Жанр: Юмор
Рассказы
...остоинством
несправедливо обвиняемого человека:
- Если вы, ваша светлость, сомневаетесь в моих словах, то можете сами легко
в этом убедиться. Вам стоит только открыть пасть бульдога и внимательно
осмотреть ее внутри.
...Выскочив из своего автомобиля, Джон Бартон ответил Кеггсу, что он
чувствует себя отлично, когда тот с почтительной заботливостью справлялся о
его здоровье.
- А где же остальные? - спросил он.
- Мистер Кейт пошел прогуляться. Его светлость уехал.
- Уехал?
- Ему пришлось уехать в Париж по делам.
- А!.. А скоро он вернется?
- Неизвестно. Его светлость высказался очень уклончиво.
- А как чувствует себя Руби?
- Руби чувствует себя очень хорошо, сэр.
Озеро находилось довольно далеко от дома, и, по мере приближения к нему,
Джон становился все более и более нервным. Заметив мелькнувшее из-за
деревьев белое платье Алины, он остановился, но сделал над собой усилие и
пошел дальше.
Алина стояла у воды и забавлялась тем, что смотрела на Руби, лаявшего на
уток. Молодая девушка и Руби - оба приветствовали появление Джона, но Руби
встретил его с шумным излиянием восторга, а молодая девушка - со
сдержанностью, которая сразу лишила Джона дара слова.
- Я очень заботилась о вашей собаке, мистер Бартон, - сказала Алина.
Джон ощутил необходимость ответить чем-нибудь очень прочувствованным, но не
нашелся.
- Ах, Руби, - сказала Алина, обращаясь к бульдогу и целуя его в морду, -
как бы я хотела, чтобы ты принадлежал мне!
Это были самые обыкновенные слова, но они дали направление всем дальнейшим
событиям. Джона вдруг что-то осенило, и решение было принято.
Разговор - только предохранительный клапан, и при отсутствии слов следует
опасаться взрыва.
Говорят, что пещерный человек свидетельствовал свое предпочтение избранной
им женщине тем, что бил ее дубинкой по голове. Но это не совсем правильно.
Если он и пускал в ход дубину, то, вероятно, только после длительных
размышлений в течение целого месяца о тех словах, которые нужно сказать, и
только потом уже, отчаявшись, он пробовал выразить свою любовь, вместо
слов, подобным способом.
Пещерный человек дремал в Джоне. У него не было дубины: он ею и не
воспользовался, но он сделал то, что поистине надо было сделать.
Быстро нагнувшись, он схватил Алину за талию и поцеловал ее в губы.
Молодая девушка, пораженная, смотрела на него широко открытыми сияющими
глазами. Руби, важно сидя на земле, казался арбитром положения.
Немножко раньше Джон задрожал бы под этим устремленным на него взглядом, но
теперь в нем пробудился пещерный человек. Он не растерялся и, привлекая к
себе девушку, прошептал:
- Ну, дорогая моя, вам придется тогда взять нас обоих.
--------------------------------
Источник
Пелем Гренвилл Вудхауз. ЖЕНИТЬБА ВИЛЬФРЕДА.
Беседа в баре на Англерс-Рест велась на тему об искусстве. Кто-то спросил,
стоит ли смотреть новый фильм "Приключения Веры".
- Очень интересно, - ответила мисс Постлетвейт, прислуживающая в баре. -
Это сумасшедший профессор, который заманил к себе девушку и хочет
превратить ее в рака.
- Превратить в рака? - изумились мы.
- Да, сэр, в рака. Он собирал тысячи раков в коллекцию, вываривал их и
добывал какой-то сок из их желез. Он уже готовился впрыснуть сок в
позвоночник этой девушки, Вере Далримпль, когда в дом ворвался Джек
Фробишер и помешал ему.
- Почему же он это сделал?
- Потому что он не хотел, чтобы девушка превратилась в рака.
- То есть как это? - возмутились мы. - Зачем понадобилось профессору
превращать ее в рака?
- Он был зол на нее.
Кто-то из нашей компании возмутился:
- Терпеть не могу этих дурацких историй!.. Они так неправдоподобны,
нежизненны...
- Простите, сэр, - послышался чей-то голос, и мы тут только заметили
мистера Муллинера. - Простите, что я вмешиваюсь в частный разговор, -
продолжал он, - но я слышал только ваше последнее замечание, и оно задело
меня за живое. Вы говорите - неправдоподобно. Как можем мы с нашим
ничтожным опытом ответить на такой вопрос? Почем знать, может быть, вот в
эту минуту сотни девушек превращаются в раков? Простите мою горячность,
сэр, но мне пришлось много перенести из-за человеческого скептицизма. Мне
приходилось встречать людей, отказывавшихся верить истории о моем брате
Вильфреде просто потому, что она несколько необычна.
И взволнованный мистер Муллинер потребовал шотландского виски с лимоном.
- Что же такое случилось с вашим братом Вильфредом? Неужели он превратился
в рака?
Мистер Муллинер устремил свои детски-чистые голубые глаза на говорившего.
- Нет. Конечно, я мог бы сказать, что он превратился в рака, но я всегда
говорю только правду, какой бы она ни была. Нет, раки тут ни при чем.
Просто с ним произошла забавная история. Мой брат Вильфред, - рассказывал
мистер Муллинер, - самый умный из всей нашей семьи. Еще мальчиком он не раз
прожигал на себе одежду кислотами. В университете же он специально занялся
химическими изысканиями. В результате еще молодым человеком он прославился
как изобретатель таких известных в торговле вещей, как "Магические чудеса
Муллинера" - собирательное название для кремов "Смуглая цыганка", "Снег
горных вершин" и ряда других чудодейственных препаратов, частью для
туалета, частью лечебных, для уничтожения болезней и недостатков кожи.
Конечно, Вильфред был очень занятой человек и, вероятно, именно потому,
несмотря на природное обаяние, - свойство всех Муллинеров, - он достиг
тридцати одного года, ни разу не вкусив сладостей любви. Он говорил, что у
него просто не хватает на это времени.
Но мы, все мужчины, попадаемся рано или поздно, и чем достойнее человек,
тем тяжелее его участь. На курорте в Каннах Вильфред встретил мисс Анджелу
Пурдю, и она моментально его рокировала. Правда, она была очаровательна,
особенно понравилась Вильфреду ее здоровая смуглая кожа. Он сделал
предложение и получил согласие. Мисс Анджела спросила его, что больше всего
ему в ней понравилось, и Вильфред чистосердечно признался.
- Как жаль, - сказала она, - что загар так скоро сходит. Ах, если бы я
знала средство, как его сохранить!
Даже в моменты высоких эмоций Вильфред не переставал быть деловым человеком.
- Вы должны испробовать чудодейственный муллинеровский крем "Смуглая
цыганка", - ответил он. - Небольшая банка стоит полкроны, большая - семь
шиллингов шесть пенсов. Зато большая содержит крема в три с половиной раза
больше. Употребляется на ночь перед сном и втирается губкой. Мы получили
лучшие отзывы о креме от известных аристократок и можем показать их всем
желающим в конторе лаборатории.
- В самом деле крем так хорош?
- Это мое изобретение, - скромно сознался Вильфред.
Анджела взглянула на него с обожанием.
- О, какой вы умный! Любая девушка была бы счастлива стать вашей женой.
- О, что вы! - отнекивался Вильфред.
- Однако мой опекун придет в ярость, когда я ему объявлю о нашей помолвке.
- Почему в ярость?
- После дяди я унаследовала большое состояние, и опекун очень хотел бы,
чтобы я вышла замуж за его сына Перси.
Вильфред поцеловал ее и сказал с презрительным смешком:
- Ничего, мы его уломаем.
Но через несколько дней после возвращения в Лондон Вильфреду пришлось
вспомнить предостережение Анджелы. Он занимался в своей лаборатории,
изобретая средство, уничтожающее типун у канареек, как вдруг ему передали
визитную карточку. "Сэр Джаспер Ффинч-Ффароумер, баронет" - прочел он.
- Странная фамилия. Пригласите сюда этого джентльмена, - сказал он.
Вошел очень толстый пожилой человек с широким розовым лицом. Обычно такие
лица бывают жизнерадостны, но в настоящий момент лицо это имело озабоченное
выражение.
- Сэр Джаспер Финч-Фароумер? - спросил Вильфред.
- Ффинч-Ффароумер, - поправил гость, чутким ухом уловивший покражу двух "ф".
- Очень рад. Чему я обязан честью...
- Я опекун Анджелы Пурдю.
- Очень рад. Не хотите ли виски с содой?
- Нет, благодарю. Я трезвенник. С тех пор, как я увидел, что алкоголь
способствует увеличению моего веса, я решил от него воздерживаться. Также
отказался от супа, картофеля, масла и всякого рода... Однако, - вдруг
спохватился он, и в глазах его потухли фанатические огоньки, какие бывают у
всякого толстяка, описывающего свою систему диеты, - я отвлекся в сторону и
отнимаю у вас понапрасну время. Я к вам с поручением, мистер Муллинер. От
Анджелы.
- От моей Анджелы! - воскликнул Вильфред. - Сэр Джаспер, я ее люблю и
скаждым днем все больше и больше.
- Вот как? - сказал баронет. - Я пришел передать вам, что между вами все
кончено.
- Что кончено?
- Все кончено. Она просила меня отправиться к вам и объявить, что она
отказывается от брака с вами.
Зрачки Вильфреда угрожающе сузились. Он не забыл, что говорила Анджела об
опекуне и его сыне. Он пытливо посмотрел на баронета. Он читал много
детективных романов, где именно такого рода добродушные, краснолицые
толстяки оказываются тайными злодеями.
- Неужели? - холодно ответил он. - Я предпочел бы получить ту же информацию
непосредственно из уст самой мисс Пурдю.
- Она и видеть вас не хочет. Однако, несмотря на ее антипатию к вам, я
принес вам письмо от нее. Вы узнаете почерк?
Вильфред взял письмо. Несомненно, это - почерк Анджелы. И смысл письма
совершенно ясен. Но, возвращая письмо, Вильфред все же презрительно
процедил сквозь зубы:
- Бывает, что письма пишутся под давлением.
Баронет побагровел:
- Что вы хотите этим сказать, сэр?
- То, что я уже сказал.
- Вы клевещете!
- Может быть.
- Стыдно, сэр.
- Вам стыдно! - возразил Вильфред. - А если вам угодно знать, что я о вас
думаю, то знайте: ваша великолепная фамилия пишется через одно "ф", как и у
других.
Баронет повернулся и вышел, не сказав ни слова.
Вильфред, посвятивший свою жизнь химии, был человеком дела, а не мечтателем.
Как только посетитель вышел, он понесся в клуб, где с помощью толстого
справочника немедленно установил, что сэр Джаспер проживает в Йоркшире в
Финч-Холле, где должна находиться и Анджела.
Да, несомненно, она была в заключении. Несомненно, письмо написано ею под
угрозой... Вильфред вспомнил какой-то детективный роман, где зверь-опекун
угрожал беззащитной сироте кинжалом... Возможно, что баронет действовал
таким же образом. Значит, жизнь его возлюбленной в опасности - необходимо
его немедленное вмешательство... Вильфред, не теряя времени, сел в поезд и
к вечеру прибыл в имение сэра Джаспера. Всю ночь Вильфред, как тень, бродил
вокруг дома баронета... Вдруг из окна до него донесся протяжный стон.
Вильфред замер и прислушался. Ему почудилось, что там плакала женщина.
Вильфред провел бессонную ночь, но наутро разработал план действий. Я не
буду утомлять вас описанием тонких продуманных ходов, благодаря которым он
свел знакомство с камердинером баронета, завсегдатаем деревенского
трактира, и уговорами и пивом снискал его дружбу. Через неделю Вильфред
подкупил камердинера, который, сославшись на внезапную болезнь тетки,
спешно оставил место, рекомендовав в качестве заместителя своего кузена.
Вы, конечно, уже догадались, что этим кузеном оказался Вильфред. Но он
больше не походил на молодого ученого, который произвел революцию в химии,
доказав месяца за три до того, что Н_20 + Ьз¬^7 - т^ = ¬^5 - ?зХ.
Зная, что он пускается в довольно рискованное предприятие, Вильфред перед
отъездом из Лондона сходил к известному костюмеру и купил рыжий парик. На
всякий случай он запасся также синими очками, но потом сообразил, что слуга
в синих очках может вызвать подозрения. Поэтому он надел парик, сбрил усы и
подверг свою физиономию легкому втиранию крема "Смуглая цыганка". В таком
виде Вильфред явился в Финч-Холл.
Снаружи Финч-Холл походил на одну из тех мрачных усадебных построек,
которые романисты любят называть замками. Такие дома, кажется, существуют
специально для того, чтобы в них совершались кошмарные преступления и
бледные привидения слонялись в лучах лунного света.
При первом осмотре дома Вильфред мог бы указать не меньше дюжины уголков и
закоулков, где, по всем вероятиям, совершались или должны совершиться
чудовищные преступления. В таком доме вороны должны каркать в саду перед
смертью владельца, а летучие мыши стаями вылетать из амбразуры потайного
окошка.
Что же касается населения дома, то оно во всех отношениях подходило к его
мрачному обличью. Прислуга состояла из старухи-кухарки, которая со своими
кастрюлями походила на ведьму из "Макбета", и дворецкого Мюргетройда,
огромного мрачного верзилы; на одном глазу у него была черная повязка, в
другом же светилась скрытая злоба.
Многие бы растерялись, попав в такое общество, но только не Вильфред
Муллинер. Как и все Муллинеры, он был храбр, как лев, и решил выжидать
удобного случая. Вскоре его бдительность была вознаграждена.
Однажды, слоняясь по мрачным коридорам, он увидел, что сэр Джаспер
поднимается наверх по лестнице с подносом в руках. На подносе стояли
прибор, полбутылки белого вина, перец, салат и еще что-то под салфеткой,
что Вильфред, обладавший профессионально тонким обонянием, признал за
котлету.
Крадучись, Вильфред последовал за баронетом. Сэр Джаспер остановился перед
дверью на втором этаже и постучал. Дверь приоткрылась, из щели высунулась
рука, взяла поднос и исчезла. Дверь захлопнулась, и баронет пошел обратно.
Вильфред вернулся на кухню. Наконец-то он увидел то, чего добивался.
- Где вы были? - спросил подозрительно дворецкий.
- Так, знаете, тут и там, - беспечно махнул рукой Вильфред.
- Вам лучше не болтаться зря по дому, - грозно заявил Мюргетройд. - Здесь
есть вещи, которых не следует видеть.
- Угу! - добавила кухарка, роняя ложку в кастрюлю.
Вильфред невольно вздрогнул.
Все же он узнал, по крайней мере, что его Анджелу не морят голодом: котлеты
пахли удивительно вкусно. Вильфред с грустью подумал, что ей придется есть
котлеты еще несколько дней, пока он не разыщет ключ и не выпустит на
свободу.
Труднее всего было найти ключ. Вечером, пока баронет ужинал, Вильфред
тщательнейшим образом обыскал его спальню. Он не нашел ничего и с грустью
должен был признаться, что, очевидно, баронет носит ключ при себе.
Как же достать ключ?
Вильфред не пал духом. Во-первых, он происходил из рода Муллинеров,
славящихся находчивостью, а во-вторых, у него был незаурядный талант
изобретателя: ведь он первый нашел, что если смешать окись свинца с
поташем, прибавить несколько капель тринитротолуола и налить старого
бренди, то смесь эта отлично сойдет в Америке за французское шампанское по
сто пятьдесят долларов за ящик.
Было бы утомительно и для вас, и для меня анализировать душевное состояние
молодого человека в течение всей следующей недели. Жизнь не всегда солнечна!
А рассказывая эту историю, подлинный кусочек жизни, надо уделять внимание
не только свету, но и тени. Не стану утомлять вас описанием тех чувств,
которые обуревали Вильфреда. День проходил за днем, а ключ не находился. Вы
поймете, что должен был переживать глубоко любящий человек, зная, что его
возлюбленная скучает взаперти на втором этаже и принуждена питаться
котлетами.
Вильфред похудел, у него ввалились глаза и выступили скулы; он потерял в
весе. И это было так заметно, что однажды вечером баронет обратился к нему
с вопросом:
- Послушайте, Стрэкер ("Стрэкер" был псевдоним Вильфреда), как вам удается
так худеть? Судя по отчетам кухарки, вы едите, как голодающий эскимос, и
сбавляете в весе. А я вот никак не могу похудеть. Я изгнал из обихода жиры
и картофель, пью на ночь какую-то кислятину и, черт побери, сегодня утром
обнаружил, что прибавил за день в весе шесть унций. В чем тут дело?
- Да, сэр, - механически ответил Вильфред.
- Какого черта вы хотите сказать этим "да, сэр"?
- Нет, сэр.
Баронет печально пробормотал:
- Я изучал этот вопрос... Видели вы когда-нибудь толстяка камердинера?
Конечно, нет. В природе не существует толстых камердинеров. А между тем
камердинеры постоянно жуют. Они едят целый день и остаются худыми, как
стручок, а я годами сижу на диете и вешу двести шестьдесят фунтов и
отпускаю третий подбородок. Не правда ли, это странно, Стрэкер?
- Да, сэр Джаспер.
- Послушайте, что я вам скажу. Я выписал из Лондона рекламируемый аппарат:
комнатная турецкая баня. Попробую бороться с жиром при помощи пара.
Турецкая комнатная баня скоро прибыла, и баронет сам занялся ее сборкой.
Через три дня Мюргетройд растолкал вечером Вильфреда, дремавшего в кухне.
- Эй, вставайте! Сэр Джаспер зовет вас.
- Зовет меня? - проснулся Вильфред.
- И очень громко.
В самом деле, из верхних помещений дома слышались крики, похожие на вопль
умирающего. Вильфред решил, что жестокий тиран умирает от заворота кишок, и
бросился по лестнице. Влетев в спальню, он увидел багровое лицо баронета,
торчащее из ящика турецкой комнатной бани.
- Наконец-то вы явились! - завопил сэр Джаспер. - Что вы сделали, когда
посадили меня в эту дьявольскую штуку?
- Ничего, кроме точного выполнения правил печатного руководства, сэр.
Согласно руководству, я соединил провод А с кнопкой Б, нажал рычаг В...
- К черту рычаги!.. Я не могу вылезти отсюда... Что-то сломалось...
- Как не можете? - воскликнул Вильфред.
- Не могу. А этот проклятый аппарат греет, как котел в аду. Я сварюсь
заживо!
Внезапно счастливая мысль пришла в голову Вильфреда.
- Я могу освободить вас, сэр Джаспер.
- Так поскорее, черт возьми!
- Но при одном условии... Гм... Во-первых, вы мне передаете ключ.
- Тут нет никакого ключа, идиот! Тут нет замка. Если вы надавите кнопку Д и
повернете рычажок Г...
- Ключ от той комнаты, где заперта мисс Анджела.
- Что вы там болтаете?
- Я объясню вам, сэр Джаспер Ффинч-Ффароумер. Я - Вильфред Муллинер.
- Не валяйте дурака! Он брюнет, а вы рыжий...
- На мне парик, - и Вильфред погрозил пальцем баронету. - Имейте в виду,
сэр Джаспер, что я следил за каждым вашим шагом. А теперь я вам объявляю
шах. Давайте ключ, да поскорее! Я вырву ее из ваших жадных когтей, увезу из
этого проклятого гнезда и обвенчаюсь с ней.
Несмотря на страдания, на багровом лице сэра Джаспера заиграла зловещая
усмешка.
- А ну-ка, попробуйте!
- И попробую!
- Попробуйте!
- Давайте ключ.
- Ключ торчит в двери, болван.
- Ха-ха...
- Нечего говорить "ха-ха"! Ключ в двери с внутренней стороны у Анджелы.
- Глупости! Вы мне не лгите! Если не дадите ключа, я пойду и сломаю дверь.
- На здоровье! Ха-ха! - захохотал баронет, наливаясь кровью. - И
послушайте, что она вам скажет.
Вильфред бросился к двери.
- Эй, вы! - завопил баронет. - Выпустите меня!
- Сейчас, - ответил Вильфред. - Сидите смирно!
И выбежал в коридор.
- Анджела! - закричал он, потрясая дверь, - Анджела!
- Кто там? - ответил печальный, знакомый голос.
- Это я, Вильфред! Я сейчас взломаю дверь. Отойдите в сторону.
Он отступил на несколько шагов и грудью бросился на дверь. Раздался треск,
замок отскочил, и Вильфред очутился в комнате, где было совершенно темно.
- Анджела, где вы?
- Я здесь. И я хотела бы знать, как вы осмелились явиться сюда после моего
письма? Вообще некоторые люди не умеют себя вести, - холодно ответила
девушка.
Вильфред замер.
- Письмо? - пробормотал он. - Значит, вы написали это письмо?
- И готова написать еще десять таких же.
- Но... но... значит, вы меня не любите, Анджела?
Из темноты послышался горький смех.
- Любить вас? Любить человека, рекомендовавшего мне муллинеровский крем
"Смуглая цыганка"?
- Что вы хотите этим сказать?
- Сейчас узнаете, Вильфред Муллинер, взгляните на дело своих рук.
При свете электричества Вильфред увидел Анджелу, - чудесная, величественная
фигура, ослепительная красота, если бы не лицо, все покрытое пятнами.
Вильфред смотрел на нее с изумлением. Ее лицо было наполовину белое,
наполовину коричневое, и на бледных щеках темнели пятна цвета сепии, как
отпечаток грязных пальцев на книге из библиотеки.
- Да, - продолжала Анджела, - вот что вы со мной сделали, Вильфред
Муллинер, вы и ваше дьявольское снадобье "Смуглая цыганка". Я послушалась
вашего предательского совета, купила большую банку крема за семь шиллингов
шесть пенсов, и вот результат моей доверчивости. Через двадцать четыре часа
после первого втирания я смело могла принять ангажемент в цирк в качестве
Пятнистой Принцессы с островов Фиджи. Я скрываюсь от людей здесь, в моей
спальне. И потом (ее голос дрогнул) - моя борзая лизнула меня и чуть не
сдохла, а болонка Понто с испуга от моего вида заболела и лежит у
ветеринара. Это вы, Вильфред Муллинер, единственная причина всех моих
несчастий.
Другой был бы подавлен этим градом обвинений, но Вильфред только улыбнулся.
- Все в порядке, - ответил он. - Я забыл вас предупредить, дорогая, что
такие вещи иногда случаются с людьми с очень нежной кожей. Все пятна
мгновенно пройдут, если вы помажетесь "Снегом горных вершин", - четыре
шиллинга банка.
- Вильфред! Это правда?
- Истинная правда, дорогая моя. И неужели только это и стоит между нами?
- Нет! Не только это! - раздался громовой бас.
Вильфред привскочил. В дверях стоял баронет Джаспер, живописно драпируясь в
мохнатую простыню. За ним стоял в угрожающей позе Мюргетройд с длинным
хлыстом.
- Вы не ожидали встретить нас? - насмешливо спросил баронет, надевая пенсне.
- Особенно в таком виде в присутствии женщины! - рявкнул Вильфред.
- Не обращайте внимания на мой костюм. Мюргетройд. делайте свое дело!
Лакей, зловеще ухмыляясь, вошел в комнату.
- Постойте! - закричала Анджела.
- Я еще и не начинал, мисс, - ответил дворецкий.
- Вы не посмеете тронуть Вильфреда! Я люблю его!
- Что? - закричал сэр Джаспер. - После всего случившегося?
- Да. Он мне все объяснил.
Баронет свирепо блеснул стеклами пенсне.
- Все? А не объяснил ли он, почему оставил меня жариться на адском огне в
этой турецкой бане? Я уже начинал испускать клубы пара, когда верный
Мюргетройд, услышав мои крики, прибежал ко мне на помощь...
- ...Хотя это и не мое дело, - добавил дворецкий.
Вильфред смело посмотрел на багрового баронета.
- Если бы, - сказал он, - вы испробовали муллинеровский "Редук-о",
признанное всеми авторитетами средство от полноты, пачка таблеток - три
шиллинга и в жидком виде - пять шиллингов шесть пенсов флакон, - вам не
нужны были бы мучительные турецкие бани. Муллинеровский "Редук-о" не
содержит вредных ингредиентов, состоит исключительно из экстрактов
лекарственных трав, гарантирует и способствует похуданию, без всяких
явлений слабости и изнурения, не меньше двух фунтов в неделю. Употребляется
аристократией, много хвалебных отзывов. Можно видеть в конторе...
Глаза баронета прояснились.
- Это верно? - прошептал он.
- Как дважды два.
- С гарантией?
- Все муллинеровские препараты гарантированы.
- О, мой дорогой! - вскричал баронет. - Берите ее! Она ваша! Благословляю
вас!
- А не знаете ли вы, сэр, средства против подагры? - проскрипел Мюргетройд.
- Муллинеровский "Из-о" излечивает самые застарелые случаи в шесть дней с
ручательством.
- Желаю вам счастья, сэр, - всхлипнул дворецкий. - Где я могу достать это
средство?
- Во всех аптеках. Обращайте внимание на собственноручную подпись
изобретателя. Остерегайтесь подделок.
- Что же еще добавить? Мюргетройд теперь самый расторопный дворецкий во
всем Йоркшире. Сэр Джаспер сейчас весит менее двухсот фунтов и подумывает
уже об охоте на лисиц. Вильфред и Анджела - муж и жена. У них двое детей:
один - мальчик, белее снега горных вершин, другая - девочка, смуглая, как
цыганка.
Мистер Муллинер допил шотландское виски, пожелал всем спокойной ночи и
вышел.
Все молчали, пораженные его рассказом. Потом кто-то поднялся первым и
сказал: "Доброй ночи". Мы разошлись.
--------------------------------
Источник
Пелем Гренвилл Вудхауз. СЛОНОВОЕ СРЕДСТВО.
Деревенский хоровой кружок организовал праздник и спектакль в пользу
местного органного фонда. Мимо нас, сидевших с трубками у окна трактира,
вдоль по маленькой уличке шествовала шумная процессия. До нас долетали
обрывки гимнов, и мистер Муллинер стал заражаться праздничным настроением.
- Горе мне! Я юный и бледный викарий, - подпевал он в нос, как и полагается
при исполнении старинных песнопений. - Удивительно, - перешел он вдруг на
свой обычный тон. - Прямо удивительно, до чего меняются обычаи даже среди
духовенства. Теперь редко встретишь юного викария.
- Верно, - ответил я. - Большинство из них здоровяки-спортсмены, верные
своим университетским традициям. Я никогда не видел юного бледного викария.
- Вы никогда не встречали моего племянника Августина?
- Никогда.
- Вот он-то как раз и был этим юным и бледным помощником викария. Хотите, я
расскажу о моем племяннике Августине?
В то время, - начал мистер Муллинер, - мой племянник Августин был викарием,
юным и очень бледным. Еще мальчиком он чуждался всякого рода физических
упражнений, а богословский факультет вытравил из него последние признаки
плоти. Когда он прибыл в Нижний Брискет, он был на редкость мягкий и
скромный молодой человек. Льняные волосы, бледно-голубые глаза и худоба,
как у сушеной трески.
Его преподобие Стэнли Брэндон был огромный, атлетически сложенный мужчина,
суровый и властный; его пылающие глаза и налитое кровью лицо могли запугать
и менее пугливого викария. Достопочтенный Стэнли Брэндон студентом в
Кембридже славился как боксер-тяжеловес, и Августин рассказывал мне, что в
религиозных дебатах он сохранил боксерские замашки. Когда у них произошли
разногласия по вопросу об украшении церкви к празднику, то Августин боялся,
что получит хороший удар - нокаут.
Таков был достопочтенный Стэнли Брэндон. И к дочери такого сурового
человека Августин втайне питал нежные чувства. Ах, Купидон делает героями
всех нас!
Джен была очень мила и любила Августина не меньше, чем он ее. Из страха
перед ее отцом они принуждены были видеться тайком. А это было очень
неприятно для Августина, который, как все Муллинеры, любил говорить правду
в глаза и не выносил недоговоренности и обмана. Однажды, когда влюбленные
прогуливались среди Лавровых кустов в садике
...Закладка в соц.сетях
