Жанр: Мемуары
Каныш сатпаев
...тый своими
путешествиями по Южному Алтаю. "При существовавшем тогда свободном посещении
лекций, - вспоминала Таисия Алексеевна Сатпаева, - студенты-технологи считали
для себя обязательным слушать в университете таких профессоров, как А.А.Кулябко
и В.В.Сапожников, а медики приходили послушать изумительного лектора -
профессора М.А.Усова". Как видим, у любознательного молодого человека была
возможность получить обширные познания по различным отраслям науки. А Каныш не
уступал своим товарищам по части любознательности.
"Это был тихий, скромный студент, горевший желанием учиться, - скажет много лет
спустя доктор геолого-минералогических наук, профессор В.А.Хахлов о своем
любимом питомце. - На занятиях по общей геологии он с восторгом слушал
прекрасные лекции М.А.Усова. С радостью вспоминаю, что он с интересом слушал и
мои лекции. Курс общей геологии, читавшийся М.А.Усовым, имел особое значение для
подготовки геологов. Курс этот знакомил с просторами и глубиной науки, с ее
очередными задачами государственного значения. С изучения такого курса и
зажигается искра в душе студента, он начинает любить науку, в нем зарождается
неутомимая жажда знаний. Одних лекций для него уже недостаточно, и у студента
появляется тяга к научной и популярной литературе. Так случилось и с Канышем
Имантаевичем, который всерьез увлекся чтением специальной литературы, отдавая
этому занятию все вечера. Однажды я ему предложил посмотреть кафедральную
библиотеку. Я ему порекомендовал почитать книгу Вальтера "Законы образования
пустыни". Возвращая эту книгу, он о ней отозвался с восторгом и задал мне
множество вопросов. Он говорил, что книга помогла ему понять происхождение
рельефа некоторых хорошо известных ему территорий Казахстана".
Так в ежедневных занятиях проходили недели, месяцы. Первую свою экзаменационную
сессию Каныш сдал успешно - не зря он засиживался в читальном зале института до
глубокой ночи. Да и в лабораториях пришлось работать немало. Молодой человек
заметно осунулся, пропал появившийся было румянец на щеках. Временами Каныш
задумывается об этом - его тревожит вероятность возврата болезни. В аудиториях
постоянный холод, да и с питанием неважно.
И то, чего он так опасался, вскоре произошло. В конце зимы Каныш слег. По
просьбе Усова его осматривает профессор университета, специалист по грудным
болезням Курлов. И ставит диагноз: снова открылась каверна в легких...
- Единственное спасение - чистый воздух, полноценное питание и кумыс. И чем
скорее, тем лучше. Следовательно, каждый день пребывания в городе губителен для
больного...
Снова, в который раз уже, стоит перед ним этот вопрос. Что делать? Неимоверно
трудно решиться на отъезд, когда ты наконец-то достиг так давно желанного.
Бросить все, признать свое поражение, отправиться восвояси...
Но и уехать в это предвесеннее время из Томска оказалось нелегко. Пассажирские
поезда не ходили. Приходилось добираться на товарняках, причем по пути два раза
делать пересадку - сначала на станции Тайга, затем в Новосибирске. Состояние
Каныша не позволяло даже думать о таком путешествии на перекладных, поэтому он
после долгих раздумий решил дождаться лета и по возможности продолжать учебу.
Однако Михаил Антонович решительно запротестовал против этого. Он верил в
выздоровление Каныша и сделал все, чтобы немедленно отправить его в Баянаул.
Однокурсникам было поручено во что бы то ни стало разыскать прямой вагон до
Семипалатинска. После недели поисков Омар Толыбаев, однокашник Сатпаева, явился
в дом Усовых с известием: вагон есть. Михаилу Антоновичу удалось договориться с
железнодорожным начальством об устройстве больного в пульмане, наполовину
заполненном разного рода грузами. Студенты, переместив к краям вагона часть
мешков, в центре его установили печь-"буржуйку", а рядом с ней устроили ложе для
больного товарища. Но, осмотрев эти приготовления, профессор не решился в таких
условиях отправить Каныша одного. Каныш был общим любимцем, поэтому желающих
помочь ему оказалось много. Стали тянуть жребий. Ехать выпало Володе
Домбровскому.
И вот в начале марта поезд, к которому был подцеплен товарный вагон с больным,
отправился из Томска. Через неделю, испытав в пути немало трудностей, два
товарища прибыли в Семипалатинск.
На этот раз Каныш безвыездно прожил в ауле довольно долго. Ради здоровья
приходилось отречься от всего, что он любил с детства: от скачек и состязаний в
ловкости во время откочевок на джайляу, даже от страстно любимой охоты... Его
помыслы полностью сосредоточились на лечении - он строго соблюдал режим, иногда
через силу заставлял себя принимать снадобья, которые предлагал отец.
Уже к маю ему стало лучше. Болезнь начала отступать. Это придало сил Канышу,
появилась надежда на возвращение в Томск.
Молодой человек понемногу, стараясь не перегружать ослабевший организм, начинает
самостоятельно готовиться по всем институтским предметам. Благо товарищи,
откликнувшиеся на его просьбу, прислали необходимые пособия.
А вскоре у Сатпаева появилась возможность на месте проконсультироваться у
крупных специалистов по всем трудным вопросам: в первых числах июля в аул
прибыли гости из Томска - Усов с супругой и двое его коллег.
"Интересным, удивительным человеком был Усов. Аллах свидетель - не знал он
усталости во время поездок по степи, - вспоминает Нурлан Касенов лето 1922
года. - Не помню дня, когда бы он не отправлялся из аула. Все лазит по сопкам,
да и товарищи его - забыл имена их - не отстают от профессора. Обычно выезжали
до восхода солнца - их трое, Каныш и я в качестве сопровождающего. Женщины
оставались в ауле, они проводили время за чтением книг, без конца собирали цветы
на лугах. А мы до наступления жары бродим в горах. Мне-то что - я верхом да их
лошадей сторожу. А ученые мои с лопатами и молотками все время на своих двоих...
Ни одной горы не осталось в окрестностях, которую они не обследовали бы в то
лето".
Наконец настала пора уезжать. Каныш тоже стал собираться в путь. Здоровье его
поправилось, на щеках появился румянец. Но отец думает иначе. Не однажды он
видел эти обманчивые признаки выздоровления. Ему уже почти восемьдесят, и он не
хочет на старости лет потерять сына. Имантай слышать не желает об отъезде. Не
сумев уговорить Каныша, он со слезами на глазах обращается к Михаилу Антоновичу
с просьбой подействовать на него. Усов соглашается и не без труда убеждает
Каныша остаться в родном ауле еще на год.
Договорились, что это будет не просто период отдыха и лечения, а время
напряженной самоподготовки. К осени Михаил Антонович подберет необходимую
литературу и задания и вышлет все это в Баянаул. Если Каныш сумеет достаточно
хорошо подготовиться, профессор выхлопочет для него допуск к экзаменам за второй
курс. А по практическим занятиям отчитается как-нибудь позже. Таким образом, он
даже не отстанет от своего курса, нужно лишь основательно и систематически
работать весь год и, самое главное, окончательно укрепить здоровье...
Гости уехали. Аул еще оставался на джайляу, но Каныш даже не выезжал на охоту, а
сидел в своей юрте-отау, обложившись учебниками и книгами по геологии. Но он не
мог остаться безучастным к тем переменам в жизни степи, что происходили на его
глазах. В аул приходили газеты, журналы, долетали вести из центров губернии и
уезда. И конечно, вчерашнему члену ревкома быстро стало известно о начинании
казахских интеллигентов, призывавших земляков отказаться от постоянных кочевок,
перейти к оседлому образу жизни. Пора было строить настоящие поселки и
заниматься наряду с животноводством и земледелием. Романтически настроенного
Каныша увлек этот призыв. Он стал уговаривать отца поддержать новое начинание. И
в конце концов Имантай согласился. Будучи человеком мудрым и просвещенным, он
понимал необходимость перемен. Новый образ жизни откроет путь к грамоте для
народа, объединение нескольких мелких хозяйств в одно сделает возможным
строительство школ.
В ту же осень оба аула Сатпая, впервые изменив вековой традиции, не возвратились
на старую зимовку в Аккелинских горах. На берегу речки Шабакай, в долине, очень
удобной для сеяния хлеба и богатой травами, выросли новые глинобитные домики.
Каныш провел здесь зиму, ежедневно усиленно занимаясь по всем предметам учебной
программы. Пришла наконец и долгожданная весна. В начале мая 1923 года он
отправляется в путь, сопровождаемый несколькими джигитами своего аула.
Расставшись с ними в Семипалатинске, Каныш садится в поезд. "Вернувшись через
полтора года в Томск, он блестяще сдал задолженности по всем предметам за два
курса, - напишет потом в своих воспоминаниях Таисия Алексеевна. - Осмотревший
его профессор Курлов оценил этот случай в своей медицинской практике как какоето
чудо, когда организму удалось побороть столь жестокую и острую форму
туберкулеза".
Итак, в третий раз был побежден тяжелый недуг. Побежден в ту пору, когда
медицина еще не располагала эффективными средствами лечения. Еще удивительнее,
что после этого случая Каныш Имантаевич никогда больше не болел туберкулезом.
Даже в самые тяжелые времена, когда он месяцами в жару и холод работал с
разведочными партиями, его организм выдержал все испытания.
К моменту возвращения Сатпаева в Томск жизнь в городе стала постепенно
налаживаться. Работала студенческая столовая, полегче стало и с общежитием.
На этот раз Каныш снял квартиру неподалеку от Усовых на улице Белинского. И
сразу же всецело отдался занятиям. Месяца через полтора после приезда он успешно
сдает все экзамены. Однако Сатпаев еще ни разу не был на практике; и на этот раз
деканат горного факультета пошел ему навстречу, разрешив одновременно пройти
практику за два курса - для этого необходимо было поработать остаток полевого
сезона с опытным руководителем в одной из геологических партий.
- Я рекомендовал бы тебе Русакова, - сказал профессор Усов, когда Каныш пришел к
нему за советом. - Во-первых, это бывалый геолог, а во-вторых, он вот уже
несколько лет подряд работает у вас в Казахстане. Следовательно, опыт пребывания
в его партии в будущем придется тебе очень кстати. И еще: если не ошибаюсь, в
этом году он расположился где-то близ Караганды в долинах рек Нура и Сары-су.
Значит, ты сможешь по пути заехать к себе домой, успокоить своим цветущим видом
почтенного Имантая Сатпаевича - небось не спит, бедный...
Михаил Петрович Русаков попал в Томск после окончания Петербургского горного
института. Он был направлен сюда для работы в Сибирском отделении Геологического
комитета. Каждый год с ранней весны до глубокой осени он пропадал в поисковых
партиях и неизменно выбирал маршруты на просторах Центрального Казахстана. Скоро
Русаков стал считаться среди геологов одним из лучших знатоков этого края. Зимой
он жил в Томске, занимаясь обработкой материалов, собранных за летний сезон.
Часто Михаил Петрович приходил в технологический институт послушать
замечательные лекции профессора Усова. Не он один бывал здесь - многих
специалистов притягивали ораторский талант и глубокие познания Михаила
Антоновича. Именно здесь Сатпаев впервые встретил молодого геолога, имя которого
хорошо было известно студентам. Их познакомил его сокурсник Ваганов.
И вот теперь, отдохнув несколько дней под родительским кровом, Каныш отправился
верхом на поиски геологической партии Русакова. Его сопровождал двоюродный брат
Тармызи.
Из воспоминаний академика АН Казахской ССР М.П.Русакова:
"В 1923 году, в один из солнечных дней июля, к лагерю моей геологической партии
в урочище Бес-шокы подъехали два всадника на белых лошадях, и один из них
спросил, здесь ли работает геолог Русаков. Оказывается, это Каныш Имантаевич,
значительно посвежевший на вольном воздухе родных степей, приехал, по совету
М.А.Усова, ко мне отбывать геологическую практику. Из далекого Баянаула, за 400
километров от Бес-шокы, пробирались два путника напрямик, без дорог, через горы
и долины, чтобы найти ту геологическую партию и геолога, которых рекомендовал
молодому студенту его любимый учитель.
Месяц совместной работы по геологической съемке, по осмотру целого ряда медных и
других месторождений быстро промчался. И если в Томске на лекциях Каныш
Имантаевич жадно грыз теоретический гранит геологических наук, то здесь, в поле,
в геологически интереснейшей части Главного Кызылташского водораздела, в истоках
рек Нура-Шерубай, Джамга, Сарысу, принадлежащих к трем разным бассейнам, молодой
геолог с утра до ночи изучал горные породы и руды на месте их залегания, в
коренных выходах и в древних чудских выработках. Здесь практически Каныш
Имантаевич... познакомился со сложным и разнообразным комплексом изверженных
осадочных и метаморфических пород, участвующих в геологическом строении
Центрального Казахстана. Больше всего его интересовали руды, их минералогия,
условия залегания: и в рудничных выработках Каныш Имантаевич засиживался
дотемна...
Вспоминается сейчас, четверть века спустя, что не одна геология интересовала
Каныша Имантаевича. После утомительного маршрута в жаркий летний день, во время
ночевки в ауле, среди живописной природы и трудовой жизни скотоводов Каныш
Имантаевич находил в себе силы подолгу вести разговоры с аксакалами при свете
костра в юрте, слушать их рассказы о старине, о разных находках в степи,
показавшихся им таинственными явлениями природы. Уже тогда зародился в Каныше
Имантаевиче интерес к археологии и к фольклору родного казахского народа.
Улегшись спать в юрте, я нередко слышал, как парни и девушки по просьбе Каныша
Имантаевича пели ему незнакомые для него песни. И все это перебивалось молодым
смехом, разными загадками и т.д. Так уже смолоду воспитал в себе Сатпаев любовь
к родной песне, искусству акынов, к старинным легендам и ко всему тому, что
разнообразит тяжелую жизнь кочевника в осеннюю и зимнюю пору.
Расстались мы в августе 1923 года с лучшими чувствами и интересом друг к другу,
даже не догадываясь, что в будущем жизнь столкнет нас на совместной работе".
Осенью Каныша снова видят в аудиториях технологического. Друзья окружили его с
радостью, шумно делились летними впечатлениями. Работа во время каникул многих
выручала - давала возможность подработать и дотянуть до следующего лета. Так
жили и учились большинство товарищей Каныша, завидовать им, конечно, не
приходилось - многие с трудом тянули двойную нагрузку учебы и работы...
В 1925 году Семипалатинский губисполком принял постановление об оказании
материальной помощи студентам, обучающимся в центральных городах, и выделил для
этой цели значительные средства. В списке студентов, приложенном к этому
решению, имя Сатпаева стоит пятым, размер стипендии был определен в 420 рублей
на год, по тем временам сумма немалая. Кроме того, в это время Каныш закончил
учебник алгебры и предложил его Наркомпросу республики. Рукопись была одобрена,
и автору выдан аванс. Через десятки лет в одной из автобиографий Каныш
Имантаевич укажет: "В годы учебы я жил на средства госстипендии, подкрепленные
гонораром за учебник алгебры, а в последний год на спецстипендию, выделенную
Семипалатинским губисполкомом..."
Время шло. Молодой степняк давно свыкся со студенческим бытом. И с учебой у него
все хорошо, так что, помимо изучения программных дисциплин, он может посвятить
часть времени чтению новинок литературы. Едва ли не каждый день часок-другой он
проводит в университетской библиотеке. Недаром она славится на всю Сибирь. В
читательском формуляре Каныша одно за другим появляются названия трудов по
этнографии, культуре и истории казахов. Он знакомится с произведениями
европейских и русских классиков.
Из воспоминаний А.X.Маргулана:
"В свободные от занятий часы Каныш посвящает себя одному лишь делу - обогащению
своих знаний. Потому он засиживался в читальном зале Томского университета, с
увлечением перечитывая материалы по истории казахов... О некоторых из них он
пишет статьи для газет, а иные готовит для издания. По инициативе Каныша при
Томском университете организуется научный кружок по изучению культуры восточных
народов, в него записываются почти все студенты, обучающиеся в то время в
Томске. На заседаниях кружка поочередно читаются лекции о литературе и
этнографии якутов, бурятов, хакасов и других народов. Сам Каныш несколько раз
делает доклады о песенном и литературном творчестве казахского народа. Наряду с
этим кружковцы несколько раз организуют вечера, где исполняются песни народов
Востока. Разумеется, в каждом из них Каныш принимает активное участие, зачастую
сам исполняя казахские песни..."
Квартира Сатпаева на улице Белинского становится своеобразным клубом
студенческой молодежи. Она всегда открыта для друзей и для незнакомых, он не
чуждается никого. Здесь можно услышать задушевную русскую песню, протяжный
степной мотив. К нему часто приходят земляки-казахи, их уже немало в томских
вузах. Если студенты собираются в субботний день, они в складчину накупают еды,
готовят здесь же и засиживаются за столом до утра. Иногда отправляются в походы
по живописным окрестностям Томска...
Студенческие годы Каныша удачно совпали с тем периодом, когда геологическая
служба страны приобретала невиданное ранее значение в народном хозяйстве. Для
осуществления планов индустриализации Советское государство нуждалось в мощных
ресурсах сырья. Ежегодно с наступлением весны во все концы Сибири из Томска
отправлялись многочисленные партии поисковиков. Многими из них руководили
ученые-педагоги технологического. А рабочими их зачастую были студенты - будущие
разведчики недр. Профессор же Усов являлся главным научным консультантом всех
геологических изысканий Сибирского отделения Геолкома. Без его участия не
решался ни один спор в комитете, не утверждались маршруты научных экспедиций. К
тому же он постоянно приглашался экспертом на многие рудники. Разумеется, Усов
выезжал и по геологическим маршрутам, но обычно это были поездки для решения
спорных вопросов, ревизии разведанных запасов работающих рудников, посещение уже
выявленных месторождений... У Михаила Антоновича существовало правило брать в
такие поездки студентов: молодые люди участвовали в проверке спорных выводов,
помогали профессору в расчетах, некоторым он даже позволял выступать со своим
мнением в прениях. Михаил Антонович считал такую практику полезной для них.
Каныш несколько раз участвовал в подобных поездках. "Ему посчастливилось ближе
познать богатство натуры своего учителя, его железную самодисциплину, его
наблюдательность в поле, исключительную способность в простой форме излагать
глубокую сущность явлений природы", - свидетельствует профессор В.А.Хахлов.
Еще одно доброе начинание Михаила Антоновича принесло немалую пользу его
питомцам. Зимой, когда все поисковики возвращались в Томск, Сибирское отделение
Геолкома по инициативе своего научного консультанта проводило так называемые
"воскресные собрания геологов". На этих встречах все разведчики без исключения
делали сообщения о своих летних работах, делились сомнениями и планами на
будущее. То был своеобразный отчет специалиста с последующим открытым
обсуждением. Профессор Усов не делил участников собраний на ранга, единственным
условием для желающего выступить была научная ценность материала, с которым он
хотел познакомить коллег. Вот почему нередко доклад доверялся кому-нибудь из
студентов. Раза два такие поручения выпали и на долю Каныша Сатпаева.
Летом 1924 года он второй раз выезжает на практику в родные края и участвует в
геологических съемках, проводившихся под руководством доцента Н.Н.Горностаева
вблизи Семипалатинска, в гористой местности Семейтау.
Затем он работает в угольных копях Экибастуза под руководством самого Михаила
Антоновича. Это было уже в 1925 году. И наконец наступила решающая пора. Он уже
на пятом курсе. Позади тревожные годы - борьба с тяжелой болезнью, учеба,
экспедиции, трудности быта. Но одновременно это были радостные годы - время
приобщения к истинной науке, обретения глубоких знаний... Подошло время сдачи
последних экзаменов, пора избрать тему дипломной работы и защитить ее...
- Каныш, дорогой, советую тебе взять для диплома тему за пределами Казахстана.
Ведь в ваших краях пока нет ни одного основательно разведанного, полностью
оснащенного технической документацией месторождения. А без этого трудно написать
хорошую работу. Так что подумай, - сказал Михаил Антонович.
Через несколько дней Каныш снова пришел к своему учителю и объявил о своем
выборе: Маинское месторождение в Минусинском округе.
- Решил я, Михаил Антонович, специализироваться по меди. Думаю, придется мне в
будущем порыться у нас в степи в поисках этого добра. Может, повезет и найду
что-нибудь дельное.
- Чую влияние Михаила Петровича! Столько лет Русаков ищет медь в Центральном
Казахстане...
- А что вы думаете по поводу Маинска?
- Это стоящее месторождение. Поезжай, посмотри, что к чему. Побольше на ус
намотай, пригодится.
Через пять месяцев Каныш возвратился в Томск, возмужавший, уверенный в своих
силах. Вскоре был готов его дипломный проект на тему "Разведка меди в Маинском
месторождении и геологическое исследование его".
14 мая 1926 года Сатпаев защитил свою работу перед Государственной комиссией. В
дипломе, выданном ему, говорилось о присвоении квалификации горного инженера. По
этому поводу в семипалатинской газете "Кызыл дала" вскоре появилось следующее
сообщение: "Среди казахов очень немногие на сегодня получили сколько-нибудь
солидное образование, а инженеров почти не было... И вот наконец наша
казахстанская промышленность впервые получила в лице товарища Каныша своего
специалиста... Верим, что Каныш Сатпаев оправдает наше доверие и будет неустанно
трудиться, отдаст все свое знание для процветания молодой растущей индустрии
Казахстана. Доброго пути молодому инженеру..." Над статьей помещен портрет
обаятельного молодого человека. Густые волосы лежат волнами. На Каныше темный
костюм, из-под воротника белоснежной рубашки выглядывает узел галстука...
И еще одно важное событие произошло тем летом в его жизни. После долгих раздумий
он решается связать свою жизнь с избранницей сердца - Таисией Алексеевной
Кошкиной. Он знал ее еще по Семипалатинску, когда Тася работала в учительской
семинарии лаборанткой. Потом они встретились в Томске, в аудиториях
технологического. Учились вместе, даже специальность у них оказалась одна и та
же. Долго Каныш не решался на этот шаг... Но чувства молодых людей взяли верх. И
из Томска они отправились вместе. Перед ними открывалась бесконечная дорога
жизни. Они были счастливы. Они были готовы без остатка посвятить себя борьбе за
воплощение своих идеалов, за процветание Родины.
Часть вторая
Большой Джезказган
...В поисках минералов играет роль не только увлечение, азарт, удача или "фарт",
как говорят искатели золота на Урале. Нет, поиски минералов связаны с глубоким,
часто инстинктивным пониманием природы, умением по мелким признакам догадаться о
том, что можно найти, по изменению зерна породы вовремя заподозрить возможность
жилы, по изменению окраски предположить скопления цеолитов, по обломку
сообразить, где должно быть коренное место.
Тонкая наблюдательность естествоискателя и большой опыт нужны в этом деле, и не
все делаются хорошими искателями, и не всем "везет".
Академик А.Е.Ферсман
Первые тропы
Только какой-то месяц в году Улутауская степь может очаровать путника - весной
вся она покрывается нежным малахитовым ковром, причудливо вытканным яркими
соцветиями. Там и сям темнеют густые кусты кокпека. Блестки шайыра и баялыша то
и дело проглядывают в зарослях полыни, и ярче всех горят под жарким степным
солнцем разлетевшиеся повсюду брызги алого мака.
Собрав влагу тысяч ручейков, выходят из русла речки, разливаясь все шире. Но как
же короток этот праздник! Не успеют отцвести, войти в полный рост буйные травы,
как снова степь укрывает бурый, безотрадный для глаза полог. Горячие ветры из
Голодной степи и Каракумов иссушают растительность. Степь замирает, так и не
покрасовавшись вволю.
Особенно тяжело здесь летом. Голая равнина начисто выжжена. Кажущееся бездонным
небо пугает своей прозрачностью и отрешенностью. Как благодати жаждет путник
хоть слабого дуновения ветра. Но вот он налетел, пахнув зноем, раскаленным
дыханием горячей пустыни, и все живое прячется и замирает. Где речки, через
которые весной было не найти брода?! Вода темнеет лишь в глубоких лощинах да
кое-где по пересохшим руслам. Только там и сохраняется зеленый наряд. Но такие
места встретишь здесь очень редко. За долгие месяцы зноя степь успевает так
выгореть, что осенью она кажется не только суровой, но и безжизненной... Таким
впервые увидел место своей будущей работы и Сатпаев.
После окончания института Канышу не сразу пришлось отправиться к месту службы.
Сначала он поехал в Кзыл-Орду - тогдашнюю столицу республики. Центральный Совет
народного хозяйства (КазЦСНХ) направил молодого инженера в распоряжение
Атбасарского треста цветных металлов.
Хотя "владения" этой организации находились на территории Казахстана, по
административной линии она подчинялась Всесоюзному Совету Народного Хозяйства.
Правление треста находилось в Москве. Потому чете молодых геологов поначалу
пришлось ехать в столицу.
Атбасарский трест цветных металлов организовался 10 июня 1925 года по
специальному постановлению Совета Труда и Обороны СССР. К нему относились два
комбината: Спасский, в который входили Карагандинский угольный бассейн,
Успенский медный рудник, Спасский медеплавильный завод и Карсакпайский комбинат,
который состоял из строящегося Карсакпайского медеплавильного завода,
Байконурских угольных шахт, медных рудников Джезказгана и свинцового
месторождения Кургасын. По сегодняшнему административному делению, это громадная
территория примерно в восемьсот километров в окружности.
Руководство треста сразу же назначило Сатпаева начальником геологического
отдела. Таким образом, ему была вверена вся разведывательна
...Поділитися у соцмережах
