Жанр: Мемуары
Скрытый космос
... Феоктистов и Егоров играли в теннис, и так - по
очереди. Вечер был тихий и теплый (три предыдущих дня были очень ветреными и
холодными).
Вчера провел совещание со специалистами службы космической медицины. Кроме
врачей присутствовали: Кузнецов, Горегляд, Бабийчук, Гагарин и Николаев. Перечень
заболеваний членов экипажа в полете, при возникновении которых требуется срочная
вынужденная посадка корабля, пришлось забраковать и предложить врачам переделать и
сократить его. Обсудили и утвердили распорядок предстартового и стартового дней для
экипажа. Все резко возражали против предложения генерала Бабийчука о том, чтобы
экипаж после полета поместить в госпиталь на трое суток. Решили поддержать
предложение врачей о трехсуточном медицинском наблюдении за членами экипажа
после полета в гостинице космонавтов.
10 октября.
На заседании Госкомиссии вчера более часа обсуждали доклад Косберга о возникновении
ВЧ-колебаний в его двигателях. Выступали Левин, Солдатов, Королев, Мрыкин и другие.
Все считают, что наиболее вероятной причиной возникновения ВЧ-колебаний являются
недоработки стенда. ВЧ-колебаний ни разу не было в полетах, поэтому нет оснований
опасаться их возникновения в предстоящем полете. Косберг заявил, что двигатель
надежен и можно лететь. Королев доложил о двух последних удачных сбросах "Восхода"
с самолета в Феодосии и об отличных результатах полета и посадки "Восхода" с
манекенами. По докладам разработчиков систем и представителей полигона о готовности
к полету ракеты и корабля приняли решение: 12 октября в 10:30 по московскому времени
произвести пуск "Восхода" с экипажем.
Вчера вечером было проведено официальное заседание Госкомиссии, которое снималось
на кинопленку и записывалось на магнитофон. На заседании присутствовали
корреспонденты. Королев доложил о полной готовности к пуску ракеты и корабля. Я
доложил о готовности к полету семи космонавтов и внес предложение о назначении в
состав экипажа "Восхода" командиром корабля - подполковника Комарова, научным
сотрудником - Феоктистова, врачом - Егорова; их дублерами - Волынова, Катыса,
Сорокина, Лазарева. Госкомиссия единогласно утвердила основной состав экипажа и
дублеров. Гагарин, Руденко, Королев, Тюлин и Мрыкин выступили с приветствиями и
пожелали космонавтам успешного полета.
11 октября.
В 9 часов провели заседание посадочной комиссии. Определили районы для
вынужденной посадки на каждом витке. В бортжурнал записали данные на случай
вынужденной посадки с любого витка (время включения ТДУ, район посадки и т.д.).
После определения параметров реальной орбиты корабля передадим экипажу уточненные
данные по радио. Погода на ближайшие три дня в районе старта и районах посадки
ожидается хорошей: ясно, ветер - 5 метров в секунду. Провел краткую беседу с экипажем
по основным вопросам готовности к полету и вручил Комарову портрет Маркса,
принадлежавший Ленину, фото Ленина с "Правдой" в руках и красный бант со знамени
Парижской коммуны. Газета "Правда" и музей Ленина просили взять эти реликвии в
космос и потом вернуть в музей.
В 16 часов провели на старте встречу космонавтов с гарнизоном 2-й площадки. Экипаж
"Восхода" приветствовали полковник Кириллов, представитель промышленности и
сержант стартовой команды. Комаров, Феоктистов и Егоров очень взволнованно
благодарили собравшихся и выражали решимость оправдать оказанное им доверие. После
митинга Королев с экипажем поднялся к кораблю и провел предполетный инструктаж.
Около 18 часов Тюлин, Руденко, Правецкий и я собрались в кабинете Королева. Вскоре к
нам зашел Главный конструктор А.Ф.Богомолов и доложил, что в 14:30 на ракете
обнаружили дефект "Трала" и что необходимо заменить его передатчик. Королева это
сообщение взбесило, больше всего его возмутило отсутствие своевременного доклада
(потеряли 3 часа!) и легкомысленное заявление Богомолова о том, что на замену
передатчика потребуется 10 минут (полковник Кириллов сказал, что для замены
передатчика нужно два часа). Сергей Павлович "взорвался", назвал Богомолова
мальчишкой, трусом и заявил: "Уходи, я не хочу больше иметь с тобой дела. Я не могу
быть и не буду с тобой в одной комнате". Неприятно было наблюдать эту сцену. Королев
своей вспышкой гнева сам сбросил себя с пьедестала талантливого организатора в болото
мелких и грязных страстей. Я впервые за четыре года совместной работы видел Королева
в таком состоянии, было больно и обидно за него. Минут через 15 Сергей Павлович
успокоился и толково доложил Д.Ф.Устинову по "ВЧ" о предстоящем завтра пуске.
Да, завтра первый в мире трехместный корабль поднимется в космос. Полгода тревог,
сомнений, огорчений и большой работы позади. Ракета, корабль и экипаж готовы к
полету. Сегодня я больше надеюсь на успех полета "Восхода", чем полтора-два месяца
назад, хотя знаю, что общая надежность корабля и экипажа ниже, чем в любом из наших
предыдущих космических полетов. Буду верить в успех! Сегодня надо забыть все
сомнения и работать!
12 октября.
Ровно три с половиной года прошло после полета Гагарина. Завтра исполнится полгода с
момента решения ЦК о создании "Восхода". Промышленники, конструкторы и
космонавты за полгода проделали такую работу, которую, казалось, невозможно
выполнить и за год.
Мы с маршалом Руденко проснулись ровно в шесть. Тихое морозное утро, температура -
минус 8 градусов. После небольшой физзарядки и легкого завтрака выехали на вторую
площадку. Метеоусловия для старта идеальные: ветер - 3-4 метра в секунду,
видимость - более 20 километров, высокие перистые облака. По пути заехали в домик
космонавтов. Врач, подполковник Никитин, доложил, что космонавты спали хорошо.
Когда мы вошли в домик, Комаров и Егоров еще завтракали, а Феоктистов уже съел свой
космический паек и спокойно занимался маникюром.
В 8:00 по местному времени в 200-х метрах от ракеты состоялось предстартовое
заседание Государственной комиссии. Коротко и четко все конструкторы систем ракеты
и корабля доложили: "Все готово, сомнений нет, можно лететь". С.П.Королев заключил
доклады конструкторов: "Можно заправлять ракету и лететь". Е.А.Карпов доложил о
готовности экипажа, я подтвердил готовность авиационных средств поиска и эвакуации.
У экипажа сегодня следующий распорядок:
6:30 - подъем;
6:40 - термометрия;
6:40-7:20 - утренний туалет, медицинский осмотр;
7:20-7:50 - завтрак бортовым пайком;
8:00 - прибытие в МИК;
8:00-8:45 - надевание белья с датчиками и снаряжением;
8:45-9:00 - регистрация физиологических функций на аппаратуре "Вега";
9:00-9:30 - проверка спецснаряжения;
9:30 - выезд на старт.
Сейчас, когда не нужно облачаться в громоздкие скафандры, подготовка космонавтов к
старту резко сократилась по времени и упростилась. В 9 часов космонавты уже были
готовы ехать на старт, но позвонил Королев и попросил без его сигнала не выезжать и
добавил, что в ходе подготовки ракеты к пуску выявлен небольшой дефект, но он
надеется, что старт состоится в намеченное время. Я еще раз повторил с космонавтами
порядок их докладов о самочувствии и параметрах кабины. Слово "отлично" означает,
что у экипажа нет сомнений в возможности продолжать полет; "хорошо" - нет полной
уверенности в этом, а "удовлетворительно" - надо решать вопрос о посадке. Мы не
возлагаем больших надежд на КВ-связь (помехи от радиационных поясов), но решили ее
основательно проверить. В 9:30 к нам приехали Королев и Тюлин, оба они остались
довольны видом космонавтов и, перебросившись парой шуток, уехали на старт.
В 10:10 я, Гагарин, Николаев и Королев вновь встретились у ракеты. Заправка ракеты
топливом шла нормально. В 10:15 подъехал автобус с космонавтами, одетыми в легкие
шерстяные костюмы серого цвета, на головах у них были белые шлемофоны. Впервые в
космос отправлялись сразу трое космонавтов и впервые - без скафандров. Комаров четко
доложил председателю Госкомиссии генералу Г.А.Тюлину: "Экипаж "Восхода" к полету
готов. Инженер-подполковник Комаров". Королев, Тюлин, Руденко, Мрыкин, Пилюгин, я
и другие члены Госкомиссии обнялись и поцеловались с космонавтами. Первыми к
космическому кораблю поднялись на лифте Феоктистов и Егоров, а за ними вторым
рейсом - Комаров. Первым в корабль сел Егоров, потом - Феоктистов, последним -
Комаров. В 10:35 экипаж закончил посадку в корабль и занялся проверкой оборудования
корабля.
По часовой готовности у ракеты остались Королев, Кириллов, Гагарин, я и стартовый
боевой расчет. Королев внешне был спокоен, но я-то знал, что он волнуется больше
обычного. Видимо, пытаясь отвлечься от сомнений, он дважды обращался ко мне:
"Николай Петрович, волнуешься? Что поделаешь, я сам весь дрожу". По пятиминутной
готовности мы ушли в бункер. Точно в 12:30 по местному времени (в 10:30 по
московскому) ракета с первым трехместным космическим кораблем "Восход" начала
подъем. Томительные 523 секунды и ... вздох облегчения - корабль вышел на орбиту! Во
время выведения Гагарин и Комаров отлично поддерживали связь в УКВ-диапазоне.
...На часах 23:00. Пять часов назад моя оперативная группа приняла дежурство на КП
управления полетом "Восхода". В составе моей группы Захаров, Кузнецов, Бабийчук,
Гусев, Винокур, Воронин, Даревский, Николаев и еще человек 60 специалистов. Сейчас
корабль совершает уже девятый виток. На шестом и седьмом витках мы наблюдали
космонавтов по телевидению и имели с ними хорошую радиосвязь на УКВ. Самочувствие
экипажа отличное, все параметры кабины в норме. Теперь, до 13-го витка, космонавты не
появятся над территорией СССР; мы будем пытаться поддерживать с ними связь только
через систему "Сигнал" и по КВ. В данном полете надежно и четко работает только
радиосвязь на УКВ, связь на КВ - плохая из-за слабой проходимости волн через
радиационные пояса Земли. Шесть витков (с 8-го по 13-й) у нас фактически не будет
радиосвязи, и мы не будем иметь данных о состоянии экипажа и обстановке на борту, но
оснований для тревоги нет. В начале 7-го витка все параметры воздуха в кабине -
давление, температура, влажность, содержание углекислого газа - были в пределах
нормы. Я оставил за себя на КП генерала Кузнецова, а сам устроился в кабинете Королева
и пытаюсь кое-что записать в дневник об этом напряженном и счастливом дне.
Нам безумно везет. После старта все члены Госкомиссии собрались в кабинете у
полковника Кириллова. Всем уже было ясно, что мы одержали новую большую победу в
космосе, но каждому хотелось еще и еще раз убедиться, что все идет хорошо. Через час
генерал Карась доложил, что орбита "Восхода" почти совпадает с расчетной, а еще через
30 минут мы увидели экипаж по телевидению и переговорили с космонавтами по радио.
Доложили о полете Хрущеву, Брежневу, Устинову и Смирнову, отредактировали
сообщение ТАСС. По моему настоянию, Вершинин доложил Малиновскому проект
приказа о присвоении Комарову звания "инженер-полковник", Егорову - "капитан
медицинской службы", а Феоктистову - "капитан запаса". С 15 до 17 часов я немного
отдохнул в домике космонавтов, а в 18 часов снова заступил на дежурство. Королев и
Тюлин несколько раз звонили и справлялись о ходе полета; я посоветовал им отдыхать и
не беспокоиться, так как полет проходил отлично. Были, правда, три момента, которые
немного встревожили нас.
1. На седьмом витке у Егорова пульс во время сна снизился до 46 ударов в минуту.
Генерал Бабийчук стал пугать меня самыми страшными картинами космической болезни.
Я попросил Комарова измерить пульс у Егорова. Комаров доложил: "Пульс - 68", а еще
через несколько минут данные телеметрии подтвердили хорошее самочувствие Егорова.
2. Раушенбах высказал неуверенность в исправности системы ориентации. Запрашивали
Комарова, более двух часов разбирались в схемах и пришли к выводу, что система
ориентации в порядке.
3. Меня беспокоило повышение температуры в кабине корабля, за шесть первых витков
она поднялась с 15 до 21 градуса. Мне казалось, что было бы лучше и надежнее держать
температуру ниже 20 градусов.
Я ушел с дежурства в 3 часа утра. В третьей смене дежурит Гагарин. Дал ему задание
обязательно связаться с экипажем на 13-м витке и уточнить данные о состоянии
космонавтов и параметрах кабины. Я попросил Гагарина немедленно звонить мне при
малейших сомнениях в нормальном ходе полета.
13 октября.
В 8 часов утра наша опергруппа провела совещание. После анализа обстановки на борту,
состояния здоровья экипажа, метеоусловий в районе приземления и условий передачи
команд на спуск мы решили доложить Госкомиссии, что посадку "Восхода"
целесообразно произвести в начале 17-го витка. Орбита корабля и ресурсы системы
жизнеобеспечения позволяли летать трое суток, но программа полета рассчитывалась на
одни сутки. Главная цель полета - испытание нового трехместного корабля - была
достигнута; лишний день полета (экипаж просил продлить полет еще на сутки) ничего не
мог прибавить к одержанной победе. Госкомиссия утвердила все наши предложения о
посадке "Восхода".
В 9 часов по московскому времени на командном пункте управления полетом остались
Тюлин, Королев, Руденко, я, Гагарин, Николаев, Кузнецов, Бабийчук и несколько
связистов. Все остальные члены Госкомиссии, конструкторы, военные специалисты
остались в кабинете Кириллова и в зале заседаний Госкомиссии. В обоих помещениях
были установлены радиоприемные устройства, и каждый мог слушать и наши команды, и
донесения о ходе посадки. Первые сообщения о прохождении команд мы могли получить
от Комарова телеграфом по КВ, но из-за плохой проходимости коротких волн этот канал
связи не работал.
Несколько минут с экипажем не было вообще никакой связи, но потом стал слабо
прослушиваться сигнал "ПО" (контрольный сигнал прохождения команды на отделение
спускаемого аппарата от приборного отсека - Ред.). Через 2-3 минуты ИПы доложили
о прохождении команд "Спуск-1" и "Спуск-2". Наши морские суда, стоящие у восточного
и западного берегов Африки, сообщили о прохождении команд на включение ориентации
и ТДУ, однако эти сообщения запаздывали и не давали полной уверенности в нормальном
ходе спуска. Когда спускались Николаев и Быковский, они сообщали нам о прохождении
всех команд по КВ-каналу, теперь же в ходе спуска было много неясного. Все мы, и
особенно Сергей Павлович, волновались и, напрягая слух, с нетерпением ждали сигналов,
но все ИПы и радиопеленгаторы молчали. Напряжение росло, по времени ТДУ уже
сработала и, если все идет нормально, то корабль, замедляя скорость, спускается уже в
плотных слоях атмосферы. В 10:22:30 Москва сообщила, что слышит сигнал "СА", - это
означало, что ТДУ сработала, спускаемый аппарат корабля отделился от приборного
отсека и пошел на посадку. Через 3-4 минуты наши мощные радиопеленгаторы "Круги"
"поймали" "Восход" над Кавказом и сопровождали его до посадки. "Корабль пролетел
Каспийское море... Пролетел Аральск... Подходит к району Кустаная... Отстрелилась
крышка парашютного люка..." - следовали доклады генерала Кутасина с КП ВВС.
...По времени должны уже раскрыться парашюты, и антенна в стропах парашюта должна
излучать сигнал для пеленгации корабля. Но сигнала нет! Пеленгов нет! В лучшем случае
произошел отказ передатчика или порыв антенны, а в худшем - мог не раскрыться
парашют, и тогда неминуема гибель экипажа. Каждая секунда кажется вечностью, все
затаили дыхание - воцарилась тревожная, гнетущая тишина... Но вот в эфире голос
Кутасина: "50-й, я - 52-й. Летчик Михайлов на самолете Ил-14 в 40 километрах
восточнее Марьевки видит в воздухе объект". Я облегченно вздохнул, для меня стало ясно,
что спуск идет нормально. Но этот доклад Кутасина не удовлетворил Королева, он вырвал
микрофон у радиста и, сильно волнуясь, запросил: "52-й, я - 20-й. Скажите, видит ли
Михайлов парашюты и сколько парашютов - один или два?" Кутасин ответил:
"Михайлов видит объект с двумя куполами парашютов". Теперь оставалось ждать, как
приземлится корабль: сработает тормозной движок - скорость приземления будет почти
нулевой; если откажет движок, то "Восход" соприкоснется с Землей на скорости 7-8
метров в секунду. В последнем случае могут быть травмы у членов экипажа.
Но вот опять докладывает Кутасин: "Летчик Михайлов видит объект на земле и около
него трех человек, машущих руками". Последние слова доклада заглушил гром
аплодисментов. Наконец-то все ясно - полет благополучно завершен. Королев тихо
шепчет: "Неужели все кончено, и экипаж вернулся из космоса без царапин? Никогда бы
никому не поверил, что из "Востока" можно сделать "Восход" и трем космонавтам
слетать на нем в космос". Да, у всех у нас было много сомнений и тревог, но теперь все
волнения позади. Наша Родина одержала еще одну выдающуюся победу в космосе.
По моему предложению Госкомиссия приняла такое решение: с места посадки доставить
космонавтов самолетом не в Куйбышев, как это делалось до сих пор, а в Тюра-Там. Здесь
лучше можно организовать их медицинское обследование, все конструкторы смогут
послушать доклад экипажа о полете, и меньше будет всяких встреч и шумихи. На место
посадки еще вчера вылетели генералы Горегляд и Войтенко. Я поставил им задачу: как
можно быстрее доставить космонавтов на полигон и оградить их от восторженной толпы
и лобзаний местных руководителей.
В 18:30 по местному времени самолет Ил-18 приземлился на аэродроме полигона, на нем
из Кустаная прилетел экипаж "Восхода" (с места посадки, в 60 километрах восточнее
Марьевки, экипаж был доставлен вертолетом Ми-6 в Кокчетав, а оттуда самолетом Ил14
- в Кустанай). Феоктистов и Егоров выглядели очень хорошо, а Комаров - немного
утомленным.
14 октября.
Вчера нам стало известно, что Хрущев вылетел из Пицунды и в 14:00 будет в Москве. Мы
ждали, что в Кустанае космонавтам придется разговаривать с Хрущевым по телефону, но
около 15 часов нам из аппарата Смирнова сообщили: "Космонавты не дождутся разговора
с Хрущевым, можно улетать на полигон". В гостинице космонавтов (17-я площадка), где
разместился экипаж, мы опять ждали разговора по телефону с Хрущевым, и опять
разговор не состоялся.
К 10 часам в спортивном зале гостиницы космонавтов собралось человек 200 военных и
представителей промышленности. Комаров, Феоктистов и Егоров доложили о результатах
полета. Доклады, вопросы и ответы космонавтов записаны на пленку. Коротко об итогах
полета можно сказать следующее. Полет трех специалистов дал возможность выполнить
несравненно больше наблюдений и научных исследований, чем в предыдущих полетах.
Феоктистов честно доложил, что в невесомости он иногда "чувствовал себя вверх
ногами", но это не мешало ему работать. Егоров все время чувствовал себя стоящим на
коленях и с опущенной вниз головой. На 6-7 витках у Егорова появились незнакомые
ранее ощущения в желудке, но после сна эти ощущения прошли.
Руководители Госкомиссии и экипаж "Восхода" пообедали вместе: выпили за
космонавтов, за здоровье Королева и всех, кто готовил полет. В 17 часов экипаж провел
встречу со стартовой командой и представителями промышленности в 50 метрах от места
старта. В ходе встречи генерал Горегляд передал приказание Вершинина: "Маршалу
Руденко немедленно вылететь в Москву". По дороге на десятую площадку мы "ломали
головы", стараясь угадать причину экстренного вызова. Приехав в нулевой квартал,
Руденко по "ВЧ" связался с Вершининым, который сказал ему: "Сегодня в 18:00
состоится пленум ЦК КПСС, вылетайте немедленно". Известие о пленуме было
неожиданным. Руденко вылетел в Москву в 17 часов по московскому времени. По всему
чувствовалось, что в Москве происходит что-то необычное, но что именно, мы не знали.
15 октября.
Вчера и сегодня продолжаем самолетами отправлять участников экспедиции и
космические корабли в Москву. Всего улетело пять Ан-12, два Ил-18 и пять Ил-14.
Подготовленный нами рапорт Комарова и выступления членов экипажа на Красной
площади забракованы. Москва еще вчера вечером намекнула, что заголовок рапорта
(обращение к Хрущеву) будет другим. А сегодня утром мы уже официально узнали о
смещении Хрущева и о назначении Брежнева Первым секретарем ЦК КПСС, а
Косыгина - председателем Совета Министров СССР. Это событие ошеломило нас. Я
знал, что Хрущев делает много глупостей (культ, семейственность, непрерывные оргии,
звания Героев Советского Союза - иностранцам, путаница в международных
отношениях, пренебрежение коллегиальностью и так далее), и был уверен, что он
"влипнет" в историю и никогда не займет в ней место, подобное тому, какое заняли
Ленин и Сталин, но я не думал, что он сорвется так быстро. Брежнев, Суслов и Косыгин
проявили большую смелость и перехитрили одного из самых хитрых людей
современности. Смещение Хрущева можно только приветствовать - это благо для СССР
и лагеря социализма, - но глупо не видеть, что подобные перевороты наносят ущерб
авторитету нашей политической системы. Нашей стране не хватает твердых
конституционных законов. Вредно, когда министры и "вожди" сидят в своих креслах по
20-30 лет. Необходимо и в партии, и в правительстве менять руководящих лиц через
каждые 4-5 лет и никогда повторно не назначать на одну и ту же должность. Если такого
твердого порядка не будет, то вельможи, князья и царьки будут расти, как грибы.
В 10 часов к нам приехали Тюлин и Королев. В нашей беседе приняли участие генералы
Кузнецов и Чугунов, а также космонавты. О переменах в верхах не говорили, хотя это
событие занимало мысли всех. Мы с Тюлиным пытались убедить Королева не спешить с
пуском "Выхода". Я сказал Сергею Павловичу, что в создавшейся обстановке нет никакой
надобности спешить с очередным космическим полетом. Слово, данное Королевым
Хрущеву о пуске в ноябре, потеряло силу, а успех "Восхода" может "заполнить" 3-4
месяца, которые уйдут на доработку скафандра для выхода в космос. Королев хотя и не
дал согласия на перенос пуска "Выхода" на 1965 год, но был явно поколеблен в своих
прежних намерениях. Тюлин целиком согласен со мной, так что пуск "Выхода" будет
осуществлен в марте-апреле 1965 года.
Примерно в полдень мы проводили Королева и Тюлина на аэродром. Опустел Тюра-Там,
здесь с экипажем остались я, Кузнецов, Чугунов, журналисты, кинооператоры и три
офицера (Никитин, Никерясов, Омельчак). День нашего вылета в Москву пока неизвестен,
ясно только, что раньше 18-19 октября мы не полетим.
19 октября. Борт самолета Ил-18.
Летим в Москву. Распорядок встреч на сегодня и три последующих дня уже известен.
Сегодня в 12:30 состоится встреча на аэродроме Внуково. Комаров, Феоктистов и Егоров
от самолета к правительственной трибуне идут фронтом, останавливаются за полметра от
микрофонов, и Комаров говорит: "Докладываю Центральному Комитету
Коммунистической партии Советского Союза, Президиуму Верховного Совета, Совету
Министров СССР..." и так далее. Сегодня же в 14 часов состоится митинг на Красной
площади, а в 17:00 - прием в Кремле. Завтра пройдет митинг в ОКБ-1 у Королева,
послезавтра - пресс-конференция в МГУ, а 22 октября - встреча в ЦПК.
Последние дни в Тюра-Таме была отличная солнечная погода. Комаров, Феоктистов и
Егоров часа по 2-3 в день играли в теннис, готовили свои выступления на Красной
площади и доклады для пресс-конференции. Вчера вечером я прослушал рапорт Комарова
и выступления членов экипажа на Красной площади. Комаров подготовился к рапорту
отлично и хорошо прочитал текст своего выступления. По выступлению Феоктистова
замечаний тоже не было. Егоров прочитал текст небрежно, торопился, проглатывал слова.
Вчера мне исполнилось 56 лет. Очень хотелось встретить этот день дома, я соскучился по
своим, особенно по Мусе и Оленьке. Меня радует, что сегодня кончается наша разлука.
Всякие официальные встречи и проводы надоели смертельно, но от них никуда не
денешься. Эта неделя будет тяжелой, предстоит много пустой болтовни и "деловых"
встреч.
У меня много надежд на то, что маршала Малиновского наконец-то уберут и будут
приняты меры к объединению космоса. Сейчас, на пути к освоению Луны, это особенно
необходимо. Можно было бы быстрее и при меньших затратах добиться ощутимых
результатов в освоении космоса и укрепить за счет этого наш военный потенциал. Выход
из корабля в космос, стыковка на орбите, облет Луны, посадка на Луну, увеличение
продолжительности пилотируемых полетов до 20-30 суток - вот основные направления
наших космических усилий до 1970 года.
...Сегодня проснулись в 7 часов по местному времени, провели небольшую зарядку,
позавтракали и начали собираться в путь. В 8:45 расселись по машинам. В первой
машине - начальник полигона генерал Захаров, во второй - кинооператоры и
фотокорреспонденты, в третьей - Комаров, Феоктистов, Егоров и я, а за нами еще около
двух десятков машин. Вся эта колонна машин проехала по главным улицам и через
центральную площадь военного городка. Все население вышло проводить космонавтов,
было много цветов, много возгласов и приветствий. Один из офицеров выкрикнул:
"Передайте привет Никите Сергеевичу!" Трудно было понять, насмешка ли это над
свергнутым правителем или проявление уважения к нему - и то, и другое было
неуместным.
На аэродроме космонавтов встретили представитель Министерства гражданской авиации
генерал Бугаев и командир самолета Ил-18. Группа пионеров преподнесла экипажу
"Восхода" цветы. Мы тепло попрощались с руководителями полигона и заняли места в
Ил-18. По маршруту погода была хорошая, а в районе Москвы - низкая облачность (150
метров): эскорт истребителей пришлось не поднимать.
Ровно в 12:30 самолет подрулил к трибуне, и экипаж "Восхода" вышел для доклада.
Комаров доложил очень четко и с хорошей дикцией. На трибуне были Брежнев, Микоян,
Косыгин, Суслов, все летчики-космонавты, Малиновский, Вершинин и родственники
Комарова, Феоктистова и Егорова. С аэродрома я поехал прямо домой и митинг на
Красной площади смотрел по телевизору. Космонавты прочитали свои выступления
хорошо. Последним выступил Брежнев, его речь была выдержанной и спокойной. Не было
ругани и упреков в адрес Хрущева, были обещания процветания, мира и дружбы.
В 17:00 состоялся прием в Большом Кремлевском Дворце. Комарову, Феоктистову и
Егорову вручили награды, Мико
...Поділитися у соцмережах
