Жанр: Мемуары
Джон леннон
...орическому событию? Чтобы разрядить обстановку, он
предложил гостям вместе поужинать. Ведь очевидно, что за столом беседовать
гораздо приятнее. Как оказалось, на ужин была предложена вегетарианская пища,
как нельзя лучше отвечавшая требованиям привередливого Джона Леннона. Но еще
лучше удалась Кляйну застольная беседа. "Первое, чем поразил меня Аллен, -
рассказывал Леннон, - и это, безусловно, было лестным, так это тем, что он
прекрасно знал все наши старые песни. Он даже мог отличить песни Пола от моих.
Он говорил: "Вот эту фразу написал не Маккартни, верно?" И я отвечал: "Точно!"
Именно это меня заинтересовало - он понимал, каков вклад каждого из нас в успех
группы. А то все считали, что делом занимались только Пол и Джордж Мартин. Он
знал мои тексты и понимал их-не то чтобы там было много чего понимать, - но ему
они нравились. И тогда я подумал: "Если этот человек сумел узнать меня так
хорошо, ограничившись тем, что послушал мои пластинки, он, наверное, вообще
неплохо соображает".
В общении с Йоко Оно Кляйн оказался таким же ловким, как и в беседе с
непредсказуемым Джоном. В его речах ни разу не промелькнуло и намека на ту
снисходительность, с которой к Йоко относились мужчины из окружения "Битлз" и
которая буквально сводила ее с ума. Кляйн обращался к ней так же уважительно,
как и к Джону, подчеркивая, что принимает их за равных, и за это Джон был ему
очень признателен. А вознаграждение не заставило себя долго ждать.
Прошло не больше двух часов, как Джон сказал: "Слушай, Аллен, а ты не хотел бы
стать нашим с Йоко менеджером?" В ту пору Леннон уже не мог говорить от лица
остальных членов группы. "Ты не сможешь быть менеджером "Битлз", - предупредил
он Кляйна, - потому что они уже подписали договор с Истманом".
Это известие не испугало Кляйна. "Адвоката всегда можно уволить", - ответил он,
не давая вместе с тем немедленного согласия, несмотря на то, что его финансовое
положение было немногим лучше, чем у Джона. Кляйн был прирожденным транжирой - и
прирожденным оптимистом. Подобно игроку в покер, он умел пасовать и знал, когда
поднимать ставку. Он решил не торопиться и ответил, что будет счастлив работать
с Леннонами.
"Хорошо, так что же нам теперь делать?" - сразу взял быка за рога Джон.
"Я думаю, вам лучше отправиться спать", - ответил Кляйн.
"В чем дело? - возмутился Леннон. - Ты отказываешься?"
"Вовсе нет", - улыбнулся Кляйн. "Тогда скажи, что я должен делать", - повторил
Джон. "Я считаю, - решился, наконец, Кляйн, - что вам надо написать своим
партнерам и поставить их в известность о том, что вы предложили мне вести ваши
дела. Но прежде чем сделать это, вам следует позвонить им - это будет более подружески".
С этими словами Кляйн вышел в соседнюю комнату и вернулся с пишущей машинкой,
которую поставил на пол, заправив в нее чистый лист бумаги. К трем утра Йоко
отпечатала уведомления, которые были адресованы сэру Джозефу Локвуду из "И-ЭмАй",
Дику Джеймсу из "Норзерн Сонгз", Клайву Эпстайну из "НЕМС Ентерпрайзис" и
Харри Пинскеру из "Брайс энд Ханмер". Текст послания гласил: "Я обратился к
Аллену Кляйну с просьбой взять на себя ведение моих дел. Прошу Вас предоставить
ему любую необходимую информацию и полное сотрудничество. С любовью, Джон
Леннон".
Выталкивая Аллена Кляйна на ринг против Джона Истмана, Джон на самом деле
готовил атаку против Пола. 3 февраля "Битлз" провели совещание, на котором тремя
голосами против одного решили нанять Аллена Кляйна в качестве менеджера группы,
преодолев таким образом протест Пола. Затем ребята встретились с Кляйном и
Истманом. Истман предложил Аллену сопровождать его во время встречи с сэром Джо,
на что Кляйн ответил резким отказом, мотивировав его тем, что хочет чувствовать
себя свободным в плане ведения дел "Битлз", точно так же как Истман должен иметь
свободу, как их адвокат. На следующую встречу с Кляйном Истман пригласил своего
отца. Но и в этот раз Аллен Кляйн хорошо подготовился.
Не успел Ли Истман усесться рядом с сыном и будущим зятем, как у него буквально
выбили почву из-под ног. Аллен Кляйн с дразнящей улыбкой на устах начал
совещание с того, что огласил результаты небольшого расследования, в ходе
которого выяснилось, что настоящее имя Ли Истмана Леопольд Эпстайн! Джон Леннон
разразился жестоким смехом, и до конца совещания они с Кляйном обращались к
Истману не иначе, как "Эпстайн": "Да, мистер Эпстайн" или "Нет, мистер Эпстайн",
или "Если бы меня звали Эпстайн..." - так продолжалось до тех пор, пока обычно
вежливый адвокат не взорвался. "Он обзывал меня самыми последними словами, -
вспоминал Кляйн. - А я просто сидел и слушал, как он отводил душу. И всем стало
ясно, каким он был на самом деле: вспыльчивым, педантичным, высокомерным". В
конце концов Истман вылетел, хлопнув дверью, вместе со своим сыном и все тем же
будущим зятем.
Но гнев Истмана был ничем по сравнению с яростью Джона Леннона. "Да он просто
свинья! Глупая, поганая буржуйская свинья! - бушевал Леннон. - Он решил, что
может навешать мне хреновой лапши своими разговорами о сраном Кафке, Пикассо и
Кунинге, черт их всех дери! Да плевать мне на них!" Так началась затяжная война,
которая привела к распаду "Битлз".
Несмотря на то, что Пол ненавидел Кляйна столь же страстно, насколько Джон
ненавидел Истманов, ему пришлось в конце концов согласиться на то, чтобы
уполномочить нового менеджера разобраться с финансовыми делами группы. На целых
два месяца Аллен погрузился в работу, проводя все свое время в офисе "Эппл",
окруженный горой документации. Когда работа была завершена, у него в голове
ярким неоновым огнем горело только одно слово: ИДИОТ!
Брайену Эпстайну, этому маленькому лорду Фонтлеруа, удалось невозможное. Он
заполучил в свои руки величайшее дело в истории шоу-бизнеса и умудрился
провалить его, заключая одну неудачную сделку за другой. Вся эта история
представляла собой сплошной кошмар. Ни одного нормального контракта, ни одного
случая, когда оговоренные процентные отчисления реально соответствовали уровню и
отвечали интересам музыкантов. Но самым катастрофичным было то, что "Битлз"
действительно были разорены, мало того, у них не было никаких шансов вернуть
хотя бы часть того, что они потеряли.
О чем бы ни шла речь - об авторских отчислениях, которые они получали от продажи
пластинок, правах на издание песен, концертных турне, фильмах - Брайен Эпстайн
неизменно соглашался на оскорбительно ничтожные условия для своих клиентов.
Когда Аллен Кляйн взглянул на нижнюю строчку аудиторского заключения, он сразу
обратил внимание на две цифры, стоявшие там, как надгробные памятники. Одна из
них показывала чистую прибыль "Битлз" за 1968 год - жалкие 78 тысяч фунтов.
Вторая отражала задолженность "Битлз" перед компанией "Эппл", у которой они были
вынуждены занимать деньги для оплаты своих счетов: Джон был должен 64 тысячи,
Пол -66 и по 35 тысяч Джордж и Ринго. Требовалось немедленно что-то предпринять,
пока ребятам не пришлось распродавать имущество.
Свою первую атаку Кляйн обрушил на "НЕМС", которая находилась теперь в руках
Куини и которой руководил брат Брайена Клайв. Несмотря на то что компания
перестала выполнять какие-либо полезные для группы функции, она продолжала
получать двадцать пять процентов от всех ее доходов. Джон Истман попросил у
Локвуда заем в размере 1 250 тысяч фунтов для того, чтобы группа могла выкупить
"НЕМС" у нынешних владельцев, но Аллен отговорил "Битлз" от этой сделки,
предупредив их, что возвращать им придется два миллиона. Кроме того, он считал,
что у него неплохие шансы заполучить "НЕМС" вообще задаром, поскольку, по его
мнению, Клайв не был готов к тому, чтобы ввязаться в процесс, который могли
затеять против него "Битлз", обвинив компанию не только в несоблюдении их
интересов, но и в жульничестве, присвоении денежных средств и плохом управлении.
Аллен Кляйн оказался прав. Как только Клайв получил от Джона Истмана уведомление
о том, что Кляйн затеял аудиторскую проверку состояния дел между "Битлз" и
"НЕМС", а также "Немперор Холдинг Лтд" (правопреемником "НЕМС"), он сразу
сообразил, что ему нельзя терять ни минуты. Ему надо было немедленно и во что бы
то ни стало выбраться из этой неприятной истории. Он связался с Леонардом
Риченбергом из "Трайомф Траста" и продал ему "НЕМС" за 750 тысяч фунтов.
Аллен Кляйн отреагировал на этот неожиданный поворот со свойственной ему
быстротой и смелостью. Появившись в офисе Риченберга, он поздравил соперника с
удачным приобретением, после чего поведал ему, что аудиторская проверка выявила
огромную сумму долгов, которые наделал Эпстайн еще в те времена, когда группа
выступала с гастролями. Кроме того, против "НЕМС" было подано столько судебных
исков, что, начав защищаться, "Трайомф" мог поставить себя на грань банкротства.
Риченберг выставил Кляйна за дверь. Ничуть не смутившись, Кляйн написал фирме
"Генри Энсбачер энд Компани", ответственной за получение авторских гонораров
"Битлз", письмо с распоряжением с этого момента переводить все денежные средства
на счета "Эппл Корпс".
В ответ на это "Трайомф Траст" подал в суд на "И-Эм-Ай". Тем временем столь
необходимая каждой из сторон сумма авторских отчислений, превышавшая 1 миллион
фунтов, была помещена на депозитный счет в Ллойде-банке в ожидании разрешения
разногласий. Риченберг усилил свою позицию, обнародовав в прессе немало
компрометирующих материалов на Аллена Кляйна, это заставило последнего изменить
свою тактику и пойти на переговоры. Однако в этот момент разразился новый,
гораздо более серьезный кризис.
Однажды мартовским утром Джону Леннону на глаза попалось газетное сообщение о
том, что Дик Джеймс и Чарльз Силвер, владельцы компании "Норзерн Сонгз", только
что продали принадлежавшие им 32 процента акций компании сэру Лью Грейду из
"Ассошиэйтед Телевижн Корпорейшн" (АТВ), которая и без того уже владела тремя
процентами. Теперь доля сэра Лью во владении битловской песенной копилкой
превышала 30-процентную, которая была в руках самих "Битлз". В последнем
отчаянном усилии удержать контроль над компанией разъяренный Джон немедленно
вызвал Пола и Аллена. На этот предательский поступок Джеймса подвигла боязнь
распада "Битлз" (он не был уверен, что каждый из них в отдельности что-то из
себя представляет), а последней каплей явился выход Джона и Пола из состава
административного совета "Норзерн Сонгз" и передача их полномочий своим
представителям, адвокатам и бухгалтерам, которые работали на Дика Джеймса. Между
"Битлз" и Лью Грейдом началась борьба, которая растянулась на пять месяцев.
В июле 1969 года Кляйн вплотную приблизился к своему обещанию заполучить "НЕМС"
за гроши. За 90 процентов акций не принадлежащей им компании "Битлз" выложили
750 тысяч фунтов наличными и 300 тысяч в виде замороженных авторских отчислений
плюс 50 тысяч долларов за долю "НЕМС" в принадлежавшей "Битлз" кинокомпании
"Субафилмз Лтд" и 5 процентов от общего дохода "Битлз" по авторским отчислениям
за период с 1972 по 1976 год.
Что касается битвы за "Норзерн Сонгз", то здесь Кляйну было суждено признать
свое поражение. 9 сентября АТВ приобрела дополнительный пакет акций этой
компании и получила в результате 54 процента акций издательства, которое
распоряжалось музыкальным наследием "Битлз". Аллен Кляйн не оставлял попыток
получить преимущество на американском издательском рынке и в какой-то момент уже
почти праздновал победу, но Пол Маккартни в очередной раз уперся (дело и здесь
не обошлось без рекомендаций Истманов), и "Битлз" были вынуждены срочно
распродать все имевшиеся у них на руках активы, в результате чего они потеряли
право на продажу (сохранив при этом права на получение авторских отчислений) 160
собственных песен.
Сила эмоционального потрясения, которое испытали Джон и Пол от потери контроля
над плодами своего творчества, не поддается определению. А финансовая стоимость
утраты была четко определена в 1986 году, когда Майкл Джексон приобрел
издательский каталог АТВ, основу которого составили 200 песен "Битлз", за 47,5
миллионов долларов.
В мае Аллен Кляйн подписал с "Битлз" трехгодичный контракт по менеджменту
группы, после того как контрпредложение Пола было отклонено тремя голосами
против одного. Потребовав для себя 20 процентов от всех доходов по контрактам,
которые будут подписаны при его участии, Кляйн обеспечил себе поддержку
музыкантов в решении первой намеченной задачи: добиться пересмотра условий
контракта между "Битлз" и "И-Эм-Ай", который должен был оставаться в силе еще в
течение восьми лет. Свои переговоры он основывал на той статье контракта, в
соответствии с которой "Битлз" должны были в течение этого периода записать
девяносто вещей. Учитывая интенсивность работы в период записи "Белого альбома",
группа была близка к тому, чтобы выполнить установленную квоту. Если "И-Эм-Ай"
хотела, чтобы ребята продолжали записывать новые песни, для этого требовалась
новая финансовая мотивация. Даже злейшие враги всегда считали Аллена Кляйна
одним из лучших специалистов в музыкальном бизнесе по ведению переговоров. Когда
же была достигнута договоренность с сэром Джозефом Локвудом, он удостоился
похвалы даже из уст Истманов.
Согласно договору, подписанному 1 сентября 1969 года, авторские отчисления в
пользу "Битлз" в Америке на период трех последующих лет увеличивались с 40 до 57
центов, причем не только на новые пластинки, но и "на всю существующую
продукцию". (Тем самым была подготовлена почва для прибыльных повторных тиражей,
осуществленных компанией "Кэпитол" в семидесятые годы.) Через три года
отчисления увеличивались до 72 центов за альбом, что было почти вдвое больше
того, что "Битлз" получали в тот момент. Для этого "Битлз" должны были выполнить
единственное условие: объем продаж двух последних альбомов группы должен был
превысить полмиллиона копий каждый. Тем не менее самой важной чертой нового
договора было не увеличение суммы процентных отчислений, а совершенно новый
подход к ведению собственных дел со стороны "Битлз".
С этого момента "Эппл" становилась владельцем всех пластинок "Битлз" в
Соединенных Штатах, где "Кэпитол" получала лицензию на производство и
распространение продукции. Подобный контракт Кляйн уже подписал в свое время для
"Роллинг Стоунз", и вскоре такая форма была признана идеальной для всех наиболее
известных ансамблей. Она предоставляла музыкантам абсолютное право самим
распоряжаться своей продукцией со всеми вытекающими отсюда последствиями,
касающимися политики продаж. Кроме того, они получали определенные преимущества
в плане налогообложения, поскольку теперь не были обязаны переводить в
Великобританию все свои доходы и платить налоги на сверхприбыль, доходившие
порой до 110 процентов.
Добившись радикального пересмотра важнейшего контракта, касавшегося
звукозаписывающей деятельности группы, Аллен Кляйн наконец-то усадил "Битлз" в
водительское кресло. Теперь, при условии, что они будут продолжать выпускать по
два альбома, три сингла и одному сборнику в год, сохраняя при этом обычный
уровень продаж, у них очень скоро должно было появиться именно столько денег,
сколько им было принято приписывать.
Глава 36
"Постельные интервью"
14 марта 1969 года, когда Джон и Йоко покинули Лондон в своем белом "роллсройсе",
они приняли решение пожениться. "В интеллектуальном плане мы, конечно,
не верили в брак, - объяснял Джон, - но любовь не бывает интеллектуальной". Как
всегда в момент принятия важнейших решений, Джон поддался внезапному порыву и
совершил один из самых решительных поступков в своей жизни. Их автомобиль
направлялся в сторону Саутгемптона, и он спросил у Леса Энтони, можно ли
сочетаться браком на пароме. Лес ответил, что понятия не имеет, и Джон послал
его все разузнать. Сами Джон и Иоко ожидали его в Пуле, в расположенном на
берегу бунгало, которое Джон купил в 1965 году для Мими.
Тот факт, что мысль жениться на Йоко возникла у Джона именно когда он ехал к
Мими, - очень красноречив, так как трудно было бы найти человека, который
противился бы этому браку больше, чем его тетка. Когда Леннон представил ей свою
азиатскую принцессу, она чуть не лопнула от злости при виде этой коротконогой
лохматой японки. Едва Иоко вышла во внутренний двор, чтобы полюбоваться видом на
залив, Мими повернулась к Джону и резко спросила: "Это что за уродливый карлик,
Джон?" Подобное оскорбление не могло не вывести Джона из себя, но ему не
хотелось ругаться с Мими теперь. Он лишь вздохнул: "О Мими!", словно желая
сказать: "Ну как ты можешь говорить такие ужасные вещи?"
Однако Мими была серьезна, как никогда. Она заявила Джону, что, закрутив роман с
этой "Йо-Йо", он совершил большую глупость. Что он в ней нашел? Неужели ему не
известно, что за люди эти японцы? Если к Синтии Мими всегда относилась с
некоторой долей презрения, то ее чувство к Иоко больше походило на ненависть.
Именно поэтому Джон не сообщил ей о принятом в пути решении. Мими узнала о
свадьбе Джона точно так же, как в свое время о свадьбе Джулии, - когда было уже
невозможно что-либо изменить.
Тем временем Джон буквально приплясывал от нетерпения в ожидании звонка от Леса.
Наконец телефон зазвонил, и раздосадованный Джон узнал, что единственным судном,
на котором можно было сочетаться браком, был большой океанский лайнер, который
отправлялся уже через два часа. "Почему ты сразу не купил билеты?" - налетел
Джон на растерявшегося шофера. Через несколько минут Лес перезвонил и сообщил,
что с билетами они опоздали.
Джон приказал Лесу везти их прямо в Париж - идеальное место для медового месяца.
Верный, но ворчливый шофер довез хозяина до ворот морского порта, и только тут
выяснилось, что пассажиры не захватили с собой паспорта. Вне себя от
разочарования Джон позвонил в офис и заявил Питеру Брауну, что желает
обвенчаться в течение получаса! Браун лихорадочно шевелил мозгами: единственным
местом, где эту проблему можно было решить без промедления, был Гибралтар. Но
Джон не хотел в Гибралтар, он хотел в Париж. Тогда, арендовав частный реактивный
самолет, он отправился в Ле Бурже.
Вероятнее всего, внезапное желание Джона Леннона жениться на Йоко можно
объяснить бракосочетанием Пола Маккартни и Линды Истман, о котором пресса
сообщила за два дня до этого. Событие оказалось неожиданным даже для самых
близких друзей, но, учитывая тот факт, что Линда была уже на четвертом месяце
беременности, они отнеслись к решению Пола с пониманием. И хотя Пол стал уже
третьим Битлом, совершившим "правильный поступок", никто из группы не
присутствовал на церемонии, состоявшейся в Мерилбоуне. Газеты не преминули бы
сообщить об этом на первых полосах, однако в тот день разразился скандал: Джордж
и Патти Харрисон были арестованы за хранение сигарет с марихуаной. Джон объявил
бракосочетание Пола "пробным камнем" к его собственной свадьбе. Как это часто
бывало и раньше, оба одновременно совершили одинаковые поступки, потому что
давно уже плыли в одной лодке. (Когда Пол исполнил "Hey, Jude", Джон воскликнул:
"Кллласс! Это мое!" Пол от удивления широко раскрыл глаза и запротестовал: "Да
нет же! Мое!") Как и прежде, симметрия была идеальная.
Линда Истман, как и Йоко Оно, происходила из среды крупной буржуазии. Она жила в
Скарсдэйле и посещала колледж Сары Лоуренс. Как и Йоко, она была разведена и
имела шестилетнюю дочь от первого брака. Как и у Иоко, в ее жизни было много
известных молодых мужчин, в свое время она была рок-фотографом и даже просто
групи. Ей, как и Йоко, пришлось немало попотеть, чтобы заполучить себе Битла.
(Когда осенью 1968 года она переехала к Полу в Сент-Джонс-Вуд, тот говорил
Майлзу: "Надеюсь, теперь проблем не будет, а то когда она приезжала сюда в
прошлый раз, мне пришлось выкинуть ее чемодан через ограду".) Ирония судьбы
заключалась в том, что с самого начала Линде больше нравился Джон, тогда как
Иоко позднее утверждала, что могла бы запросто отхватить себе Пола.
Джон и Йоко тайно пробыли в Париже четыре дня, а затем позвонили Элистеру
Тейлору в "Эппл" и сообщили, что им нужны деньги и транспорт до Гибралтара.
Тейлор встретился с ними в Ле Бурже, у трапа зафрахтованного самолета. Когда
Питер Браун и его друг Дэвид Наттер - будущие свидетели на церемонии
бракосочетания - прибыли в бюро регистраций, они застали Джона и Йоко облаченных
в девственно белые наряды: на Джоне был белый свитер, брюки, длинный белый
пиджак из рубчатого вельвета и теннисные туфли, а на Иоко - ослепительно белый
трикотажный костюм с мини-юбкой и огромная шляпа с мягкими полями.
Во время церемонии, продолжавшейся ровно три минуты, Джон стоял с сигаретой во
рту, засунув одну руку в карман, в то время как Иоко смущенно поеживалась.
Наттер беспрерывно щелкал фотоаппаратом. Через семьдесят пять минут после
прибытия в Гибралтар мистер и миссис Джон Леннон уже летели обратно в Париж.
Французская пресса пронюхала об этом событии, и поэтому по прибытии в аэропорт
Джона и Иоко обступила многочисленная толпа. "Мы оба - страшные романтики, -
провозгласил Джон. - Мы очень желали, чтобы нас обвенчал архиепископ
Кентерберийский, но это невозможно, поскольку он не венчает разведенных". - "Я
только что пережила удивительные ощущения, - подхватила Иоко, - когда Джона
спросили: "Согласен ли ты взять эту женщину себе в жены?" Брачная церемония -
это так старомодно. Это все равно, что надеть старинное платье".
Вскоре после этого, когда парочка, отобедав с Сальвадором Дали, возвращалась в
отель, на Леннонов налетела стайка визжащих девиц, которые так и норовили
потрогать и поцеловать Джона. Иоко в ужасе выскочила из машины и закричала. Она
пыталась объяснить им, что они уже не могут так себя вести, ибо отныне Джон
Леннон принадлежит только ей.
Через несколько дней Ленноны внезапно объявились в Амстердаме, где в номере
отеля "Хилтон" состоялось их первое "постельное интервью". Идея использовать
рекламную волну, вызванную собственной свадьбой, в целях пропаганды мира
оказалась разумной - после того как Джон несколько раз объяснил это в прессе.
Сам по себе замысел явился остроумным примером отношения Леннонов к жизни как к
искусству и к искусству как к жизни. "Эти ребята расталкивали друг друга,
пытаясь проникнуть к нам в спальню первыми, - вспоминал Джон о первых
"постельных интервью", - они думали, что мы будем заниматься любовью прямо у них
на глазах: голые, в постели, Джон и Иоко, секс\" Но когда журналисты
приближались к постели, их взорам открывались лишь два неподвижных тела, одетых
в белое, словно пациенты на больничной койке. "На самом деле, - говорил Джон, -
мы обращаемся с посланием ко всему миру, в основном к молодежи, ко всем, кто
готов к протесту против любой формы насилия". В конце Джон резюмировал свою
мысль одной, ставшей позднее крылатой фразой: "Дайте миру шанс!"
Джон всегда считал, что массовое сознание легко поддается воздействию зрительных
образов и лозунгов. Он был убежден, что за годы существования "Битлз" он в
совершенстве овладел техникой манипулирования средствами массовой информации, а
кроме того, приобрел очень способного партнера в лице Иоко Оно, которая всю
жизнь только и занималась тем, что рекламировала себя. Собственные усилия во имя
дела мира Ленноны организовали по образцу ежедневной сетки программ какой-нибудь
теле- или радиостанции. Каждое утро после завтрака - чашки чая с тостами - они
выходили в эфир с десяти утра до десяти вечера с десятью одночасовыми
программами, которые прерывались только тогда, когда горничная-португалка
приходила менять в номере белье, причем эта операция была неоднократно
запечатлена фотографами и нередко транслировалась по телевидению.
Каждый час в "студию постельного мира" допускалась новая группа журналистов,
которые рассаживались на полу или выстраивались у стены и записывали
радиовыступления. Джон и Иоко брали слово по очереди, оставаясь при этом
совершенно бесстрастными, так как чаще всего находились под действием
наркотиков. Даже при ближайшем рассмотрении они больше походили на персонажей из
черно-белого фильма, нежели на живых людей из плоти и крови. И хотя они провели
не одну сотню часов за рассуждениями о мире, ни Джону, ни Иоко так и не удалось
сказать по этому поводу чего-нибудь заслуживающего внимания. "Когда нацизм
обрушился с преследованиями на еврейский народ, - вещала Иоко, - это было не
просто преступление Гитлера или Германии, это отображало стремление каждого
отдельного человека, который сочувствовал преследованию евреев, - вы
понимаете?.. Если где-то внезапно вспыхивает война, мы все виноваты в этом".
Должно быть, голландцы извлекли из этих речей немало поучительного!
Хотя было бы странно ожидать от Джона или Иоко какого-то реального вклада в
дискуссию на тему мира. Джон не имел ни малейшего понятия о политических
процессах и не испытывал к ним ни капли доверия. Когда "Битлз" задумали однажды
приобрести греческий остров, журналисты предостерегли их, объяснив, что этим
поступком они сыграют на руку фашистскому режиму черных полковников. На это Джон
ответил: "Мне наплевать, какое там правительство - фашистское или
коммунистическое... Все они одинаковы". Что касается Иоко, то она разбиралась в
политике еще меньше, чем Джон, и до того времени вообще не высказывалась на
подобные темы. Однако было ясно, что инициатором "постельных интервью" стала
именно она, вдохновившись скорее всего выступлениями японского артиста Яйои
Кусама, проповедовавшего великую силу наготы. Если бы Иоко была замужем не за
таким изначально сдержанным человеком, как Джон Леннон, не исключено, что
"постельные интервью" могли приобрести значительно более эпатажные формы.
Кроме всего прочего, "постельные интервью" оказались очень эффективным средством
преодолеть нелестное общественное мнение в отношении Леннонов. Вместо
свихнувшихся на наркотиках и погрязших в адюльтере Джона и Иоко (а именно так
представляла их пресса с тех пор, как они были вместе) перед публикой предстали
гуру, наставлявшие прямо
...Закладка в соц.сетях
