Жанр: Мемуары
Вашингтон
...цу... и
продолжал жить по-прежнему, пока не прокучивал имущество". Бедные, рассуждал
далее Вашингтон, получат только психологические выгоды, "их положение улучшится,
поскольку снизится уровень стоящих над ними".
В духе расчетливого дельца Вашингтон и принял предложение уточнить списки
товаров, которые Вирджиния обязуется не ввозить из Англии. В задушевных беседах
на бравшую за живое тему соседи лучше узнали друг друга. Масон был весьма
начитан в области юриспруденции и философии. Он наконец нашел слушателя, жадно
впитывавшего каждое слово, а их было немало. Просвещение Вашингтона пошло вперед
гигантскими шагами. "Внутренний дух свободы, - говорил он спустя несколько лет,
- сначала сказал мне, что меры кабинета, проводимые в течение нескольких лет...
отвратительны всем принципам естественной справедливости, а более мудрые люди,
чем я, полностью убедили меня в том, что они противоречат не только
естественному праву, но подрывают законы самой Великобритании, для установления
которых была пролита кровь лучших людей королевства".
Образовывались для революции разными способами. Одни слушали бессвязные
зажигательные речи ораторов в прокуренных тавернах над кружкой тодди. Вашингтон
усваивал освободительные идеи в изысканной обстановке дома Масона. На столе
сверкали хрусталь и серебро, за креслами неслышно сновали, подливая тонкие вина,
слуги, негромко звучал рассудительный голос хозяина, толковавшего о свободе и
иногда прерывавшего речь, чтобы отдать распоряжение рабу. Постепенно
договорились о значении свободы и важности не покупать определенные категории
товаров у англичан, злоумышлявших на указанную свободу. С этим в мае 1769 года
выехали на сессию ассамблеи в Вильямсбург.
Губернатор чувствовал, что готовится что-то недоброе. Он решил произвести
впечатление на ассамблею, приехав к Капитолию в элегантном экипаже, запряженном
белоснежными лошадьми - последнее приобретение в Англии. Ассамблея единогласно
вотировала "верноподданническую" петицию Георгу III с просьбой "вмешаться в
пользу попранных прав Америки". Губернатор весьма учтиво распустил ассамблею.
Отпущенные за ненадобностью депутаты отправились через улицу в известную таверну
Ралея, где Вашингтон вытащил из кармана проект, составленный с Масоном, об
учреждении Вирджинской ассоциации противников импорта из Англии. Под шумные
возгласы одобрения проект был утвержден, и заседание в таверне увенчала
достойная выпивка. Провозгласили тосты за здравие короля, за вечный союз
Великобритании и ее колоний, за конституционную свободу Америки. Вашингтон
оплатил счет за вино - 32 шиллинга 9 пенсов и за зал - 20 шиллингов.
Первый шаг Вашингтона в революцию и первая жертва на алтарь бесценной
американской свободы. Но сделано было не все. Великолепные лошади губернатора не
давали ему покоя - он купил их. Символика жеста очевидна - владелец МаунтВернона
не хуже королевского губернатора.
"Бостонское кровопролитие" 5 марта 1770 года почти не имело последствий в
Вирджинии, во всяком случае, о нем нет никаких упоминаний в сохранившейся
корреспонденции Вашингтона. То было дело бунтовавшего Массачусетса.
Бойкот английских товаров возымел свое действие - с приходом к власти в Англии в
1770 году кабинета Порта законы Тауншенда были отменены, за исключением пошлины
на чай, носившей символический характер. Англия оставила ее, чтобы подчеркнуть
главенство над колониями. Ассоциации противников импорта постепенно распались, и
в тот же день, когда Вирджинская ассоциация перестала существовать, Вашингтон
отправил в Лондон обширный заказ на одежду для семьи.
Хотя радикалы в Вирджинии - П. Генри и Т. Джефферсон, а в Массачусетсе Д. Отис и
С. Адамс поговаривали о продолжении борьбы с Англией, плантаторы Вирджинии, и не
последний среди них Вашингтон, стояли за умеренность. Движение протеста уже
всколыхнуло широкие народные массы. Денежная аристократия и богачи по рождению
презрительно относились к вторжению в политику "сапожников и портных".
Публицисты-тори (реакционеры, сторонники монархии) высмеивали массовые собрания,
где произносились крамольные речи, Стишки, сочиненные ими на злобу дня в разгар
борьбы против законов Тауншенда, показательны: "Из чердаков, подвалов мчатся в
комитет политиканы-выскочки - наш новый "высший свет", "Он нынче каменщик или
плотник, завтра - глядь, Соломоном или Ликургом может стать" и т. д. Вашингтон с
его обостренным вниманием к социальным граням, несомненно, всецело разделял
такой взгляд на "чернь".
Он верил, что джентльмены по обе стороны Атлантики смогут договориться между
собой. Ближайшие события показали, что он заблуждался: в Англии закусили удила.
Уплата пошлины на чай превратилась в пробный камень лояльности колонистов к
метрополии. Если удастся заставить платить эту пошлину, возникнет прецедент для
удовлетворения других претензий короны.
В это время Ост-Индская компания оказалась на грани банкротства, она могла
частично поправить дела, сбыв громадные запасы чая, скопившиеся на складах.
Английское правительство решило одним выстрелом убить двух зайцев - помочь
компании и взыскать пошлину в колониях. Игра представлялась беспроигрышной, даже
при уплате ничтожной пошлины - три пенса на фунт веса, - импортируемый из Англии
чай окажется самым дешевым на американском рынке. Поскольку, по самым скромным
подсчетам, миллион американцев ежедневно пили чай, в Лондоне с дьявольским
коварством надеялись, что дешевым чаем удастся залить патриотическую жажду.
Купцы в колониях, процветавшие на контрабандной торговле чаем, усмотрели угрозу
разорения в гнусных планах англичан и готовились войти в сношения с ненавистными
"Сынами Свободы" С. Адамса. Совсем недавно центром протестов против зловещих
замыслов британских тиранов был Бостон, теперь Нью-Йорк и Филадельфия сумели
взять более высокую ноту в пронзительном протесте. Оно и понятно - их оборот в
контрабандной торговле чаем всегда преисполнял Бостон черной завистью.
Развернулась широкая пропаганда против "этой отравы, преподносимой Америке,
этого вредного для здоровья чая", ввозимого из Индии, где, как известно, кишат
змеи и люди умирают миллионами от неизвестных болезней. Долг патриота - пить
кофе!
В 1773 году Ост-Индская компания сделала попытку массированного прорыва блокады
- в Нью-Йорк, Филадельфию, Чарлстон и Бостон доставили крупные партии чая. В
первых трех портах чай не удалось продать, а бостонские патриоты, переодевшись
индейцами и воткнув для большего впечатления перья различных птиц в волосы,
выбросили на дно гавани 342 ящика с чаем. С. Адамс объяснил в дневнике, что
событие "отмечено печатью достоинства, возвышенности и величия", знаменует собой
"новую эпоху" во всемирной истории.
В отместку за "бостонское чаепитие" ранним летом 1774 года порт Бостона был
закрыт до уплаты убытков компании, губернатор получил право назначать всех
чиновников, в городе сосредоточились войска. Губернатором Массачусетса стал
английский главнокомандующий в колониях генерал Томас Гейдж, приятель Вашингтона
еще времен похода Брэддока. Отныне войска могли размещаться не только в
гостиницах и пустующих зданиях, но и в частных домах.
В Америке эти распоряжения окрестили "невыносимыми законами". В колониях их
рассматривали только как прелюдию к расправе "со свободой Северной Америки"
(термин стал впервые широко применяться именно в это время). Рекомендовалось
провести общеколониальный "день молитвы и поста".
Репрессии против Бостона кругами пошли по стране. 25 мая губернатор распустил
ассамблею в Вирджинии. По уже сложившейся практике ее члены перешли в таверну
Ралея, где не щадили слов в адрес угнетателей-англичан. Комитету связи
предложили войти в сношения с другими колониями на предмет участия в
континентальном конгрессе, а на 1 августа назначили конвент Вирджинии.
Вашингтон на этот раз был среди самых воинственных. Хотя он остался в
Вильямсбурге еще на две недели, обедал и спорил с губернатором о заявках на
западные земли, он вступил на дорогу революции. "1 июня, - помечено в дневнике,
- ходил в церковь и постился весь день" в знак протеста против закрытия порта
Бостона. "Парламент имеет не больше права запускать руку в мой карман, чем я в
его", - суммирует он суть конфликта. Точная формулировка, принадлежащая
"тугодуму, причем мыслительному процессу почти не помогает воображение, но
приходящему к правильным выводам". Так отозвался о Вашингтоне Патрик Генри.
И снова в Маунт-Вернон, к Масону, сгоравшему от нетерпения по соседству. Они
составили и провели на собрании округа Фэрфакс резолюцию солидарности с
Бостоном, в которой выставлялось требование - если репрессии не будут отменены,
следует вновь прибегнуть к бойкоту английских товаров, а спустя месяц прекратить
экспорт в метрополию. В "резолюциях Фэрфакса"; было немало примирительных фраз и
энергично отрицалось "любое намерение американских колоний создать независимые
государства".
1 августа Вашингтон в Вильямсбурге. Хотя он не принимал участия в комитете связи
и не был особенно активен в делах распущенной ассамблеи, конвент колонии выбрал
его в числе семи делегатов колонии на континентальный конгресс в Филадельфии.
Привезенная им резолюция была одобрена, она соответствовала общей резолюции
Вирджинии.
Краткое дополнительное заявление Вашингтона вызвало бурю восторга. "Я готов, -
сказал он, - собрать тысячу человек, вооружить и одеть их на свой счет и во
главе их идти на Бостон".
Героическое обещание (некоторые биографы считают, что его не было) не пришлось
претворять в жизнь, через месяц из Маунт-Вернона выступило не войско, а выехали
трое всадников - Вашингтон, Генри и Пенделтон - делегаты на континентальный
конгресс в Филадельфию. Марта, стоя на крыльце, крикнула спутникам мужа:
"Держитесь крепче, ребята, в Джордже я уверена!" Прекрасный сюжет для согбенного
патриотизмом живописца - вирджинский рассвет на исходе лета, решительные лица
троих мужчин. Вашингтон сосредоточен и выглядит усталым, позади бессонная ночь,
проведенная в нескончаемой беседе с сердечным другом и наставником в делах
политических - Масоном.
В Филадельфию съезжались люди в здравом уме и твердой памяти, отлично
понимавшие, что затевается нешуточное дело, от которого по английским законам
попахивало "изменой" с неизбежной виселицей. Незадолго до начала конгресса,
вошедшего в историю как первый континентальный конгресс, Д. Адамс доверился
дневнику: "Очень неприятное ощущение. Брут и Кассий потерпели поражение и были
убиты. Хампден пал на поле боя, Сидней погиб на эшафоте, Харрингтон умер в
тюрьме и т. д. Слабое утешение". Впрочем, они, 56 джентльменов со всех концов
Америки, почитали себя прямыми потомками античных борцов против тирании, во
всяком случае, иные из них мысленно прикидывали, по руке ли кинжал Брута. Знали
и о конце Цицерона.
Несмотря на тяжкие предчувствия, делегаты конгресса воздали должное веселой
Филадельфии, по крайней мере Вашингтон. В его дневнике несопоставимо больше
места уделено светской жизни, чем политическим проблемам, иногда затягивавшим
заседания конгресса в Доме Плотников с 6 утра до 10 вечера. За 53 дня пребывания
в Филадельфии (конгресс работал с 5 сентября по 26 октября) Вашингтон отобедал у
себя только семь раз, а вечера обычно проводил в тавернах. Он истратил 17
шиллингов на политические памфлеты и выиграл 7 фунтов стерлингов в карты.
"Прилежный слушатель и наблюдатель", - записал Вашингтон о себе. Он говорил
мало, что позволило Сайласу Дину заключить: Вашингтон "сносный оратор". Джордж
производил впечатление другими качествами. Глаза делегатов, с отчаянной
решимостью заговаривавших о необходимости прибегнуть к оружию, невольно
останавливались на молчальнике в мундире. Вашингтон явился на конгресс в старом,
слегка выцветшем и тронутом молью мундире полковника вирджинского ополчения,
опоясавшись перевязью со шпагой. Представитель от колонии Род-Айленд С. Драун,
высмотрев воина в суетливой толпе штатских, почувствовал уверенность в будущем,
каковую выразил в скверных стихах, звучавших примерно так: "Военной поступью
прошел, сверкая сталью верного клинка, герой Вирджинии - Ва-шинг-тон". Кто его
знает, зачем поэт-любитель разбил фамилию на слоги, то ли в мучительных поисках
рифмы, то ли стремясь получше передать свист извлекаемой из ножен шпаги.
На конгрессе звучали горячие речи. Гадсден из Южной Каролины предлагал идти на
Бостон и напасть на англичан, пока они не получили подкреплений. Ричард Ли
требовал полного разрыва экономических отношений с метрополией. Патрик Генри
внушал: "Вся Америка едина. Где границы колоний? Они рухнули. Больше нет
различий между вирджинцами, пенсильванцами, ньюйоркцами и жителями Новой Англии.
Что до меня, то я не вирджинец, а американец!" Оборонялось и правое крыло.
Руководитель его, богатейший пенсильванский купец Д. Гэллоуэй, внес предложение
о "союзе между Великобританией и колониями". Для одобрения его не хватило только
одного голоса.
Вашингтон твердо придерживался золотой середины. Когда Ричард Ли с горячностью
выразил надежду, что Англия со временем уступит, отзовет войска, Вашингтон
высказал сомнение. Из прошлого опыта он знал, что попытка ввести эмбарго на
вывоз в Англию создаст невыносимые трудности для колоний. Он полагал разумным
пока остановиться на полпути - запретить импорт из Англии.
В разгар споров в Филадельфию прискакал на взмыленном коне Пол Ривер с
"суффолкскими резолюциями", принятыми в округе Суффолк, где находился Бостон,
быстро накапливавший славу города-мученика. Написанные С. Адамсом и Д. Уорреном,
они отражали господствующие настроения Массачусетса - не подчиняться
"нестерпимым законам". Ссылаясь на драгоценную идейную находку XVIII века -
естественное право и теорию общественного договора, составители в сильных
выражениях настаивали на том, что монарх, попирающий их, - тиран. Дабы пресечь
его поползновения против свободы Америки, необходимо прервать всю торговлю с
Англией. Массачусетцы требовали принять "суффолкские резолюции" до точки.
Радикальные делегаты с радостью ухватились за них, но они не были в большинстве.
После жарких дебатов 14 октября была принята "Декларация", а 20 октября
"Ассоциация" первого континентального конгресса, в которой подчеркивалось, что
колонисты "пока решили действовать лишь мирными средствами". С 1 декабря 1774
года запрещался ввоз товаров из метрополии, а если до осени в Лондоне не
одумаются, то с 1 октября 1775 года намечалось ввести эмбарго на вывоз в Англию.
Дабы придать большую весомость угрозе, в текст "Ассоциации" вписали
обязательство - не покупать ост-индского чая, индиго и рабов, а также
подвергнуть бойкоту почти все продукты Британской Вест-Индии.
В этих документах "вернейшие подданные его величества" заверяли короля в своей
преданности и винили во всех бедах не монарха, а министерство в Лондоне, которое
после 1763 года задалось "очевидной целью поработить население английских
колоний, а затем и всей Британской империи". Хотя конгресс в общем стоял на той
точке зрения, что на силу следует отвечать силой, в массе своей делегаты пока не
были республиканцами и не помышляли о независимости. Корона признавалась главным
связующим элементом империи.
Решения первого континентального конгресса полностью отвечали взглядам
Вашингтона, поразительно походили на "резолюции Фэрфакса". В письме старому
приятелю со времен индейских войн капитану Макензи, служившему под командованием
Гейджа в Бостоне, Вашингтон сообщил: "Что до независимости, то ее не желает ни
один здравомыслящий человек во всей Америке". На конгрессе порешили вновь
собраться 10 мая.
Для наблюдения за исполнением эмбарго на местах возникли комитеты безопасности,
которые ретиво взялись за дело. Орудием убеждения несогласных или лиц,
заподозренных в лоялистских убеждениях, была перекладина, на которой
провинившихся с гиканьем и свистом возили верхом, предварительно вымазав их в
дегте и вываляв в перьях. Мерзкий вид судорожно цеплявшегося за шест негодяя, по
мнению патриотов, служил достаточным наказанием за темные замыслы, расправы со
смертным исходом были величайшей редкостью. Маховик революции медленно
раскручивался - отправление того, что считалось правосудием, брали в руки массы,
почувствовавшие себя сопричастными к великому делу.
В каждом округе для защиты местного комитета возникли вооруженные отряды
"минитменов" - бойцов в "минутной готовности" взяться за оружие, расширялось
ополчение. В Вирджинии срочно формировались ополченские роты, к концу 1774 года
Вашингтону предложили командовать семью ротами из десяти созданных. Он хорошо
знал, что стоят эти войска, и порекомендовал лучше собрать роту стрелков, обязав
их носить одинаковую форму - охотничьи рубашки. В январе Вашингтон принялся
обучать роту, созданную в Александрии.
От королевских губернаторов, наблюдавших за воинственными приготовлениями
американцев, в Лондон летели тревожные донесения. Они сообщали, что край выходит
из повиновения, власть захватывают самочинные комитеты "черни". Некоторые из
высокопоставленных английских чиновников, как, например, губернатор Вирджинии
лорд Данмор, черпали именно в этом надежду на лучшее будущее. Размышляя о
причинах, побудивших состоятельных жителей примкнуть к "толпе", Данмор
рассуждал: "Они занимаются этой позорной деятельностью с целью побудить своих
многочисленных английских кредиторов присоединиться к протестам колоний, а
немало из них стремятся избежать уплаты долгов, в которых по уши сидят многие
заметные здесь люди". По мнению Данмора, бойкот английских товаров, особенно
запрет на вывоз в метрополию, "быстро приведет к скудости и разорит тысячи
семей". Богатые, конечно, продержатся год-два, но бедные через несколько месяцев
станут умирать с голоду, и тогда последние "обнаружат, что их надули богачи,
сами увиливающие от последствий ассоциации, губящих бедных". Между колонистами
начнутся распри, и дело Англии восторжествует.
Как бы ни были логичны в отдаленной перспективе рассуждения Данмора, английские
власти боялись укрепления сил вызревавшей революции. Они приступили к действиям.
18 апреля генерал Гейдж приказал направить 700 солдат в Конкорд, местечко
примерно в 35 километрах к северо-западу от Бостона. Гейдж прослышал, что
американцы устроили там склад оружия и пороха, и велел уничтожить его. Хотя
экспедиция была задумана в глубокой тайне, патриоты узнали о ней. Поутру 19
апреля местные ополченцы встретили английский отряд в Лексингтоне, на полпути
между Бостоном и Конкордом. Кто выстрелил первым - неизвестно. Залп англичан
положил на месте восемь ополченцев, и колонна прошла к Конкорду. Английские
солдаты уничтожили военные припасы, которые колонисты не успели вывезти.
Вести о случившемся разнеслись по округе, и на обратном пути англичан поджидала
засада. Рассыпавшись за кустами, зданиями, деревьями, ополченцы поливали свинцом
солдат в красных мундирах. Гейдж прислал подкрепление, и только тогда удалось
пробиться назад в Бостон. Из 1800 англичан было убито или ранено 273 человека,
американцы потеряли 95. В учебнике для военных училищ, выпущенном в США в 1969
году под редакцией М. Мэтлоффа, сказано: "Случившееся едва ли составило честь
меткости фермеров Новой Англии, их мушкеты в этот день сделали около 75 тысяч
выстрелов".
Главное - не в количестве выпущенного свинца и сожженного пороха. Американцы
силой ответили на силу, пролилась первая кровь. Лексингтон и Конкорд прозвучали
на всю страну. Ополчение Новой Англии осадило английский гарнизон, укрывшийся в
Бостоне.
О славном сражении узнали в Маунт-Верноне как раз тогда, когда Вашингтон
пребывал в тяжких раздумьях. Ему определенно не нравился крутой поворот событий.
Надвигалась война, в которой ему, возможно, пришлось бы пожертвовать имуществом.
Прекрасный вид на Потомак из окон Маунт-Вернона напоминал: дом в пределах
прямого пушечного выстрела с реки, а меткость и сноровка канониров королевского
флота сомнений не вызывали. "Толпе", легкой на восстание, нечего терять, иное
дело богатый плантатор. В фатальный день 19 апреля, когда под Бостоном гремели
выстрелы, Вашингтон составлял объявление для вирджинской "Газетт", обещая
вознаграждение за бежавших рабов.
Не успел Вашингтон обдумать последствия Лексингтона и Конкорда, как в усадьбу
ворвался задыхающийся посланец. Данмор захватил порох в арсенале Вильямсбурга.
Ополченские роты в сборе. Они готовы немедленно выступить на столицу колонии под
командованием прославленного воина Вирджинии и покарать зарвавшегося прислужника
ненавистной Англии. Вашингтон не велел седлать коня, а связался с Вильямсбургом.
Оробевший Данмор выразил желание пойти на компромисс. Вашингтон распустил
ополченцев, но неистовый Патрик Генри возмутил налаживавшееся спокойствие. Во
главе вооруженных ополченцев он явился в Вильямсбург и под угрозой штыков
заставил губернатора расплатиться за похищенный порох.
Имя Генри на устах всех радикалов Вирджинии. И не только их. Двадцатипятилетний
Д. Мэдисон презрительно бросил: Вашингтон принадлежит к числу богатых господ,
живущих у реки, и, "опасаясь за свою собственность в случае гражданской войны...
обнаружил трусость, несовместимую как с его профессией, так и с репутацией
Вирджинии".
В приступе патриотической горячки Мэдисон определенно преувеличивал, Вашингтона
уже втягивал могучий водоворот событий. В начале мая он выехал в Филадельфию на
второй континентальный конгресс. Четверка породистых лошадей понесла карету по
изъезженным дорогам. За окном родина, знакомая и незнакомая, в городках и
деревнях снуют озабоченные люди. Иные приветствуют статного военного, другие
хмурятся. Страна разделялась на глазах - патриоты и лоялисты.
По дороге к Вашингтону присоединились другие делегаты Вирджинии, и к Филадельфии
они подъехали внушительной кавалькадой. Километрах в десяти от города их
встретило около пятисот всадников, кортеж приобрел военный вид. У въезда в
Филадельфию пронзительные, нестройные звуки труб и уханье барабанов - музыкантыдилетанты
мужественно играли что-то очень и очень воинственное. Вооруженные
толпы в самой пестрой одежде - наспех сформированные ополченческие роты. С
шумом, гамом и барабаном импровизированный парад прошествовал по улицам
крупнейшего города тогдашней Америки, оплота постных квакеров. Толпы неистово
приветствовали Вашингтона. Лоялисты с отвращением отворачивались. На крышах
кричали птицы.
10 мая 1775 года открылся второй континентальный конгресс. 63 делегата 13
колоний явились, исполненные большей решимости, чем в минувшем году. Мелькали
знакомые лица - полномочия делегатов подтвердили революционные конвенты колоний.
Господствовало мнение, что жребий брошен, оставалось определить пути и средства
защиты интересов Америки. Хотя воинственное меньшинство уже поговаривало о
независимости, на конгрессе все же возобладало мнение, что нужно дать отпор
лондонскому "министерству", как и надлежит добрым подданным его величества
короля Георга III, охраняющим дарованные им древние английские свободы. А
времени на словопрения не оставалось. Конгресс поначалу думал, что нападающей
стороной явятся англичане, и помышлял только об обороне. Тут получили известие -
в день открытия конгресса молодцеватый Этан Аллен во главе отряда вермонтских
ополченцев, поэтому именовавших себя "парни зеленой горы", внезапным налетом
захватил королевский форт Тикондерога. Стоустая молва разнесла: Аллен вместе с
Бенедиктом Арнольдом, имевшим сомнительное звание полковника колонии
Массачусетс, потребовали-де от вооруженного до зубов английского гарнизона сдачи
во имя "Великого Бога и континентального конгресса" (об обоих Аллен знал только
понаслышке) и одержали достославную победу. На деле получилось куда проще -
около сотни ополченцев вбежали в форт, охранявшийся несколькими десятками солдат
инвалидной команды, а Аллен крикнул коменданту: "Выходи, старая мерзкая крыса!"
Засим без кровопролития "парни зеленой горы" овладели Тикондерогой, где
хранились 60 орудий, и, следовательно, опорным пунктом в северной части озера
Джорж. Открывался путь в Канаду, или прикрывались подступы к колониям с севера -
стратегическая оценка зависела от точки зрения.
Потрясенный конгресс вотировал вернуть форт королю по "восстановлении прежней
гармонии" между Англией и колониями. Делегаты северных колоний, опасавшихся
вторжения из Канады, негодовали. Массачусетцы, державшие в осаде войско Гейджа в
Бостоне, подлили масла в огонь. Они красноречиво взывали к собранию - нужно
держаться всем вместе, и попросили конгресс взять на себя руководство
ополченцами колонии, уже воевавшими с англичанами. Сомнений не было -
Массачусетс звал на войну. Решиться сразу было трудно, и открылись прения,
затянувшиеся больше чем на месяц.
Обсуждались различные варианты действий, но приходили к одному - придется
поднять оружие. Буйные толпы ополченцев, обложивших Бостон, назвали
континентальной армией и обязали Нью-Йорк снабдить ее хлебом, повелели всем
колониям собирать селитру и серу для изготовления пороха, а Пенсильвании,
Мэриленду и Вирджинии - сформировать десять рот "опытных стрелков" и гнать их к
Бостону. Вашингтон, единственный делегат конгресса, щеголявший в военном
мундире, был занят по горло. Он председательствовал сразу в трех комитетах - по
подготовке обороны Нью-Йорка, обеспечению армии вооружением и снаряжением и
выработке уставов. Он чувствовал себя стратегом - купил пять военных книг,
погрузился в их изучение. Времена наступали крутые, и он заблаговременно
составил достойное завещание.
Делегаты конгресса от Новой Англии торопили с военной подготовкой. Д. Адамс не
уставал разъяснять, что война на носу, а если так, то где сыскать
главнокомандующего континентальной армии? Кандидатов было хоть отбавляй.
Войсками под Бостоном уже командовал Арте-мос Уорд, "толстый престарелый
джентльмен, прекрасный церковный староста", как говорил другой претендент на
этот пост, Ч. Ли. Политик политиков Новой Англии, Д. Адамс видел, чт
...Закладка в соц.сетях
