Жанр: Мемуары
Люфтваффе: триумф и поражение
...ими силами или с помощью мобильных войск
преследования, идя по центру или заходя во фланг, действия этих войск можно было бы
отбить, выиграв время для отступления нашей основной группировки.
Это была нелегкая задача, но Роммелю она была по плечу. Несмотря на все трудности, он
выполнил бы ее, если бы в глубине души не противился самой этой идее. Он хотел
вернуться обратно в порт Тунис, а если представится возможность, то пойти еще дальше.
Он выдавал желаемое за действительное, и это было слабым местом в его стратегическом
мышлении.
Разумеется, группировка вторжения под командованием Эйзенхауэра была наилучшим
образом вооружена и оснащена; его войскам не терпелось начать действовать, но у них не
было боевого опыта. Поскольку британская 8-я армия находилась далеко, некому было
оказать им поддержку. На сложной пустынной и гористой местности с таким
противником вполне могли бы потягаться даже не обладающие большим опытом, не
привыкшие к африканскому климату германские части, но их следовало быстро и в
достаточном количестве перебросить к месту боевых действий.
В нашей оценке возможностей группировки вторжения мы, союзники по Оси,
придерживались одного мнения. Однако в том, что касалось, стратегии боевых действий в
Африке, мнения расходились. [214] На Роммеля не действовали ни аргументы, ни
приказы. Цель, которую он перед собой ставил, лучше всего сформулировать его
собственными словами; он считал, что его единственной задачей - в начале 1942 года -
является "не допустить ликвидации его армии". Это привело, как я прочел в
исследовании, проведенном офицерами танковой армии Роммеля, к тому, что
"отступление разбитой танковой армии от Эль-Аламейна до Брега рассматривалось -
если не считать действий арьергарда - как "марш" в условиях небольшого давления
наземных и военно-воздушных сил противника, проводимый до прибытия подкреплений
из тыловых районов".
Здесь я не стану выражать свое мнение по поводу того, следовало ли рассматривать
независимое поведение Роммеля как политическое трюкачество или же как "губительное
нарушение субординации". Могу сказать только одно - то, что командование оставили в
руках Роммеля, конечно же было ошибкой. При нем в руководстве нашими войсками
всегда чувствовалась некая дисгармония, от которой невозможно было избавиться и
которая сказывалась на ходе боевых действий. Основной стратегический план, а также
политические и тактические соображения не позволяли итальянскому и германскому
Верховному командованию понять и принять его взгляды. К тому же распределение
полномочий в руководстве войсками было таким, что не позволяло облегчить ситуацию.
Я отвечал перед ставкой Верховного главнокомандования исключительно за
осуществление операций против группировки вторжения, в то время все остальные, не
задействованные в этих операциях сухопутные и военно-морские силы подчинялись
итальянскому Верховному командованию. Я добросовестно информировал обо всем
происходящем графа Кавальеро и дуче, и ни одно решение, касающееся Африканского
театра военных действий, не принималось без консультаций со мной. Но в любом случае
существовавшая схема руководства была далека от идеальной - мне постоянно
приходилось действовать, выбирая из двух зол меньшее. [215]
Северная Африка, ноябрь 1942-го - январь 1943 года
Боевые действия начались с воздушных ударов по кораблям вражеской группировки
вторжения. Хотя эти удары осуществлялись с максимально далеко выдвинутых на запад
аэродромов, то есть с Сардинии и с Сицилии, боевые вылеты совершались на пределе
радиуса действия боевых машин. Результаты их, несмотря на отчаянную храбрость наших
летчиков, оказались менее значительными, чем мы ожидали.
Что касается самого процесса высадки войск противника, то, согласно сведениям,
имевшимся в моем распоряжении, она не встретила явно обозначенного сопротивления
французов. 11 и 12 ноября порты и аэродромы в Бужи и Боне уже были в руках
противника.
Только утром 9 ноября Гитлер, возбужденный транслировавшимся по радио
выступлением адмирала Дарлана, лично переговорил со мной по телефону и предоставил
мне полную свободу действий в Тунисе - правда, позже он ограничил эту свободу,
запретив мне самому отправиться туда. Мои весьма скромные требования, связанные с
осуществлением первоочередных мер, были отклонены из-за вмешательства оперативного
отдела штаба вермахта, который как раз в тот момент был сделан независимым от
Гитлера. Все мероприятия пришлось притормозить в ожидании согласия Петена на
интервенцию в Тунис.
Оккупация страны была начата силами парашютно-десантного "полка неполного состава
и моего штабного батальона, действовавших при поддержке истребителей и "штукасов".
Дипломатические переговоры были закончены полковником Харлингаузеном и
генералом Лерцером 9 ноября. Ожидалось, что переговоры с французским резидентгенералом,
адмиралом Эстева, приведут к тому, что французские сухопутные и военноморские
силы присоединятся к нам или хотя бы будут сохранять нейтралитет.
Переговоры начались хорошо, да и отношения между французскими и германскими
войсками были прекрасными. Наши парашютисты отправлялись на патрулирование на
французских броневиках. [216] Однако ситуация совершенно неожиданно изменилась,
когда эскадрилья итальянских истребителей в нарушение всех договоренностей и без
моего ведома приземлилась неподалеку от порта Тунис. Друзья моментально
превратились во врагов. После моего вмешательства Кавальеро немедленно отозвал
эскадрилью на Сардинию, но это ничего не изменило. Я уверен, что, если бы не этот
инцидент, пришедший несколько позднее приказ Петена, суть которого сводилась к тому,
что французским колониальным войскам следует выступить на нашей стороне, был бы
выполнен. Но, поскольку этого не случилось, мне надо было принимать какое-то решение
в отношении дивизий, находившихся под командованием генерала Барре. Намерения
этого господина были настолько неясными, что я не мог позволить себе продолжать
тратить драгоценное время. После того как энергичные усилия нашего консула
Мюльхаузена, направленные на то, чтобы перетянуть хитрого генерала на нашу сторону,
не дали никакого результата, мне пришлось покончить со сложившейся недопустимой
ситуацией, отправив "штукасы" нанести удар по французским дивизиям. На войне не
имеет смысла пытаться договариваться с ненадежными союзниками.
Вопреки всем ожиданиям, силами германской дивизии неполного состава, действовавшей
при поддержке зенитчиков, нам удалось создать небольшой плацдарм. 15 ноября
командование в Тунисе принял на себя генерал Неринг. В его контактах с французским
адмиралом Деррьеном ему оказывали неоценимую помощь доктор Ран, позже занявший
пост посла в Италии, и его коллега Мюльхаузен, а также адмирал Меендсен-Болькен.
Неринг столкнулся с задачей невероятной сложности, но в то же время чрезвычайно
интересной для молодого генерала. Его назначение было расценено как свидетельство
моего безграничного и необоснованного оптимизма. Мне никогда не приходило в голову
преуменьшать возможности противника, хотя, признаюсь, в данном случае я
действительно продемонстрировал явно оптимистический настрой. Но оптимизм - это
одно, а недооценка противника - совсем другое. [217] В качестве примера приведу
случай, который в послевоенный период много раз совершенно неверно комментировался
в прессе: я имею в виду внезапное нападение шестидесяти бронемашин противника на
аэродром в Джедерде, где находились "штукасы", 26 ноября 1942 года. Неринг,
находившийся в состоянии вполне понятного возбуждения, позвонил мне и в разговоре
сделал самые мрачные выводы из этого рейда. Я, не пожелав разделить его худшие
опасения, посоветовал ему успокоиться и сказал, что приеду на следующий день.
Итак, основная часть вражеской группировки вторжения высадилась на берег и
преодолела незначительное сопротивление французской обороны. Теперь альянсу
требовалось некоторое время для того, чтобы сгруппировать свои войска и договориться с
французами. В то же время противник не хотел, чтобы вокруг высадки поднимался
слишком большой шум, и старался не терять времени. Отношение к войскам противника
со стороны тунисских французов и арабов следовало считать настороженным и даже
враждебным - по крайней мере потенциально. В то же время противник, зная о том, что
германские войска в целом сильно ослаблены, наверняка испытывал искушение
предпринять внезапный рейд на порт Тунис. Однако существовала одна неясность - она
была связана с характером местности и способностью техники по ней передвигаться.
Противнику предстояло совершить 800-километровый марш по территории неизвестной,
опасной, гористой страны. Даже если бы железные дороги оказались в
удовлетворительном состоянии, они не были рассчитаны на перевозку крупных войсковых
группировок, не говоря уже о том, что они проходили в зоне действия германских
пикирующих бомбардировщиков. В общем, ситуация складывалась так, что мы не
слишком опасались немедленного проведения противником крупной войсковой
операции, но по вполне понятным причинам ожидали от него разведывательных вылазок
и рейдов.
Эти и многие другие соображения привели меня к осознанию того, что в сложившихся
исключительных обстоятельствах нашу небольшую группировку должны возглавить
представители сухопутных войск. [218] Высказанная мной соответствующая просьба была
удовлетворена в начале декабря 1942 года, когда прибыл генерал фон Арним,
возглавивший 5-ю танковую армию. Гитлер прикомандировал к фон Арниму молодого
генерала Зиглера, который, исполняя роль своеобразного "министра без портфеля",
должен был стать для своего усталого и измотанного начальника другом и советником, а
также, в случае необходимости, толковым заместителем. Эффективность этого кадрового
решения зависела от взаимопонимания между двумя генералами, и их союз выдержал
экзамен.
Тем временем Роммель продолжал отступать, бомбардируя меня невыполнимыми
требованиями о предоставлении ему подкреплений, которые я не мог удовлетворить даже
частично. Наши старые тыловые коммуникации оказались перерезанными, на территории
Туниса они еще не были налажены, а использовать для этого имевшиеся в моем
распоряжении части транспортной авиации было бы недальновидно. Мальта, которая все
еще находилась в руках британцев, бросала тень на все вокруг. Из поступающих
донесений становилось все более очевидно, что даже там, где можно было бы
организовать успешное сопротивление, войска под командованием Роммеля отказывались
от боя. В своих докладах итальянскому Верховному командованию маршал Бастико без
колебаний называл вещи своими именами. Кавальеро и мне было совершенно ясно, что,
если этот "марафон" обратно в порт Тунис будет продолжаться, от итальянских дивизий
скоро ничего не останется, порты Бенгази и Триполи попадут в руки британцев, причем в
таком состоянии, что их можно будет немедленно начать использовать, а боевой дух
измотанных германских войск серьезно пострадает. Использовать для восстановления
равновесия "линию Марета" (оборонительную позицию далеко на юге, на тунисской
границе) мы не могли, поскольку работы по ее укреплению были еще далеки от
завершения.
Между тем нестабильные отношения между Бастико и Роммелем грозили перерасти в
открытую вражду. Кавальеро попытался урегулировать этот вопрос на совещании в АркоФилене
в конце ноября 1942 года. Там антагонизм удалось смягчить, но не устранить.
Кавальеро изложил точку зрения итальянской стороны, состоявшую в том, [218] что в
пределах имеющихся возможностей Триполитанию следует защищать и что нельзя
предъявлять чрезмерные требования к стойкости итальянских пехотных дивизий. Эти два
условия являлись принципиально важными для создания укрепленной оборонительной
линии на южной границе Туниса, где в лихорадочном темпе велись соответствующие
работы, и вскоре появилась возможность отправлять через тунисскую территорию
больший объем грузов, предназначавшихся для войск Оси.
К концу ноября вражеская группировка вторжения постепенно начала продвигаться
вперед. 25 ноября первая, не слишком большой численности, колонна американских
войск вышла к Меджес-эль-Баб. Тем временем прибытие в район боевых действий
германских и итальянских подкреплений, состоявших из сухопутных и военно-воздушных
частей, привело к стабилизации положения на фронте. Переброска эскадрильи
истребителей и небольшого количества пехоты в Габес открыла маршрут для снабжения
войск Роммеля в Триполитании. Восьмидесяти англо-американо-французским дивизиям
противостояли пять дивизий держав Оси, причем около половины от их общей
численности составляли итальянцы. Части зенитной артиллерии были сведены в
отдельную дивизию под командованием генерала Нейфера. Частями и подразделениями
пикирующих бомбардировщиков, истребителей и самолетов-разведчиков, которых было
достаточно для решения стоящих перед нашими войсками непосредственных тактических
задач, командовал генерал Кош, в прошлом австрийский пилот.
Протяженность Западного фронта составляла более 400 километров. Хотя казалось, что о
том, чтобы удержать его столь ограниченными силами и средствами, не могло быть и
речи (особенно не хватало артиллерии - поначалу у нас едва-едва набиралось 100
орудий), я все же надеялся не только удержать его, но и продвинуться достаточно далеко
вперед, используя партизанские методы ведения боевых действий. Тем самым мы ушли
бы из опасного положения, при котором противник мог, проведя успешную
наступательную операцию, отбросить нас к морю. Характер местности
благоприятствовал моему замыслу - негустая сеть шоссейных и железных дорог [219]
имелась лишь в северной трети Западного фронта. В серединной трети местность
осложняла маневры противника. Кроме того, этот участок отделяла от прибрежной
равнины гряда холмов всего с несколькими проходами между ними, что позволяло занять
там выгодную оборонительную позицию. Подходы к южной трети затрудняла пустыня. Я
исходил из того, что, не обладая опытом ведения боевых действий в пустынной
местности, необстрелянные войска альянса не станут сразу же пытаться быстро
продвинуться на большое расстояние. Фронт, обращенный к югу, был выделен для армии
Роммеля, и его я не учитывал в своих расчетах, поскольку в тот момент на этом
направлении не существовало никакой угрозы. В центральном секторе в качестве
охранного гарнизона вполне хватало итальянских дивизий, хотя было ясно, что, если
противник прорвется, туда придется перебрасывать немецкие войска. Мой план состоял в
том, чтобы, постоянно атакуя противника на разных участках в северном и серединном
секторах с использованием разного количества сил и средств, ввести его в заблуждение
относительно нашей численности и возможностей, не дать ему почувствовать нашу
слабость и затруднить ему процесс концентрации сил для решительного наступления.
Таким образом, 5-я танковая армия под командованием генерала фон Арнима должна
была занять основную линию обороны, которая проходила приблизительно по рубежу
Аброд - Бежа - Тибурсук и далее вдоль Силианы в направлении линии Сбейтла -
Гафса. В качестве отдаленной цели я наметил рубеж Бона-Сук и далее Арас - Тебесса -
Фериана - Гафса - Кебили. Это была первая позиция, которая могла позволить нам
начать контрнаступление. Она находилась приблизительно в 240 километрах от
побережья. Позиция была удачной с точки зрения рельефа и других особенностей
местности, давала возможность быстро построить укрепления и имела полезные
коммуникации, которых противник был лишен во всех южных районах (впрочем, в этом
смысле и на севере районы, занимаемые войсками Оси, были куда более удобными, чем
те, которые находились под контролем противника). Насколько упростилась бы наша
задача, если бы мы располагали [221] хотя бы одной немецкой дивизией в момент начала
вторжения альянса или если бы французы не проявили свой гонор! Имея вдвое меньше
сил и средств, мы могли бы добиться вдвое или даже вчетверо больших результатов.
По прошествии первых нескольких недель стремительное продвижение британцев,
преследовавших наши войска в Триполитании, замедлилось. Наступлению Монтгомери
помешали проливные дожди в Египте, и, когда в конце ноября 1942 года Роммель дошел
до горловины в районе Эль-Агейла, наша Африканская армия оказалась вне
непосредственной опасности. Безводная пустыня Сирта и надежная линия укреплений в
районе Буэра, за которую можно было зацепиться, позволяли взглянуть в будущее с
несколько большим оптимизмом. В том, что в войсках люди думают именно так, я имел
возможность лично убедиться, слетав туда незадолго до Рождества и еще раз перед
наступлением Нового, 1943 года. Я не заметил у солдат ни малейших признаков
подавленности - только отвращение по поводу того, что им не давали возможности
сражаться так, как они это умели, а также отчаянную и вполне естественную тоску по
нормальному снабжению.
15 января нами была отбита вражеская атака на позиции в районе Буэра, в то время как в
районе Зем-Зема наша Африканская армия избежала контакта с войсками альянса,
двигающимися с юга и пытающимися соединиться с другой группировкой противника.
Тот же тактический прием применялся нашими войсками снова и снова до момента
взятия противником Триполи. Приведу всего один пример: с 16 по 22 января, то есть за
семь дней, наши отступающие части и соединения покрыли расстояние в 350 километров,
то есть проходили в среднем по 50 километров в день (иными словами, двигались со
скоростью летящей вороны). Не надо обладать подготовкой офицера Генерального штаба,
чтобы догадаться, что при таких темпах движения о боях нечего было и думать.
Совещание, проведенное 24 ноября 1942 года, , явно не дало никаких практических
результатов. Могу прямо сказать, что Кавальеро и я были против вступления в
крупномасштабное сражение, которое могло бы [222] привести к уничтожению
африканской группировки или значительной ее части. Однако мы оба были убеждены в
том, что возможности для контратак, преследующих реальные, достижимые цели,
следовало использовать в полной мере. Боевой дух у наших частей присутствовал. При
наличии умелого руководства войсками даже того, увы, тоненького ручейка тылового
снабжения, которым мы располагали, хватило бы для решения этой ограниченной задачи.
Мы везде были вынуждены вести "войну бедных". Оставалось лишь удивляться, как
здорово это удавалось Роммелю в 1941 году.
После ухода из Триполи, где мы были вынуждены оставить много ценного военного
имущества, битва за итальянские колонии фактически закончилась. В результате
итальянцы стали действовать с еще большей неохотой, чем до этого. Тем не менее,
принятое Роммелем 25 января решение отправить на Южный тунисский фронт три
дивизии, сформированные в результате реорганизации семи итальянских дивизий, было
естественным, и его одобрили итальянское Верховное командование и командующий
Южным фронтом.
В отличие от действий Роммеля стратегия штаба 5-й танковой армии под командованием
фон Арнима в первые месяцы полностью соответствовала ситуации. Если бы вместо
итальянских войск у нас имелось в наличии больше сильных немецких частей, цель,
состоявшая в продвижении линии фронта вперед вплоть до алжирской границы, была бы
достигнута. Тем не менее, удары, один за другим наносившиеся по противнику 5-й
танковой армией силами 10-й танковой дивизии, ведомой ее прославленным
командиром - генералом Мюллером, медленно, но верно продвигали Западный фронт
вперед. При этом немецкие солдаты снова и снова демонстрировали свои высокие боевые
качества. На правом фланге Тунисского фронта, хотя он и был ослаблен в результате
отвода оттуда наших ударных сил, действовали германские части, поэтому противник так
и не проверил его на прочность. Все атаки войск альянса направлялись исключительно на
позиции, которые удерживали итальянцы.
В то время как нанесение ударов по позициям итальянцев неизменно приводило к
оставлению ими защищаемых [223] рубежей, а иногда и к прорыву противника на
значительных участках фронта, контратаки немецких войск бывали успешными - к
примеру, 25 января 1943 года в результате такой операции мы захватили 4000 пленных.
Однако это не могло скрыть того факта, что над нашим планом атакующих действий,
несмотря на методичное его выполнение, нависла серьезная угроза. Нельзя было не
принять во внимание происшедшее в конце месяца стремительное выдвижение войск
альянса из района Фаида в направлении Сфакса. Оно свидетельствовало о начале
наступления, которое вполне могло бы решить судьбу Туниса, если бы в американском
командовании нашлись достаточно волевые офицеры, а американские войска проявили
бы боевые качества, необходимые для того, чтобы найти выход из весьма запутанной
ситуации и одержать верх. Однако этого не произошло, и упомянутый эффектный
тактический маневр привел лишь к увеличению протяженности линии фронта и
распылению сил противника. Если бы германское командование не сумело
воспользоваться этим временным преимуществом, это означало бы, что оно состоит из
дилетантов.
Немецкие летчики все еще контролировали воздушное пространство над Тунисом, и их
атаки с малых высот нередко имели самые плачевные последствия для необстрелянных
американских войск. Да и вообще стратегия люфтваффе в Западном Средиземноморье
была небезуспешной. Однако наша авиация была слишком малочисленной в отношении к
размерам территории, на которой разворачивались боевые действия. В ситуации, когда
каждый день многое решал, Верховное командование вермахта уделяло слишком мало
внимания фактору времени. Это заставило меня вылететь в ставку фюрера.
В разговоре с Герингом я сделал особый упор на необходимость увеличения поставок
горючего, более мощного вооружения для самолетов, более эффективных действий легкой
(калибра до 5 сантиметров) и тяжелой зенитной артиллерии, большего количества
дециметровых радаров и радаров Фрейа, а также поисковых радаров для самолетов
глубокой разведки.
В ставке фюрера я обрисовал ситуацию так, как я ее видел, указав, что возможность
перетащить французов на [224] нашу сторону была упущена, а наступать германские
войска не могли по причине нехватки сил и средств.
"Мы добились успеха, - сказал я, - в решении невыполнимой задачи по созданию
плацдарма и продвижению вперед линии фронта, которую, при том что на ней нельзя
остановить крупное наступление противника, можно стабилизировать. Для этого
потребуются свежие подкрепления. Две или три итальянские дивизии, имеющиеся в
нашем распоряжении, практически в счет не идут. На фронте длиной более 400
километров безнадежно пытаться продвинуться к рубежам, на которых мы могли бы
закрепиться, располагая лишь тремя с половиной немецкими дивизиями, которые
включают в себя всего одну танковую - 10-ю, а также всего-навсего сотней орудий. Пока
еще у нас есть время, но скоро оно истечет. Как только установится хорошая погода,
Эйзенхауэр попытается захватить инициативу и начать наступление. Будучи атакующей
стороной, именно он будет выбирать время и место для боя. Это даст ему возможность,
перебросив части с второстепенных участков фронта, собрать в кулак такое количество
сил и средств, которое обеспечит ему успех, поскольку мы не сможем вовремя
сконцентрировать количество войск, нужных для отражения атаки.
5-я танковая армия еще не взяла под свой контроль ключевые пункты, которые
гарантировали бы нам удержание Туниса в наших руках в случае, если дела будут
складываться для нас неудачно. Для этого также чрезвычайно нужны подкрепления.
Мы работаем, как бобры, укрепляя "линию Марета" и позиции на ее флангах, но эти
работы могут быть закончены не раньше чем через шесть - восемь недель. Уже по одной
этой причине я считаю быстрое отступление германо-итальянских войск под
командованием Ромме-ля недопустимым. В то же время я полагаю принципиально
важным не допустить соединения британской 8-й армии с группировкой вторжения, а
также не дать командованиям ВВС двух этих группировок противника проводить
скоординированные операции в воздухе над тем сравнительно небольшим районом
Туниса, где находятся укрепления. В противном случае ход погрузочно-разгрузочных
[225] работ в портах Тунис и Бизерта, которому до сих пор ничто не мешало, окажется
нарушенным.
Нашей стратегической целью должно быть недопущение соединения группировок
противника, нанесение ударов по ним и одержание победы поочередно над каждой из них
в результате действий из районов, находящихся между ними. Я против немедленного
отвода армии Роммеля, поскольку это противоречило бы основному плану действий по
обороне Туниса, но выступаю за выведение из боя и переброску на запад определенных ее
частей - при условии, что Роммель не воспользуется этим в качестве предлога для еще
большего ослабления сопротивления и еще более быстрого отступления. Должен со всей
прямотой заявить, что после Эль-Аламейна он не оказывал противнику того стойкого и
решительного сопротивления, которое я, зная его, вправе был от него ожидать".
Продолжая свое выступление, я объяснил, что, учитывая темпы работ по строительству
укреплений в приграничной зоне, наши бронетанковые части не должны отходить за
тунисскую границу ранее начала или середины февраля. Далее я отметил необходимость
введения новой системы командования и управления войсками - в частности, создания
общего командования группировки, на пост главы которого рекомендовал назначить
Роммеля, и верховного командования группировки, руководство которым, на мой взгляд,
по соображениям престижа следовало предложить итальянцам. Эта система должна была
быть готова к действию к началу февраля. В довершение всего я попросил предоставить
мне две-три дивизии, несколько артиллерийских и минометных батарей и значительное
количество огнеметных и противотанковых батальонов. Свое выступление я закончил
требованием укрепить систему тыловых коммуникаций, чтобы улучшить снабжение войск
всем необходимым.
Стратегический план был одобрен, и мне было твердо обещано, что подкрепления вскоре
прибуду
...Закладка в соц.сетях
