Жанр: Мемуары
Рихард зорге. подвиг и трагедия разведчика
...ми командования утверждена программа внешней политики Японии,
разработанная министром иностранных дел Мацуокой и озаглавленная "Принципы
ведения переговоров с Германией, Италией и Советским Союзом".
Рихард уже знал из сообщений, которые по дипломатическим каналам поступали в
германское посольство, что Мацуока собирается отправиться с официальным визитом к
Гитлеру, и предупредил об этом Москву.
Через несколько дней, 11 марта, "Рамзай" снова радировал:
"Среди высшего немецкого офицерства и кругов Гиммлера проявляются
резкие антисоветские тенденции. Военный атташе Германии в Японии
считает, что после окончания войны с Англией должна начаться
ожесточенная борьба Германии против Советского Союза".
Вскоре посол Отт сообщил Зорге, что выезжает в Берлин.
- Желаю хорошо провести отпуск, мой генерал!
- Какой отпуск? Ты что, с луны свалился? Берлин готовит прием Мацуоке. Я должен
проконсультировать Риббентропа и Геббельса, что нужно сделать и как пустить пыль в
глаза министру.
Вскоре следом за Оттом выехал в Германию Мацуока. По дороге он сделал остановку в
Москве и довел до сведения Советского правительства, что Япония заинтересована в
заключении с СССР пакта о ненападении и что он вернется к этой теме на обратной
дороге.
Уже через день японский министр прибыл в Берлин. Зорге, воспользовавшись
информацией, поступавшей в посольство, сообщал в Центр, что японскому министру
будет оказан "чрезвычайно радушный прием", чтобы "сделать его действительным
другом Германии и заставить идти в ногу с германской политикой". Рихард уведомлял
Москву, что Гитлер хочет получить от Мацуоки "заверения, что в случае ухудшения
отношений между Германией и Советским Союзом Япония встанет на сторону
Германии".
27 марта Риббентроп в беседе с Мацуокой заявил:
"На востоке Германия держит войска, которые в любое время готовы
выступить против России, и если Россия займет позицию, враждебную
Германии, то фюрер разобьет Россию. В Германии уверены, что война с
Россией закончится окончательным разгромом русских армий и крушением
государственного строя".
Гитлер в присутствии Отта повторил японскому министру то, что сказал Риббентроп, и
добавил: Японии необходимо тоже начать военные действия против России
одновременно с рейхом.
Мацуока не нуждался в агитации в пользу агрессии:
- Япония всегда была лояльным союзником, она целиком отдаст себя общему делу.
Тут он добавил: договор о ненападении с Советским Союзом, который еще не подписан
империей, будет, как только Германия начнет войну на Востоке, тотчас разорван в
клочки.
- Никакой японский премьер-министр или министр иностранных дел не сумеет
заставить Японию остаться нейтральной в случае конфликта между Россией и
Германией, - сказал он. - Тут не поможет никакой пакт о нейтралитете.
Мацуоку провожали так же пышно, как и встречали. Перед отъездом он заявил:
- Я прибыл в Германию с оптимистическим настроением. После бесед с Гитлером,
который рассказал мне о своих планах, я стал еще более оптимистичным. Я верю в победу
Германии.
И этот же самый Мацуока на обратной дороге, в Москве, поставил свою подпись на пакте
о нейтралитете между Японией и СССР.
Однако Москва не была введена в заблуждение.
Отт досадовал на Мацуоку.
- Этот пакт излишне связывает японцев, - говорил он Рихарду. - Мацуока, эта хитрая
лиса, может быть, и действительно согласен его разорвать... А вдруг его самого выдворят
из министерского кресла? Но он почему-то не говорил, что "любой премьер или министр
может разорвать пакт в клочья"!
Впрочем, "хитрая лиса" и поддерживающие ее агрессивные круги спешили подтвердить
свои намерения действием. От Ходзуми Одзаки и Ётоку Мияги Рихарду стало известно,
что японский Генштаб завершил разработку наметок плана нападения на СССР. По этому
плану на первом этапе войны намечалось занять Владивосток, Ворошилов, Благовещенск,
Куйбышевку и район Рухлово, а на втором - захватить Северный Сахалин, Петропавловск
Камчатский, Николаевск-на-Амуре, Комсомольск-на-Амуре и Советскую Гавань. Правда,
этот план основывался на том, что сразу же после нападения Германии советское
командование, рассчитывая на пакт с Японией, перебросит свою Особую
Дальневосточную армию на Запад.
Утечка информации из кабинета министров
16 июля 1940 года кабинет Ёнаи ушел в отставку. Но, как мы уже знаем, задолго до этого
Мацуока начал непосредственные сношения с Берлином, оповестив не только о том, что
он - будущий министр иностранных дел в кабинете Коноэ, но и о планах нового
правительства. 19 июля 1940 года, за три дня до сформирования нового кабинета, Коноэ,
Мацуока, а так же намеченные военным министром Тодзио и военно-морским - Ёсида
собрались на важное совещание. Эти четыре человека уже чувствовали себя хозяевами
положения. Они разработали программу внешней политики, которая включала сближение
с Германией и Италией.
Министерство иностранных дел предложило правительству "скромную" программу -
"установление нового порядка в Восточной Азии": подразумевалось в качестве первого
этапа покорение всего Китая, Гонконга, Французского Индокитая, Таиланда, Малайи,
Голландской Ост-Индии, Филиппин и Новой Гвинеи. На втором этапе намечался захват
Австралии, Новой Зеландии, Бирмы и Восточной Индии. Этот второй этап должен был до
поры до времени держаться в секрете даже от союзников - Германии и Италии, ибо они
после большой победы могли и сами иметь виды на перечисленные территории. Кроме
того, неумеренный аппетит их дальневосточного союзника мог раньше времени вызвать
тревогу, раздражение и сомнения как в Берлине, так и в Риме. Так что и по первому этапу
экспансии Японии следовало хранить в секрете свои планы.
Япония рассчитывала на германскую поддержку и сотрудничество как против
Соединенных Штатов, так и против Советского Союза... Япония не примет на себя
обязательство вмешиваться в европейскую войну, а, скорее, объявит о своем намерении
начать самостоятельно войну против Великобритании, когда будет решено, что
"благоприятный момент настал". Все эти расчеты исходили из уверенности, что
аналогичные обязательства в отношении Японии примут на себя Германия и Италия. В
качестве же ближайшего мероприятия было решено "заключить пакт о ненападении с
Советским Союзом, сделать Маньчжоу-Го и Монголию (MHP) участниками нового
соглашения". Поскольку агрессию решено было начать на юге, японо-советский пакт
рассматривался в Стране восходящего солнца как временное мероприятие, необходимое,
чтобы избежать возможности войны на два фронта. В политике всегда лучше
подстраховаться дополнительными гарантиями.
Мацуока быстро выбрал себе помощников. Главным советником стал генерал Тосио
Сиратори, заместителем министра - Тюити Охаси, которого Мацуока хорошо знал по
совместной работе в Маньчжурии, где Охаси был так же заместителем министра (а
фактически - министром) иностранных дел, но только правительства Маньчжоу-Го.
Столь же быстро Мацуока разделался в аппарате своего министерства со всеми, кто не
разделял его взглядов и казался ему "умеренным".
23 августа 1940 года Мацуока объявил об отозвании многочисленных послов,
посланников, советников и консулов, заявив прессе, что это необходимо "для
обеспечения" новой внешней политики, которую он проводит. Впрочем, к смене караулов
в Токио давно привыкли.
Кабинет Коноэ санкционировал действия Мацуоки и образовал комиссию из двадцати
четырех лиц, призванных планировать ведение всех государственных дел на авторитарной
основе. Это соответствовало взглядам не только Мацуоки, но так же и Коноэ, и Тодзио, и
министра - хранителя печати маркиза Кидо.
1 августа 1940 года состоялась встреча Мацуоки с немецким послом генералом Ойгеном
Оттом. Мацуока был, как обычно, многословен и выражался туманно:
- Я не настроен ни прогермански, ни проанглийски, - говорил он, - я настроен, так
сказать, прояпонски. Поэтому я осмеливаюсь возражать против того, чтобы решать нашу
судьбу было предоставлено какой-либо другой стране или иностранцу.
Затем, напомнив послу, что он один из инициаторов "антикоминтерновского пакта", а
позднее - последовательный сторонник тесного японо-германского союза, Мацуока
пытался прозондировать позицию партнера:
- Я не смогу убедить премьера Коноэ и других членов кабинета в моей правоте, если не
буду знать, по крайней мере, общий характер намерений Германии...
Генерал Отт, однако не имел полномочий раскрывать намерения Германии.
- Как вы знаете, я терпеть не могу дипломатических или туманных терминов, поэтому я
хочу выразить свою мысль свободно, - продолжал министр. - Япония намерена создать
новый порядок в Великой Восточной Азии. Она желает освобождения всех наций и рас в
этой части земного шара... их сопроцветания. Говоря другими словами, я возражаю
против подчинения и эксплуатации, я протестую против этого, даже если это делается
Японией. Конечно, может быть, некоторые японцы думают о подчинении и эксплуатации
этих районов, но этому их учат некоторые европейцы и американцы, они находятся под
влиянием Америки и Европы. Я протестую против этих средств, исходят ли они от
японских, европейских или американских властей. Я решил сопротивляться и спорить,
если Япония посмеет совершить подобные деяния...
Кадровый разведчик генерал Отт с удивлением взирал на маленького, коротконогого
человека, обрушившего на него потоки демагогии. Зачем? Шла совершенно
конфиденциальная дипломатическая беседа представителей двух стран, связанных
пактом. Но посол есть посол - он должен был терпеливо и учтиво слушать. Слушать и
ждать, пока собеседник не перейдет к сути дела. Но тут пошел поток зондирующих
вопросов:
- Каково отношение Германии к японскому курсу на южных морях?.. Чего хочет сама
Германия в районе южных морей?.. Что она может сделать по вопросу русско-японских
взаимоотношений?.. Что хочет сделать Германия в отношении Америки и что она может
сделать для нас, учитывая взаимоотношения Японии и Соединенных Штатов?..
Отт был взбешен: этот министр учинил форменный допрос послу Германии, страны в
зените могущества.
Но он сдержался.
- Ваши вопросы совершенно естественны, - сказал он, - но я хочу знать прежде всего,
каковы, по вашему мнению, границы южных морей?
- Я выражаю свое личное мнение, - ответил Мацуока, - они будут включать Сиам... -
И после паузы многозначительно добавил: - Но они могут быть расширены постепенно в
будущем, согласно любым изменениям обстоятельств.
Отту стала ясна стратегия нового кабинета и его министра: Германия сокрушила
Францию, Голландию, скоро добьет Англию, а здесь, в Токио, собираются прибрать все
колонии этих стран в Азии, да еще рассчитывают, что Германия прикроет их в этой акции
и от Советского Союза, и от Соединенных Штатов. Надо информировать Берлин и
получить инструкции, а пока вежливо, но твердо осадить этого не в меру самоуверенного
японца.
- Я выражаю свое личное мнение. Сейчас Германия воюет с Англией, и есть
возможность в будущем уничтожить Британскую империю. Вот тогда Германия и
подумает, что ей делать с районом южных морей...
Далее Отт намекнул, что, по его опять-таки личному мнению, раздел колониального
наследства разбитых держав в районе южных морей будет целиком зависеть от того
реального вклада, который внесут в войну Германия и Япония.
Отт, человек военный, конечно, знал, что у Японии был мощный океанский военный
флот, а у Германии его не было, и нужны долгие годы, чтобы его создать. От Токио до
южных морей рукой подать, Германии же надо преодолеть моря и океаны. Так что
уничтожить Британскую колониальную империю в Азии Берлину было легко в
дипломатической беседе, но невозможно на деле. Это знал и Мацуока.
Посол резко изменил тему:
- Каким образом Япония намерена урегулировать вопрос с Китаем?
- Собирается свергнуть Чан Кайши, - ответил Мацуока.
- А разве нет какой-либо возможности договориться с Чан Кайши? Я думаю, было бы
неплохо сначала переговорить с ним.
Теперь возмутился Мацуока: Германия вмешивается в китайские дела!
- Точка зрения японцев такова, что нет другого средства, кроме свержения Чан Кайши.
И первая беседа между германским послом и новым японским министром иностранных
дел заканчивается снисходительной фразой Мацуоки:
- Во всяком случае, Япония способна своими средствами урегулировать китайский
конфликт.
Зорге и Отт так интерпретировали это заявление: у географии есть свои законы, и
Германия практически не может воспрепятствовать Японии хозяйничать в Восточной
Азии, если у нее для этого достаточно сил. Военное же превосходство Германии в Европе
и Африке было очевидным. Летом 1940 года нацисты продемонстрировали наличие у них
наиболее боеспособных на Западе вооруженных сил. Обе стороны не без основания
считали, что в этих условиях объединение только усилит их позиции на трех
континентах - в Европе, Африке, Азии.
В первых числах сентября 1940 года Риббентроп командирует своего главного советника
по вопросам Азии Генриха Штамера в Токио. 9 и 10 сентября Штамер и Мацуока
согласовывали документы вокруг проекта "пакта трех".
Зорге обо всем информировал Центр:
"Мацуока вел переговоры со Штамером на своей личной загородной вилле.
Они велись в такой тайне, что даже начальники отделов Министерства
иностранных дел не знали об этом, пока не был выработан определенный
план. В курсе дела были только дипломатические советники
министерства".
12 сентября "пакт трех" был согласован. Этот договор был решающим шагом на пути
перерастания европейской войны в войну мировую. Вот его основные положения:
"Правительства Германии, Италии и Японии признают, что предпосылкой
длительного мира является то, чтобы каждая нация мира получила
необходимое ей пространство... Важнейшей своей целью они считают
установление и поддержание нового порядка, способного обеспечить
преуспевание и благополучие проживающих на этих пространствах
народов... чтобы можно было осуществить их стремление к конечной
цели - миру во всем мире.
В соответствии с этим правительства Германии, Италии и Японии
согласились о следующем:
Статья 1. Япония признает и уважает руководство Германии и Италии в
деле создания нового порядка в Европе.
Статья 2. Германия и Италия признают и уважают руководство Японии в
деле создания нового порядка в Великом Восточно-Азиатском
пространстве.
Статья 3. Германия, Италия и Япония согласны сотрудничать на указанной
выше основе. Они далее берут на себя обязательства поддерживать друг
друга всеми политическими, хозяйственными и военными средствами, в
случае если одна из трех Договаривающихся Сторон подвергнется
нападению...
Статья 5. Германия, Италия и Япония заявляют, что данное соглашение
никоим образом не затрагивает политического статуса, существующего в
настоящее время между каждым из трех участников соглашения и
Советским Союзом.
...Подписали этот документ двадцать седьмого сентября пятнадцатого года эры Сёва, то
есть 1940 г. после Рождества Христова, то есть восемнадцатого года фашистского
летосчисления" (от 1922 года - прихода к власти в Италии Муссолини).
Договор был согласован молниеносно. Необычайно быстро, спустя всего семнадцать
дней, он был подписан в Большом зале новой рейхсканцелярии, а затем в тот же день
ратифицирован в Берлине, а так же императорским рескриптом в Токио. В документе
указывалось: "Мы выражаем свое глубокое удовлетворение по поводу заключения пакта
между тремя державами".
12 марта 1941 года японская делегация отправилась в Москву. Мацуока в третий раз видел
просторы Сибири. Приглушенно стучали колеса салон-вагона. За окном двигалась суровая
и величественная панорама.
Мацуока был погружен в свои мысли. Вот и безбрежный Байкал, вот Уральский хребет,
вот ворота в Азию. На мрачном лице Мацуоки вдруг заиграла улыбка. Он почему-то
вспомнил растерянность Риббентропа, когда в 1939 году посол Сато заявил германскому
министру, что позиция Японии проста: в Азии хозяин один - Страна восходящего
солнца, остальные - только гости...
Наступало время, когда решалась судьба мира.
24 марта 1941 года Мацуока прибыл в Москву и в тот же день был принят Сталиным и
Молотовым. Беседа продолжалась свыше часа. В то время, как свидетельствует в своих
мемуарах маршал Александр Михайлович Василевский, "с февраля 1941 года Германия
начала переброску войск к советским границам. Поступавшие в Генеральный штаб,
Наркомат обороны и Наркомат иностранных дел данные... свидетельствовали о
непосредственной угрозе агрессии. Но в это не верили в Кремле".
В кабинете Сталина сидели, как обычно, за длинным столом: по одну сторону русские, по
другую - японцы. Сталин часто вставал, медленно прохаживался по кабинету, дымя
своей трубкой. Сам говорил мало, очевидно, знал любовь Мацуоки к туманному
многословию и давал возможность гостю выговориться.
Вот как сам Мацуока рассказывал об этой встрече спустя три дня Гитлеру и Риббентропу.
(Запись этого рассказа оказалась в руках союзников, так же как и протоколы бесед
Мацуоки в рейхсканцелярии. Союзные державы обнаружили эти документы в архивах
гитлеровского МИД.)
"Как союзник он (Мацуока. - Авт.) должен был представить объяснения о
своей беседе со Сталиным в Москве германскому министру иностранных
дел и хотел бы сделать это на утренней конференции, если бы германский
министр иностранных дел не был неожиданно вызван. Теперь же он
намерен сообщить об этом вождю.
Он разговаривал с Молотовым около 30 минут, со Сталиным в течение
часа. Он объяснил Сталину, что морально японцы - коммунисты. Эта идея
передавалась от отцов сыновьям с незапамятных времен. Но в то же время
он заявил, что не верит в политический и экономический коммунизм.
Для того чтобы объяснить, что он имел в виду под моральным
коммунизмом, Мацуока привел в пример свою собственную семью. Но
японская идея морального коммунизма была низвергнута пришедшими с
Запада либерализмом, индивидуализмом и эгоизмом.
Однако в Японии есть еще люди, хотя их и меньшинство, которые
достаточно сильны, чтобы успешно бороться за восстановление старого
кредо японцев. Эта идеологическая борьба в Японии чрезвычайно сильна.
Но те, кто борется за восстановление старого идеала, убеждены в своей
конечной победе. В основном англосаксы ответственны за проникновение
вышеупомянутой западной идеологии. Для восстановления старого,
традиционного японского идеала Япония вынуждена поэтому бороться
против англосаксов. Также и в Китае она борется не против китайцев, а
против Великобритании в Китае и китайского капитализма в Китае.
Он объяснил Сталину, что Советы, со своей стороны, тоже борются за чтото
новое и он верит в то, что будет возможно урегулировать трудности,
существующие между Японией и Россией после поражения Британской
империи. Он обрисовал англосаксов как общих врагов Японии, Германии и
Советской России".
Понятно, что такие хитрые, нелепые высказывания не могли сбить с толку Иосифа
Виссарионовича Сталина.
Так что же, единственной темой Мацуоки в Кремле был "моральный коммунизм"
японского империализма? Нет, в конце концов японский министр перешел к делу.
Вот как это выглядело в его изложении в рейхсканцелярии в Берлине. Он (Мацуока)
предложил русским заключить пакт о ненападении, на что Молотов ответил
предложением подписать соглашение о нейтралитете. В Москве он должен был первым
предложить заключение пакта о ненападении. Он хотел воспользоваться этой
возможностью и для того, чтобы побудить русских уступить северную часть Сахалина.
Там нефтяные источники, а русские затрудняют их эксплуатацию. Мацуока считал, что на
этих месторождениях можно добыть 2 миллиона тонн нефти, и он предложил русским
купить у них Северный Сахалин.
На вопрос Риббентропа, готовы ли русские продать эту территорию, Мацуока ответил, что
это оказалось весьма сомнительным. Молотов на этот счет даже спросил его: "Это что,
шутка?"
Но Мацуока не все рассказал немецким друзьям. И для этого у него были серьезные
основания.
Во время первого визита в Москву он заявил, что ему даны полномочия заключить пакт о
ненападении, что же касается договора о нейтралитете, то он должен сначала запросить
мнение своего правительства, а о результатах сообщит на обратном пути из Берлина в
Токио. Но это было лишь отговоркой: уже в Москве Мацуока мог в течение нескольких
часов обменом шифрованными радиограммами решить этот вопрос. Все дело в том, что
надо было выяснить мнение Берлина по этому вопросу.
25 марта Мацуока покинул Москву и 27-го появился в рейхсканцелярии. Он, разумеется,
не знал тогда того, что узнал только в 1946 году в тюрьме Сугамо: еще 3 марта того же
1941 года Гитлер издал совершенно секретную директиву, в которой, в частности,
говорилось:
"Целью сотрудничества, основанного на пакте трех держав, является
вовлечение Японии, возможно скорее, в активные операции на Дальнем
Востоке. Большие силы Англии будут связаны этим, и центр внимания
США будет перенесен на Тихий океан... План "Барбаросса" создает
особенно благоприятные политические и военные предпосылки для этой
цели.
Нужно быстро разбить Англию и тем самым удержать Америку от
вступления в войну...
Захват Сингапура - опорного пункта Англии на Дальнем Востоке -
станет решающим для успеха всей войны, которую ведут три державы...".
Только в тюрьме Сугамо американский следователь ознакомил Мацуоку и с другим
совершенно секретным документом - докладом главнокомандующего германским
флотом гросс-адмирала Редера фюреру, датированным 18 марта 1941 года.
"Япония должна действовать возможно скорее, чтобы захватить Сингапур...
Япония готовится к этой операции, но, согласно заявлениям японских
офицеров, она проведет ее только в том случае, если Германия осуществит
высадку в Англии. Следовательно, Германия должна сосредоточить все свои
усилия, чтобы понудить Японию действовать немедленно.
Согласно заявлению адмирала Номуры, министр Мацуока испытывал
большие затруднения по русскому вопросу и сделает запрос специально об
этом. Поэтому главнокомандующий морскими силами в личном разговоре с
фюрером рекомендует осведомить Мацуоку о планах в отношении России".
В ходе бесед в рейхсканцелярии Гитлер и Риббентроп, возможно по совету Редера,
убеждали Мацуоку, что Япония может спокойно начать агрессию на юге, не опасаясь за
свой тыл на севере. Эту мысль настойчиво внушали японскому министру и фюрер, и
Риббентроп.
Из Берлина Мацуока информировал Токио о планах рейха. В этой ситуации для
правительства Коноэ, которое в то время готовилось к вторжению в Южный Индокитай и
Голландскую Ост-Индию и по-прежнему стремилось к покорению Китайской
Республики, пакт с Советским Союзом о нейтралитете был вполне приемлемым.
7 апреля 1941 года Мацуока снова появляется в Кремле, имея в портфеле полномочия
своего правительства о заключении советско-японского пакта о нейтралитете.
7, 9 и 11 апреля состоялись три встречи Мацуоки с Молотовым.
Задача японского министра заключалась только в том, чтобы, не выказывая излишней
торопливости, закончить переговоры в наиболее короткий срок.
Мацуока снова поставил вопрос о Северном Сахалине. Тогда советская сторона
напомнила о несправедливости Портсмутского договора, навязанного Японией царской
России в 1905 году, и о целесообразности теперь для обеих сторон в интересах
добрососедства пересмотреть некоторые его статьи. Мацуока тотчас забыл о сахалинском
вопросе. Он стал настаивать на обязательстве уважать территориальную целостность и
независимость Маньчжоу-Го, на что ему для Советской России выдвинули в ответ
требование об аналогичной гарантии для Монгольской Народной Республики.
12 апреля состоялась четвертая встреча со Сталиным и Молотовым. Пакт о нейтралитете
был принят, и 13 апреля 1941 года в Кремле состоялось его торжественное подписание.
В тот же день Мацуока покидает советскую столицу. В сообщении о его отъезде, как
всегда, перечислялись официальные лица, провожавшие высокого гостя на Ярославском
вокзале. Затем указывалось: "Перед отходом поезда на вокзал приехали тов. И.В. Сталин
и тов. В.М. Молотов, которые попрощались с г. Мацуока".
Лицо японского министра расплылось в широкой улыбке: приезд Сталина на вокзал
говорил о том значении, которое придавало советское руководство пакту в условиях того
времени. Мацуока решил не остаться в долгу. В тот же день из Ярославля он послал две
телеграммы.
Сталину: "...Я верю, что этот пакт окажется источником вдохновения для
обеих наших наций в проведении внешней политики, которая отныне будет
характеризоваться взаимным доверием и дружбой".
Молотову: "Подписанным сегодня пактом мы направили наши нации на
новый путь дружбы. Я верю, что этот документ послужит нам маяком в
улучшении наших отношений... Я уношу с собой только очень приятные
воспоминания о своем временном пребывании в вашей великой стране".
21 апреля с пограничной станции Маньчжурия Ёсукэ Мацуока дал сразу три телеграммы.
Первая - в редакцию газеты "Правда":
"В тот самый момент, когда я покидаю пределы Советского Союза... я хочу
выразить через любезное посредничество вашей газеты народам Советского
Союза свою искреннюю благодарность за оказанное ими внимание и
гостеприимство за все время моего проезда через СССР и пребывания в его
прекрасной столице - Москве.
Я уношу с собою только самые приятные воспоминания об этом сердечном приеме,
оказанном мне правительством и народами СССР, а равно самое положительное
впечатление от того гигантского достижения, какое я наблюдал на этот раз во всех
отраслях государственной и народной жизни Советского Союза в сравнении с тем, что
было 8 лет тому назад, когда я был в Советском Союзе проездом в Женеву".
Вторая телеграмма адресовалась И.В. Сталину:
"...Прошу разрешить мне заверить Вас, что я уношу с собой самые приятные
воспоминания о своем временном, явившемся наиболее долгим в течение
моей нынешней поездки пребывании в Вашей великой стране, где я был
удостоен сердечного приема и где я с восторгом и пониманием увидел
прогресс, достигнутый в жизни народов СССР.
Сцена нецеремонных, но сердечных поздравлений по случаю подписания
Пакта останется, без сомнения, одним из счастливейших моментов моей
жизни, а
...Поділитися у соцмережах
