Жанр: Любовные романы
Бремя прошлого
...лал ее из дома. Нэд, разумеется, объяснял это тем, что она
против отцовской воли вышла замуж за своего юного капитана.
Он ласково сжал ее руку в своей со словами:
— Вы должны положиться на меня, Лилли. Я всегда буду вам помогать.
Он страстно посмотрел на нее, и она улыбнулась ему в ответ.
— С вашей внешностью вы должны серьезно подумать о том, чтобы стать
актрисой, — сказал он ей. — Люди будут стоять в очереди только для
того, чтобы увидеть вас на сцене.
И Лилли благодарно улыбнулась собеседнику. По крайней мере, у нее теперь был
преданный друг и обожатель.
С каждым месяцем Лилли чувствовала приближение родов. Когда Нэд приехал
повидать ее в мае, она пожаловалась ему на то, что очень устала. Она
отказалась выйти на улицу, хотя день был теплый и солнечный.
— Как вы не понимаете! — закричала она, когда Нэд попытался ее
уговорить. — Мне хочется одного — избавиться от этого ребенка.
Нэд упал на колени и взял ее руки в свои.
— Лилли, — сказал он. — Я не говорил раньше об этом, потому
что думал, что вы посмеетесь надо мной, скажете, что я сумасшедший и что мы
совсем не знаем друг друга. Но когда я впервые увидел вас в постели, в жару,
почти при смерти, я поклялся себе, что не дам вам умереть. Я обещал
заботиться о вас. Я полюбил вас с того самого первого вечера, Лилли, и с тех
пор мысли о вас меня не покидают.
Она попыталась отнять свои руки, но он лишь сжал их сильнее.
— Послушайте, — говорил он, — на востоке, где люди хорошо
разбираются в подобных вещах, считается, что если человек спасает жизнь
другому, то он принимает на себя ответственность за его душу. Это значит,
что на мне лежит ответственность за вас, Лилли, и так будет всегда. Я
понимаю, я еще слишком молод и мне нечего предложить вам, кроме своей любви.
Но в один прекрасный день я стану великим актером. Я прошу вас стать моей
женой. Я обещаю вам быть хорошим отцом вашему ребенку и заботиться о вас.
Это был неплохой вариант для Лилли. Но если она выйдет замуж за Нэда, ей
придется сохранить ребенка. Об этом она даже думать не хотела.
— Оставьте мне хотя бы надежду, — молил Нэд, — и я вернусь в
свою труппу счастливым человеком.
— Может быть, потом, позднее. Я подумаю, — ответила Лилли.
Он обвил ее руками и крепко поцеловал.
— Ах, как я вас люблю, Лилли Молино, — проговорил он с нежной
улыбкой. — Никогда не забывайте об этом!
Он закружился, словно танцуя с воображаемой партнершей, и Лилли рассмеялась.
— Видите, — счастливый крикнул он уже из дверей, — я один
могу заставить вас смеяться!
Он исчез в вестибюле. Лилли слышала, как он что-то напевал про себя и как
потом весело прощался с семьей перед тем, как побежал к парому с гребными
колесами, отправлявшемуся в Бредвуд.
Двумя неделями позднее Лилли проснулась среди ночи, почувствовав начало
родов. Она громко позвала миссис Шеридан, и та, наспех напялив шерстяной
халат, бегом устремилась в ее комнату.
— Ничего страшного, — поначалу бодро говорила себе Лилли. — Я
вынесу это.
Но шли часы, схватки становились все сильнее и чаще, и она яростно кричала,
желая смерти и ребенку, и себе вместе с ним. Прошло четырнадцать долгих
часов, прежде чем, наконец, родился ребенок. Она лежала без сил. Ребенок
стал реальностью. Он был здесь, рядом.
Миссис Шеридан завернула его в мягкое одеяло и поднесла к Лилли, чтобы та могла на него посмотреть.
— Мальчик, Лилли, — прозвучал ее голос, исполненный благоговения
перед чудом рождения ребенка, — такой красивый мальчуган, с черными
волосиками, как ваши.
Лилли крепко зажмурила глаза, чтобы не видеть ребенка, и плотнее прижала к
ушам ладони, чтобы не слышать его, а когда миссис Шеридан попыталась уложить
новорожденного рядом с ней, оттолкнула его.
Доктор говорил, что ее возбужденное состояние может вызвать исчезновение
молока, но оказалось, что его у нее и так не было.
— Лучше ее пока не расстраивать, — предупредил доктор. —
Держите ребенка от нее подальше, пока к ней не вернутся нормальные чувства.
Лилли лежала в постели, отвернувшись к стене, и ни с кем не разговаривала.
Ребенка от нее унесли, и теперь она думала только о том, как бы отсюда
поскорее выбраться. А для того, чтобы бежать из этого дома, она должна была
хорошо есть, чтобы набраться сил.
Она решила уехать в Бостон. Это был ближайший крупный город, и Шериданы не
смогли бы найти ее там. Теперь она знала и где взять деньги. Она выждала
время, пока все в доме не улеглись спать, и осторожно раскрыла свои сундуки.
Посмотрев на груды бесполезных масс шелка и атласа, принадлежавших, как
казалось Лилли, какой-то другой девушке, она отложила несколько самых
необходимых вещей в соломенную корзинку. Положила туда же и ценный набор
серебряных щеток, а вместе с ними серебряную же, с монограммой, рамку, в
которую была вставлена фотография ее семьи на ступеньках Большого Дома.
Поднеся ее ближе к лампе, она со слезами на глазах вгляделась в родные лица.
Она бережно положила фотографию в корзинку вместе с серебряными щетками,
которые намеревалась дорого продать в Бостоне. Прибыв туда, она уж оглядится
там как следует и решит, что делать. Но уж во всяком случае, не пойдет в
горничные. Это занятие не для Лилли Молино.
Лилли знала, что Элис Шеридан хранила деньги, сэкономленные при ведении
хозяйства, в старом коричневом чайнике, стоявшем на кухонной полке. Лилли
взяла из чайника пять долларов и оставила короткую записку с извинением,
что, мол, другого выхода у нее не было. Она заверила, что пришлет эти
деньги, как только сможет, добавила, что будет также присылать деньги на
содержание ребенка и что она надеется на заботу Шериданов о нем и на то, что
они окружат его любовью, чего сама она никогда не смогла бы сделать. Лилли
благодарила их за заботу и уверяла, что никогда их не забудет.
В то утро, еще до рассвета, когда весь дом и даже любивший покричать ребенок
еще крепко спали, она взяла свою корзинку, тихо прокралась вниз по лестнице,
вышла через никогда не запиравшуюся входную дверь и по улицам спящего
Нантакета побежала на пристань.
Пароход на Бостон уходил с утренним приливом. Лилли аккуратно отделила три
из пяти долларов на проезд, тщательно спрятав остававшиеся два в карман.
Глядя на остров, исчезавший в дрожавшей утренней дымке, она думала, что наконец-
то закончилась одна глава ее жизни и теперь она могла начать новую. Лилли
очень хотелось надеяться, что эта глава будет счастливее.
27
Я видела, с каким волнением Эдди следил за нитью моего повествования о
далеком прошлом. Временами он поглядывал на сидевшую рядом с ним на диване
Шэннон. Девушка машинально поглаживала мурлыкавшую у нее на коленях рыжую
кошку. Шэннон выглядела мягкой и беззащитной и очень юной, и я знала, о чем
она думала: точно так же должна была выглядеть Лилли.
— Может быть, я смог бы дополнить ваш рассказ о Нэде, — проговорил
Эдди, — если вы считаете, что это поможет восстановить все подробности,
касающиеся Лилли.
Мы уселись, готовые внимательно слушать.
— Я перескажу вам историю, рассказанную мне моим дедом, — начал
он, и его прекрасный, глубокий голос, должно быть, так похожий на голос
Нэда, каким-то чудесным образом оживил для нас прошлое.
Труппа
Знаменитых странствующих актеров Лоури
гастролировала в Нью-Джерси,
когда Джекоб де Лоури сердито сказал Нэду:
— Либо ты будешь серьезно работать, либо мы расстанемся, — черные
брови Лоури образовали прямую линию, из-под которой свирепо смотрели его
глаза. — Как я могу рассчитывать на успешный спектакль, когда один из
моих актеров потерял от любви голову и не может сосредоточиться на роли?
Он мог бы уволить Нэда сразу, но знал, что тот нравится публике, и не только
прекрасной внешностью — Нэд Шеридан был талантлив.
Сидя перед щербатым зеркалом в холодной комнате Дешевого нью-джерсейского
пансиона, Джекоб рассматривал свой профиль, поворачивая голову то влево, то
вправо.
— Ты стареешь, Джекоб, — заметила Саша, лежавшая в постели на
атласных подушках, с которыми не расставалась ни в одной поездке. Она была
немолода, но все еще красива и умела себя показать на сцене. Но с каждым
годом это становилось все труднее. Они частенько обсуждали свои планы на
будущее, ломая голову, как заработать достаточно денег. Театр не приносил им
больших доходов. Правда, в последнее время, когда в труппе появился Нэд
Шеридан, публики собиралось больше.
— Тебе следует дать Нэду что-нибудь позначительней, — неожиданно
заявила Саша. — Пусть играет главную роль.
Джекоб обернулся и в изумлении уставился на нее.
— Все главные роли играю всегда я сам, Саша, — отрезал он. —
И публика ждет меня.
— Ничего она больше не ждет.
Она погладила его по голове и зевнула.
— Да, Джекоб, люди смотрят не на тебя и не на меня, а на Нэда. И ты
ведь понимаешь, что это значит, Джекоб? Это значит, что он становится
звездой.
Джекоб задумался над ее словами и вдруг принял неожиданное для себя решение:
больше не будет стареющего ментора-актера, таскающегося по убогим
захолустным театрам. Джекоб Лоури станет импресарио восходящей звезды — Нэда
Шеридана.
Джекоб решил не выходить в тот вечер на сцену и сказал Нэду, что тот должен
заменить его.
— Это будет тебе полезно, мой дорогой мальчик, — сказал он,
дружески обнимая Нэда за плечи. — Я должен быть по важному делу в Нью-
Йорке. Кое-какие предложения...
— Вы считаете, что у меня есть шанс добиться успеха в Нью-Йорке,
господин де Лоури? — с горячностью спросил он.
— Это означало бы твой уход из нашей труппы, мой мальчик, —
сердито посмотрел на него Джекоб. — Разве я не был хорошим хозяином?
Твоим добрым другом? Разве не Лоури научил тебя всему, что ты умеешь? А
теперь ты хочешь покинуть меня?! — воскликнул он, изобразив отчаяние на
лице.
— О нет! Нет, сэр, я этого не хочу!
— Если бы я обеспечил тебе возможность такого шага, я, естественно,
должен был бы ожидать компенсации своей утраты, — продолжал Джекоб,
вертя сигару между пальцами и задумчиво глядя в пространство. Разумеется,
нужно найти какой-то компромисс. Так всегда делается...
— Я готов на все, сэр, — согласился Нэд, которому показалось, что он уже близок к победе.
— Тогда вот отличное предложение, — быстро проговорил
Джекоб. — Я стану твоим импресарио. Я возьму в свои руки твою карьеру,
мой мальчик, и с моими связями да с твоим талантом ты пойдешь далеко. До
самой вершины, не сомневаюсь в этом. И, поверь мне, лучшего решения быть не
может, — со значением добавил он. — Вопрос, разумеется, лишь в
моем вознаграждении. Ну-ка, дай мне подумать... Разумеется, как импресарио я
мог бы запросить больше, но учитывая, что мы друзья, пятьдесят процентов
будет подходящей цифрой.
— Согласен!
Нэд схватил руку Джекоба и горячо ее пожал.
— Когда мы едем в Нью-Йорк?
— Тебе, мой дорогой, туда ехать не придется. Сегодня ты будешь играть
мою роль — главную, — а я отправлюсь в Нью-Йорк один и
проконсультируюсь с друзьями.
Он велел Нэду никому об этом не рассказывать и не сказал Саше, зачем едет в
Нью-Йорк. Она проводила его в недоумении — этот хитрый бес был способен на
что угодно. Она заметила возбуждение Нэда Шеридана и была уверена, что
причиной его была не только главная роль, которую он играл вместо Джекоба.
В тот вечер Нэд выложился до конца в роли французского графа, влюбленного в
умирающую куртизанку. Спектакль был джекобской версией
Камиллы
, и скудная
публика неистовствовала, вызывая исполнителя главной роли на бис.
Связи
Джекоба в нью-йоркских театрах были не такими уж большими, однако
ему удалось пробраться в офис знаменитого продюсера Чарли Диллингхема. Тот
как раз приступал к новой постановке, в которой, по счастью, на главную роль
требовался молодой красавец. Диллингхем велел Джекобу пригласить Нэда на
прослушивание.
— Но он должен выглядеть лучше, чем здесь, — добавил Чарли, ткнув
указательным пальцем в одну из фотографий Нэда, которые ему показал Лоури.
На следующий день Нэд с Джекобом поехали в Нью-Йорк вместе. С непокрытой
головой, красивый и уверенный в себе, Нэд шагнул в офис Диллингхема. На
прослушивании, состоявшемся в Театре на Пятой авеню, Нэд читал с листа
рукопись, врученную ему Диллингхемом.
То была веселая пьеса. В ней не было сложных образов и глубоких мыслей. Она
была чисто развлекательной, и Диллингхем понял, что Нэд Шеридан вполне
подходит на главные роли молодых персонажей. Женщины будут обожать его за
внешность, да и критикам не удастся сказать о нем ни единого дурного слова.
Но он был жестким человеком и выдвинул жесткие условия контракта. Сто
долларов в неделю (репетиционное время без оплаты) — это были далеко не
те пять сотен, на которые надеялся Джекоб, понявший, что ему придется
немного повременить с увитым розами коттеджем. Ему все же удалось получить
аванс в размере недельной платы, и он широким жестом вручил Нэду пятьдесят
долларов.
Нэд отнесся к этому довольно хладнокровно. Походив по Бродвею, этой улице
всеобщей мечты, с мыслями о том, что его собственные чаяния должны были вот-
вот сбыться, Нэд отправился прямиком в ювелирный магазин и потратил все
деньги на изящное кольцо с аметистом для Лилли. Может быть, это было и
преждевременно, но когда ему удастся поехать в Нантакет, он снова попросит
ее выйти за него замуж и кольцо скрепит их помолвку.
Он отработал последние две недели в труппе
Странствующих актеров
, играя
главные роли, — Джекоб сказал, что это должно было быть для него
хорошей практикой. Повсюду заговорили об успехе Нэда, и труппа Лоури стала
выступать при полном зале. Джекоб порой думал о том, не допустил ли он
ошибку, пристроив своего протеже в Нью-Йорке.
— Он все равно ушел бы, — пожав плечами, заметила Саша. —
Актер всегда быстро понимает, что достиг настоящего мастерства, и после
этого он уже не будет играть второстепенные роли в захолустных театрах. Не я
ли тебе говорила, что у этого мальчика талант?
— И это только начало, — в тон ей заговорил Джекоб. — Нэд
Шеридан купит нам коттедж в деревне и введет нас в нью-йоркские театральные
круги. Пятьдесят процентов! — Он рассмеялся. — И мальчик даже не
задумывается над этим.
Саша пренебрежительно взглянула на мужа.
— Задумается, Джекоб, помяни мое слово, — заметила она. —
Задумается, и довольно скоро.
Через пару недель Джекоб с Сашей провожали Нэда на железнодорожную станцию.
Они предупреждали его о том, что город полон воров и мошенников, советовали
выбрать респектабельный пансион и беречь деньги. В самый момент отправления
поезда на платформе появился Харрисои Роббинс с чемоданом в руке. Догоняя
уже тронувшийся поезд, он на бегу бросил на площадку чемодан и, ухватившись
за поручни, прыгнул в вагон.
— Я ухожу, Джекоб! — прокричал ему Харрисон и, увидев их
удивленные лица, рассмеялся.
— Не мог же я отпустить тебя одного на Бродвей! — объяснил он Нэду
свое появление. — Это было бы все равно, что послать невинного ягненка
на бойню.
— Спасибо, Харри, что поехал со мной. Если я потерплю неудачу, вернусь
в Нантакет, буду управлять бакалейным делом отца и женюсь на Лилли.
— А если будет победа?
Нэд рассмеялся.
— Все равно женюсь на Лилли.
— Я так и знал. Но прислушайся к голосу опыта, старина. Такая женщина,
как Лилли, может разрушить твою жизнь. Забудь ее.
— Если бы ты ее знал, никогда бы не сказал этого, — упрямо
возразил Нэд. — Ни один человек, увидевший Лилли, не может ее забыть.
Харри зажег манильскую сигару и стал смотреть в окно на проносившийся мимо
пейзаж.
— Хотелось бы мне надеяться, что ты никогда не пожалеешь об этих
словах, — задумчиво проговорил он.
Пансион находился в районе Западной сороковой улицы. Его хозяйка, Эйлин
Мэлони, внимательно посмотрела на позвонивших в колокольчик молодых людей.
— Это опять вы, господин Роббинс! — воскликнула она. — Я не
видела вас целую вечность. И кто же ваш друг?
— Мой друг — будущая звезда Бродвея первой величины, — ответил
Харри, представляя Нэда.
Госпожа Мэлони смотрела выразительными светло-голубыми глазами на молодого
энергичного белокурого красавца и думала о том, что Харри, по всей
вероятности, был прав. Надо сказать, что она была большой любительницей
красивых молодых людей. Она показала им комнаты, получила аванс, и Харри с
Нэдом отправились завтракать.
— Мы не можем позволить себе обедать здесь, — заметил он,
торжественно входя в ресторан
Дельмонико
на Бродвее, — но за сорок
центов тут всегда можно получить яйца всмятку, тост и кофе. Добавишь сверху
десять центов и можешь сидеть среди видных людей театра и, как они,
просматривать утренние газеты. А если ты встретишься с ними взглядом, кивай
и улыбайся в ответ, так что вскоре они начнут думать, что ты их знакомый. А
потом, дорогой мальчик, ты можешь попросить у них работу.
— И это действительно срабатывает? — спросил Нэд, окинув жадным
взглядом присутствующих; за страницами
Нью-Йорк геральд
и
Трибьюн
скрывались действительно одни знаменитости.
— Я твердо рассчитываю на это, — ответил Харри, заказывая яйца,
тосты и кофе.
Харри заметил, что некоторые из присутствующих продолжали разглядывать Нэда,
явно заинтересовавшись молодым человеком. Нэда Шеридана заметили.
— Тебе было бы гораздо лучше, если бы твоим импресарио был я, а не эта
старая свинья Джекоб, — заметил Харри, очищая от скорлупы тупой конец
яйца.
— Но он добился для меня роли, — возразил Нэд. — Сотня в
неделю, это же в пять раз больше, чем я зарабатывал.
— Лоури тебе сильно недоплачивал. Он никогда ни одному актеру не платил
сколько следовало. И что же он взял с тебя за свое покровительство? Десять,
пятнадцать процентов?
— Пятьдесят.
— Грязный маленький плут, — с негодованием тихо проговорил Харри,
отодвигая в сторону нетронутое яйцо. — Нэд, ты как младенец! При такой
маленькой зарплате было бы вполне достаточно десяти процентов. Агенты,
импресарио, — пожал он плечами, — получают десять, самое большее
двадцать пять процентов, даже если им действительно удается
сделать
звезду
.
Он подозрительно взглянул на Нэда.
— Ты подписал с ним контракт?
Нэд покачал головой.
— Ну и хорошо. Значит, ты не обязан платить ему ни цента. К черту эту
сделку! — почти выкрикнул он, ударив кулаком по столу, и газетные листы
снова дружно опустились вниз: интерес к ним присутствующих не
ослабевал. — Твоим импресарио, Нэд Шеридан, буду я, иначе тебе придется
всю жизнь работать на этого жулика Джекоба де Лоури.
— Это вопрос чести, — упрямо повторял Нэд. — Мы ударили по
рукам.
— О'кей, отдай Джекобу его половину за эту роль. А потом уж о тебе буду
заботиться я. Договорились?
— Договорились, — с облегчением ответил Нэд, думая о том, что он
еще не ступил ногой на сцену Театра на Пятой авеню, как уже начались
неприятности.
Репетиции начинались следующим утром. Около одиннадцати часов они с Харри не
спеша подходили к театру. Господин Диллингхем с собравшимися исполнителями
были уже на сцене, и Нэд через затемненный зал поспешил туда же.
— Благодарю вас, господин Шеридан, за то, что вы соблаговолили оказать
нам честь своим появлением, — язвительно заметил Диллингхем. — Вы
заставили моих звезд ждать вас целых пятнадцать минут. Впредь извольте
являться вовремя, или я поищу на вашу роль кого-нибудь другого.
— Билеты нарасхват, — говорил Нэду Харри, проглядывая газеты за
завтраком в
Дельмонико
. — Все говорят, что пьеса неплохая — не
выдающаяся, но неплохая. И посмотри-ка, Нэд, что тут пишут:
Следует
приглядеться к секретному оружию
Диллингхема — молодому красавцу-актеру в
роли Маркуса Джэрида, завтрашней звезде
. Это первое упоминание о тебе на
страницах бродвейской прессы, старина, и оно будет не последним!
В день премьеры Нэд нервничал. Явившаяся на премьеру публика с шумом
рассаживалась по своим местам, он слышал смех и болтовню зрителей. Весь
сиявший, к нему подошел Харри.
— Диллингхем заполнил партер знаменитостями, — сказал он. —
Да, кстати, в передних рядах Джекоб с Сашей. Я велел не пускать его за
кулисы, пока не кончится представление, о'кей?
Нэд кивнул с несчастным видом. Он наверняка провалится.
Рассыльный выкрикнул
пять минут
. Нэд вышел из уборной и встал за кулисами.
Он пригладил свои напомаженные белокурые волосы и оправил костюм. Под
сдержанные аплодисменты поднялся занавес, и ему каким-то образом удалось
заставить себя шагнуть на сцену. В первый момент его ослепили огни рампы, и
он с ужасом подумал, что забыл текст. Полный провал памяти. Но откуда-то
издалека до него донесся его собственный голос:
Но где же все? Я думал, нас
должно быть трое...
, и Нэд внезапно понял, что ему уже не нужно стараться
вспомнить текст: он стоял перед его глазами. Все пометки об уходе и
появлении на сцене, стрелки направления движения по ней всплыли в его
сознании, он почувствовал себя свободно.
Публика в нужных местах смеялась репликам Нэда. Когда кончилось первое
действие, раздались аплодисменты. Солидные, ободряющие аплодисменты.
Звезды разошлись по своим уборным, ушел к себе и Нэд. Там его ждал Харри.
— Все идет хорошо, старина, — в восторге проговорил он. — Они
смеялись так, словно их специально этому учили. А теперь сидят и говорят
только о тебе, Нэд.
Второе действие он играл, как во сне, и, когда опустился занавес, театр
гремел аплодисментами.
После того как занавес опустился в последний раз, началась посвященная
премьере вечеринка в
Дельмонико
, и на этот раз, когда он вошел туда,
официанты уважительно заулыбались:
— Поздравляем вас, господин Шеридан! Все только и говорят об успехе
пьесы.
Бесчисленное количество красивых женщин целовали его в щеку, а важные
театральные деятели, чьи имена были известны Нэду до сих пор лишь понаслышке
и перед которыми он благоговел, одобрительно посматривали на него,
поздравляя с успешным исполнением роли.
Харри прекрасно понимал, что у Нэда был особый талант и его ждало большое
будущее, и был полон решимости не позволить Лоури разорить его.
Он столкнулся с Джекобом в баре и жестом попросил официанта принести еще
вина.
— Еще немного шампанского, Джекоб? — спросил он.
Де Лоури посмотрел на него с подозрением. Улыбка Харри сбивала его с толку.
— Что ты тут делаешь? — спросил он. — Я не думал, что у тебя
хватит духу подойти ко мне после того, как ты так вероломно от меня ушел.
— Поговорим о контрактах, — начал Харри, придвигаясь к нему
поближе. Прислонившись плечом к стене, он зажал Джекоба в углу. — Нэд
говорит, что он не подписал с вами контракта.
— Нет, но он его подпишет. Он при мне, — Лоури похлопал рукой по
карману. — Нэд подпишет его сегодня же. Пустяковое дело, простая
формальность.
Он полез в карман за документами, но Харри остановил его руку.
— Не трудитесь показывать, — холодно сказал он. — Нэд
понимает, что вы хотите его обчистить. Он более робок, чем я, и согласился
отдать вам пятьдесят процентов своего заработка за игру в сегодняшнем
спектакле. И после этого вы квиты.
— Ты несешь вздор! — взревел Джекоб. — Разумеется, он
подпишет. Я обеспечил этого парня работой, разве нет?
Харри схватил его за лацканы пиджака.
— Разумеется, вы это сделали, Джекоб. А потом сказали, что это будет
стоить ему половины денег. Не десять, не пятнадцать, даже не двадцать пять
процентов. Вы слишком жадны, Джекоб. — Харри
...Закладка в соц.сетях
