Жанр: Лирика
И Финн
... плавках. Садится на
край кровати. Какие волосы: еще не высохли - почитай из книги. Он любит
читать. В это время мне нравится гладить ему шею, плечи, рукой водить по
животу и ниже. Медленно телом овладевает томление, которое переходит в
жар: в ушах начинает шуметь. Хорошо прижаться щекой к плечу голубчика и
почти уже не слышать голоса. Не читай больше, хватит. Он с радостью закрывает
книгу и выключает свет. Смотрю как неторопливо он снимает плавки
и кладет их на стул. А какое горячее тело! Милый голубчик позволяет себя
гладить и целовать и говорить ему нежные слова, пальцами осторожно убирая
вьющиеся волосы. Голубчиком тоже овладевает хмель: он шепчет что-то
приятное. А! Уже пора поставить точку: начинаются движения, жесты и позы
любви. Спокойной ночи! Возвращаюсь в Ленинград в вагоне-башне из слоновой
кости. (пишу по-франц.)
Думаю обо всех, П.Н., моих гран дамах, Маркизе де Саде, Мари Башкирцефф,
Саше и остальных. Конечно же и об анти-мэтре.
Вечером он звонил, назначили встречу в полдень на обычном месте: у
арки у финбана.
Сколько в человеке странностей, особенностей, причуд и экстравагантности!
Уму не постижимо.
( ( (
Стараюсь быть неуловим для вдов. Ф.Бурдин. Витюнюшка-классик. М.б.
цитируем. И меч прощающий у Агнии беру - он же.
Прекрасно (по-франц)
( ( (
О странностях любви. Что ж поговорим!
Мнения Сашеньки и Павла Ник. расходятся по теме Пушкина. Для голубчика
это очевидность. Нащокин - любвник Пушкина! Я с ним спорил, требовал
доказательств.
В одиночестве службы думаю о греческой (или сократической) любви.
Вот вам еще один пример эвфемизма. Думаю о романе И финн . Опять вспомнилась
сцена: я лежу на кровати с железной сеткой (по-суворовски,
по-простому как в казарме учили), лежу совершенно обнаженный под простынями
словно грешник на иконах или греку подобный (на вазах пар экз.).
Сашенька раздевается не спеша у стула, складывает одежду с какой-то тщательностью,
а не бросая в порыве кое-как. Жесты и движения плавные, а
белизна кожи напоминает гейшу. Вот иде фикс вспоминать одну и ту же сцену,
но то было время, т.е. его не было, т.е. было похоже на вечность
т.к. на какое-то время все исчезло: пустое, досадное и жалкое.
( ( (
а далее записано пель-мель: т.е. частично по-франц., частично
по-русски.
Рембо-мальчишка написал: учиться счастью, которое все равно не избежать.
Познание самого себя (в сократовском смысле, буквально - фр.) В любви,
например. Кузмин: не так ложишься мой Али (фр.) Браво! Ласки: в
подъездах на лестницах, на чердаках и подвалах. В бане, разумеется. Но
слез печальных не стираю! (Пушкин, кажется) Мэтр написал (а я повторяю
как иде фикс): у меня нет учеников. Раз нет - значит я не ученик. Равви,
равви! Как он может научить? Как я могу научиться? Это к счастью невозможно.
В служебном уединении уподоблялся Сократу, задавая себе вопросы.
Опять же о странностях любви спрашивал себя и отвечал, или изумлялся не
зная ответа.
Кто-кого: вот не гамлетовский вопрос. Маркиз де Сад, например,
действовал известным образом (читайте и изучайте его жизнь - поучительно).
Как поступал Уайльд - можно предположить. Но нет определенности.
От этого у спрашивающего - тоска.
Сашенька удивлялся, когда я расспрашивал о всех подробностях любви:
с артистиком, майором, эпизодическим мальчиком. Что он предпочитал, что
любили его спутники (спутник - выдуманное слово, партнер - пошлое, любовник
- книжное). Хоть так. Ласки: разнообразные как в Кама Сутре? Феллацио?
- Не знаешь, что такое? Смеясь: как тут бедного Мольера не вспомнить
про прозу! Феллацио это - то-то и то-то. Известное и классическое!
69? С артистиком? Это гармоничная поза, но и партнеры (извините опять не
знаю перевода!) должны быть гармоничные. Содомические отношения мне не
нравятся: не знаю почему. В этом есть какой-то грех, о котором еще предупреждали
праотцы в Писании. Пар экзампль: не ложитесь с мужчиной как с
женщиной. Голубчик же считает, что это апофеоз любви. Нет, мон шер, общего
языка нам не найти. Вот - шип любви! Но кто не любит роз! Разве что
те, кто живет всю жизнь среди полевых цветов.
Конечно, для гармонии кто-то должен себя отдавать, а кто-то должен
страстно брать. В совершенном виде, идеально-греческом. Но бывают случаи:
когда брать не хочется всего, или же отдаваться полностью нет желания.
Но и в частичном можно достичь гармонии: известно эмпирически. (так
я рассуждал, пока текли часы службы). Для иллюстрации такие сцены: Сашенька
с нежным незакаленным телом, юноша в душе (несмотря на возраст -
20!) шепчет пар экзампль: я тебя хочу! Наивный! Где это видано, чтобы
офицер мог отдаваться!
Что подумала про себя Ирина Львовна, когда зашла в комнату, где мы
спали с голубчиком?
( ( (
М. не позволяет писать мало. Кратко. Завет учителя: надо писать много.
Равви, равви! но: магистер диксит.
( ( (
Люблю я Витгенштейна, странною любовью!
( ( (
Мое любимое занятие - чтение словарей (не календарей!)
В словаре Ларусс прочел такое о Чехове (постараюсь перевести: сжатость
и краткость его письма объясняются туберкулезом, который сжигает
его и требует быстрее высказываться о том, что есть сказать и, с другой
стороны, его эстетическими воззрениями; в жизни, где нет четко выраженных
тем, где все смешано, глубокое и посредственное, трагическое и смешное
, писатель должен стремиться к сути.
В таком роде. О Сократе, например, пишут:
от природы некрасивый, он должен был естественно любить красоту и
добро.
( ( (
Два дня без него. К ночи ужасная тревога. Днем спасаюсь в работе.
Толмачу французам, которые приехали чинить лазерную трубку прибора, тестирующего
на Эйдс (Сида - фр.).
20 июля: ничего день. Погода странная, а так нормально.
Потом ездил к голубчику и спал с ним.
Получил письмо от Ирины Львовны, там же - два стихотворения. И финн
сочиняется. В воздухе. И головах. Это должно быть эссе. О странностях
любви.
Вечером в моем любимом углу читаю словарь.
( ( (
Работа с французами закончилась. Водил их в квартиру Достоевского
пыльные стулья смотреть и детскую книжку, где звери рычат, мяукают и
блеют. Они в восторге. Ложная скромность не удержала меня напомнить о
том, что некогда и я родился рядом: вон в той стороне, на соседней улице.
Потом трогательно прощались в баре отеля Ленинград , пили холодное
пиво и желали друг другу удач. Прост!
В тот же день: ездили с голубчиком на залив. Шли пешком от Солнечного
к Сестрорецку. На даче спорили. У него несносный характер, а у меня
терпения нет и мудрости не хватает. Но долго обижаться я на него не могу.
( ( (
на другой день: в условленный час он не пришел. Я ждал у крепости:
он не пришел. Свободный я поехал к себе.
(написано в субботу вечером по-франц., перед сном)
Воскресенье утром в Пушкине (быв. Царское Село). Слушал мессу под
звуки органа забывал многое несовершенное и досадное. Ждал на перроне
мой вагон, чтобы поехать в Вырицу.
Сашенька вечером поздно позвонил (я уже собирался отключить телефон):
объяснялся и говорил о недоразумении. Мне было странно спокойно.
Да именно: все равно. С самим собой редкий консенсус. Пытался разжалобить
меня. Я внимал рассеянным ухом, думая о покое, который был обретен
так чудесно.
Еду в вагоне и вспоминаю обо всем пережитом. Хорошо, что никуда из
вагона стремиться не надо. А какая тоху-бовоху случилась до этих дней:
невообразимо. Рой бесов дергал за все шнуры: я дергался и самому было
противно.
Теперь во мне спокойствие и счастье.
Когда мы возвращались на электричке с дачи он, очевидно чтобы досадить
мне, рассказывал о своем прежнем любовнике. Описывал как атлетического
и доброго. Майн Гот, думалось, зачем все это восторженно придумывает?
Ночью было холодно, даже его горячая спина не согревала. Ночь без
любви. Два далеких тела в кровати на веранде. Я спрашивал себя: сможет
ли жить без меня? Таким глупым вопросом истязал. Может быть он и привязался
ко мне. Но дальше что? Пожалуй лучше расстаться, но как?
( ( (
Уже он надоел мне порядком. В воскресенье отдыхаю от него. За все
благодарю как известно. Все остывает и я могу уже спекулятивно рассуждать.
Мне кажется, что я вновь рождаюсь. Или нет: нахожу себя вновь, узнаю
очертания своих берегов, своей суши и островов. Сомнение приходит на
помощь, а не торчит философическим осколком (от камня), не ранит. За радость
мыслить можно ли благодарить? Да и не мыслить тоже ничего, хоть
так: за окно смотреть и водить головой что-то все-таки улавливая и понимая.
Хоть чуть-чуть. Я как будто очнулся после обморока. Не знаю еще что
без любви, тоска. Но это потом. А пока: вагон и счастье. Патати е патата.
(записано в вагоне по-фран).
В этом есть очевидно авантюризм, если не называть это свободой (некоторые
спутают это с вольностью или дерзостью). Не умея писать ни на
каком языке, т.е. то по-франц. то по-русски, то какие-то слова на немецком
вдруг всплывают... Сам же оставаясь неизвестно кто: полу-финн, полу-русский.
Как тут не стремиться к совершенству, не любить красоту и
доброту (о словарь!) хотя бы буквы! Вот и река показалась, мост проехали,
пора выходить. Ступаю на перрон как на землю. Как тот Поэт Бодлера,
которому тяжело ходить с народом. А мне каково?
Ему крылья мешают ходить. А у меня нет крыльев?
( ( (
Записано на пне в живописном месте, где река, дачи, сосны
(по франц.)
В словаре прочел: роман умер с Достоевским. Все. Точка. Родился с
Донкишотом и умер совсем, европейский!
Вот утешение и благая весть!
Финита иль романо! Не надо больше настраивать и громоздить. До обеда
на веранде думало новом жанре, который допотопно на глине еще существовал,
до букв даже, устно ет сетера.
Ничего не стал придумывать: все в словаре объяснено.
Слава Богу.
Главное, предположительно, не жанр, ни новый ни старый, никакой. Это
- все остальное, т.е. литература!
О том, что главное додумать не успел: гранд дама ждала к обеду. Надо
было вставать с пня, подниматься в гору тропинкой между соснами.
Мелькнула лишь догадка о главном, которое длится восемь секунд, недостижимо,
недосягаемо ет сетера. Обо всем Достоевский проговорился. Мне же:
напоминать, повторять.
( ( (
О технике письма. Мне кажется все дело в скорости. Кроме других известных
обстоятельств: они - данность. Многих же писателей губит именно
это неумение (незнание или невозможность использовать) эту формулу (масса:
скорость чему то равно).
А масса, состоящая из общих мест (суждений, картинок) если не сжимается
до определенной плотности в определенный момент движения остается
мертвым подобием текста, на которые ет сетера.
На веранде: время высокой дружбы.
( ( (
Еду в вагоне обратно. Желание: не доставать тетради и не писать. Момент,
когда решается высокое. Когда: ни лжи, ни правды. Лишь: радость в
предчувствии воли. Которая расковывается.
(извините за пыльный язык)
( ( (
Вечером раздается звонок. Мне, уставшему после высокой борьбы и отдохнувшему
у реки и на веранде, слышать этот голос: ... Во мне: спокойствие
и счастье. Зачем нарушать и смущать? Он - тонкий и чувствует,
что я далеко, а его слова рассыпаются пылью не успев коснуться сердца
(он рассчитывает только на слух сердца). Он растерян: что со мной случилось?
Когда умрет мой роман? Роман - мой сад. Вне - соловьи не поют и не
цветут розы.
Без него, без семьи. Пустыня и свет.
(записано по-франц.)
Понедельник. На пляже у крепости загораем и смотрим на воду. Едем к
нему, там любим друг друга. Пока лежим и молчим, взглядом нахожу знакомые
предметы, они объясняют это пространство, делают его доступным, понятным.
( ( (
Между желанием не писать: т.е. не нарушать тишины, не довольствоваться
смотрением или слушанием... и необходимостью: для опоры, чтобы не
поскользнуться, не сорваться создать некоторое количество текста из
букв: на этой площадке можно уже сделать остановку и созерцать, смотря
вниз - бездну или вверх - бездонную же пустоту.
( ( (
На берегу озера: нас двое. Кто еще нужен? Когда есть весь мир. Возвратились
с прогулки (знакомый маршрут: вдоль берега любуясь водой, камышами
и птицами. Все это в закатный час) Чтобы избежать смерти, наверное,
т.е. завершенного - совершенного, после чего жизнь теряет всякий смысл
(но этого мы не понимаем и слава Богу!) мы спорим, злимся, упорно не желая
уступать. На веранде он читает мне вслух: я сижу у маленького стола,
голову подперев рукой и смотрю как читает: в плавках одних полулежит на
кровати, напоминая Иду Рубинштейн (картина Серова).
Белая ночь все длится. Из-за простуды не могу заснуть, ворочаюсь и
мешаю ему спать. Потом среди ночи встаю и через калитку выхожу на берег
озера: поражает красота лунного пейзажа. Озеро, огни вдали по берегам,
сосны. Женщина в ночи: уверенная, что никто не может быть в этот час
здесь же с ней рядом: снимает трусы и моется в сонной воде. Прекрасная
картина при свете луны. Скузи (итал.)
С ним не холодно: греет его тело. Как бы поудобнее лечь: нахожу
удобное положение и засыпаю. Утром звонит будильник. Наши соседи - молодая
пара (они очаровательны, он и она - студенты) уже уехали в город.
Бежим на электричку. В вагоне можно немного подремать. Вот и финбан.
Спускаемся в подвальчик позавтракать: кофе и пирожки. Там же толпятся
академические: курсанты и офицеры. Остальные люди. (записано на службе
по-французски)
Записано в тот же день по-французски.
Пишу об этом, а думаю о другом.
Выхожу во двор службы: смотрю на белые цветы флоксы и вспоминаю, что
совсем недавно встретил здесь покойного хореографа Чечина. Зачем умер?
Наверное, устал. Старухи на службе говорили: какой молодой умер!
( ( (
Пойду брать освобожденье на трое суток по болезни.
За время освобождения: пусть краткого, надо передумать о некоторых
вещах. Вот мои амбиции.
Ранде-ву у метро.
Пишу в постели, выпив водки (от простуды). У финбана, в служебной
постели отдыхаю. Офицерская жизнь течет, как пишут, своим чередом. Организм
сопротивляется болезни. А я устал и не борюсь. Пусть болезнь защищает
от людей. Устав бороться засыпаю. Вот послеполуденный отдых борца.
Наверное, это насморк от цветов. Или от букв. Просыпаюсь и слышу мяуканье
кошки во дворе. Утром: привычная вокзальная картина за окном.
( ( (
27 июля. Дома: добился все-таки освобождения! Расслабляюсь, выброшенный
из тисков скучных кабинетов. Ты этого хотел?
Думаю о любви и читаю словарь.
Рембо (Артюр), франц. поэт. Р. является показательным двойником в
жизни и отказе от поэзии.
Изображаю больного. Собирать в букет пороки, растить и лелеять? Любить
праздность (мать их!).
Пот от безделья выступает: ложь! как будто мыслить и страдать это
пустое.
О Паунде: Каммингс назвал его Эйнштейном современной поэзии. (как
легко и легкомысленно сравнивать).
О Прусте: Прустовский эротизм сегодня достояние масс (Рене Жирар).
Пруст. роман - тупик жанра, который родился с Донкихотом. Поступаю
как советовал Бодлер: читать и умное и глупое. Теряю время и страдаю.
Вот занятие. Что я цепью прикованный к чему-либо, что я античному герою
подобный?
( ( (
Входил в магазин: с удивлением смотрел на людей как будто до этого
не видел. До какой минуты дожил: стал людей замечать!
Какой день - неважно. (записано по-франц.)
Как пустынник и отшельник был счастлив. Но вечером приехал он. От
покоя ничего не осталось. Хотел устроить сцену прощанья: не смог.
Он может быть лисой и может показывать зубы: волк.
Сцена объяснения не состоится?
Под музыку Баха думаю обо всем. Завтра: встречаемся у крепости.
Время прощания приближается.
Я уже начал забывать его: и вот он снова в дверях. Какую-то чушь несет.
Но трогательно до слез.
В моей кровати на набережной. Я ревную? Накануне расставания? Смешно.
Это уже тянется и тянется. Спокойной ночи!
Но сна нет. Все же надо попытаться заснуть. Как надо пробовать жить
(Поль Валери). Все же надо расстаться. Друзьями. Невозможно?
( ( (
Просыпаюсь среди ночи. Слишком душно. Как в бане. Наверное зло выходит
из меня. Может стану добрее. На столе цветы: гладиолусы (лиловый,
малиновый, розовый). Думаю о разном в ночи. Думаю также о тишине.
( ( (
Встречаемся на пляже у крепости. Пасмурный день: кто мог предполагать
вчера? Тогда пойдем в баню, что делать раз солнца нет? В бане без
перемен. Как на войне.
Вот захотели уединиться в его комнатке на Стрельбищенской да старуха-цербер
не пустила (давай документ! дура, майн Готт) У меня на набережной:
любовь в ванной. Без подробностей: классически.
( ( (
Воскресенье: без перемен. Как на войне! Вот уже стою на перроне
Ц.Сельского вокзала и жду вагона, чтобы ехать в Вырицу. По дороге размышляю
о романе. Наверное писать заключается в том, чтобы переписывать.
Черновик романа - замечательный жанр! А вообще жизнь состоит из местечек
и резерваций (гетто, син). Все разделено невидимыми и непроходимыми границами.
П.экзампль: туалет (субкультура голубых).
( ( (
Вспомнил: в ванне голые тела. В постели, конечно, лучше. Ванная комната
как резервация.
Свобода: т.е. освобождение от каких-то фобий, или переход через границу
(наоборот - воля к тому, чтобы остаться). Желание посмотреть, что
же все-таки за барьером страха. Иногда лучше остаться там, где есть и
таким образом освободиться.
По-франц. записано как и предыдущее.
Голодный волчонок. Моя любовь. Все смотрит в лес. А этот лес, мне
представляется панелью, т.е. пространством лежащим между панелью ( Гостинкой
син.), местом встреч как в прошлом Катькин сад и скажем Мюзик-Холлом.
Почему граница у М.-Холла? А вот почему: новый миф. Объясняю:
у крепости на пляже познакомился с мужчиной невыразительной наружности,
лет сорока. Вот сцена: я приезжаю к Петропавловке в обеденный перерыв,
чтобы его посмотреть на обычном месте и погреться на солнце и
посмотреть на воду, отвлечься от службы ет сетера. Приехал в неурочный
час, т.е. голубчик не ждал меня и был изумлен увидев: как мы же не договаривались,
тебя отпустили? Я отвечал разумеется так: мон Дье, голубчик,
что такое вовремя и невовремя? Кто может отпускать или не? Вот мне захотелось
повидать тебя здесь у воды под солнцем и я спустился с темной
мансарды сел в трамвай и вот: любуюсь свободными от одежд людьми. Время
каким-то образом двигалось: в определенный момент мне показалось, что
надо собираться, чтобы поспеть к концу службы: переодеться и пойти домой.
Предложил ему пойти вместе со мной. Пошел омочить ноги в реке,
возвратился и вижу голубчик разговаривает с господином невзрачной наружности
средних лет. Подумал про себя: мало ли что можно спросить. Даже не
стал задавать вопросов. Мы собрались и пошли вдоль каменной стены к выходу,
к мосту. Так мы впервые увидели друг друга: папик и я. Но это позже.
А пока я еду в Вырицу к моей гранд даме.
Вне времени когда еду вот так в вагоне.
Именно с этого места у окна мне кажется что вижу очень далеко через
пейзажи город и дальше - Вечность. Особенно когда напротив спит старик.
Вспоминаю сегодня с неприязнью о френч-кисс (ах): лицо голубчика искажено
страстью - и некрасиво. Зачем об этом вспоминать. Чтобы лучше забыть
его, чтобы он стал невыносимым, противным.
Сижу уже под яблоней в саду. Вот выходит с веранды на крыльцо гранд
дама и приглашает подняться.
Под сенью гранд дамы: на веранде.
На обратном пути рассуждаю о том, что есть лучшая победа . На невербальном
уровне блеснула догадка: ложь - просто лень посвящать да и запрещено:
под страхом гибели.
Трудно дышать и вспоминается моя далекая покойная подруга Лида,
страдавшая астмой как Пруст. Лида, первая гранд Дама.
Первые и последние христиане.
Последний абориген (он же последний христианин).
Храм как лодка. Последние христиане плывут, поют псалмы.
( ( (
Кроме Виттгенштейна люблю еще Шардена: вот философ!
Наши же любят темные углы.
Почему бояться конца?
( ( (
Вчера был очень раздраженным. Сожалею.
( ( (
1-е августа. Последние дни.
Ночью просыпаюсь и страдаю.
Понедельник. Посещал службу. В обеденный перерыв обедал с Сашей. В
какой-то момент он догадался, что надо вести себя осторожнее. После обеда
расстаемся.
( ( (
Сцена, которая должна стать кульминационной или как там еще говорят?
Нет, одни голые обстоятельства: без эмоций.
Покинув службу, мне приходит в голову мысль сесть на трамвай и доехать
до крепости: вдруг Сашеньку там встречу. Даже если не встречу его
то погуляю там вдоль реки. Начался дождь: народу на пляже почти не было.
Я обошел всю крепость: что тут описывать. Известный пейзаж! Любовался и
восторгался.
Перешел через мост и с большой толпой стал ждать трамвая. А потом
потерял терпение и решил дойти до метро пешком. Под дождиком: такое было
меланхолическое прекрасное настроение. И вот в таком настроении проходя
мимо Мюзик-Холла встречаю там Голубчика, гуляющего с папиком! Вот рок.
Вот судьба. Как передать мое состояние: одна вспышка и все видно как на
ладони. Мыслей никаких, только эта сцена. Сашенька идет с господином с
пляжа, с тем, на кого я не стал обращать внимания: крашеные волосы, лет
сорока. Не соперник.
Предчувствие освобождения и долгожданного покоя: да, озарило. Останавливаемся:
я сдержан, веду себя куртуазно, задаю вопросы как принято.
Голубчик растерян, объясняет. Все невинно. Мне не терпится уйти: я прощаюсь.
Нюанс весьма важный: когда господин увидел меня он не стал останавливаться
и оставил нас сам же ждал чуть поодаль. Я сказал Сашеньке:
что же ты не познакомишь нас. Он крикнул тогда: Саша, подойди. Вот это
то и вывело меня из себя. Какая фамильярность: называть крашеного господина
Сашей . Красивая сцена для конца подумалось мне.
Очарованный красотой сцены: я в меланхолически прекрасном настроении
встречаю Сашеньку с крашеным господином под дождем у Мюзик-холла - какая
измена! надо собраться с мыслями и все додумать и дорисовать: все прошлое
восстановить - все до этой минуты. Очень сдержанно попрощался и
быстро пошел в сторону метро. Голубчик вслед успевает крикнуть: я завтра
приду в назначенное время! Я на ходу: приходи если хочешь. Сам же весь
погружен в обдумывание сцены. Такой материал! Пока шел до метро вымок,
но был беспредельно счастлив как насытившийся правдой. Было горько как
будто наелся горьких трав (по Розанову). Какое высокое настроение. Я
очень путано излагаю все: но такое пережить!
Потом восстанавливаются все детали: до мельчайшей подробности. До
пауз в репликах, до интонаций и мимики. Нет надо было присутствовать при
этой сцене. Видеть смущение господина и наглость голубчика. Он изображал
невинность: а что такого? Встретил на пляже (они уже были знакомы, я
вспомнил тот эпизод) и вот решили погулять. Говорили о С.Соколове. Я
прочитал в газете... Я не стал слушать его бред, зная заранее, что он
может сказать. В другое время я принял это за чепуху милую и выслушал бы
терпеливо и улыбнулся или стал спорить. Но в этой ситуации. Еще:обнаглел
до того, что предложил прогуляться с ними. Да именно так: не хотел бы я
с ними прогуляться. О, нет увольте, извините, надо бежать. С вами! благодарю!
До встречи, голубчик он - мне, почти убегающему. Подлец. Бормочу
про себя. (все записано по-французски).
( ( (
После дождя показалось солнце, над Невой туман. Я вышел из автобуса
и переживая сцену у М-Холла пошел по набережной к дому. Мимо по реке
плыл теплоход. Кричали чайки.
( ( (
2 или 3 августа. Сцена на пляже: знакомство с папиком. Голубчик вечером
звонил и пытался объяснить и нарушить красоту сцены. Я был сдержан
и не спорил. Мне важнее красота, чем его жалкие и ненужные объяснения. Я
решил выяснить кое-какие подробности о папике (для образа) и уговорил
голубчика поехать на пляж, чтобы встретить там папика. Он не хотел, но я
был непреклонен. Хочу поехать на пляж! Точка. (Разумеется я не говорил
ему, что хочу встретить там папика. Зачем?) Он сам догадался о моих намерениях.
В прошлом уже был прецедент. В Москве. Сейчас ревности не было,
лишь желание воссоздать красоту.
И что же: знакомство состоялось. Папик оказался приличным и даже
симпатичным человеком. В прошлом - артист, в настоящем - руководитель
какой-то несуществующей театр.студии. Т.е. - свободный художник. Вот
проводит время: после обеда на Петропавловском пляже. Благо его контора
находится в здании Мюзик-Холла. У меня в голове: устроить решительное
объяснение с голубчиком. А пока: мирно беседуем на пляже.
А пропо: на мой вопрос, каких папик нравов (в известном смысле) лицемерный
голубчик отвечал не знаю . Тут же на пляже я протестировал папика
по теме . Как и следовало ожидать, он оказался известных нравов.
Время: файв о клок. Я предлагаю посетить небольшое кафе напротив Мюзик-Холла.
Все идем туда, мило беседуя. Сашенька немного скован: ведет
себя словно Принцесса на горошине. Он знает, что мне его состояние понятно.
У метро прощаемся: я увожу Сашеньку. Нюанс: спрашиваю у него, хочет
ли он поехать со мной или может быть предпочитает остаться (я знал, что
это будет воспринято как издевательство). Мне нужно было поехать сначала
в библиотеку, туда мы и направились. В метро я осторожно начал разговор.
Мол все имеет начало и конец. В очень спокойном и даже немного грустном
тоне. Это насторожило голубчика и он внимательно слушал, не перебивая.
Потом - небольшой перерыв (в библиотеке). Предлагаю голубчику дойти до
Катькиного сада и там немного посидеть и поговорить. Он пытается шутить:
мол выбор места не совсем удачен. Я говорю, что для меня это место не
является злачным: ведь я работал в свое время напротив - в Публичной
библиотеке. И потом: сейчас уже Гостинка стала злачным местом. Такие
преамбулические, отвлеченные рассуждения.
Зн
Закладка в соц.сетях
