Жанр: Лирика
И Финн
...венно) и они будут правы! Но есть другое
счастье и другие права. Ах как не просто отказаться от невинного и
необременительного!
( ( (
30 июня, пятница. Проводил французских гостей. Два дня разговорами
жил. Вот, наверное, мое: жить вербальным, создавать тексты и не утруждать
себя записыванием. Тоже: вечный вопрос. Все-таки записываю: избываю
свое.
Упомяну о дежурстве, о смене погоды (после жары - прохлада).
Сцены с голубчиком из-за пустяков.
( ( (
Дача в Разливе. 3 июля. Вечером один одинешенек. Красота неволит.
Грусть же утешает без него.
Днем произошли события: вместе обедали. Поехали гулять в Летний сад.
Болтали обо всем пустячном. Он о немыслимом мечтал: быть усыновленным
миллионером и увезенным в Италию. Подлый, меня захотел оставить, укоряю.
Потом смеемся. Он вспоминает, что хорошая погода и надо ехать загорать
на Острова. Я не скрываю своего раздражения: тебе не терпится меня бросить?
Смотреть на мальчиков! что ж поезжай. Я резко встаю и ухожу. (эта
сцена происходит недалеко от остановки) Он успевает лишь крикнуть: завтра
полпятого. На службе мне нет покоя. Надо ехать на Острова и искать
его там.
Я обошел все Острова, а Сашеньки не нашел. Расстроенный поехал на
дачу, где провел вечер в высоком одиночестве. (франц. пер.) Записано
по-русски.
Третья часть пишется. Пока без слов.
Грустно и светло.
В Разливе вспоминаю прожитые дни.
Философ Фредерик Неф рассказал мне о прекрасном писателе Русселе
(вот что делает привыкший к полусумраку обскурантизма: зажмуривает глаза
как только непривычный свет Просвещенья чуть забрезжит) - тот посылал
слугу за первой клубникой в Канны на ролс-ройсе. Еще: у него была секретарь-сиделка.
Однажды она нашла его в комнате гостиницы мертвым. Он был
богат и одарен (как Пруст), словом прекрасный Писатель.
( ( (
Опять о сцене в Летнем саду: мои слова и мечты об Италии: Поезжай в
Италию. Тебе только там и место, голубчик (нем.)
Иль мрачные порочные услады?
Майн Готт (нем.)
Хожу в присутствие. На мансарде без перемен. Начальник с сократическим
лицом ушел в отпуск. Но жду перемен: т.к. служба дошла до абсурда.
Ведь вечно служить не возможно. А так не стоит труда.
Двадцать один час: солнце еще высоко. Спать рано. Работать поздно.
Тоска!
Равнодушная природа.
На Островах искал голубчика. Ау! Во бист ду тойбхен? (нем.)
Хоть так! - заповедь Мэтра.
Думаю, что это должен быть роман о любви: о П., о К. и Мэтре...
Когда же ночь? Солнце еще высоко. Ничего, наверное настанет... Философ
Ф.Неф назвал меня греческим мудрецом (фр.)
Вот выйду с веранды полюбоваться закатом. О романе: город художественно
принадлежит Мэтру (таково впечатление после книги День Зверя .
Абориген живет в руинах. Но он не парвеню! он у себя дома (пусть в руинах).
На даче: желтые занавески, голубые обои. Кочую: там-здесь. Везде
комнаты, всюду веранды. Амор (итал.)
Нет сил снять одежду чтобы лечь... Иль выйти полюбоваться закатом.
Отвращение к движению. К письму. К чтению. Майн Готт! (нем.) Солнце светит
сквозь листву. На моей маленькой веранде сижу и пишу. И дышу: довольно
и того. Хорошо. (по-русски записано) Сашенька, наверное, читает
Идиота . О чем думает? Я сейчас думаю о мужчинах в его жизни (21 год!) О
юном карусельщике, майоре, артисте. О безымянных!
А пропо: Василь - читатель Уайльда. У него на этажерке лежала книжечка
Пристер энд ... не помню . Василь сказал, что три раза за ночь
прочел. До слез растрогался.
Шумит листва, голоса соседей.
Разделся, лег в постель. Сочиняю. Одиночество: дача, усталость - еле
хватило сил раздеться и лечь, обиды.
Когда бы не Елена (причем она?)
Шум листвы, тени в комнате - на занавесках... Доносятся: смех и голоса.
Разве это классическое и каноническое одиночество? Да... Хорошо
сочинять одиночество на даче в постели. В закатные часы. Когда подлинно
одиноко. Грустно и светло: скулит собака. Завтра должно быть новый день
(фин.)
( ( (
Мой Мемориал - изучение языка - мой сад.
Того и гляди усну.
На месте третьей части (романа) - пустота.
В пустоте-вечности я влюбленный до ревности ищу на Островах.
( ( (
Записано по-французски.
5 июля. У себя дома (на набережной). Приехал взять кое-какие вещи и
возвратиться к финбану на дежурство. Не рыдаю.
Он уехал утром рассерженный (раскаленный даже). До этого была сцена:
за завтраком он заявляет, что терпеть не может омлет с брынзой. Я (снаружи
невозмутимый): не нравится - не ешь. Он обижается ет сетера.
Пиаф поет, а у меня сухие глаза. На столе его фотография: мальчик
пятнадцати лет. Ах злой голубчик! Приезжай скорее. Не знаю: будет ли
спокойнее когда он вернется. Пожалуй нет. Определенно: нет. Но без несчастного
я совсем несчастлив. Все постыло без него. Неужели это была
последняя ночь? После душа у него такое свежее тело.
Чтобы снять раздражение последних дней (его не было рядом), решил
заняться уборкой. Стало легче.
Жалко голубчика. Но куда же он пропал?
( ( (
Взял синие трусы и ушел сказав: адьо, голубчик.
Навсегда?
( ( (
Слез нет. Будто придавлен: чугунным или каменным.
На службе провел день. Был у одной гранд дамы с визитом. К вечеру
опять воронка пустоты образовалась. И затягивает.
( ( (
Записано по франц.
На моей веранде в Разливе. Лежу в постели, солнце уже закатилось куда-то.
Как озеро красиво в этот час. Как все кругом прекрасно. Что тут
скажешь. Не в экстазе пишу (экзальтация мешает видеть и писать): покой
на душе. Мир.
Сплю один. Мечтаю целомудренно. Цит. про себя мэтра: утром труд. Облачко
набежало: страдает ли он без меня? Как я? Ах гордыня, или желание
чтоб и он страдал. Как нехорошо. Дурно. Днем ездил с П.Н. (профессором
из романа) на дачу к одному приятелю П.Н. по прозвищу вице-профессор .
Как французы говорят: визит удался. Из Комарова возвращались вместе, а
на ст. Белоостров расстались: я пересел на электричку, след. в Разлив,
он же поехал до Ленинграда.
( ( (
Воспоминание о вице-проф. даче (записано по франц.)
Не могу без улыбки вспоминать о визите к вице-профессору. Что стоит
одно его появление: мы подходили к дому, а он кричит с крыши: сидел и
ждал нас на балкончике в красном халате как римский патриций.
( ( (
маленькое отступление: пишу с трудом, закрываются глаза. Сейчас засну.
День выдался неожиданно анальгезический. Т.е. вспоминал о нем без
боли: такая была атмосфера на даче и в дороге. Была искренняя радость от
солнечного дня и мельканья сосен в окне. Слова же прыгают как блохи и
мешают любоваться и воспринимать все в чистоте (жалобы чухонца, не умеющего
чисто писать).
7 июля. Выхожу из калитки прямо к озеру и делаю экзерсайзы. (в китайском
стиле: медленно-лениво) Пейзаж: сосны, озеро в рассветный час.
Потом теченье часов в прохладном оффисе. Кровь течет, часы текут: это,
кажется, неиллюзорное движение жизни. Опять же: хоть так.
Радость (или восторг), испытанные в тот день, кажется были знаком
жизнь продолжается несмотря... Так думаю, засыпая один в дачной кровати.
Немного неуютно-прохладно, а так ничего.
(по-франц. записано)
( ( (
о даче вице-профессора (продолж. по-русски)
Он как русский интеллигент любит материться. Халат распахнут и видно
тельняшку и волосатую грудь. Потчует нас немецким пивом. Потом с П.Н.,
профессором , выходим подышать воздухом в лесочек, что совсем рядом. Собираем
там черничку. В металлическую баночку: для бабушки и мамы профессора.
Говорим о пустяках в трех соснах. Он меня про Сашеньку расспрашивает
из любопытства. П.Н. - мой конфидент. Кому еще расскажешь? Да и знакомы
мы пятнадцать лет.
Возвращаемся на дачу. В.-профессор встречает нас у входа, в красном
халате.
А пропо: в лесу когда собирали ягоды в кружечку, я сказал (ел чернику
одновременно) а что, - - " ё " А Б В Г Д Е Ж З И Й Т С М Н О П Р н м
У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я а б в г д е ж з и й к л р юяяяо юяяяэяяяс т у
ф х ц ч ш щ ъ ы ь э ю я Паша, вице-профессор премилый человек, ты не находишь?
Нет в нем занудства, он не педант. Никакой чопорности и жеманства...
Носит тельняшку, матерится.
П.Н.: - но педераст!
Смеемся с Павлом Николаевичем на весь лес.
( ( (
Вице-профессору сказал комплиментарно: хорошо Вам здесь. Ванна! Кабинет!
Спальня! О спасительное одиночество! В.-профессор: - ничего, хорошо.
Иногда и постель согревают: заезжают.
( ( (
небольшое отступление (по-русски написано): Апостол Павел насчет женитьбы
высказывался императивно и определенно. Лучше не жениться! Блюсти
девственность! Но: кто не может: женитесь! Так же и с писательством. Я
считаю: лучше б не писать! Но кто не может: пишите.
( ( (
Вице-профессор с мощным торсом, крепкими голыми ногами - красный халат
нараспашку - рисуется римлянином. Из учтивости делаю в.-профессору
комплимент. Все мы сидим на диване (трое). Мы с В.-проф. говорим
по-французски и иногда по-немецки. П.Н.мур лыкает и жмурится. В.-профессор
нет-нет да и выругается. В нем есть все, чтобы называться матерым
человечищем но: нет бороды (и голые ноги и тельняшка). П.Н. интересуется
племянниками , особенно Игорем. Тот, оказывается, непорядочно поступил с
папой (общий знакомый из культуры), оставил того и уехал в Польшу-Германию
по вызову любовника (выраж. профессора) немца, военного врача.
В.-профессор заметил: вот каков! Папа тоже хорош, позволяет мальчишке
так обращаться с собой, он бы (вице-проф.) не позволил бы так с собой
обходиться. Ет сетера.
Смех на весь дом: нервный. Оттого, что вице-проф. щекочет меня.
Крепкие у него руки. Вот удивительно. И в то же время не грубые.
( ( (
Написать бы что-нибудь подражательное. Роман без вранья.
( ( (
П.Н. представил меня вице-профессору как офицера и литератора. Мне
было очень лестно. На вопрос: о чем же я пишу - я ответил: ни о чем. Пишу
я в основном для моих гранд дам, подруг и меценатов. На вопрос: можно
почитать что-нибудь? я ответил: нельзя Вам себя утруждать ет сетера.
В.-профессор напевал: Летают в небе эропланы
А я весь ранетый лежу
Как весело было!
В.-профессор живет в городе с мамой, бывшей вологодской крестьянкой.
( ( (
Переживаю сцену ухода:
вспоминаю детали, восстанавливаю все до мелочей.
А, омлет с брынзой. Терпеть не могу! Гадость. Жарить вредно (выбрал
позу гигиениста и аристократа). Я веду себя как сноб (пример в.-профессора,
он тоже простой человек как и я, моя мама из северно-русских
крестьянок, из костромских или ветлужских, пар экзампль). Сдержанно говорю:
ешь, вкусно. А что до вредности (а пропозито!) то и дышать вредно:
процесс окисления ведет к смерти (в таком духе). Он злится. Ищет что
сказать обидного, уничтожающего. Не находит: насупился и молчит, водит
вилкой по тарелке. Раб желудка! - говорю. Не нравится - оставь. Предпочти
остаться голодным. Играй благородного до конца! Тойбхен. Он еле сдерживает
слезы: ты обидел меня... Я бедный человек... Ет сетера.
Возьму и уйду! - уходит в комнату.
Я иду бриться в ванну. Дверь открывается и он говорит мне просто,
без патетики, даже с жалостью ко мне: адьо, голубчик.
— Прощай! - говорю и не верю. Верю-не верю (а если навсегда?) Хватает
сил остаться, не бегу следом.
( ( (
на даче вице-профессора: сидим все на диване. В.-проф. пристает ко
мне. Я замечаю по-французски: мне щекотно! оставьте меня. У меня нервы
оголены - не касайтесь, мон шер. Смеюсь от досады. П.Н. перебирает ягоды
на кухне и слышит смех. Думает наверное: началось. В.-профессор: тише-тише!
Там - внизу. Показывает пальцем в пол. Я не могу: душит смех.
Сквозь смех говорю: помните Коробочки слова дело, сударь, новое. Неизвестное.
Боязно как-то ет сетера. П.Н. вернулся с кухни, пересыпав ягоды
из кружки в бутылку, уселся на диване. Как бы не продешевить! приступ
смеха. П.Н. тоже трясется от смеха. Вице-профессор замечает: у него
комплекс Коробочки. П.Н., исследуй его, по твоей части (П.Н. - известный
психолог). Я бью в-профессора по гладкой спине: Вы не учтивы и развязны,
профессор! А П.Н. самого лечить надо. (смех).
Когда П.Н. сидел рядом с в.-профессором, тот старался погладить его
по глупостям и даже расстегнуть пуговицы. ( Глупости - пример эвфемизма
из языка моей кузины, когда ей было 4 года). Когда в.-профессор встал,
чтобы заварить чай, П.Н. быстро поменял место: я оказался между в.-профессором
и П.Н. Уйду в монастырь , говорю. Какой разврат! , бросает
по-франц. вице-профессор.
( ( (
Писать следует короче. Еще короче! Читатель умный, поймет, схватит
на лету. Достаточно аллюзий.
( ( (
Мэтр написал: у меня нет учеников. Одни ученицы.
Не хотел ли Мэтр сказать: ученицы де не в счет. Не хотел ли Мэтр избежать
злорадного глумления.
Не я ли, Равви?
( ( (
В постели рассуждал о Прусте и Мэтре.
( ( (
Воскресенье (число не важное). Ездил к моей гранд даме в Вырицу. Там
купался, наслаждался беседой на веранде. Вы - философ, а Вырица - настоящий
Ферней, сказал искренне моей гранд даме.
(а пропо: моя гранд дама - тетя Капитана, героя из Аборигена и Прекрасной
туалетчицы). С героями романа и их родственниками меня связывают
дружеские отношения. Даже иногда более того. С гранд дамой из Вырицы у
меня самая высокая дружба).
( ( (
Сашенька объявился! Приехал в пятницу и ночевал. Я ему все простил
(до следующего раза). В субботу мы ездили загорать и купаться в лесопарк
на Неве (типа Буа де Венсенн или Буа де Булонь). Пока я купался он обиженно
сидел в тени на горе (плавать не умеет и стесняется). Потом пошли
загорать на огромную поляну, окруженную деревьями и густыми зарослями
бузины и калины. Там мы вели себя как дети (или меджнун), т.е. мы совершенно
забылись: мы любили друг друга. Место было тихое на самом краю поляны,
а точнее уже за поляной, там где начинались заросли. Совсем недалеко,
между деревьями - тропинка, ведущая вниз к водоему. Рядом не было
никого: я разделся, набросив полотенце для приличия. Он поступил так же.
Лежали мы на широком покрывале, на некошенной траве. Пели, как принято,
птицы. Солнце не палило а ласково грело, от леса шла прохлада. В таком
роде. Апофеоз любви: на поляне в солнечный день. Сначала: робкие ласки,
как будто мы знали друг друга первый день. Откуда эта нежность первых
дней? Как будто ничего раньше не было! Потом сдерживать себя было уже
невозможно... Потом лежали и смотрели в небо. (Такой стремительный переход:
от ласк до приятного расслабленного состояния, до полного релакса-может
вызвать досаду: почему не припомнить подробностей. Ну хоть одну!
Такую например: Саша разгоряченный скользит все ниже и ниже, у меня
не хватает сил (от желания, от страсти) остановить его: мол мы же не дома,
здесь на поляне... Люди... (мысль не рождается в слове, а где-то
мелькает слабо-слабо за шумом страсти: как будто оглох, не слышу и внутренней
речи)
Лежим на поляне, на мягкой траве и смотрим в небо.
( ( (
Записано по-французски. Вечером в субботу (не помню числа) приезжал
С., говорили о Клюеве, отношениях: Гумилев - Кузмин. Сашенька сидел в
малиновом кресле и обмахивался открыткой - вместо веера.
Кстати: Славу уволили с работы, заменив собакой (буквально!). Там же
остались четыре кошки. Он свеж и юн. Если не удастся найти работу поедет
на Украину к о.Иоанну.
( ( (
В вагоне электрички писать неудобно: трясет тетрадь, буквы прыгают.
И подумают: хочет быть как Розанов.
( ( (
10 июля (совершенно точно: понедельник). Записано по-франц. Один:
раньше не замечал, что бываю один. Теперь вижу и слышу, телом ощущаю:
один. Жду, когда придет.
( ( (
Вот новость, которая потрясла меня: Чечин, полковник, прекрасный хореограф,
умер. Искренне печалюсь и недоумеваю: вчера еще кажется встретил
во дворе и подумал какой у него усталый вид .
Июль еще не кончился. (записи сделаны по франц.)
Во время обеденного перерыва ездил купаться в Приморский парк (на
Острова). Там меня ждал Саша. Пока я купался собрались тучи и хлынул ливень.
Вот событие дня.
Дождь. Радость людей в подворотне, ожидающих, когда он кончится. Они
жмутся друг к другу от тесноты и радуются наверное этой возможности прижаться
друг к другу и ощутить тепло: тут и пары влюбленных и просто одинокие
люди.
Такие же сцены всеобщего единения я наблюдаю в метро. Злость тает на
глазах: когда вагон резко качает или дергает все хором произносят: ах!
Нечто подобное наблюдал Толстой перед нашествием Наполеона (глазами Наташи
в церкви).
( ( (
Ничего особенного не происходит и слава Богу.
Этим летом у меня две резиденции: Мон репо (Вырица) и Сан суси (Разлив).
Эти строки пишу в моем доме на Неве.
Как я борюсь с бесами (русск.)
Вот тема, вот сюжет. Прилежнее борись (я - себе императив даю как
Кант человечеству). Праздность не только оказывается необходимое условие
для счастья, но и мать всех пороков (французская псевдонародная глупомудрость).
как Москва всех городов (нет, кажется Киев)
Я тайно и безнадежно влюблен в Андрюшу, ст.лейтенанта с судебной медицины
(о том, что он с суд. медицины узнал случайно, как впрочем и то
обстоятельство, что он из Медико-хирургической. До этого я видел его в
некоторых публичных местах.)
Влюбленность в Андрюшу - жест куртуазной средневековой культуры.
Т.е. это рыцарская возвышенная влюбленность. Не путать с любовью иной,
которая сводит с ума и возвышает до небес.
Суета сует и томление духа.
Не сумасбродство ли писать? Ответ очевиден. А впрочем ничего не поделать
- вот успокоительное.
Плыл сегодня в прохладной воде: потом ливень, потом - одиночество.
Ответственность (Достоевский): необходимость ответа.
Пар экз.: на Страшном судище!
За все. За неверие в благодать, в том числе. Русская тема. Вечная.
Непонятная. Только верить (вот императив!) Мерси (фр.)
( ( (
Митя сердится на меня. Будирует. Но я не тютчевская волна.
( ( (
К счастью от многих вещей удерживает возраст. Иначе: сумасбродство.
Хотя это все двусмысленно и крайне сомнительно. К несчастью ет сетера. В
парадоксе - все решение.
Каждой вещи свой срок (потерянный!) Амен.
( ( (
С удовольствием пишу эту вещь И финн .
О цитатах: вспомнил местечкового еврея у Ш.-Алейхема, тот любил к
месту и не к месту приводить из Писания (точнее, говорившего так: как
сказано в Писании... и плел, что в голову взбредет).
Не по силам написать эпос. Пар экз.: Накануне Третьей мировой или
Третьей мировой не будет (как Троянской у Жироду) Высказаться обо всем
впопыхах: о странностях любви, о Пушкине и остальном. Хоть так. Ничего.
( ( (
Верховный час замечательная книга.
( ( (
15 июля. Хочется сказать: теперь во мне спокойствие етс. Вчера вечером
ездили в Разлив. Любили друг друга на веранде. Гуляли по берегу озера,
смотрели на воду, прибрежный тростник и уток. Бранились из-за чего-то.
Потом снова любили друг друга на веранде. Утром расстались.
С кем-то встречался днем под дождем. Потом куда-то шел один.
Думаю о романе (эссе?). Писать утомляет (это дело переписчиков. Надо
искать секретаря). Силенциум!
( ( (
16 июля. Просыпаюсь, чтобы поехать в Ц.Село и слушать там орган и
мессу. Чего-то ждать, на что-то надеяться. Со всеми остальными людьми.
Еду в вагоне электрички: думаю о том, как надежно человек защищен завязанный
в сетку привычных дел. Ни ногой без нужды не пошевельнуть ни остальными
конечностями: обычно руками машут и ногами шагают для посредственных
и сомнительных дел. Так что попробую не рвать эту сеть рутины,
а углубиться в молчание спеленутый и завязанный. О улавливающая
сеть! О человек-рыба или птица! О не дающая упасть как гамак! Или батут!
Вспомнил тут же, наверное некстати о детских впечатлениях: когда катился
в салазках посуху с американской горы в Приморском парке захватило
дух: ах! потом невообразимо приятное состояние: от чего?
( ( (
Сцена в маленьком бистро у вокзала (записано по-франц):
утром приятно толпиться с народом и есть в публичном месте. Не
скрою: есть некоторые места, где я привык завтракать (по-английски: порридж,
тартинка с сыром ет сетера). Голубчик же ужасный аристократ: постоянно
брюзжит и выводит меня из себя. Чай де невозможный ет сетера. Я
спокойно замечаю: потерпи, милый друг, не порти мне настроения. Ведь я
простой человек, не аристократ. (Он считает, что это невинное замечание
таит в себе оскорбление). Начинает говорить обидные слова: глупейший и
ничтожнейший человечишко. Я молчу, потом говорю: мерси! В душе конечно
меня это чрезвычайно забавляет. Я вижу как он растерян от своей
вспыльчивости. Я говорю: теперь я по крайней мере знаю, что ты думаешь
обо мне. Зачем все продолжать. Ты - свободен. Я не держу тебя. Повторю
за поэтом: быть брошенным - какое счастье! Он просит прощения, говорит,
что пошутил. Нет, нет, мон ами, не надо просить прощения за правду! Ведь
ты был искренен ет сетера. Он после неловкого молчания: зачем ты издеваешься
надо мной? Лучше прогони меня. - Я не имею права тебя гнать, ведь
ты - свободный человек. В таком роде.
Расстаемся: он - сконфуженный, я - обиженный.
( ( (
Он гордый, но умеет быть и гибким. Умеет приласкаться. Теперь станет
играть брошенного и несчастного. Мы не можем поделить эту роль, и он и я
хотим играть обиженного и брошенного. Волчонок! Отдай мне эту роль.
( ( (
Воскресенье. Мой вагон моя писательская башня (крепость). Еду и сочиняю
общие места (по-франц.) В этом состоянии: т.е. писать в вагоне и в
воскресном вагоне! - есть нечто удивительное. Розанов знал все-таки толк
в писательстве. Парбле (фр.) пишешь в железной и вагонной тоске: когда
все пассажиры воют (а иные истерически хохочут или плачут). За окнами
мелькает разнообразное. Например: елки, сосны, пруды, дачи. Все июльское
и скорее радостное чем печальное. Я только что был в кирхе как лютеранский
пасынок или потомок, где грустил под звуки органа и думал о другом.
Потом - кафе, напротив вокзала. К чему столько подробностей: этой пленительной
шушеры?
Я еду в вагоне как писатель, забыв куда. Ложь: не забыл, а просто
немного замечтался, отвлекся. Да о чем я стало быть? О том, что учиться
писать в вагоне: мысль!
Мало времени: от этого необходимость выбирать основное, от этого
весь напрягаешься, но не до дрожи, а до уверенности... И быстро-быстро
записываешь. А в другом месте: на скамейке, пар экз., или дома в каком-нибудь
приятном углу можно заняться вычеркиванием второстепенного
или мусорного. Мне совсем не стыдно назвать мадемуазель Башкирцефф в
числе писателей кому хотелось бы (если это было возможно) подражать т.е.
учиться. Но у меня есть учитель, поэтому к другим писателям я отношусь с
почтительностью и любовью.
Попробуйте написать День Зверя ! Обломаете в досаде все авторучки и
разорвете в бессильном гневе тетради - на клочки и разбросаете красивым
движением. Вот досада. Ничего не огорчайтесь, а терпеливо учитесь и постигайте.
Или поступайте так: боясь света бродите в полусумраке обскурантизма.
Так поступаю и я, когда устаю от солнечного света. Надо, конечно,
тренировать свое внутреннее зрение. Не пугаться одаренности или гениальности
других, не смотреть на них как на невидимый воздух или солнце...
Если б вы не знали этого завета Бальмонта, то я напомнил бы:
будьте как солнце!
прошу прощения за отступление (все написано по-франц.)
Надо быть благодарным ему за возможность выходить из себя : таким
образом лишаешься своих двойников, которые затаились и не хотят выходить
из сумрака души. Быть излеченным: откинуть спасительный щит. Все равно
принимаю тебя!
Когда здоров: не знаешь с определенностью куда приложить силы: как
отойти от зла если не знаешь где добро? Такие размышления неизбежно заводят
в топь общих мест, где все тонут обидным и нелепым образом. Довольно!
Как сохранить состояние восторга (благодати), как удержать? Императиву
Гете: остановись, ты прекрасно! мгновение не послушно: и прекрасно!
Хотя в восклицании больше светлой грусти, чем другого.
Горькие слова падают и медленно застывают, а что-то прекрасное сочится
сквозь в вечность и это что-то невыразимое остается, но не слова
образующие текст для свидетельства, для прикрытия пустоты (наготы). Т.е.
текст - неизбежное и гибнущее нам приятно как воспоминание о дорогом. Ет
сетера.
Подъезжаю к Вырице, поэтому с радостью прячу тетрадь в сумку. Выхожу
из моей писательской электрички: писатель Воскресенья, Писатель Гранд
дам, Писатель Юношей Земли и так далее наверное. Терпеть не могу каламбуров,
хотя человек довольно мирный и терпимый. С такими титулами иду на
дачу к моей гранд даме. Признаюсь, что клички поэт и писатель одинаково
обидны... По-моему честнее называться литератором .
Между первой природой и второй природой: где копать, чтоб найти подлинного
человека?
Некоторое просветление испытываю на берегу реки. Возвращаюсь на веранду:
обедаем с гранд дамой. Сердечно беседуем. Раскрывается родство
наших душ.
Если бы меня спросили: что в жизни последних лет вспомнишь приятного?
Припомню дружбу с моими грандамами. Что был бы я без их участия? Без
дружбы и нежной заботы?
( ( (
(как и предыдущие записки: по-франц.)
Довольно деликатная тема: о странностях любви.
Как бы написать, нет коснуться бы, о заветные восемь строк!
На бэйзик рашен или на бэйзик френч: как получится.
Без некоторых подробностей: а именно интимного характера - не может
быть доверия. Но показать шип любви читателю, чтобы он не укололся, а
лишь ощутил кисловатый аромат розы - вот искусство. Когда в памяти классические
описания из Кама-Сутры, где со стыдливостью неподражаемо любовники
любят друг друга... Ничего нового уже не придумаешь. Но все же всем
не терпится узнать подробностей. Например: я лежу в постели, а голубчик
еще моется в ванне. В ожидании листаю какую-то книгу (припомнить название:
...). Вот он возвращается в белых хлопковых
...Закладка в соц.сетях
