнышке,
принять целебные ванны, расслабиться и развеяться.
Рэчел и Азали проводили большую часть времени в бассейне — они весело
резвились в воде, потягивали лимонад со льдом из высоких бокалов и обдавали
такими же ледяными взглядами молодых людей, пытавшихся с ними флиртовать.
Они принципиально не шли с юными повесами на знакомство, и посрамленные
плейбои смущенно ретировались.
Впрочем, среди мужского населения отеля был один человек, который сразу же
привлек внимание обеих юных красавиц. Это был некий мексиканец по имени
Карлос дель Вильялосо — он был намного старше девушек, на вид ему было лет
тридцать, а то и больше; он обладал манерами опытного ловеласа. На Рэчел с
Азали Карлос не обратил никакого внимания, что было вдвойне обидно, ибо со
всеми остальными жительницами отеля — включая даже Мисси — дель Вильялосо
был весьма любезен.
Однажды вечером Мисси прогуливалась по аллеям парка. Вдруг она услышала
совсем неподалеку чьи-то шаги. Обернувшись, она увидела дель Вильялосо.
— Какой прекрасный вечер, сеньора, — проговорил мексиканец,
обнажая ослепительно белые зубы. — Насколько я понимаю, вам нравится
бывать на природе. Признаюсь, мне тоже. Сады и парки — это жемчужины. Вы,
наверное, видели — или, по крайней мере, слышали — о знаменитых парках
Италии, Франции, Англии. Конечно, наша страна не может пока состязаться с
Европой, но я верю, что скоро мексиканские парки станут известны на весь
мир. Вот сейчас, например, мне кажется, что этот парк — самый красивый в
мире, но я знаю — это иллюзия. Стоит мне оказаться в другом парке, и я
полюблю его...
Они остановились под сенью бугенвиллии.
— Я прекрасно вас понимаю, — улыбнулась Мисси. — Всегда
трудно отдать чему-то предпочтение. Для себя я давно решила, что лучший
выход — любить именно тот парк, в котором ты находишься в данный момент.
Мексиканец щелкнул каблуками и, вежливо поклонившись, произнес:
— Разрешите представиться, сеньора — Карлос дель Вильялосо.
Он был высок, строен, белоснежный пиджак оттенял смуглую кожу. У него были
большие карие глаза, маленькие усики и белоснежные ровные зубы. На среднем
пальце левой руки он носил перстень с крупным бриллиантом.
— Миссис О'Хара, — представилась Мисси, протягивая Карлосу руку.
— О'Хара? — переспросил дель Вильялосо. — Кажется, мне
знакома эта фамилия.
Мисси поспешно отвернулась.
— Извините, но мне пора возвращаться в отель. Моя дочь, наверное, уже
переоделась к ужину, а без меня она в банкетный зал ни за что не пойдет.
Дель Вильялосо рассмеялся.
— Ах, эти юные создания так любят поесть! Остается только диву
даваться, как они умудряются потреблять такое количество пищи.
Мексиканец проводил ее до самого отеля.
— Рад был с вами познакомиться, — произнес он на прощание.
Когда во время ужина дель Вильялосо проходил мимо столика, за которым сидели
Мисси и девушки, он еще раз учтиво поклонился и улыбнулся.
— Так значит, вы знакомы? — в один голос воскликнули Азали и
Рэчел.
— Да, — отвечала Мисси. — Мы познакомились полчаса назад,
беседовали о парках.
— Беседовать о парках с таким человеком... — задумчиво проговорила
Рэчел. — По-моему, он самый настоящий распутник.
Как по команде девушки повернули головы в сторону Карлоса — заметив их
взгляды, он улыбнулся. Рэчел и Азали быстро отвернулись и густо покраснели.
— В нем что-то есть, — проговорила Азали. — Это не просто какой-
нибудь глупенький мальчик из числа тех, кто пытается с нами познакомиться в
бассейне.
— В нем есть порок, — язвительно заметила Рэчел, и обе подружки
громко рассмеялись.
На всякий случай Мисси решила выяснить, что за человек этот Карлос дель
Вильялосо, и вскоре ей стало известно, что в Агуа-Кальенте он отдыхает
регулярно: за те несколько лет, что он бывает на курорте, Карлос успел
стяжать себе лавры азартного игрока — любителя рулетки и тотализатора, а
также ловеласа.
Получив эту информацию, Мисси стала проявлять большую осторожность — всякий
раз, когда она встречала в парке дель Вильялосо, она сдержанно кивала в его
сторону и спешила в отель, чтобы не оказаться с ним наедине на тихой
тропинке.
— Знаешь, Рэчел, — призналась как-то раз после ужина Азали, —
мне здесь страшно надоело. — Она вытянулась на диване, положив длинные
ноги на спинку. — Чем здесь можно заняться? Бега меня не интересуют,
выпивка— тоже. Да и с сексом здесь плоховато.
— С сексом?! — удивилась Рэчел. — Да что ты понимаешь в
сексе?
Азали села на диване.
— Практически ничего, — ответила она. — Но мне очень хочется
узнать об этом побольше. Предлагаю съездить в Тихуану— это ведь совсем
рядом.
— Что ты имеешь в виду? — удивленно проговорила Рэчел.
— Давай оденемся так, чтобы нас приняли за взрослых девушек, —
возбужденно проговорила Азали. — Думаю, нам удастся заглянуть в кое-
какие заведения. Неужели тебе не любопытно, Рэчел?
— Честно говоря, не очень, — протянула Рэчел, — но коль скоро
тебе так захотелось съездить в Тихуану, я составлю тебе компанию.
Азали подбежала к платяному шкафу.
— Надо выбрать подходящие платья. Что касается причесок, то тебе можно
идти прямо так, а вот я, пожалуй, заберу волосы в пучок и надену шляпу.
Переодевшись, девушки выбежали из отеля и стали ловить такси. Услышав, что
столь милые барышни собрались в Тихуану, шофер с изумлением посмотрел на них
и запросил двойную цену.
— Куда сейчас? — спросил он, когда машина въехала на узкую главную
улицу города, по обеим сторонам которой светились вывески баров и злачных
мест.
— Спасибо, мы приехали. — Азали вышла из машины, протягивая шоферу
половину названной суммы. — Будьте любезны подождать. Мы придем через
час.
Таксист пожал плечами и, склонившись на руль, стал смотреть им вслед.
Девушки шли по ярко освещенной улице, крепко держа друг друга за руки,
словно опасаясь, что из-за угла может выскочить банда злоумышленников.
Из дверей и окон баров доносились громкие звуки музыки — по тротуарам
слонялись проститутки, сутенеры, торговцы марихуаной, пьяницы...
Азали остановилась возле афиши клуба
В...
Закладка в соц.сетях
