Жанр: Лирика
И Финн
Александр Ильянен
И ФИНН
роман
часть I
Финны, в сравнении с русскими, нескладны, малы, неопрятны, но с другой
стороны не уступают им не крепостью, ни силою... Лице у них гладко и
желто, щеки впалые, глаза небольшие, серые, волосы цветом и видом как
лен, нос малый.
Коренные жители устья реки Невы, доколе оное не украсилось еще зданиями
великолепной столицы, были Ингерманландцы и Финны, питавшиеся звериною
и рыбною ловлею. Коль скоро безсмертный завоеватель сей страны положил
на мере основать здесь свое пребывание, то грубые прежние обитатели,
хотя не вытеснены, но в слиянии с другими народами на сем важном месте,
составили весьма малую и незначительную часть здешнего населения, верную
наследственным своим обычаям. Большая же оных часть, принебрегая новейшими
обыкновениями и просвещением, осталась по прежнему в бедных, во
круг Петербурга лежащих, финских деревнях... И так Ингры и Финны суть
древнейшее племя здешней страны, а Русские были первые поселенцы Петербурга,
прославляющего сии места.
Медико-топографическое описание Санктпетербурга, главного и столичнаго
города Российской империи , сочинение Генриха Людвига фон Аттенгофера,
Доктора медицины, в Российско-Императорской службе Надворного советника
и многих ученых обществ члена. (перевод с немецкого) 1820 г.
Тема: Любовь во дни Великого поста. Из наслаждений жизни одной любви
ет сетера. Музыка уступает. А.С.Пушкин. Поговорим о странностях любви!
Роман о Пушкине... Госпиталь: музыка... Пытки описать. Тоненькая проволока.
Металлические спицы - на концах - вата... Колбочки. Камера пыток в
подвальном этаже. Жизнь после смерти - сверхъестественная роскошь
(Мэтр). Инквизиция: вместо черных капюшонов - белые халаты, колпаки (зеленые).
( ( (
Начать, пар экзампль, так: наслажденье жизни... Ван Гог в одном из
писем к брату пишет...
( ( (
Когда то гордый и надменный читал я эти строки.
Думая: со мной де этого не случится: какая нечистоплотность, неразборчивость.
Чего боишься то и происходит! Житейская глупо-мудрость!
( ( (
В белом зале (здание на Фонтанке) прячусь за колоннами, любуясь вечерним
небом - догорают краски дня. Весна.
В моей палате скученность. И скука. Маленький телевизор раздражает
меня. Утром подвергаюсь психической атаке: мы хотим вам помочь. Скажите
нам. Не врите. Ет сетера.
( ( (
Заснуть не дают - телевизор и соседи по палате (N 4!). Поднимаюсь и
бреду на парадную лестницу (колонны!) Окна! Там сижу в одиночестве. Брожу.
Пока не приходят больные курить.
( ( (
Сорок дней любви. Дни любви. Способ любить. Все исчезает. Привязанность
остается.
( ( (
В ночлежке! Разговоры о Пушкине. И Кузмине. Смех.
Недалеко от Литераторских мостков.
1 марта: смерть гран-тант Антонины Евгеньевны. Аскета, стоика.
А пропо: оставила кое-какое наследство.
Цветы зла. О способах любить (шипах розы и гармонии).
В другое время его посадили бы в тюрьму (бродяга!) или в Шарантон.
Думаю о Маркизе де Саде.
Завтра он должен придти в белый зал: Зал ожидания или: Зал свиданий.
Он уходит в вечность (под моим стилом!).
Я хочу сохранить живым: грешным, противным, надоедливым. Желанным!
Какое испытание (нап. по-французски). М. де Сад, Ж.Жене.
( ( (
В ночлежке. Отвернулся и раздевается: со спины кажется гейшей: белое
тело... Движения. И все остальное (по-франц.) Плавные движения
(по-франц.) Плечи... Поворот головы. Я лежу в кровати и наблюдаю за ним
(нем.)
( ( (
Посвящается Ван Гогу. Опять: когда то гордый и надменный.
Теперь я пишу эти строки... (глядя в больничный дворик из столовой
госпиталя). Апрельское солнце. Утро молодость дня: вот вспомнил. Какой
контраст с моим настроением. Однако (франц.)
Когда то читая письма Ван Гога обнаружил в частности эпизод, где он
описывает свое пребывание в кранкенхаузе.
( ( (
Вот я оказался в больничной палате. Любовь, любовь. И в судорогах и
во гробе...
Я полюбил юношу-гейшу.
Роман сочиняю в больнице, куда попал от любви. Философическое резюме:
любовь (итал.) как искупление или...?
В высшей степени претенциозный роман!
О Пушкине. Кстати Кузмин о нем: ...падает на снег Пушкин... сочинитель.
О наслаждениях жизни. О недуге. Об инквизиторах. Эссе о госпиталях.
Мысль о возмездии (франц.) Опять: когда то гордый ет сетера. Ван
Гог. Достаточно откровенные пассажи в исповед. жанре а ла Руссо (франц.)
Пар экзампль: где выход? Вот прочитал у одного автора, что Гоголь изнурил
себя онанизмом. Об удачливости.
( ( (
Из цикла Мистер дю метье (Тайны ремесла, франц.) Я, например, решаюсь
пуститься на дебют. Мучительно, непросто. Предпочел наступательную
концепцию, остается найти композиционное решение. Т.е. выстроить части
моего романа как-нибудь удачливо, чтобы побить читательскую рать. Наголову.
Все-таки во мне на уровне атавизма живет тактическое учение (казарма!).
Уступом, клином или свиньей: что предпочесть? Случайность спасла
в какой-то мере мой роман (и читателей): надо было уезжать в ссылку,
в Каракумы, и в спешке ретирады бросать рукопись на произвол машинистки.
Она, игнорируя тактическое искусство, по-партизански все перепутала. И
получилось: враг разбит, победа за нами.
Говорят, что на дворе сейчас эпоха постмодернизма. А по мне: хоть
горшком назови (так кажется русские говорят) ет сетера. Сам я принадлежу
к известной школе Сенкаге-рю (Мэтр многотерпелив, т.е. толерантен ко
всяким течениям).
когда то: вот все повторяю эту формулу Певца Аптеки.
Теперь я гуляю по аллеям больничного садика и думаю о высоком... О
судьбе ет сетера. Помните я писал: смотрю из окна мансарды в сад Академии,
где гуляют больные в синих халатах . Какое высокомерие. Спесь временно-здорового.
Как не думать о релативизме всех вещей и явлений. Всем
удобно делать вид, что Эйнштейна не было. Сик трансит... подумалось мне.
И еще: мементо мори. И еще вспомнилось вот что: без сострадания читал
строки письма Ван Гога, где он описывает свое лечение в больнице.
( ( (
Спускаюсь в полуподвальный этаж. Фолтерскаммер (камера пыток -
нем.). В этом т.н. кабинете мне делают процедуры. Молодой доктор (капитан
в черном Игорь Иваныч) объяснил мне что вот это приспособление изобретено
Ж.Жане в 1879г. Я говорю: наверное и Ван Гога промывали таким
способом. Процедура: промывание уретры. На штативе находится колба с
теплым марганцовым раствором (нежно-розовый), резиновая трубка со стеклянной
трубочкой, которая вставляется в конец (пардон, не знаю как перевести).
Доктор в резиновых перчатках направляет струю. Щекотно! Больно:
а-а-а Доктор-денди: теперь уж терпи.
( ( (
Попал в больницу в Великий понедельник. В седьмую седьмицу Великого
поста. Щи да каша пища наша. Пришел мой друг и принес мешок инжира (плоды
смоковницы).
( ( (
Если б я писал коротенькое эссе о собственном сочинении ( Або риген
и Прекрасная туалетчица ) то признался: весьма слабое и подражательное
сочинение. Обидно все-таки, что не так поймут. И подумают вправду, что
слабое. Ведь я искренне не нарушал заповеди: не подражай. А если кому-то
покажется похожим на что-то: пусть первым бросит в себя камень! Было бы
обидно быть высеченным, ведь у меня полупочтенный возраст, ведь мне не
четырнадцать лет. Вот извиняюсь, вместо того чтобы критически о себе написать.
Как кстати не сделал бы Аполлинер, писавший о себе статьи в апологетическом
духе. Ай м сорри. После протопопа Аввакума, Джойса, Пруста,
Кафки, Паунда, Селина, Натали Саррот, Маргерит Юрсенар, Клода Симона,
Мэтра, Целана Пауля, Тракля Георга и других остальных (Лимонова пар экзампль)
и иже с ними какую стихо-прозу можно (должно?) писать. Риторически
медитирую. Без досады. Альтруистически. По-пушкински: светло-грустно.
Жалкое и смешное зрелище этот мой роман.
(Жалобы чухонца).
Но читая роман с враньем: со множеством лукавства и травести и аллюзий,
презирая (т.е. абстрагируясь от автора) попробуйте сжалиться или
проявить сочувствие к действующим лицам, т.е. героям и эпизодическим.
И милость к падшим...
( ( (
Намекну лишь на то, что в иерархии болезней от любви она не достигает
верха пирамиды. Смешно и чуждо мне тщеславие больных, которые восклицают:
у тебя ерунда, вот у меня! как будто это спорт: се человек...
( ( (
До колокольного звона...
не поесть мне кулича!
( ( (
Роман ученика: продолжаю постигать тайны ремесла. Ученичество в полупочтенном
возрасте должно уберечь от подражания (это нормально, ведь с
годами способность к имитации, или сенжери, т.е. к обезьянничанию -
франц., ослабевает. И слава Богу. Но юноше бледному со взором горящим
подражать просто необходимо: для тренинга, т.е. экзерсисов. Перед романом
как перед зеркалом Стендаля. Что греха таить: и в полупочтенном возрасте,
когда взор уже почти потух, замечаешь за собой невольное желание
подражать. Так: хочется написать о себе эссе - Аполлинер блистал в этом!
Ж.Санд - я писал о туалете на Литераторских мостках ни разу туда не
съездив. Некоторые мои читатели там побывав говорили мне: как в романе!
Если б меня спросили: кому хотел бы подражать. Ответил бы: Сей Сенагон.
Потому что: настоящая литература. И: подражать совершенно не возможно.
Потому что: настоящая литература. И мэтру: из учтивости. Как подобает.
Ет сетера.
( ( (
Нам свежесть чувств... Да! Профессиональный риск: для каскадеров -
сломать шею, для царствующих и президентствующих - получить пулю етс для
художника вообще - сойти с ума (не дай Бог) заболеть от одного из наслаждений
жизни подобно бонвивану или просто человеку как таковому: от
любви или музыки). Ц.Байшпиль: Мопассан, Батюшков, Бодлер; Бетховен,
Мэтр - от внутренней музыки. Вино или страсть? Иногда: то и другое. У
Есенина: боязнь заразиться сифилисом. Фобия - тоже болезнь. Это ли скажут
не преступный а ля Вольтер (или Э.) релативизм: как ни верти, выбирай
из двух зол. К лучшему? К худшему? Где уверенность в правильности
выбора: картезианское мучительное сомнение. Повышение (скачок!) энтропии
ет сетера.
Прошу прощения за философический пассаж. Все таки госпиталь: нечем
больше заняться. От скуки, праздности: все любомудрствование.
( ( (
Ван Гог в затруднительном положении. Рассуждает куда ему податься: в
иностранный легион на пять лет. Или в психиатрическую лечебницу. Я в
свое время сделал выбор в пользу иностранного легиона. Вот уже тринадцать
лет... Не буду длинно и мучительно сомневаться по Декарту в ночи. Я
ведь не философ, а писатель. Повторю лишь за Пушкиным: скорее всего от
судьбы защиты нет. Определенно: нет! Резюме: смирись в больничной пижаме.
М.Кузмин: я не покоя жажду, а любви. Браво!
( ( (
В больничном саду. В синей пижаме я жалок. Как заключенный. Как
больной. Она права!
С желтой книгой в руках на зеленой скамейке, а кругом синие пижамы!
А пропо: читаю Письма Ван Гога. Утешительно и ободряюще эпистолы врачуют.
Как песнопенья.
( ( (
Капитан Игорь Иваныч, молодой симпатичный инквизитор, наливает в
колбу розовый раствор. Болезни несмертельной но опасной должны соответствовать
и пытки-процедуры невысшего разряда. Промывание, пар экзампль.
Начинает жечь. На робкие стоны Доктор отвечает: терпи!
Внутренний амплификадор
(простите хочется по-испански в память о
инквизиции назвать) доводит мои страдания до стона...
( ( (
Возвращение из госпиталя (франц.)
Встречает у входа. Идем по Фонтанке, дальше через мост к Садовой.
Обедаем в ресторанчике Белые ночи . Он снимает комнатку поблизости: у
Никольского моста. Уютная комнатка: темно зеленые обои. Окна во двор:
сейчас там цветет черемуха. По утрам и вечерам благовест.
Семейные сцены (франц.) Быт. Роман продолжается.
Забыть все и жить? Молчать или болтать? Москву (о Москве?) Все!
Храм. Сцены.
Много пошлости. Море.
( ( (
У монахини Руфины в келейке живет певчий Василий (ах музыкант мой
музыкант!). Но это не музыкант из моего романа (тот - в Тавриде). Комнатка-келейка
обставлена бесхитростно: справа стена с иконами, шкафчик,
зеленый диванчик, на нем спит Руфина. (она тридцать лет проработала
грузчицей, похоронила мужа, дала обет, теперь живет монахиней в миру. Ей
уж за восемьдесят лет).
Слева: железная кровать с мягкими тюфяками и подушками, где спит Василий.
Портрет (франц.): здоровый малый, с усами для неотразимости, рыжую
бороду шелковую состриг. Густая шевелюра. Возраст: примерно лет
тридцати.
На стене противоположной цветные фотографии: кошки, собаки,
обезьяны, цветы. И вообще цветы - в изобилии. Пети паради (фр.) Комнатные
цветы (фр.) Из-за кактусов не видно окна. Два чучела птиц. Если открыть
окно может создаться впечатление что пение доносится не с улицы, а
поют именно эти птицы. Иллюзия счастливой земной комнаты (до грехопадения).
Серый рябчик и коростель среди кактусов, традесканций и др. А также
календари и фотографии с изображением певиц и певцов.
Пародия на Распутина Василий? Размах, кажется, не тот...
Говорит: у меня в деревне пять... Сами приходят... Я им, конечно,
подарки привожу...
Василий соперник? Мне так кажется. Хотя Сашенька обижается и клянется,
что нет.
Да. Василий певчий в хоре... Мягкая кровать. Комната полукелья. Полу...
Я не считаю, что это пошлейший стиль: цветы, птицы, фотографии.
Просто мироустройство такое. Рядом - святость очищающая. Василий любит
природу. Мечтает: куплю себе дом. Уточек буду разводить. Курочек.
Еще говорит: надо следить за собой если хочешь нравиться. Он холеный.
А усы какие! Голос - мягкий. (Повадки все мягкие но не как масло.)
Туалет пошл: светло-зеленые брюки, красная рубашка.
( ( (
Такая ситюасьон (фр.): приехали в Москву позвонили Василию. Сашенька
сказал, что приехал со мной. Он непосредственный. Василий нас приглашает
на обед. Там меня ждет сюрприз: кровать-то в келейке у матушки одна! Я
аск: где же Саша спать будет? Да вот кровать большая - ответ. Вертеп! -
мысль в голове. Он мне: ты вечно плохое думаешь. Майн Гот!
Первый день в Москве. Сентиментализм и романтизм утра: московские
дворики ет сетера. Завтракаем в кафе недалеко от церкви Иоанна-воина на
Якиманке: смеемся, веселое настроение. Сидим во дворе рядом с деревянным
зайцем. Идем смотреть Кандинского в Зал на Крымском валу.
Ночью записано, желтым карандашом: ревность. В пустой комнате бьют
часы. Я не сплю - думаю о нем. Он лежит в одной кровати с певчим Василием.
В оправдание себя: я же не знал, что у Васи нет другой кровати. Когда
вечером я уезжал ночевать к знакомым я грустно сказал ему: можешь оставаться
с Василием. Он: какая глупость!
Я уехал и полночи не мог заснуть. На следующий день я ультимативно
заявил: или остаешься там, где ты ночевал или ищем место для двоих. Василий
проявил благородство и договорился со своими друзьями о ночлеге.
Он был обижен на Сашеньку за то, что тот остался со мной. Но это все
произошло на следующий день. До этого - музыка ревности в крови.
Объяснение на Рогожском кладбище. Примирение. С. клянется в невинности.
Василий обижен. Идем в гости к его друзьям.
На следующий день опять обедаем в комнатке Руфины (с одной стороны:
коты-обезьяны, певицы, цветы, с другой - иконы, старушка на зеленом диване,
монахиня). Главное - кровать.
От пошлости спасает Васина любовь к пению.
Соседка пьяная старушка (не монашка Марфа Владимировна) поет. Вечер
вечереет. (записано в деревне, где провел несколько дней, уехав из Москвы,
Сашеньку в тот же день отправив в Ленинград).
( ( (
Чтобы утолить ненужную тревогу... Выхожу на улицу посмотреть закат.
Бани, скворечники, огороды - небо спокойное перед ночной тьмой. Покоя не
нахожу: московские сцены перед глазами (а до них - ленинградские). За
мученье, за гибель. Я знаю. Все равно ет сетера. Таково настроение.
( ( (
Думаю о подлости, предательстве. За несколько мгновений счастья туман
ревности. Сырой окутывает, не дает заснуть. Полная апатия. Читаю
Спинозу в деревне: у леса... О свободе, пар экзампль. Всякое думаю: дни
в больнице - неволя. Недуг защищает. На воле - любовь. Без него нет свободы-покоя.
С ним тоже тюрьма. В деревне-непокой-свобода. Ах дайте, дайте
мне: относительно поется? Кстати: Бородин-химик тоже в Академии служил.
Думаю о романе (ин мемориам Пушкин), сравнивая две формулы: я не покоя
жажду, а любви (на свете счастья нет, но есть покой. Известное. А
свободу забыл!
( ( (
воля (свобода) необходимое условие для чего то (для остального) для
письма, например и другого
( ( (
смотрю из деревни на мою жизнь. На какое-то время стены больницы
спасают меня от соблазнов, грехов, в общем, неправедной жизни. Москва:
объяснение с Василием (во многом мне противным: рыжим, с мягким малороссийским
говором и блудливыми повадками. Как он смог к нему в постель!
Взял его от Василия, увел из келейки. Оправдывает Василия лишь любовь к
пению.
В деревне все читаю о свободе (Спиноза). А роман?
Простить все: болезнь, муки ревности - этот туман...
Повстречались у пушкинской квартиры, в злачном знаменитом полуподвале,
на Мойке... Мне приглянулся юноша-гейша.
40 дней.
( ( (
потерял покой, свободу. Узнал, что это такое. Все равно. В деревне
переживаю все настроения: открываю в себе новое. Опять импрессионизм:
различные сцены-впечатления переживаю. Вагон. Разлука (мелькает разное
за окном, стучат колеса - классическое).
Ранним утром приезжаю в деревню. Рассвет как водится. Классическое и
академическое. Цветет черемуха, в огородах - яблони и вишни. Слушаю и не
понимаю птиц, гляжу на синее. Рассвет. Ветр гонит облака. Лес вдали.
Поднимаюсь на крыльцо.
( ( (
Сцена: прощальный ужин в Москве. У Вольдемара (он врач, живет вместе
с Сашей, приятным похожим на Давида канд.хим.наук, лет за тридцать). Музыкальный
фон: поет Дайана Росс. Вася приводит Лешу, лысоватого юношу с
бородой. Тот от смущения говорит тривиальности. Василий и Леша уходят,
мы с Сашенькой остаемся ночевать на кухне, на широком диване.
Я ехал с надеждой на развязку. А вышла разлука.
Сцена на вокзале: до этого у Василия в комнате. Он в плохом настроении.
Нервничает: поливает цветы, ходит взад-вперед. По дороге на вокзал
говорит о ревности, что это смешно и глупо. Трое на перроне. Поезд уходит.
В больнице я говорил себе: брошу его. А вышла - разлука.
Мы были вдвоем продолжительное время. Он навещал меня в больнице.
Привычка свыше нам дана!
Теперь - один в деревне.
Я спрашивал его о том последнем, кто заразил нас. Не артистик? Ах
сколько досадных минут пережил: ревность ет сетера
Нужно было уехать от него на несколько дней: отдохнуть.
На душе неспокойно: как он там?
( ( (
В деревне вспоминаю: как уезжали в Москву. Я стираю, чтобы побороть
раздражение. Мы чуть не опаздываем на поезд. В вагоне смеемся истерически.
В Москве: с вокзала направо: к Богоявленскому собору. Затем едем к
моей Казарме: на Волочаевскую. Оттуда к Андроникову монастырю, потом
пешком до Таганки. Едем в церковь, где Василий поет, на Якиманку. Выставка
Кандинского.
На нем: голубые брюки, серый пиджак, рубашка белая в голубую полоску,
серые ботинки.
Перед отъездом он подстригся: черные жесткие волосы, открытый лоб.
У Василия бросает мне: книжник и фарисей . Мы любим спорить. Когда
он рядом спокойно. Я мучаю его: мне от этого тоже плохо. Ревность например:
я глуп, я сам себе не рад. Я смешон. Зачем в тот первый вечер оставил
его у Василия. Досада. Оставить его в пошлом углу под котами,
обезьянами, чучелами птиц (рябчик!). В кровати с Василием!
Кабацкая Москва. Таборная столица. Прогулки по Москве: Новодевичий
монастырь. Церкви (свечи, иконы). Последняя церковь, где мы побывали, в
день отъезда, - церковь Успения на Таганке. Потом поехали с прощальным
визитом к Василию.
( ( (
Утро в деревне. Огород: цветет вишня. Вдали - лес. Поют живые птицы.
Мир возвращается. Иду своей излюбленной дорогой (через лес, поле) вот и
деревня. Тетушка с матушкой встречают. Мир сельский. Русская печь - кит,
на котором держится русский мир. Чувствую именно здесь себя русским. Бани
деревянные внизу - деревня на холме. Характер русского человека от
печки несомненно. Прилег после обеда на горячую добрую спину: вставать
не хотелось. Русский Бог.
Читаю Розанова. Нет-нет и о Сашеньке вспомню. Как он там голубчик?
Обдумываю свой антироман о Пушкине. Нет светлого чувства, радостного -
но есть: глубокое, истинное - со страшной ревностью, с прощением, покаянием.
Ценою жизни! Ты мне заплатишь ет сетера. Провалы в ревность. Минуты
страшной злости. А его комнатка в общаге! Все-таки каждый день почти
приходил в больницу.
( ( (
Розанов и Спиноза. В моей деревне в глуши.
( ( (
Василий и его сераль (знаменитые пять мальчиков).
( ( (
Двойное чувство к Сашеньке. Отвращение: за боль, за обиды. Сильная
привязанность: невозможность его бросить, не хватает силы у меня - ослабленного
любовью. Вот все думаю о нем. В Москве проводив его на вокзале:
остался с думами о нем. С воспоминаниями. В вагоне ехал: о нем размышлял.
В деревеньке: все о нем думы. Розанова ли читаю, на небо ли
смотрю, по тропинке ли иду... Все о нем томлюсь. А в пору бросить его,
голубчика! Найти себе утешение... В вечном! Спиноза О истинной свободе .
Пока хожу в тесной камере своей страсти. Написать роман в тюрьме. Брошу
его. Хватило бы духа! Такое сегодня настроение. Вечером в деревне.
( ( (
У Васи на столе еда: сало, окорок, колбасы, коньяк, студень, салат.
Сашенька сидит как ласковый теленок. Душа моя скорбит. Излиться бы слезами.
Утешиться. В романе! Моя надежда. Как неспокойно. Дух томится! Я
лишился и чаши и веселья и чести моей!
( ( (
Покидает чувство юмора: мне не смешно смотреть на себя. У меня мутные
от ревности мысли. Где покой? Хоть горсть. Нет его рядом... Безумство?
Пусть.
( ( (
Утро в деревне. Просыпаюсь: за окном дождь и ветр. Теплые валенки на
ноги - и в сортир. Холодно. Снова в теплую постель. Блаженство! Куда
спешить? К чему стремиться? Вот мое настроение сегодня утром (фр.)
Гремят чугунки, тетушка у печи хлопочет.
Написать о русском духе: бане, вениках, огороде (черемуха, вишня),
лесе. О русской печи, зовущей к себе, дарящей теплом. Идея фикс: о нем
все. Беру Розанова.
Непогода: свистит ветр, крапает дождь со снегом вперемежку. Небо все
в тучах (классически затянуто). Вот мир сходит на меня. На окнах банки с
зеленой рассадой (помидоры!). Выхожу подышать майским воздухом - сырость
в природе! А на душе все равно май. И все хочу простить и забыть. Благословенны
дни и ночи те. И сладкогласый труд. Безгрешен?
А потом на печку залезу: тело положу на разогретые кирпичи. Блаженство.
Лежа на печке доходишь до понимания русского характера (души) и
вообще многих русских вещей.
Лень - благостная, здоровая - после трудов. Исчезает раздражение,
растапливается злоба.
После бани: как на свет снова народился. Дядюшка веником пихтовым
отходил, спина горит. Дух русский: лесной, луговой. Выхожу в огород из
предбанника: буэнес айрес (добрый воздух, перевожу по привычке). В доме
уже угощения на столе и чай ждет.
Пишем о том же: банях ет сетера. Вечные темы. Тойфель! (нем.) Смотрю
за окно: черемуха гнется под ветром. Серая изба с голубыми ставнями. Как
это все знакомо.
Родные русские лица. У мужиков: багровые, темные после запоя и загара
(и ветра). Вот бежит белая собака.
Тетушка посылает в магазин. Собираюсь: надеваю кепку навроде картуза,
резиновые сапоги, кожаную куртку. Иду мимо пруда с кувшинками... Деревенский
магазин: разговоры баб и мужиков. Вот не очень грустный вдовец.
Стоит как жених на выданье. Смех и шутки вызывают: краска для волос,
хвойный экстракт для ванны.
( ( (
Василий и его друзья, любовники и просто знакомые. Ублажает всех:
старушечек и остальных деньгами и масляными речами. Не хочется ссориться
с ним и разрывать: как человек искусства и харизматическая личность он
привлекает.
Вот в деревне вспоминаю. У Василия в церкви (на Якиманке) он поет в
зеленых брюках, мы ждем его на скамейке у церкви. Дома опять угощеньица:
сало, колбаса, коньяк. Сашеньке говорю: это разжигает плотские страсти.
Не люблю такой пищи!
Когда мы пришли после гулянья к обеду матушка Руфина сказала заботливо:
устали ребята, вы прилягте на кровать. Вась, расстели им, пусть
отдохнут. Отдыхаем в васиной кровати.
( ( (
В деревне. Вышел погулять после обеда. Как не обратить внимание на
кучу навоза во дворе: даже если глаза отвернуть дух уловит. Да это русский
дух... Ветер подул - запах уносит. Дядюшка пасет корову, там на
склоне, бегают овечки у пруда. Русская моя часть (стихия) борется с моим
иудейством: суетливостью, русского во мне большая часть: т.е. безалаберности,
усидчивости, уступчивости (нет я путаю это с моей чухонской местечковой
глупостью (ограниченностью). Спасительной? Хорошо если есть
именьице. Хоть на пять деньков приехать: душой отдохнуть! В избе старухи
ведут беседу. Вот кто-то проехал по улице, все срываются к окну: любопытство
разбирает. Одна старуха у печки остается, лень вставать, а хочется
посмотреть кто проехал? с кем? Нюрка, поварская дочка. Еще кто?
Корова пасется на лугу.
( ( (
Не нужен юг чужих держав, сказал Мэтр. Я добавляю: и своих тоже не
очень. Истинно так. Когда лежишь на печке и греешь бока! Рассуждаю о
странностях любви. Старухи ушли. В избе тишина.
( ( (
Василий говорит: век в Москве жить не буду. Домик куплю у себя на
родине (подо Львивом). Расписывает красоты родного села. Говор мягкий!
Да: я чуть не уподобился Авраму (случай с Сарой) оставив Сашу в келейке.
( ( (
Вечер в деревне. Погуляю и читать усядусь: В.Вульф Кмаяку (нем.)
Вместо концентрации мысли, внимания небольшое спасительное отупление.
Блаженство и радость. Тихий вечер пос
...Закладка в соц.сетях
