Жанр: Мемуары
Скрытый космос
...тва, осуществив 18
сентября 1968 года облет Луны при минимальном удалении от ее поверхности, равном
1950 километрам.
Сегодня утром позвонил из Евпатории полковник Ващенко. Он сообщил, что хотя
скорректировать траекторию полета Л-1 невозможно из-за полного отказа системы
астроориентации, все же остается надежда на осуществимость баллистического спуска
корабля над акваторией Индийского океана. Ващенко передал просьбу Мишина о моем
прилете в Феодосию в понедельник 23 сентября для подписания заключения о допуске
корабля "Союз" к пилотируемым полетам. Одновременно он доложил, что 20 сентября в
Феодосии при сбросе с самолета макета "Союза" не отстрелился люк парашютного
контейнера и макет разбился. Несколько позже позвонил из Феодосии генерал Холодков
и сообщил, что авария с макетом "Союза" произошла из-за халатности сборщика
(неправильно подсоединил штекер) и что данное происшествие не порочит конструкцию
корабля. Холодков считает, что заключение о допуске "Союза" к пилотируемым полетам
можно подписать, и тоже просил меня прилететь в понедельник в Феодосию.
Находящийся в отпуске Вершинин не вытерпел сидения на даче и на несколько часов
приехал в свой служебный кабинет. Я рассказал Главкому о ходе полета "Зонда-5" и о
возможном его приводнении в Индийском океане. Потом мы беседовали о предстоящих
пилотируемых полетах, об испытаниях Н-1 и всех наших "болячках". Главком сказал, что
он подписал формулировку о "вынужденном резком маневре" в выводах аварийной
комиссии о причинах гибели Гагарина и Серегина. Он вынужден был это сделать, так как
четыре его заместителя (Кутахов, Мороз, Пстыго и Мишук), непосредственно
участвовавшие в расследовании происшествия, уже подписали это заключение.
"Изменить заключение, - сказал мне Вершинин, - было уже невозможно. Я вынужден
был его подписать, но я с большим удовлетворением подписал бы версию гибели
Гагарина, изложенную в письме космонавтов к Устинову. Космонавты дают более
объективную оценку катастрофы, чем это сделали Мишук и Смирнов".
В конце нашей беседы Главком снова, уже в третий раз, заговорил о том, что весь груз
космических проблем, которые несколько лет несли Руденко вместе с Каманиным, теперь
должен нести один Каманин. "Ты не думай, - сказал он, - что я или Кутахов сможем
чем-либо помочь тебе. Решай все сам. Самое большее, что я могу для тебя сделать, это
попытаться повысить твою должность с помощника до заместителя Главкома. Такое
повышение по службе может несколько расширить твои права и даст больше
самостоятельности". Я поблагодарил Константина Андреевича за внимание к нашим
делам и пожелал ему хорошего отдыха в оставшиеся дни отпуска.
Около трех часов дня мне доложили уточненные данные по предстоящей посадке "Зонда5":
приводнение корабля произойдет сегодня в 19:08 в Индийском океане; координаты
ожидаемой точки приводнения - 31° 58' южной широты и 65° 21' восточной долготы.
Был у Кутахова, договорился с ним о моем полете в Феодосию и представил ему на
подпись приказ о проведении тренировок космонавтов в невесомости на самолете Ту-104.
22 сентября.
Вчера с 17 часов был в Подлипках в Координационно-вычислительном центре. В зале
заседаний Госкомиссии я застал уже ранее прибывших туда Пашкова, Мрыкина, Карася,
Казакова, Феоктистова и других товарищей.
К этому времени связь с Л-1 уже прекратилась. Корабль возвращался к Земле, но было
абсолютно ясно, что управляемая посадка на территории СССР невозможна из-за отказа
астроориентации и трехосной стабилизирующей платформы. Оставались лишь слабые
надежды на баллистический спуск и приводнение в Индийском океане и еще большие
опасения, что корабль может проскочить разреженную атмосферу Земли и уйти на семь
суток "на второй круг".
Корабль, по расчетным данным, должен входить в атмосферу Земли под углом 5-6
градусов к плоскости местного горизонта. Уменьшение угла входа от допустимых
значений всего на один градус чревато возможностью "незахвата" корабля атмосферой
Земли. Превышение угла входа на один градус ведет к возрастанию перегрузок от 10-16
единиц при расчетном спуске до 30-40 единиц, а более значительное увеличение этого
угла будет опасно не только для экипажа, но может привести и к разрушению самого
корабля. Иными словами, корабль должен пролететь более 800 000 километров по трассе
"Земля - Луна - Земля" и на скорости 11 километров в секунду попасть в зону (
"воронку") безопасного входа диаметром 13 километров. Такая высокая точность может
сравниться лишь с точностью, потребной для попадания в копейку с расстояния 600
метров.
Настроение у присутствовавших на командном пункте было неважным: все хорошо
помнили, что из семи предыдущих пусков по программе облета Луны у нас было мало
успехов. Данный полет также проходил с большими осложнениями. Поэтому, когда
комментатор, рассказывавший по радио о программе посадки "Зонда-5", сказал: "После
приводнения в водах Индийского океана космический корабль будет поднят на борт
морского корабля, который доставит его в Бомбей, а из Бомбея он полетит в Москву на
самолете Ан-12", - все от души рассмеялись, послышались возгласы: "Не говори гоп!" У
нас не было веских оснований для надежд на такой успех. Оставалось только ждать...
Перед нами на схемах и экранах были все данные по предполагаемому ходу посадки
"Зонда-5". Внимание всех присутствующих привлекала таблица со следующими
расчетами этапов посадки: Этап посадки Расчетное время Разделение отсеков корабля
18:37 Вход в атмосферу Земли 18:53 Достижение перигея (высота 33 километра) 18:54
Раскрытие парашюта (высота 7 километров) 18:56 Приводнение 19:08
Информацию от наших морских кораблей о ходе спуска Л-1 мы рассчитывали получать
через 15-20 минут после прохождения или исполнения команд. Но моряки работали
очень точно и быстро, и уже через 3 минуты после приводнения космического корабля
генерал Кутасин сообщил координаты места его посадки: Л-1 № 9 приводнился в 105
километрах от ближайшего из наших судов, дежурящих в Индийском океане. А вскоре
поступили данные о том, что морские суда хорошо "видели" трассу спуска Л-1, засекли
его пеленгаторами (в момент раскрытия парашюта на корабле начинает работать
специальный КВ-передатчик) и полным ходом идут в район посадки. Через несколько
часов приводнившийся корабль был обнаружен и поднят на борт поискового судна.
Это была наша долгожданная большая победа! В предрассветной мгле усталые, радостно
возбужденные, разъезжались мы из Подлипок по домам. Да, сбылась наша давнишняя
мечта - космическая трасса "Земля - Луна - Земля" открыта, и произошло это 21
сентября 1968 года.
23 сентября. Феодосия.
В восемь утра на самолете Ил-14 вылетел по просьбе Мишина в Феодосию. Давно уже не
летал я на винтовых самолетах - на высоте 2-3 тысячи метров болтало безжалостно.
Невольно сравнил полет на винтовом самолете с поездкой на телеге по булыжнику, а
полет реактивного лайнера на высоте 10-12 километров хотелось сравнить с поездкой
комфортабельного автомобиля по современному асфальтированному шоссе.
В Феодосии меня ждали Попович, Беляев, Фролов, Холодков, Уткин, Бушуев и другие
товарищи. Как известно, испытания всех систем корабля "Союз" (особенно системы
посадки) затянулись на полтора года. Между военными и промышленностью идут
нескончаемые споры, которые уже вредят делу. Изучив все материалы испытаний, я
согласился с мнением В.В.Уткина и К.Д.Бушуева о том, что объем и результаты
проведенных самолетных испытаний посадочной системы дают основания подписать
заключение о разрешении пилотируемых космических полетов на "Союзах". От ВВС
заключение подписали космонавты Попович и Беляев, генералы Холодков и Фролов, а я и
Уткин утвердили его. В беседе с Бушуевым мы договорились о проведении
дополнительных морских испытаний корабля "Союз" с целью выявления наиболее
эффективных методов его поиска и эвакуации после приводнения.
24 сентября. Москва.
Сегодня вернулся в Москву и прямо с аэродрома вместе с Поповичем, Беляевым и
Кузнецовым проехал в ЦПК. В Центре просмотрел ход суточных тренировок космонавтов
в корабле "Союз". При повторной проверке Береговой получил с натяжкой "четыре", а
Волынов и Шаталов - твердые "пятерки". Состояние Берегового меня начинает
беспокоить. После экзаменов 27 сентября и медицинского обследования 3-5 октября
придется основательно подумать, кого назначить первым кандидатом на полет.
Беседовал с Алексеем Леоновым. Он рассказал о работе группы "Л-1" в Феодосии во
время полета "Зонда-5" и высказал полезные предложения о дальнейшей подготовке
космонавтов. Леонова и других космонавтов беспокоит неизвестность срока
пилотируемого облета Луны и различные разговоры о составе экипажей. Мишин и Тюлин
не утерпели и сказали Леонову: "А мы тебя в полет не пустим". Подобные заявления
создавали и создают нездоровые настроения. Насколько мог, я успокоил Леонова,
подтвердив ему, что мы готовили и будем готовить для облета Луны три экипажа:
Леонов - Воронов, Быковский - Рукавишников и Попович - Макаров. Кто из этой
шестерки полетит - пока не знаю, но наиболее вероятно, что к Луне отправится экипаж
Быковского.
26 сентября.
Сегодня у меня побывали корреспонденты "Правды" Денисов и Борзенко. Они мои
старые знакомые, уже много лет ведущие в "Правде" космическую тематику. Политиздат
прислал мне на отзыв написанную ими новую книгу о Юрии Гагарине. Внимательно
прочитав рукопись, я убедился, что ничего существенно нового в ней нет - все сведения
о жизни Гагарина и о его полете в космос уже опубликованы в печати. И все же книгу
Денисова и Борзенко стоит издать, так как после гибели Гагарина ощущается "голод" на
литературу о первопроходце космоса. Я передал авторам ряд своих замечаний,
касающихся в основном уточнения некоторых формулировок и дат исторических событий
в период подготовки первого полета человека в космос, а также более четкого выявления
вклада Королева, Келдыша и космонавта Комарова в осуществление этого полета.
Герман Титов заходил сегодня ко мне вместе с сотрудниками МИДа, один из которых
только что вернулся из Мексики, где провел около пяти лет. Герману предстоит поездка в
Мексику, и эта встреча была для него очень полезной. Мы с интересом слушали рассказы
дипломатов о далекой Мексике, напомнившие мне о днях, которые я провел там вместе с
Гагариным и Терешковой.
Забегал на минутку Алексей Леонов, приехавший в Москву для участия в съезде
художников России. Леонов хотел уточнить у меня, следует ли ему на встрече с
художниками и скульпторами говорить о предстоящем конкурсе на создание памятника и
обелисков для увековечения имени Гагарина.
Больше часа беседовал с писателем Евгением Ивановичем Рябчиковым - автором
сценария кинофильма о космонавте Георгии Береговом. Съемки фильма подходят к
концу, но Евгения Ивановича беспокоят намеки некоторых товарищей из Центра на то,
что Береговой не полетит в космос, - это означало бы, что авторский коллектив, полгода
проработавший над съемками фильма, трудился впустую. Я рассказал Рябчикову о моих
сомнениях в кандидатуре Берегового и о том, что его судьба, возможно, будет решена
завтра на экзаменах. Рябчиков поведал мне о том, что еще год назад - при первых
встречах с Береговым - ему приходилось выслушивать сомнения самого Берегового в
том, что его допустят в космический полет ( "Кузнецов и космонавты отряда Гагарина
настроены против моего полета").
В конце беседы Рябчиков просил меня дать согласие на проведение 18 октября вечера в
Доме литераторов, посвященного моему шестидесятилетию. Я категорически отказался
участвовать в таком вечере и попросил не затевать никаких мероприятий, связанных с
моим юбилеем.
28 сентября.
Весь вчерашний день провел в ЦПК. На десять утра были назначены экзамены для
Берегового, Волынова и Шаталова. Георгий Береговой рекомендуется нами как первый
кандидат на полет, но мне известно, что кое-кто в Центре и в ЦКБЭМ способен
намеренно занизить его возможности. При двух зачетных суточных тренировках он не
получил отличной оценки - в создавшейся обстановке нужно было подбодрить
Берегового.
За час до экзаменов я побеседовал с Береговым и предупредил его, что как председатель
экзаменационной комиссии я сделаю все возможное, чтобы исключить возможные
попытки необъективной оценки его знаний со стороны отдельных членов комиссии.
Попросил Берегового держаться поспокойнее и доказать, что он отлично подготовлен, в
чем я никогда не сомневался. Береговой поблагодарил за внимание и доверие к нему и
заверил меня: "Иду на экзамен, как в бой, и оправдаю ваше доверие".
Обстановка для экзаменуемых была довольно сложной. Мы разрешили им при подготовке
к ответам пользоваться только теми материалами, которые будут с ними в полете
(бортжурнал, инструкции). Каждый экзаменуемый должен был ответить на пять
обязательных и три дополнительных вопроса. Вопросы были трудными и охватывали весь
объем знаний, необходимых космонавту для успешного выполнения космического полета.
Заместителем меня как председателя экзаменационной комиссии был академик Мишин.
В составе комиссии были главные конструкторы, доктора наук, генералы и летавшие
космонавты: Трегуб, Раушенбах, Алексеев, Анохин, Гуровский, Волков, Кузнецов, Мороз,
Беляев, Николаев и другие товарищи - всего 25 человек. Во время экзаменов
проводилась киносъемка, что тоже не могло не мешать экзаменуемым.
Скажу откровенно: я волновался за Берегового. Но все прошло хорошо - Береговой
держался безукоризненно и отвечал на вопросы четко и немногословно. Чувствовалось,
что он отлично знает корабль "Союз", все его системы и оборудование, хорошо
представляет условия полета и сумеет применить свои знания и опыт летчикаиспытателя.
Волынов и Шаталов также показали глубокие знания.
Комиссия единогласно решила, что Береговой, Волынов и Шаталов отлично
подготовлены к полету на космическом корабле "Союз". После экзаменов все члены
комиссии пообедали вместе с космонавтами. Мороз, я и Кузнецов подняли тосты за
укрепление связей ВВС с ЦКБЭМ и промышленностью, за дальнейшие успехи в освоении
космоса. В.П.Мишин высказался за дальнейшее совершенствование учебного процесса
подготовки космонавтов и более активное участие в этом процессе специалистов из
промышленности.
После обеда мы с Мишиным рассмотрели предложения об уточнении состава экипажей
для облета Луны. Решили готовить для этой цели три экипажа:
1) Леонов - Макаров (дублер - Куклин);
2) Быковский - Рукавишников (дублер - Климук);
3) Попович - Севастьянов (дублер - Волошин).
Кроме этих экипажей в группе "Л-1" остаются Воронов, Артюхин и Ершов.
Вечером мне пришлось собрать руководство ЦПК и летавших космонавтов, чтобы
обсудить с ними новое происшествие с Алексеем Леоновым. Возвращаясь вечером 26
сентября из Москвы домой, при обгоне автобуса на 24-м километре Щелковского шоссе
Леонов разбил свою "Волгу", чудом оставшись невредимым. Это второе тяжелое
происшествие с Леоновым по его вине за последние четыре месяца (30 мая он разбил
автомашину при обгоне самосвала, за что был серьезно наказан мною). Николаев, Беляев,
Попович и Быковский осудили проступок Леонова, подтвердив, что он часто нарушает
правила уличного движения. Решил объявить Леонову (он признал свою вину) выговор в
приказе и запретил ему управление автомобилем на полгода.
Октябрь
1 октября.
Вчера снова был в Центре. Провел совещание с космонавтами группы "Л-1" и группы
"Союз" по уточнению программ их подготовки. Для группы "Л-1" самым сложным
является организация орбитальных полетов для нелетавших космонавтов (Макаров,
Рукавишников, Севастьянов), а также подготовка по автономной навигации. Для группы
"Союз" первоочередными задачами будут полеты на невесомость и тренировки в ТБК-60.
Сейчас у нас еще нет ясности со сроками полетов экипажей вокруг Луны - по решениям
высоких инстанций эти полеты должны быть выполнены в текущем году, но все графики
и планы поломаны из-за большого числа аварий и происшествий. Наиболее вероятно, что
пилотируемый облет Луны будет совершен в апреле или мае 1969 года. Нет твердого
графика и по пилотируемым полетам "Союзов": полет по варианту "0+1" перенесен на 25
октября - и этот срок, по-видимому, будет выдержан, - а полет четырех космонавтов
(вариант "1+3") из-за неготовности кораблей переносится на декабрь, а скорее всего -
на февраль-март будущего года. Длительные перерывы в космических полетах и
бесконечные переносы сроков их выполнения отрицательно сказываются на настроении
космонавтов и качестве их подготовки.
Беседовал с Георгием Береговым. После отличной сдачи экзамена его настроение заметно
улучшилось, но полной уверенности в том, что он полетит на "Союзе", у него нет. Я
посоветовал Береговому держаться потверже: теперь нет никаких оснований для
сомнений - все зависит в первую очередь от него самого, от его самочувствия и
уверенности в своих силах.
Заезжал на квартиру к Алексею Леонову. Ему снова не повезло, и он лежит в постели с
забинтованным носом. Вечером 27 сентября, через два-три часа после моей с ним беседы,
Леонов отправился в гараж и занялся ремонтом своей "Волги". Положив доски на
сиденье машины, он принялся с помощью домкрата выправлять вмятины на крыше кузова,
но домкрат сорвался, и одной из досок Леонов получил сильный удар по носу. На этот раз
он отделался царапинами и ушибом, но могло быть и хуже. Придется лично заняться
Леоновым: три серьезных происшествия за четыре месяца - это, пожалуй, многовато.
Тревожит мысль о том, что если он так неудачлив на Земле, то можно ли его снова
послать в космос, тем более в облет Луны. Врачи пока не отмечают отклонений в
здоровье и поведении Леонова, но какие-то изменения у него, видимо, есть, и их надо
обнаружить. Мне кажется, что в последнее время Леонов слишком возбужден, меньше
занимается спортом, излишне часто ездит в Москву и с некоторой заносчивостью
относится к другим космонавтам и товарищам по работе. Я посоветовал ему отдохнуть
два-три дня, не выходя на работу.
Заходил ко мне Герман Титов, просмотрели вместе с ним тексты его выступлений в
Мексике.
Позвонила Валя Терешкова и радостно доложила, что она была принята Д.С.Полянским,
обещавшим поддержать ее ходатайство о выделении Комитету советских женщин дома в
Москве, автомашин, "ВЧ"-связи и кремлевского телефона. Валя не знает, что Полянский
следует указанию Косыгина, - по всем этим вопросам мы уже говорили с Сусловым и
Косыгиным, и оба они обещали оказать свою помощь.
3 октября.
Накануне провел заседание комиссии по увековечению имени Юрия Гагарина.
Присутствовали Попов, Камшалов, Осипов, Кузнецов, космонавты, скульпторы,
художники, архитекторы.
Заслушали доклад Германа Титова о проекте нового обелиска на месте посадки корабля
"Восток" 12 апреля 1961 года и о мероприятиях Саратовского облисполкома по
благоустройству прилегающей к обелиску территории (насаждение парка, строительство
гостиницы, музея, подъездной дороги и пристани на озере). Решили выделить группу
художников и архитекторов для оказания помощи саратовским товарищам и создания
нового обелиска (прежний обелиск является уменьшенной копией московского
монумента, выполненного Файдышем и установленного неподалеку от ВДНХ, и не
отражает наглядно историческое событие - успешное завершение первого в мире полета
человека в космос).
Леонов и Попович сообщили о предложениях космонавтов и руководства Владимирской
области о постройке обелиска на месте гибели Гагарина и Серегина, а также о создании
двух небольших музеев в районе, прилегающем к месту катастрофы. Предлагается:
установить скульптуры Гагарина и Серегина в летной форме на месте падения самолета;
на опушке леса (на удалении в один километр от места катастрофы) построить музей
Гагарина; в городе Покров построить музей, посвященный исследованию космоса; оба
музея связать асфальтированным шоссе протяженностью 20 километров. Для разработки
этих предложений комиссия выделила две группы скульпторов и архитекторов.
Для работы над проектом памятника в Звездном городке решили образовать три
авторских коллектива и высказали пожелание, чтобы памятник запечатлел Гагарина
таким, каким он был среди своих товарищей по работе и в семье (поменьше официоза). В
городе Гагарине (бывший Гжатск) рекомендовали установить скульптуру молодого
Гагарина (примерно такого, каким он выглядит на фотоснимке, запечатлевшем его -
курсанта аэроклуба - на крыле самолета Як-18). Разработку проекта обелиска на
площади Гагарина в Москве поручили трем авторским группам, признав целесообразным
не ограничивать их творческую фантазию никакими рамками. К каждому творческому
коллективу прикрепили по два космонавта. Состав каждой авторской группы и задания на
разработку проектов будут оформлены приказом министра культуры.
Имел большой и неприятный разговор с генералом Кузнецовым и космонавтами
Николаевым и Беляевым. Будучи членами экзаменационной комиссии они 27 сентября
поставили Береговому оценку "пять" и вместе с другими поставили свои подписи под
заключением: "...годен к полету на космическом корабле "Союз"..." А сегодня все трое
высказывают сомнения в способности Берегового успешно выполнить космический
полет: "Провалы в памяти, невнимательность, ошибки в логике мышления..." Я
догадывался, что они настроены против Берегового, но, думаю, после подписания ими
экзаменационного акта и нашего доклада правительству о готовности трех космонавтов к
полету на "Союзе" не совсем этично высказывать сомнения в кандидатуре Берегового.
Выслушав эти сомнения, я хотел было прервать и крепко отругать капитулянтов, но
желание понять мотивы негативного отношения к Береговому взяло верх, и я дослушал все
их высказывания до конца.
5 октября.
Вчера был в полку у товарища Алексеева - проверял тренировки космонавтов Шонина,
Хрунова и Елисеева в полете на невесомость на самолете Ту-104.
На борту самолета, пилотируемого летчиком Суриковым, были установлены макеты двух
состыкованных кораблей "Союз". Хрунов и Елисеев тренировались в надевании
скафандров в условиях невесомости, в выходе в "открытый космос", возвращении и
переходе из корабля в корабль, а Шонин в роли командира пассивного корабля
контролировал все выполняемые ими операции. За полет общей продолжительностью 1
час 40 минут было сделано пять "горок" - при длительности каждого сеанса
невесомости в 20-25 секунд суммарное время пребывания космонавтов в состоянии
невесомости составило всего 100-120 секунд. За эти короткие секунды они должны
научиться надевать скафандры и переходить из корабля в корабль. В условиях реального
космического полета у них будет больше времени на выполнение этих операций, но при
тренировках на самолете им приходится изрядно попотеть. После посадки самолета я
побеседовал с экипажем Ту-104, врачами, инструкторами и самими космонавтами - по
общему мнению, первый после длительного перерыва (не летали со дня гибели Гагарина)
полет на невесомость был выполнен отлично.
Надо сказать, что полеты на невесомость на Ту-104 значительно опаснее, чем обычные
полеты с пассажирами: "горки" и пикирования создают большие напряжения в
конструкции самолета и усложненные условия для работы его силовой установки и
оборудования. Поэтому для каждого участника таких полетов (всего на боту самолета Ту104
при проведении тренировок на невесомость находится не менее 18 человек)
выделяется индивидуальный парашют. Для аварийного покидания самолета в нем
имеются три люка. Наземные тренировки показали, что минимальное время на
покидание самолета в аварийной обстановке всем личным составом составляет 32
секунды, а при неблагоприятных условиях оно возрастает до двух минут. Я приказал
продолжить тренировки по аварийному покиданию самолета и работы по
совершенствованию всех мероприятий, обеспечивающих безопасность полетов на
невесомость. Выяснилось, кроме того, что экипажи самолетов Ту-104 имеют малый (всего
55-60 часов) годовой налет. Обязал генерала Кузнецова планировать, начиная с 1969 года,
годовой налет для экипажей Ту-104 в пределах 150-200 часов, а до конца текущего года
обеспечить еще по 40-50 часов налета на каждого летчика.
С космодрома сообщили, что для тренировок космонавтов в корабле "Союз" отводятся 7
и 8 октября. Приказал Кузнецову вместе с Береговым, Волыновым, Шаталовым и всеми
специалистами завтра вылететь на космодром. К.А.Керимов сообщил по телефону о том,
что по рекомендации высоких инстанций Госкомиссия всем составом должна 8-9 октября
вылететь на космодром с задачей осуществить пуск пилотируемого корабля "Союз" в
период 25-30 октября. Я ответил Кериму Алиевичу, что приветствую такое решение.
Вечером встречался с Георгием Береговым. Мы с ним старые однополчане, но, если мне
не изменяет память, ни разу вместе не фотографировались - по просьбе кинооператора
Макарова и фотокорреспондента Моклецова нам пришлось немного попозировать. К
съемкам я намеренно привлек Беляева, Николаева и Кузнецова - пусть они
прочувствуют, что несмотря на все их сомнения в Береговом он остается первым
кандидатом на предстоящий полет.
Имел сегодня разговор с генералом Кутаховым, исполняющим должность Главкома. Он
напомнил мне, что Шаталов является его выдвиженцем в космонавты, и сказал: "Не в
службу, а в дружбу... Устрой так, чтобы Шаталов полетел в космос одним из первых..."
Мне уже было известно, что 3 октября Кутахов принимал Шаталова и обещал ему свою
поддержку. Я ответил, что Шаталов готовится к предстоящим полетам на "Союзах", но
пока что в роли дублера, и что его полет наиболее вероятен только в 1969 году - после
того, как слетают Береговой и Волынов.
Итак, в ВВС выявились уже четыре "противника" Берегового - Кутахов, Кузнецов,
Николаев, Беляев. Много их и в ЦКБЭМ (нельзя забывать, что мы отбили кандидатуру
Феоктистова, заменив его Береговым). В этих условиях малейший промах Берегового
будет использован против него и Каманина, но меня это не пугает: я уверен, что самым
лучшим кандидатом на полет является Береговой, хотя окончательное решение о том, кто
первым полетит на "Союзе", будет принято, как всегда, на косм
...Поділитися у соцмережах
